Сладкий сон

— Ты меня избегаешь?

Снова кивок.

— Как долго ты намерена это делать?

Я пожала плечами.

— Даже не смотришь на меня. Ладно, не хочешь говорить — скажу я. То, что произошло… в этом нет ничего страшного. Два взрослых человека поцеловались — и всё. Давай не будем накручивать, не будем иронизировать. Просто забудем. Этого никогда не было. Хорошо?

Хоть я и услышала именно те слова, на которые в глубине души надеялась, сердце всё равно кольнуло. Было грустно от мысли, что для него этот поцелуй — пустяк, а для меня он значил куда больше. Я постаралась спрятать эту тоску и подняла на него холодный взгляд.

— Да. Я рада, что ты так считаешь.

— Вот и чудненько, — подытожил Роберт и вышел из машины.

Он не ушёл — просто облокотился на водительскую дверь и смотрел куда-то вдаль. А я сидела и смотрела на его спину, изо всех сил стараясь не расплакаться.

«Ну а о чём ты думала? Что ты какая-то особенная? Вспомни кудрявую — даже она ему не интересна. Что уж говорить о тебе. Забудь, Эвелина. Господин Идеальный мальчик создан не для тебя».

Я воткнула наушники, выкрутила звук на максимум, чтобы заглушить эти мысли, и улеглась, притворяясь, что сплю.

Глава 7

Меня разрывало пополам: тоска и злость сменяли друг друга. В голове бесконечно прокручивались слова Дэна: «Ты, придурок, целовал мою сестру. Ты мне больше не друг». Я звонил ему несколько дней подряд, пытаясь хоть как-то объясниться, но в ответ — тишина. Я искренне жалел о том, что натворил, и в то же время против воли возвращался к тому поцелую — и наслаждался им. Эти эмоциональные качели сводили с ума: я ненавидел эту ситуацию, презирал себя, но и цеплялся за крошечные отголоски того чувства. Я любил и ненавидел всё это одновременно.

К счастью, через пару дней Дэн сам пришёл с извинениями. Оказалось, он узнал правду, и обида растворилась. В тот момент я был по-настоящему счастлив — думал, что теперь всё вернётся на круги своя, будто ничего и не случалось. Как же я ошибался…

В машине гремела музыка, мы с Дэном подпевали, нарочно перевирая слова и хохоча над собственной глупостью. На заднем сиденье девчонки уткнулись в телефоны. Я то и дело тайком поглядывал на Эву, а она будто и не замечала меня. Вся её сосредоточенность была там, в экране. Наверное, опять читала книжку — оттого и выглядела такой серьёзной. А мне эта серьёзность нравилась.

Я снова поймал себя на том, что рисую в голове одну и ту же картину: мы вдвоём. Я сижу на диване, смотрю футбол, Эва устроилась у меня на коленях и читает, время от времени поднимая глаза, чтобы быстро чмокнуть меня в щёку. Мы смеёмся, и этот смех звучит как мелодия. Именно так выглядела моя мечта.

— Скоро заправка, — голос Дэна выдернул меня из грёз. — Если кому надо в туалет или что-то купить — лучше сейчас. До следующей остановки часа два.

— О, отлично, мне как раз надо опусташиться! — хихикнула Саша.

— И это моя чудо-сестра, — усмехнулся я.

Мой взгляд, как по привычке, метнулся к Эве — и вдруг встретился с её. Она улыбалась. И улыбалась именно мне. Я не смог сдержать глупой улыбки в ответ.Но стоило ей заметить, что я это вижу, как она тут же отвернулась и резко открыла окно. Я успел заметить румянец на её щеках — она смутилась. А я заулыбался ещё шире.

На заправке Эва почти выбежала из машины и скрылась в супермаркете. Я остался в машине, не сводя с неё глаз. Внутри всё сжималось от странного предчувствия. Она металась между полок: брала пакетики чипсов, вчитывалась в этикетки, ставила обратно, шла к другой полке, повторяла то же самое, снова возвращалась к тем же чипсам. Периодически она нервно оглядывалась, будто пыталась убедиться, что никто за ней не следит. Я почувствовал, как внутри всё холодеет: вдруг там кто-то есть, кто-то, кто её тревожит? В голове замелькали жуткие сцены — ограбление, домогательства… А может, она сама что-то хочет стащить?

