По ту сторону экрана

Почти как пазл.

И как это, черт возьми, терпят девушки?! Каждый раз так издеваясь над собой.

– А-Хао[9], ты не видел мой пинцет для бровей? Маленький такой, я его, кажется, на столе оставляла, а сейчас его там нет…

– Да, видел. Вот он, – Цзян Хао протянул пинцет. – Я его взял, извини.

– А зачем он тебе?

– Брови… выщипывал… – тихо пробурчал под нос Цзян Хао так, что, если стоять в двух-трех метрах от него, разобрать слова невозможно.

– Ты брови выщипывал? – хихикнула Ян Вэй – невеста старшего брата Цзян Хао. Она подошла ближе, взяла его за подбородок, чтобы рассмотреть брови. Тот стыдливо отвел взгляд, словно провинившийся ребенок.

Со старшим братом Цзян Синфу у Цзян Хао сложились замечательные отношения. Они были близки и доверяли друг другу. Невеста брата тоже относилась к Цзян Хао хорошо, будто он для нее был младшим братом. И старше она была не на пять дней, как Ху Фэн, а на пять лет. Ян Вэй даже разрешала именовать себя старшей сестрой и называла Цзян Хао А-Хао.

– У тебя кожа немного покраснела, много волосков за раз удалил? – Ян Вэй улыбнулась, получив в ответ смущенный кивок. – Неплохо получилось, молодец! Теперь ты вообще самый красивый на свете.

– Ян Вэй, ну прям уж самый… – Цзян Хао посчитал это лестью. Ян Вэй хоть и разрешала называть ее сестрой, ему было неловко это делать.

– Именно! Самый-самый красивый!

Уголки губ Цзян Хао, дрогнув, поползли вверх, а потом он и вовсе засмеялся.

Цзян Хао решился скинуть фото Ху Фэн. Он долго придумывал, как бы щелкнуть себя так, чтобы это не вызвало подозрений, а затем гениальная мысль осенила его, буквально свалилась как снег на голову! Он решил сфотографировать глаз. Только перед этим пролистал в интернете картинки с подобными изображениями. У многих брови аккуратные, чуть ли не волосок к волоску, и форма такая ровная, будто строили, как фигуру на уроке черчения. У Цзян Хао же лохматушки какие-то, на них без слез не взглянешь. Почему до этого он никогда не задумывался о состоянии бровей?

Цзян Хао даже посмотрел бьюти-видео по уходу за бровями и узнал столько нового, сколько порой не узнавал на парах в университете: что пинцетом для бровей выщипывают выходящие за форму волоски, что есть тени для бровей, карандаши для бровей; что делают какую-то долговременную укладку и ламинирование (Цзян Хао так и не понял, это одно и то же или разное), что красят брови и краской, и хной… Это просто какой-то кошмар, как девушки все это запоминают? Цзецзе[10] так же за своими бровями ухаживает, и Ху Фэн тоже?

В итоге Цзян Хао взял пинцет у Ян Вэй. Благо, он бесхозно лежал на столе, а то просить лично было стыдно. Он выщипал выходящие за форму бровей волоски, а также лишние ближе к переносице. Цзян Хао подумал, что было бы неплохо их еще и причесать, но щеточек подходящего размера у него в арсенале не имелось (а такие он тоже заметил в бьюти-видео), так что он просто пригладил брови пальцами.

Ну, если так посудить, то у него от природы неплохая форма, и они изначально лежали как надо.

Лишь после этих многочисленных манипуляций Цзян Хао взял в руки телефон и приступил ко второй попытке устроить фотосессию, которая больше была пыткой.

Зачем Цзян Хао так из кожи вон лез, он и сам не до конца осознавал. С другой стороны, Ху Фэн отправляла ему настоящие фотографии, так для чего Цзян Хао будет обманывать и присылать рандомную пикчу? Хотя он и так обманывал, выставляя себя другим человеком, но, отправляя фото, он не врал ничуть, ведь это свое.

Тем более ей понравился цвет глаз. Было приятно это слышать. Точнее, видеть.

С Ху Фэн было здорово. Цзян Хао симпатизировали ее непосредственность, озорство, легкость – он точно был не таким.

С ней он понял, что в «праздном общении» нет ничего плохого: пусть и не обсуждаются насущные проблемы и стоящие ребром вопросы, но зачем решать задачи мирового масштаба, если можно просто поболтать в удовольствие?

