
Полная версия:
Тень хищника
Я замечаю, как Киллиан мгновенно хмурится:
— Почему она пришла туда?
— Мистер Коллинз преподаёт пианино, и её направили к нему в группу.
— Значит, ты была не наедине с ним? — Киллиан обвивает мою талию руками, прижимая к себе.
— Нет, — я смотрю в его глаза, как заворожённая.
На губах Киллиана расцветает усмешка, и он мгновенно наклоняется, целуя меня в губы.
Его нежность убивает меня так же, как если бы яд пробрался в мой организм.
Руки Киллиана скользят по моему телу, поднимая меня за бёдра и прижимаясь своим пахом к моему лону. Я громко выдыхаю в его губы, когда он сжимает мои ягодицы, прижимая меня ещё ближе. Я держусь за его плечи, смотря ему в глаза, когда он вновь набрасывается на мои губы. Холодные пальцы скользят под мою футболку, касаясь голой кожи и оставляя за собой рой мурашек. Я отвечаю на поцелуй, закрывая глаза. Киллиан становится буквально озверевшим. Его губы впечатываются в мои с более сильным захватом. Он делает шаг вперёд, и в следующие секунды я оказываюсь на диване в гостиной. Киллиан нависает сверху, расположившись меж моих ног, прижавшись снова к центру. Я прерывисто дышу, когда он отрывается от моих губ и скользит ниже, к шее. Дыхание обжигает мою шею, а тёплые губы сводят с ума мой разум.
Его пальцы скользят к моей талии, разрывая ткань футболки. Я затуманенно смотрю вниз, видя, как моё тело покрывается дрожью. Поднимая глаза, я замечаю, как Киллиан рассматривает меня, словно я — экземпляр на выставке музея. Его карие глаза становятся почти чёрными из-за расширившейся радужки. Киллиан задевает мой бюстгальтер посередине, приподнимая его и натягивая ткань на указательном пальце. Наши лица находятся почти в прикосновении, от которого всё тело горит. Мои руки скользят к его широким плечам, переходя на грудь. Я начинаю расстёгивать пуговицы его рубашки; Киллиан не останавливает меня, с любопытством наблюдая за моими действиями. Кожа с ровным загаром открывается передо мной, когда я расстёгиваю только верхние пуговицы.
— Блядь, Лисёнок, твой сосредоточенный вид на моём теле доводит меня до безумия, — резко прерывает он меня, вновь набрасываясь на мои губы.
Стаскивая с себя рубашку, я чувствую, как его кожа прижимается к моей, источая жар. Нижнее бельё в тот же момент оказывается снято с меня, обнажая грудь. Лишь трусики и джинсы остались на мне. Его глаза жадно скользят по моему телу; он наклоняется к груди и берет сосок ртом. Я мгновенно приоткрываю губы, рвано дыша и чувствуя нарастающее ласкание. Моё дыхание сбивается ещё сильнее, когда Киллиан расстёгивает ширинку моих джинсов, касаясь ладонью тазовой кости и сжимая её. Его губы касаются пирсинга, задевая набухшие бусины. Киллиан спускается пальцами ниже, и джинсы сходят с меня так быстро, что я даже не успеваю понять, как это произошло.
— Оу, Розалия, бантик? Так ты решила сделать для меня подарок? — Я краснею, опуская глаза ниже.
Киллиан проводит указательным пальцем по краю чёрных стрингов с бантиком посередине. Я чувствую, как необъяснимое жжение пронизывает всё тело, отзываясь молнией в позвоночнике. Киллиан скользит пальцами к внутренней части бедра, явно провоцируя меня. Его ладонь останавливается в паре сантиметров от главной цели. Я поднимаю глаза от его ладони к лицу, замирая: он смотрит на меня, как голодный хищник после спячки.
Резкое движение. Треск. Рык.
Порванная ткань трусиков летит туда же, куда и остальная одежда.
— Люблю рвать упаковку на подарках, — шепчет он и впечатывается в мои губы.
Я стону в поцелуй, когда грубые пальцы входят в меня, растягивая до предела. Киллиан двигает ими медленно, входя до упора и вытягивая из меня стоны, которые, кажется, питают его ещё большей страстью.
Его укусы на моей шее. Толчки пальцев. Его запах.
Всё это сводит меня с ума и уносит в другую, совершенно новую вселенную.
— Мой маленький Лисёнок.
Я словно в галлюцинациях.
Шёпот Киллиана заставляет меня дрожать — вдобавок к тому, что он начинает интенсивные круговые движения по моему клитору. Я запрокидываю голову назад, закатывая глаза от нарастающего удовольствия.
Тебе не должно нравиться это, Розалия.