— Дальше я поведу, — бросил Дэн, распахивая водительскую дверь.

— Ок, отъезжай пока на парковку. Я сейчас, — бросил я, не отрывая взгляда от магазина, где Эву уже не было видно.

Пока я преодолевал эти двадцать метров до двери, в голове пронеслось с десяток сценариев, и каждый был хуже предыдущего. Но реальность оказалась куда проще. Эва просто нагнулась у кассы, выискивая какую-то очередную вкусняшку. Я с облегчением выдохнул. Схватил бутылку энергетика и направился к ней.

— Вот это тоже пробейте, — протянул я товар.

— Вы вместе? — кассирша посмотрела на нас с каким-то подозрительным прищуром.

— Да, — выпалил я, опережая Эву, отчаянно надеясь сгладить неловкость.

— Нет, — её ответ прозвучал слишком твёрдо, слишком быстро.

И в эту секунду всё встало на свои места. Пока я боялся за неё, она боялась меня. Боялась, что я зайду в магазин, и ей придётся говорить со мной, смотреть мне в глаза, объяснять что-то или просто стоять рядом. Это понимание ударило под дых. Грудь сдавило, будто невидимые щупальца стиснули рёбра, в ушах зашумела кровь. Перед глазами поплыл туман.

— С вас 4599 рублей. Оплата картой или наличными? — голос кассира доносился будто издалека.

— Картой, — ответила Эва и принялась копаться в сумке.

Эта возня с кошельком тянулась целую вечность. Я чувствовал, как бешено стучит сердце, как пульсирует каждая вена. Не выдержав, я достал свою карту, приложил к терминалу, схватил пакет и рванул к выходу.

В машине было пусто — ребята ушли в поле фотографироваться, и Эва явно хотела к ним присоединиться. Я не мог позволить ей уйти вот так, с этой тяжестью между нами. Ещё можно было что-то исправить, хотя бы сохранить возможность говорить. Я поймал её за руку.

— Не ходи.

— Что? — она подняла на меня растерянный взгляд.

— Не ходи. Давай поговорим.

Я потянул её за собой в машину. Эва опустила глаза, нервно перебирая пальцами. Я чувствовал, насколько ей тяжело находиться рядом со мной, и от этого становилось только больнее.

— Эв, эта неловкость между нами… она невыносима, — слова давались с трудом, будто царапали горло.

Это была чистая правда. Она разъедала изнутри, лишала сил. И хуже всего было то, что я не понимал, в чём моя вина. Что я сделал не так? Что сказал? Чем мог обидеть?

Она молча кивнула.

— Ты меня избегаешь?

Ещё один кивок.

— Как долго ты собираешься это делать?

Она пожала плечами, не поднимая глаз.

«Да что же происходит?!» — кричало у меня внутри. «Я сделал тебе больно? Дэн что-то сказал?» В голове роился миллион вопросов, и ни на один не было ответа. Я попытался загнать эмоции куда-то вглубь, спрятать их, чтобы не выглядеть жалким, и выдавил из себя то, во что сам не верил ни на грамм:

— Даже не смотришь на меня. Ладно, если не хочешь говорить — скажу я. То, что произошло… в этом нет ничего страшного. Два взрослых человека поцеловались — и всё. Давай не будем накручивать, не будем делать из этого трагедию. Просто забудем. Этого никогда не было. Хорошо?

Голос звучал натянуто, неестественно, и я сам себе казался каким-то не живым. Но Эва будто и не заметила этого.

— Да. Я рада, что ты так считаешь, — произнесла она спокойно, почти буднично, будто ждала именно этих слов.

— Вот и чудненько! — выпалил я и выскочил из машины, хлопнув дверью.

Я вышел из машины, хлопнув дверью. «Боже, и веду я себя как истеричка», — пронеслось в голове. Облокотившись спиной на дверцу, я смотрел кудато вдаль. Все мысли и чувства перепутались, и всё, чего я хотел сейчас, — не заплакать.