Цзян Хао толком и не знал, каково это – беседовать в удовольствие, а не по нужде. Ху Фэн приоткрыла ему завесу в незнакомый доселе уголок мира, где разговорами можно наслаждаться и ждать нового дня, чтобы написать «Доброе утро», а не напряженно смотреть на часы с мыслью: «Когда же это кончится?!» Цзян Хао не очень любил долгое общение. Он и сейчас не особенно его жаловал, но вот переписка с одним конкретным человеком точно была ему по душе.

Глава 3

Через холодную клавиатуру даришь май в выходные

За две недели общения с Ху Фэн у Цзян Хао выстроилась более-менее четкая картина ее восприятия: его одногодка, день рождения у нее 31 октября, живет в Пекине, как и Цзян Хао, и тоже закончила первый курс университета. Он не спрашивал, на кого она учится, потому что совпадений уже было достаточно.

За полмесяца переписок Вэй Янь ненамного продвинулась в собирании «пазла» по имени Цзян Шэн. Он прислал в общей сложности только две фотографии. На первой был изображен его глаз. На второй был запечатлен кусочек его шеи, линия челюсти и часть груди в темно-синей рубашке. Выглядело соблазнительно.

Вэй Янь была нетерпелива. Он жаждала поскорее заполучить целостную картинку, но только вот картинка не планировала так быстро собираться. Сколько бы Вэй Янь ни уговаривала Цзян Шэна отправить фото, тот категорически отказывался. Единственное, что сделал, – это скинул снимок шеи, словно для успокоения любопытства Вэй Янь. Его утолить не удалось, это было как жажда посреди пустыни.

«Для этих фоток дурацких нужна целая гора вдохновения», – заключил Цзян Хао после очередной фотосессии. Это оказалось целой наукой – такой утомительной, что в конце Цзян Хао упал на кровать без сил, словно на стройке таскал мешки с цементом десять часов подряд.

Вэй Янь неутомимо клянчила еще и еще, в особенности изображение лица. Цзян Хао всегда был недоволен собой. Он делал кучу фото, но удалял каждое, потому что везде получался уродливо. Зачем тогда Цзян Хао изощрялся, выворачиваясь иероглифом? Все равно получалась ерунда.

Только один раз он сфотографировал свою шею, но этого Вэй Янь было мало.

К великому сожалению Цзян Хао, спустя множество отклоненных просьб энтузиазм Вэй Янь не только не уменьшился, но, наоборот, стал распаляться. Уже и не знаешь, что делать с этой неугомонной.

Ху Фэн: доброе утречко!! ヽ(・∀・)ﾉ

Цзян Шэн: Доброе утро.

Ху Фэн: однако это утро оказалось бы добрее если бы его скрасило изображение одного прекрасного парня (ಡ‸ಡ)

Цзян Шэн: …

Цзян Шэн: Ты мне уже надоела ты в курсе? Прекрати уже клянчить фотку!!!!!!!!!!! Мне в лепешку разбиться, если я не хочу, или что?!

Ху Фэн: я-

Ху Фэн: прости пожалуйста

Ху Фэн: я не думала что тебя так заденет это. извини я – я просто дурачилась

Ху Фэн: впредь такое больше не повторится честно. ты вправе отправлять фотографии тогда когда считаешь нужным

Ху Фэн: только больше не злись на меня пожалуйста…

«Твою мать!» – единственная мысль, которая родилась в голове Цзян Хао после полученных сообщений.

Цзян Хао было досадно, горестно, и он был зол, но, конечно же, не на Ху Фэн, а на себя. Как он только мог написать такое? Да еще и в грубой форме! Это же девушка, с ней надо нежнее… Тем более не просто девушка с улицы, а подруга, которой Цзян Хао дорожил. И вот так жестоко обойтись с ней! Какой же Цзян Хао позорник.

Он знал о своей проблеме с контролем агрессии, знал, что во время вспышек гнева мог наворотить всякого, наговорить кучу ранящих слов, но полагал, что в случае с Ху Фэн до такого не дойдет. И где Цзян Хао оказался сейчас?

Цзян Шэн: Это ты меня прости, черт… Я не хотел тебя обидеть своей грубостью. Мне очень жаль, правда.

«Только не разочаровывайся во мне», – подумал Цзян Хао. Если Ху Фэн после этого больше не захочет с ним общаться, он все поймет, хотя это его добьет. Ведь это будет очередным подтверждением того, какой Цзян Хао никчемный.