Стоны заполнили всё помещение гостиной, заставив меня раствориться в моём самом ужасном кошмаре.
Я чувствую, что нахожусь почти на грани дозволенного, когда ласки резко прекращаются. Боль пронизывает всё моё тело снизу, из-за чего из глаз текут слёзы.
— Ты готова принять своего Лиса, Розалия Сноу? — я открываю глаза, замирая.
Его, мать вашу, огромный член стоит колом.
Я приоткрываю губы, молча глядя на него, не в силах сказать что-либо из того, за что мне не придётся делать ему минет.
Неожиданно Киллиан подтягивает меня за бёдра, прижимаясь голым членом к моей плоти. Я не должна чувствовать того, что мне становится ещё жарче от этого долбанного контакта с его членом.
— Ты всё обильнее мокнешь, Лисён, — Киллиан усмехается, качнув бёдрами.
Я приглушённо стону, почувствовав трение. Я вздрагиваю, когда Киллиан упирается головкой паха в мою дырочку. Его пальцы сжимают мои бёдра, от чего, скорее всего, после этого останутся следы.
— Прими меня достойно, Розалия, я хочу видеть, как моя девственница лишается своей невинности мной.
Я вскрикиваю, а на моих глазах выступают слёзы, когда он входит только на пару сантиметров. Я размыто ловлю глазами, как Киллиан прерывисто дышит, и чувствую, как он продолжает вводить свою длину. Боль внутри разрывает меня, совмещаясь с невыносимым покалыванием от его ласковых поглаживаний у моего бедра. Киллиан наклоняется к моему лицу и целует мою щёку, слизывая слёзы.
— Лисёнок, расслабь тело, иначе боль не уйдёт, — я прерывисто дышу, а слёзы не прекращаются, но я послушно выполняю его приказ. — Хорошая девочка.
Киллиан входит глубже, покачивая бёдрами, заставляя меня вскрикивать от движения внутри. Его губы скользят к моим, заглушая мой вскрик; губы мягко, но настойчиво скользят по моим, смешивая наши слюни и мои слёзы воедино.
Его сжатие моего бедра. Толчок. Укус в шею. Он доводит меня до экстаза, заставляя стонать. Боль постепенно сменяется диким удовольствием. Я врезаюсь ногтями в его широкие плечи, запрокидывая голову назад. Киллиан скользит рукой по моему телу, останавливаясь на шее. Я широко распахиваю глаза, чувствуя, как перехватывает дыхание.
— Смотри на меня, Розалия, когда я трахаю тебя, — произносит он, впиваясь в меня глазами.
Я вскрикиваю, когда он делает резкий толчок, входя в меня до упора. Мои ногти впиваются крепче в его плоть, а глаза смотрят в его, покорно подчиняясь его словам.
Киллиан ухмыляется, врезаясь в меня с новой силой своих бёдер. Его лицо наклоняется к моему, останавливаясь в паре сантиметров.
Толчок.
Мой вскрик.
Его стон.
Его пальцы скользят к моим волосам, сжимая их и оттягивая мою голову назад:
— Ты такая хорошая девочка, Розалия, кончай.
Его слова действуют на меня, словно молния на ток. Я закатываю глаза, чувствуя необъяснимое чувство внутри меня, которое я не получала никогда раньше от оргазма. Я сжимаю рукой его плоть на шее, а стон вырывается из моих уст, встречая его пухлые губы, которые, чёрт, так и манят меня. Я подаюсь вперёд, целуя его сама.
Искры эмоций продолжаются, когда Киллиан ускоряет свои движения бёдрами, почти выбивая из меня все мои стоны. Он рычит мне в губы, впиваясь подушечками пальцев в моё бедро и прижимая ближе к себе. Он кусает меня за губу, углубляя поцелуй.
Яростные толчки продолжаются до того момента, пока Киллиан не замирает, входя в меня до самого основания. Он стонет мне в губы, целуя их снова, и, дрожа, слабо двигает бёдрами. Когда он отрывается от меня, я прихожу в себя и резко отключаюсь от бессилия.
Глава 13
Киллиан
Глядя на обессиленное тело Розалии рядом со мной, я чувствую странное удовлетворение, но оно необычное — словно я впервые попробовал то, что приносит дикий кайф.
Я поглаживаю голую кожу её бедра, оперевшись на локоть. Голова Розалии прижалась к моей голой груди, создавая тепло своими волосами.
После того как она отключилась сразу после моего мощного оргазма, мы так и остались лежать на диване в гостиной. Кровь, смешанная со спермой на её киске, заставляет мой мозг вспоминать тот момент в ярких красках, а член становится каменным от одной мысли, что я лишил девственности моего Лисёнка. Розалия стонет еле слышно, сжимая бёдра и ногтями впиваясь в мою грудь.