Глава 8

Когда мы прибыли на озеро, родители уже ставили шатёр.

— Мальчики, идите помогите нам, — позвала Лидия, мама Роберта и Саши.

Пока мужчины занимались ручным трудом, мы с мамами наводили красоту: раскладывали шезлонги, укрывали их подушками, ставили зонтики и вешали фонарики. Через пару часов весь наш кемпинг был полностью готов — осталось только развести костёр, пока совсем не стемнело.

— Девочки, поищите побольше сухих веток, — попросил папа.

— Хорошо, — ответила Саша и подмигнула мне.

Мы с ней, держась за руки, пошли вглубь небольшого леса, окружавшего озеро.

— Мне кажется, или что-то в этом году не так? Чего-то не хватает, — заговорщически прошептала Саша мне на ушко.

— О чём ты?

— Ну… знаешь, обычно тут столько шума. Смех, разговоры, кто-то всегда шутит над кем-то, а кто-то бурчит в ответ. А сегодня… — Саша развела руки. — Сегодня будто весь лагерь затаил дыхание.

— На что ты намекаешь? — Я никак не могла понять, о чём идёт речь. — Вроде всё как обычно.

Саша покачала головой и ушла немного вперёд. Потом резко остановилась, развернулась и произнесла:

— Я знаю, что что-то происходит у вас с моим братом. Во время ссоры он не находил себе места. Он так переживал. И сегодня он всё время смотрит на тебя. Знаешь как?

— Как?

— С грустью!

— Не придумывай.

— Я не понимаю, ты прикидываешься глупой или правда не замечаешь?

— Не замечаю что?

— Что Роберт осторожничает с тобой. Обычно мы все становимся наблюдателями ваших юмористических сражений, но сегодня этого нет. Вы ведёте себя как незнакомцы.

— Саш, что ты хочешь от меня?

— Я просто хочу знать правду. Вы что, встречаетесь?

В её голосе чувствовалась тревога.

— Конечно нет, сериалов пересмотрела?

— Тогда в чём дело?

Я подошла к подруге, взяла её за руки и, глядя в её синие глаза, сказала спокойно и прямо:

— Дорогая, если бы я начала встречаться с твоим братом, я бы рассказала тебе первой. Я бы сначала хотела узнать, не будет ли тебе от этого тяжело, а уж только потом решать.

— Правда?

— Ну конечно.

Саша крепко обняла меня за плечи и прошептала на ушко:

— Я не против.

— Не против чего?

— Не против того, чтобы вы встречались.

Она прошептала это так тихо, что я едва расслышала, и на секунду мне стало тяжело дышать. Я отстранилась и посмотрела на подругу. В лучах заходящего солнца она казалась совсем юной девчонкой с наивными глазами, из которых сейчас текли слёзы. Мне пришлось аккуратно вытереть их рукавом кофты.

— Саш, у нас с ним нет отношений, правда.

— А ты бы хотела? Мне кажется, что он хочет.

— Я не думаю, что ты права. Просто нам всё ещё неловко, и мы не знаем, как избавиться от этого чувства. Нам, наверное, нужно больше времени, чтобы всё стало как раньше.

— Но ты всё равно знай: я серьёзно. Если ты полюбишь Роберта, я не буду против.

Она произнесла эту фразу, стирая последнюю слезу со своей щеки, и тут же изменилась в лице. На нём уже блистала игривая улыбка. Саша схватила меня за руку и потянула дальше в лес:

— Давай быстрее, а то нас потеряли, наверное.

Мы просидели у костра до полуночи, жаря маршмеллоу и слушая истории от родителей. Было тепло и уютно в кругу семьи и друзей. Казалось, даже нам с Робертом стало комфортнее — мы смогли обменяться парой фраз, и в них не было прежней неловкости. В конце концов все решили разойтись по палаткам: день выдался непростым.

Наша с Сашей палатка стояла ближе всех к воде, родительские — чуть дальше, а парни решили спать в кузове пикапа. Я уже почти заснула, когда услышала всплеск воды. Любопытство шевельнулось, но сон всё равно казался важнее. Ещё всплеск. И ещё.