Ху Фэн: ох хорошо яяяя принимаю твои извинения!! не переживай слишком сильно на этот счет (〃▽〃) мы оба косякнули так что квиты так сказать

Цзян Хао облегченно выдохнул. Ху Фэн простила его так легко и быстро, что он даже не ожидал. Разве такое бывает? Обычно, когда Цзян Хао извинялся за свои проступки, ему приходилось чуть ли не вымаливать прощение.

Какая же Ху Фэн замечательная!

Цзян Шэн: Я все равно чувствую себя виноватым.

Ху Фэн: ээээй да ладно тебе малыш 😘 мы оба дурашки. я если честно тоже до сих пор чувствую себя немного неловко хехе но главное что мы разобрались!!

Цзян Шэн: Да, ты права.

Цзян Хао охватило какое-то неизвестное ему доселе чувство, похожее на теплое молоко, когда он увидел смайлик с поцелуйчиком. Это было… приятно? Да, именно так. Цзян Хао еще никто не присылал подобных смайликов, максимум гэгэ и цзецзе удостаивали его «😊», но это не то. В эмодзи с поцелуйчиком чувствовалось что-то интимное, сакральное. Ху Фэн – первая и пока единственная, кто прислал его Цзян Хао. Он не был уверен, что Ху Фэн не отправляла подобные кому-то другому, но все равно чувствовал себя особенным.

Однако после этой маленькой неприятной истории он все равно больше не мог найти покоя. Воспаленное воображение рисовало самые ужасные картины, в которых Ху Фэн все еще обижается, хоть и не говорит об этом, тщательно скрывая. Потом она испытывает раздражение, злится и в конечном итоге начинает ненавидеть Цзян Хао. Их общение прекращается из-за нежелания Ху Фэн его продолжать.

«Ты грубый и неотесанный», – видел перед глазами сообщение Цзян Хао, хотя Ху Фэн ему такого не присылала никогда. Цзян Хао захлестнуло такое сильное чувство вины, что он, кажется, мог ощутить его кончиками пальцев. Раненой птицей в голове билась мысль: нужно отправить фотографию, где изображено лицо целиком, чтобы Ху Фэн точно забыла о ситуации. Тогда Цзян Хао успокоится наконец.

Но чье фото отправлять-то?! Себя, что ли? Идиотизм полнейший. Цзян Хао еще раз просмотрел все свои фотографии, сделал новые, но все было не то. Он получался каким-то уродцем. Ху Фэн будет совсем не в восторге, если увидит перекошенного Цзян Хао. Тогда она от него точно откажется.

Внезапно решение нашлось само собой.

«Нет, я не сделаю этого, – запротестовал в разговоре с собой Цзян Хао. – Хотя если только один раз и одно фото, ничего фатального ведь не случится?»

Это было выше его сил. Да и он права не имел так делать. Он не мог обойтись так с собственным… Но если только раз? Одно фото – не более. Никто не узнает. Цзян Хао этого не допустит.

Дрожащими пальцами он набрал сообщение.

Цзян Шэн: Обещаешь не менять отношение ко мне после того как я кое-что сделаю?

Ху Фэн: чтоооо ты чего как можно? ты все еще думаешь о своих словах по поводу фоточки? да не парься ты все хорошо честно-честно!

Цзян Шэн: Нет, я немного о другом. Просто пообещай, что отношение ко мне не изменишь.

Ху Фэн: диди я и не собиралась!! за кого ты меня держишь?? (＃＞＜)

У Цзян Хао дыхание сперло от волнения, а сердце начало учащенно биться. Он нажал кнопку «Отправить» и в тот же момент резко заблокировал телефон, положив его на стол погашенным экраном вниз.

Цзян Шэн: *вложение отправлено*

– Офигеть… – Вэй Янь непроизвольно закрыла рот рукой от изумления, охватившего ее. Поверить своим глазам сейчас было выше ее сил.

Когда Вэй Янь увидела, что в сообщении Цзян Шэн прикрепил файл, она подумала о чем угодно, кроме лица: фото второй собаки, пейзажа за окном, стакана кофе в руках. Цзян Шэн недвусмысленно дал понять, что ему осточертели разговоры о внешности, и Вэй Янь не думала, что он сам отправит фото. Особенно после того, как она решила завязать с выпрашиванием окончательно.