Блядь, я не смогу теперь быть железным с этой особью.
Перелезая через её тело, я встаю на ноги и направляюсь к ванной комнате. Открыв дверь, я подхожу к ванне, открываю кран, настраивая воду на тёплую температуру. Я возвращаюсь обратно к Лисёнку и, встав перед её хрупким телом, подхватываю Розалию под колени и спину. Я разворачиваюсь, шагая обратно к ванной комнате. Розалия снова стонет, заставляя мой член подняться выше. Я сжимаю челюсть, пытаясь игнорировать её приглашение снова трахнуть её.
Закрыв кран, когда ванна полностью заполнилась водой, я перекладываю Розалию в воду и забираюсь следом. Прижимаю её к своей груди спиной, так, чтобы она не проснулась. Я беру с полки соль для ванны и гель для душа с ванилью, выливая некоторую часть в воду.
Да, я совершенно помешан на этом запахе.
Запах наполняет ванную комнату, смешившись с паром. Я мою грудь Розалии, вместе с плечами и спиной. Наблюдаю, как её бёдра расслабленно раздвигаются, но вода скрывает её киску. Я вижу, как соски Розалии набухают, когда я провожу пальцами и чуть сжимаю их. Её губы приоткрываются, а глаза дёргаются вместе с ногами. Я провожу ладонью вниз по её телу, проводя пальцами по её набухшим складкам между ног. Розалия издаёт громкий вдох, когда мои пальцы касаются её клитора. Я делаю круговые движения, заставляя её чуть извиваться предо мной, но она всё ещё с закрытыми глазами. Я опускаюсь к её уху губами, засасывая мочку и прикусывая, продолжая массирующие движения внизу. Розалия закидывает голову назад на моё плечо и стонет вперемешку с выдохом. Я чувствую, как её поясница отрывается от моего пресса, а грудь выходит вперёд. Прерывистое дыхание исходит из её уст, заставляя мой член подняться и упереться ей в ягодицы. Я ускоряю движение пальцев, лаская её клитор. Розалия стонет снова, и на этот раз её глаза распахиваются.
Я ухмыляюсь и наклоняюсь к её лицу, не прекращая свои движения внизу.
— Проснулась, Лисёнок? — я мигом целую её губы, чувствуя вкус сладкой жвачки.
Я чувствую, как она начинает дрожать в моих руках, не в силах ответить на напор моих губ. Я смягчаю поцелуй, но движения пальцев не замедляю. Розалия стонет мне в губы, и я чувствую, как она содрогается от оргазма, кусая мою губу.
Я отстраняюсь от неё, поднимая пальцы по её талии, сжимая её. Я чувствую, как удовлетворение покоряет моё лицо. Зрачки Розалии расширяются, смешивая радужку Лисёнка в карий и серый.
— Ты... моешь меня? — Я замечаю, как лёгкий румянец покрывает её щёки.
— Мыл, потом мне захотелось, чтобы ты расслабилась.
Розалия сглатывает и отводит глаза в сторону, смотря на воду. Пена копошится в воде, покрывая наши тела. Я ощущаю, как Розалия чуть дёргает ногами, поднимаясь повыше и прижимаясь ко мне полностью спиной.
— Можешь не признавать, но ты тянешься ко мне. — Я целую её в щёку, оставляя влажный след от губ.
Розалия покрывается мурашками и впивается своими когтями в моё бедро, заставив меня прикусить губу и издать рык:
— Нарываешься на второй раунд траха, Лисён, — я снова скольжу к её губам, прижимая свои.
Розалия кусает мою губу и мигом отрывается; я скольжу рукой к её затылку, прижимая к своим губам обратно. Лисёнок сдаётся, расслабляя губы. Мой язык входит в её рот, переплетаясь с её. Розалия переворачивается в воде, сев на меня. Блядь. Я чувствую, как мой член скользит между её губ. Розалия не двигает бёдрами, мучая меня. Я сжимаю её талию, целуя её глубже и начиная двигать на своём члене, создавая ебейшее трение, из-за которого мне точно сорвёт голову. Розалия стонет в мои губы, прерывая поцелуй. Я приоткрываю глаза, наблюдая, как она медленно сходит с ума от моих движений. Её глаза прикрыты, а губы едва касаются моих. Ладони Розалии лежат на моих плечах, пока я соблазняю свою, уже не невинную, девочку.
Вода в ванне плещет, вылеваясь на пол; я опускаю руки на бока Розалии, притягивая её ещё ближе, целуя жадно. Лисёнок заводит пальцы в мои волосы на затылке. Я закатываю глаза, рыча в её губы.
Я точно подчинюсь ей единственной.