Я не выдержала и выглянула из палатки. Роберт стоял по колено в воде и говорил по телефону. На секунду я выдохнула, будто сама себя успокаивая: ну, мало ли, вышел подышать, отвлечься… Но тут до меня долетело: «Хорошо, я приеду, и мы пойдём на свидание».

Слова ударили как обухом. «Свидание», — повторилось у меня в голове, и на грудь будто упал тяжёлый груз, а сердце сдавило невидимой силой. Он, такой идеальный, идёт на свидание — с кем-то. С кем-то, кто не я.

Услышав шаги, я замерла, стараясь не дышать чтобы не выдать себя ни звуком, ни движением. Получилось. Роберт прошёл мимо, не подозревая, что я стала невольным свидетелем его ночного разговора. Уснуть мне удалось не сразу.

Мне снилось, что я стою на противоположном берегу — совсем одна. Семья веселилась у костра: танцевала, поднимала бокалы, смеялась. Тёплый свет будто обходил меня стороной — я оставалась в холодной тени. Я кричала, махала руками, кидала в воду камни — а они всё так же хохотали и не замечали. Как будто меня тут и не было. Потом всё потихоньку поменялось: листья стали сыпаться в воду, пламя костра потускнело, на берегу, где я стояла, появился тонкий лёд. А семья всё так же веселилась, будто ничего не происходило. Будто меня и не существовало. «А вдруг меня и правда нет?» — подумала я, и от этой мысли стало зябко. Может, я просто чей-то придуманный персонаж? Такая, знаешь, строчка на третьей странице — её прочитали и забыли. Героиня, которую ввели только для контраста, а потом просто забыли. Земля вдруг задрожала, и берег, на котором я стояла, треснул прямо посередине. Всё вокруг медленно сползало в чёрную пропасть, будто кто-то выдернул затычку в ванной и мир потихоньку смывался. Я хотела кричать, могла только смотреть, как всё исчезает в темноте.

И тут вместо бездны прямо передо мной возникло встревоженное лицо Саши. Она трясла меня за плечи, её пальцы впивались кожу.

— Эва, просыпайся! Ты вся горишь! — голос Саши был хриплым от страха, почти срывался.

Я резко вдохнула, будто вынырнула из воды, и тут же почувствовала как вся пылаю. Палатка казалась тесной, воздух — густым, будто дышать приходилось сквозь вату.

— Что… что случилось? — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим.

Саша не ответила — она уже тянулась к бутылке с водой, руки у неё дрожали.

Все вокруг засуетились: кто-то искал телефоны, кто-то хватал куртки, Лидия отдавала какие-то указания, но я почти не различала слов. Роберт выхватил ключи из кармана куртки — Успокойтесь, я отвезу её.

Дэн набросил на меня плед и уложил на заднее сиденье, придерживая за плечи.

— Я поеду с вами, — сказал он, уже потянувшись к двери.

— Нет, — Роберт даже не обернулся. — Оставайся с остальными.

Тон был такой, что спорить не стал даже Дэн.

Роберт сел за руль, и мы поехали. Местами меня просто вырубало, и мир проваливался в темноту, а потом ненадолго возвращался: мелькали фонари за окном, руки Роберта на руле, его силуэт в свете рассвета. Потом снова темнота. Я на руках у Роберта и его нежный голос — Всё будет хорошо. Белый потолок, яркий свет прямо в глаза, чужой голос что-то спрашивает. Чьи-то руки, не Роберта, чужие, холодные. Темнота. Свет. Темнота. Свет. Всё смешалось в карусель звуков, как на американских горках в тёмном туннеле.

Очнулась я от того, что кто-то держал меня за руку. Не больно, но крепко — держал так, как будто боялся, что я могу исчезнуть.

Я открыла глаза. Больничная палата, белые стены, капельница слева от кровати. И Роберт — рядом, на стуле. Он не спал: смотрел на наши руки, на свои пальцы, обхватывающие мои. Глаза у него были красные, а под ними — тёмные круги, будто он не спал пару дней. Может, так и было.

Я шевельнула пальцами, и он мгновенно поднял голову.

— Эва?