Кроме любопытства и азарта, по большей части она донимала Цзян Шэна этим, чтобы подурачиться. Вэй Янь знала, что ее шутки часто выходят за рамки положенного, а она этих границ не видит. Вот и получалось, что невольно расстраивала собеседников хохотушками.

Сегодня она снова пересекла черту, так что реакция Цзян Шэна была оправданной, несмотря на неожиданную бурность. Вэй Янь была поражена. Но это же Цзян Шэн, он личность безудержная, так что стоит привыкнуть, пожалуй.

Обиды не было, просто небольшое удивление, хотя по сравнению с нынешним шоком оно было песчинкой в пустыне, каплей в море.

Вэй Янь открыла диалог и чуть не упала со стула. На снимке была отнюдь не собачка. Ох, если бы там оказались щенята, которых Вэй Янь не очень-то любила.

Вместо этого перед ее взором предстал невероятной красоты парень, который улыбался так ярко и заразительно, что и губы Вэй Янь непроизвольно расползлись в глупой улыбке. А глаза его так сияли, что и у самой Вэй Янь они начали блестеть, но только от выступивших слез. Это все потому, что, если смотреть невооруженным глазом на солнце, оно слепит.

У него была довольно популярная прическа с пробором посередине и челкой по бокам, слегка закрывающей глаза. Брови вразлет выглядели аккуратно и ровно. Черты лица были мягкими, наверное, как раз из-за теплоты улыбки, которая больше всего сразила Вэй Янь. Он улыбался даже глазами, и это было так прелестно, что… Небеса, кажется, у Вэй Янь сейчас сердце остановится.

Ему очень шла белая рубашка с расстегнутыми первыми пуговицами. Цзян Шэн выглядел так солидно.

Только вот немного не укладывалось в голове, как столь лучезарный и добрый с виду парень мог иметь такую сильную несгибаемую личность, местами резкую, возможно, слегка импульсивную. Контраст был очаровательным.

Ху Фэн: диди ты —

Ху Фэн: ах боже. у меня даже дыхание перехватило от того НАСКОЛЬКО ты красивый

Ху Фэн: описать тебя одним «вау» это просто кощунство!!!!!!!!!!!!!!!! ты СУПЕР

Ху Фэн: диди я покорена (' ∀ ')ノ～ ♡

Внезапно Вэй Янь вспомнила слова Цзян Шэна об отношении к ней. Теперь она поняла их смысл: возможно, люди относятся к нему предвзято из-за внешности. Вэй Янь так не поступит! Внешность – лишь дополнение к личности человека. Ведь общаешься не с лицом, а с человеком. Важно то, что он представляет собой изнутри.

Если бы Цзян Шэн не прислал свое фото, то Вэй Янь пережила бы. Ну нет и нет, печально, конечно, но второстепенно. Что бы Вэй Янь делала с молчаливой картинкой, не будь разговоров с Цзян Шэном и его самого? Ничего, конечно же.

Реакция Ху Фэн была предсказуема. Цзян Хао и сам восхищался красотой старшего брата.

Да, черт возьми, Цзян Хао скинул фотку Цзян Синфу. Это было неосмотрительно с его стороны и даже низко, но чувство вины замучило вкрай. Оно утихло только под восторженные возгласы Ху Фэн.

Несмотря на замолчавшую тревогу, Цзян Хао все равно чувствовал себя подавленно. Как он вообще додумался до такого абсурда? Цзян Хао казалось, что он тонет в собственной лжи все больше и больше, запутывая себя в ней, как в рыболовных сетях. И в них он невольно поймал брата.

Цзян Синфу не заслуживает этого. А Ху Фэн что, заслуживает? Отнюдь. Но Цзян Хао ничего не мог с собой поделать. Его угрюмое лицо точно бы не понравилось Вэй Янь, зато от Цзян Синфу в восторге были все. Он – эталон, на который Цзян Хао всегда должен равняться, но которого никогда не достигнет.

Ху Фэн что-то очень долго печатала после вереницы восхищенных охов-вздохов.

Ху Фэн: диди если ты вдруг думаешь что из-за твоей внешности я изменю отношение к тебе то это не так!! ты нереальный красавчик это бесспорно но!! я говорю с тобой не из-за милого лица. нас связало любимое дунхуа а дружбу скрепили схожие взгляды и общие интересы. ты меня зацепил не лицом а душой. так что не парься все ок

Слова Ху Фэн обнадежили. Она делала комплименты совсем другому человеку, однако общалась-то с Цзян Хао. Очень радовало, что ей это нравилось. Значит, наверное, в случае Цзян Хао еще не все потеряно?

Еще три недели пролетели незаметно. Их беседы были теплыми и уютными, как мягкий плед на коленях у мамы. Они были наполнены повседневностью, однако это была не утягивающая в пропасть рутина, а нечто ламповое и приятное.

Ху Фэн фотографировала свои завтраки, Цзян Шэн – обеды, и так они обменивались снимками каждый день. Бездомный кот с подписью: «Я встретила его на улице, зашла в магазин и купила ему еды. Покормила, погладила и немножко опоздала». Полная луна на темном полотне неба с припиской: «Она сегодня очень желтая, но камера искажает цвета, и вообще теперь кажется, что это точка дурацкая». Нарисованный кем-то цветок на скамейке и слова: «Прикольно так. Как думаешь?»

Это стало привычкой, а потом и частью образа жизни. Просыпаться и первым делом включать телефон, чтобы увидеть заветное «Доброе утро», а если оно еще не было написано, потому что кое-кто сладко спит или просыпает, написать первым. Поделиться временем за обедом, завтраком, развеять скуку на паре, чтобы она закончилась быстрее. Сыграть в крестики-нолики, нарисовав поле в собственной тетради и заставив собеседника сделать то же самое.

День становился пустым и потраченным зря, если кто-то из них был слишком занят и не мог зайти в сеть. Сначала, разумеется, такие дни проходили волнительно: внезапное исчезновение заставляло становиться клубком нервов – а вдруг что случилось? Почему так резко ушла или ушел? Затем они условились предупреждать, и дальше все пошло гладко.

Руки сами тянулись посмотреть, не пришло ли сообщение. Мысли были под завязку забиты одним лишь образом, все действия связаны с одним человеком, потому что в любом явлении, любом окружающем предмете начинаешь видеть его – того, с кем проводишь большую часть времени.

Они много недель общались в соцсети для знакомств, и было забавно, что никто из них не предлагал перейти в другой мессенджер, где переписываться удобнее. Оба пришли к выводу, что, если кто-то из них предложит, они согласятся и тогда что-нибудь придумают. Но пока их все устраивало. Ведь обоим было что скрывать.

Вскоре они начали находить друг друга во снах – путаных, затуманенных, где не видно и не понятно почти ничего, но известно лишь одно: там был он или она.

Странно было оглядываться назад и обнаруживать, как сильно эта дружба окрепла. Они анализировали недалекое прошлое и думали: как мы раньше жили без этих переписок? В них было все больше комфорта, моментов тихой радости, которые они проживали только друг с другом. Больше милых слов, смайликов-поцелуйчиков, сердечек, скобочек, эмоций.

Цзян Хао терзали сомнения: почему их переписка начала так быстро развиваться? Уже тяжело было отследить, когда общение стало очень приятным и наполненным такой, можно сказать… нежностью? Именно ей. Некий флирт, заигрывания. Цзян Хао душили ядовитой лозой тревожные думы: «К тебе все-таки стали относиться иначе из-за красивого личика, да и то не твоего». Но Ху Фэн рушила эти предубеждения, словно каменную стену, закрывающую собой ясное небо.

Прошло еще две с половиной недели.

«ты мне нравишься»

«Ты мне тоже.»

«что будем делать?»

«Что предлагаешь?»

«встречаться? наверное»

«Хорошо. Теперь ты моя девушка.»

«получается что так. а ты мой парень»

Так коротко и так просто, словно это рядовой разговор, ничего необычного. За одним исключением: никто той ночью уснуть не смог.

Это было спонтанно. Необдуманно. Если бы эмоции не накрыли с головой, если бы пальцы не дрожали, что бы вышло? Если бы ему была дана хоть секунда хладнокровия на анализ ситуации, как бы Цзян Хао поступил? Он старался об этом не думать. Под ложечкой неприятно сосало, но это заглушала всепоглощающая нежность.

Было необходимо знать, что в тебе кто-то нуждается и любит совершенно безвозмездно, просто так. Что кто-то готов уделять так много внимания, окутывать заботой. Дарить любовь и давать понять, что ты много значишь и являешься важным и особенным.

Эта любовь будто возвращала Цзян Хао в детство, залечивала раны, дополняла собой все, чего недоставало.