Голос звучал хрипло и неуверенно, будто он не верил, что я настоящая.

— Привет, — выдавила я, и горло тут же сжалось от сухости.

Он сглотнул, и ещё крепче сжал мою руку, а потом его глаза вдруг заблестели, и он быстро отвернулся, боясь, что я замечу.

— Спасибо, что ты проснулась. Спасибо.

Глава 9

Я пролежала в больнице неделю. Каждый день меня навещала Саша и моя мама, Дважды заходил Дэн и ни разу не приходил Роберт.

В тот день, когда я очнулась, он был очень подавлен и мы молча сидели в палате до самого вечера, пока его не попросила уйти мед. сестра. Он задержал на мне грустный взгляд на прощание и проронив тихое пока, ушёл.

Я постоянно открывала наш диалог, чтобы написать ему, но не решалась. Мысли о нашем разговоре у машины напоминали, что я его не интересую. Но паника на его лице по дороге в больницу зарождала новую надежду. Я запуталась. Запуталась не только в его чувствах, но и в своих собственных.

Дома было суетливо: мама готовила еду на неделю, попутно собирая чемоданы. Они с папой уезжали в отпуск.

— Дорогая, я налепила котлет, они в морозилке.

— Хорошо, мам.

— Так же там есть рыба и мясо, всё уже почищено и порезано, просто поставь в духовку.

— Я поняла, мам.

— В холодильнике есть фрукты и овощи, обязательно кушай, тебе нужны витамины.

— Я всё знаю, мам, прекрати. Мне 21 год, я справлюсь.

— Эвочка, любимая, я просто переживаю. Мы с папой никогда не оставляли вас одних надолго.

Мама обняла меня за плечи, я обняла её в ответ.

— Не переживай, мам, всё будет хорошо!

— Я так люблю тебя, дочка.

— А я тебя.

Мы постояли так ещё немножко. Хоть я и не видела, но была уверена, что мама плакала. Потом пришли папа с Дэном, взяли чемоданы и мама сразу же переключилась на них. Она подгоняла и руководила ими, а они покорно слушались и делали всё, что она говорит.

Вечером родители сели в машину и уехали.

Дэн ушёл тусить с друзьями, а мне очень хотелось полежать в своей кроватке, по которой я сильно скучала в больнице.

Была полночь, я смотрела сериал, когда заметал странный силуэт в окне дома напротив.

Поспешно закрыв ноутбук я прокралась к окну и аккуратно выглянула из-за шторы. В комнате Роберта находилась уже знакомая мне кудрявая девушка — Карина. Моё сердце бешено забилось — Что она там делает?

Я продолжила наблюдение: Карина стояла спиной к окну и что-то рассматривала. Предполагаю, что она смотрела на трофеи Роба за спорт и учебу. Я как-то раз была в его комнате и у него там целый стеллаж с наградами.

Некоторое время ничего не происходило, и я немного поуспокоилась, как в комнату зашёл Роберт. Кудрявая сразу кинулась к нему на шею, но он не отстранился от неё. Наоборот, приобняв её за талию он продвинулся вперед к окну и задернул шторы. Он никогда не задергивал шторы. Свет в комнате погас.

В этот момент во мне что-то сломалось. Я была не в силах двигаться, уши заложило и все шумы перемешались в непонятный гул. Дышать тоже удавалось с трудом. Я рухнула напал, прикрыв глаза руками, чтобы не расплакаться, но было поздно. Я рыдала навзрыд, сама не понимая причину такой боли внутри меня. Кажется из меня сейчас достали что-то очень важное, что-то жизненно необходимое. Что-то без чего я могла умереть.

Я попыталась взять себя в руки, но удалось это не сразу. Всю ночь я плакала в обнимку и плюшевым медведем, пока слезы не закончились вовсе.

В 8 утра я взяла телефон и написала Максу «Давай попробуем ещё раз».

Глава 10

Отбросив телефон в сторону, я всё же провалилась в сон. И в нём я бежала по бесконечному коридору, где тянулась сотня миллионов окон. В каждом из них Роберт страстно целовал кудрявую девушку, лёжа в постели. Сон, казалось, длился вечность, но, проснувшись, я осознала, что спала всего два часа.