Вэй Янь не задумывалась над совершенным. Не сказать, что ее совсем не заботило то, что они с Цзян Шэном теперь пара, пусть и в интернете, но какая разница, если им хорошо друг с другом?

Единственный, маленький такой нюанс заключался в том, что Вэй Янь играла за другого человека. Это зашло слишком далеко, не так ли? Было бы грустно, если бы из-за Вэй Янь улыбка стерлась с лица Цзян Шэна. Еще не поздно. Не все потеряно. Еще можно завершить безболезненно даже без анестезии?

Признаться, в голове царила вакханалия от любви. Да, кажется, Вэй Янь влюбилась. Какой же сюр. Она еще не встречала такого прекрасного человека, с которым хорошо при любом раскладе, в любых обстоятельствах. Этот парень будто бы в ней все мирил, делал обычный день праздником. Так чудесно.

Греющие душу, подобно выпитому чаю, эмоции собирали воедино спорящие части сознания Вэй Янь, из-за чего она в конечном счете пускала все на самотек. Она хотела плыть по течению, а не против него, думая о собственной лжи.

Разве захочется топить саму себя, когда происходят милые переписки, от которых хочется хихикать целый день?

Ху Фэн: доброе утро любимый!

Цзян Шэн: Не называй меня так, хватит!!!!!

Ху Фэн: а что такое?

Цзян Шэн: Я смущаюсь. 🙄

Ху Фэн: поняла хороший мой 💕

Цзян Шэн: …

Цзян Шэн: За что мне такая крошка.

Ху Фэн: ааааа

Ху Фэн: (///￣ ￣///)

Ху Фэн: надеюсь не хлебная? 😳

Цзян Шэн: Ты серьезно?!

Цзян Шэн пытался флиртовать. Это было неумело, но в то же время очень умилительно. Он тот еще скромняшка, но тоже способен на нежности. Вэй Янь чувствовала, что ему это дается не так легко, как ей, но она была рада, что Цзян Шэн показывал ей и такую сторону себя.

Вэй Янь была окрылена. Она витала в облаках, оторванная от реальности. Светлые чувства кружили голову. Она готова была идти вприпрыжку, скакать так, что долетала бы до самого неба, обежала бы всю Землю вокруг, и не факт, что вернулась бы прежней.

Вот и сейчас, занятая только делами амурными и не ожидающая подвоха, она примчалась к Ху Мин. Но только вот Вэй Янь во время разговора будто окатили ведром ледяной воды.

– Лао Вэй, почему ты постоянно отвлекаешься на телефон? – возмутилась Ху Мин и взглянула на экран смартфона Вэй Янь. – Это что, тот сайт знакомств?

Это заставило сердце Вэй Янь пропустить удар, а саму ее жестко опустили на землю, и ни о какой мягкой посадке и речи не шло.

Вэй Янь мигом заблокировала мобильник и убрала его подальше от Ху Мин. Ладони вспотели от вол – нения, а на подругу она смотрела затравленно и испугано. Упс, поймали с поличным.

– Эм, нет, ты что… Как можно, мы же…

– В том-то и дело, мы договаривались, Лао Вэй!

Они с Ху Мин договаривались удалить аккаунт, если запахнет жареным. Сейчас пахло не то что жареным, а горелым. Дым был слишком густой, пропитывающий своей чернотой и едкостью. Да и вообще этот аккаунт не предусматривался для долгого пользования. Ху Мин рассчитывала, что Вэй Янь похихикает пару дней и прикроет лавочку. Она доверяла подруге.

Вэй Янь не сдержала обещание и не удалила аккаунт, не избавилась от снимков. Она солгала подруге и продолжила пользоваться страницей. Сама история с Цзян Шэном уже давно не имела тормозов – все закрутилось смерчем.

– Ну да, мы договаривались… – замямлила Вэй Янь.

Раз уж Цзян Шэн отправил полную фотографию своего лица, переборол страх и стеснение, Вэй Янь хотела сделать то же самое для него. Только проблема в том, что лицо и тело на фото не ее. Вэй Янь не могла предоставить то, что хотела, поскольку они с Ху Мин сильно отличались внешне. Она до последнего не хотела отправлять фото Ху Мин без ее согласия из совместных, а уж тем более брать со страницы Ху Мин. Она хотела попросить Ху Мин скинуть какую-нибудь свою свежую фоточку под предлогом того, чтобы сделать смешной коллаж, но теперь об этом, кажется, и речи быть не могло.