Глядя на своё отражение в зеркале, я изо всех сил старалась не жалеть себя, но выходило с трудом. Растрёпанные волосы, тусклое лицо, опухшее от слёз, синяки под глазами… Я была похожа на призрака — призрака несостоявшейся любви. Сердце ёкнуло. Любви? Я правда влюбилась? В человека, которого ненавидела? А может, я и ненавидела его именно потому, что давно в него влюбилась? Эта мысль оставила горькое послевкусие на кончике языка.

Набравшись смелости, я подошла к окну. Шторы Роберта всё ещё были занавешены. Впервые за пятнадцать лет я не могла видеть, что происходит внутри, — и это злило. Злило сильнее, чем его утренние приветствия и подмигивания с той стороны улицы. Я передвинула кровать к окну — на место, где она стояла изначально и откуда открывался вид на окно соседа. Раньше мне не хотелось видеть его первым делом, едва проснувшись. Сейчас всё было наоборот. Всё, чего хотелось, — не пропустить ни секунды, не упустить ни намёка на движение за этими шторами.

Я просто сидела и смотрела на шторы Роберта, вглядываясь в их неподвижность, будто пытаясь силой мысли заставить их шевельнуться. Так прошло несколько часов, и вдруг зазвонил телефон — это был Макс.

— Чего тебе? — вырвалось из моего рта, резче, чем хотелось.

— Э-э-мм… Эв, то, что ты написала… ну… — он явно нервничал.

— Написала что? — не поняла я.

И тут в голове промелькнуло воспоминание: «Давай попробуем ещё раз». Я судорожно полезла в сообщения, отчаянно надеясь, что это неправда. Но, к сожалению, я оказалась ещё той идиоткой.

— Макс, не бери в голову, я вчера просто… просто была немного расстроена, — я не знала, как оправдаться так, чтобы не выдать своё состояние и заодно не ранить его чувства. — Я напилась вчера. Прости. Я не то имела в виду.

На другой стороне повисла тишина. Но уже через несколько секунд я услышала:

— Я у твоего дома. Поговорим?

— Сейчас спущусь, дай мне две минуты.

Я постаралась привести себя хоть в какой-то божеский вид: расчесала волосы, припудрила лицо и нанесла блеск. Лучше особо не стало, но хоть что-то.

Когда я открыла дверь, Макс стоял на пороге спиной ко мне и держал в руках небольшой букет моих любимых ромашек. Сердце защемило: оно понимало, что сейчас мы снова причиним боль этому парню, который этого не заслуживает.

— Макс.

Он обернулся.

— Эва, — произнёс он нежно, протягивая букет.

Я протянула руку, чтобы взять цветы, как вдруг из дома напротив вышел Роберт и направился к нашей калитке. Паника накрыла ледяной волной. Не думая, я схватила вместо букета воротник рубашки Макса, притянула к себе и поцеловала. Макс не растерялся: сразу обнял за талию и потянул меня вглубь дома. Роберт всё это видел — и, кажется, был потрясён.

Поцелуй с Максом не рождал в моём теле никаких чувств. На него не отзывалась ни единая клетка моего тела. Он был искусственным, безжизненным, словно я пыталась убедить не только Роберта, но и саму себя. Я оборвала поцелуй сразу, как за нами закрылась дверь.

— Эва, я… ты… — задыхаясь, начал говорить Макс.

— Замолчи, — я прервала его жестом. — Забудь. Ничего не будет. Я ничего не чувствую.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Нет.

Это короткое слово прозвучало очень резко — острее лезвия ножа. И я видела, как оно рассекает сердце Макса, не оставляя и шанса на спасение.

— Ты что, ненормальная? Ты пишешь мне: «Вернись». С порога целуешь, а потом говоришь, что ничего не чувствуешь?

— Всё верно. Ничего не чувствую.

— Объясни.

— Не буду ничего объяснять. Всё сложно. Слишком сложно. И это я не о тебе.

— Не обо мне?

— Просто уходи. Пожалуйста.

И он ушёл, всё ещё держа в руке букет полевых ромашек.