***
Смотря на время на часах на тумбе: 02:37, я поглаживаю Розалию по волосам, пока она засыпает у меня на груди, в моей футболке. Странное, колющее чувство внутри заставляет меня улыбаться искренне, не как психопат, а как ребёнок.
Проснувшись от стука дождя по окнам, я открываю глаза, видя Розалию в своих руках. Она сопит, обняв меня за торс. Осматривая её открытые участки тела, чувство собственника вгрызается в мой разум сильнее. Синяки на её бёдрах, багровые отметины на шее и ключицах, продолжающиеся под футболкой; пара следов от несильных укусов на шее.
Я опускаюсь к её шее, целуя следы своими губами, согревая кожу. Розалия покрывается мурашками, и я замечаю, как она приоткрывает свои прекрасные глаза.
— Сладкое утро, Лисёнок, — я облизываю её шею, поднявшись обратно к её лицу, и целую в лоб, пока она до сих пор приходит в себя.
Она молчит, смотря на меня; её щёки розовеют, а зрачки снова расширяются, но не только от возбуждения.
Ты не должна любить такого, как я, Лисёнок, — хотелось бы мне сказать, но я не могу, утопая в ней с головой.
— Мне нужно домой, — говорит Розалия, приподнимаясь на локте.
— Зачем? — я смотрю на неё, не желая отпускать.
— Я обещала Кайли сходить по магазинам, а тебе нужно на учёбу, — она проводит по моему плечу ногтями, оставляя после себя мурашки.
— Я могу пропустить.
— Нет, — она чмокает меня в щёку.
— Поцелуешь меня по-настоящему, и я подумаю, — я перехватываю её руку, переворачивая Розалию на спину, нависнув сверху.
Лисёнок смеётся тихо, одаривая меня своей улыбкой. Я наклоняюсь и целую её принужденно, но ей всё равно, потому что она отвечает мягко.
Не знаю, что на меня действует, но из-за неё мне хочется расплыться в улыбке, что мне никогда не было свойственно.
Розалия отрывается от моих губ — ну, скорее я позволил ей. Она смотрит на меня, приложив свою ладонь к моей щеке. Розалия поглаживает её, улыбаясь, как годовалый ребёнок.
— Мне уже пора, пока Кайли не проснулась и не стала меня расспрашивать о том, где я была.
— Ты сведёшь меня с ума, — говорю я хриплым голосом, остановив её ладонь и приподнеся к своим губам, целую внутреннюю сторону руки.
— Я уже свела тебя с ума, — Лисёнок хихикает, но она чертовски права.
— Договоришься, и я тебя съем.
Вздыхая и опираясь на перила лестницы, я жду, пока Лисёнок выйдет из ванной комнаты. Как думаете, ей понравится одежда, которую я ей купил? Подумайте, я всего лишь скупил около ста штук разных платьев, брюк, пиджаков, топов и тому подобного, а ещё каблуки — именно то, что она обожает в расцветке. Не думаю, что это много; у неё должен быть выбор, но кроме мужчин. Если мужчина, то это я.
Слыша шаги, я поворачиваю голову ко второму этажу. Розалия появляется передо мной в чёрном платье выше колен, с рукавами до запястий. Её белокурые волосы спускаются по спине, доходя до поясницы, а макияж, как всегда, чист, как и она вся. Лисёнок спускается и останавливается у изножья лестницы передо мной. Я наклоняю голову вбок, рассматривая её.
— Платья очень красивые, спасибо. — Розалия встаёт на цыпочки и целует меня в щёку.
— Я старался с выбором.
— Ты сам выбирал? — Розалия скользит рукой по моему предплечью, смотря своими глазами в мои.
— Я всегда выбираю всё сам для тебя, — я прижимаю её за талию к себе. — Особенно теперь, когда ты принадлежишь мне полностью.
Розалия приоткрывает свои губы и наклоняется, согревая мои губы теплом, а член становится каменным, явно натягивая ткань брюк. Розалия улыбается в мои губы, захлёстывая меня странным чувством, которого я не испытывал ранее.
Хотя, мне кажется, я ничего не испытывал до Розалии, кроме гнева и раздражения.
Лисёнок отстраняется от меня, смотря в мои глаза. Её зрачки снова расширены, а щёки слегка покраснели. Я поглаживаю её талию большим пальцем, смотря на неё, как надзиратель.
— Думаю, нам пора ехать, — Лисёнок улыбается, заставляя меня делать то же самое. — Ты улыбаешься.
— Только для тебя.
Подъезжая к её общежитию, я поворачиваюсь к Розалии, останавливая автомобиль. Лисёнок поворачивается ко мне и наклоняется, целуя меня в щёку.
— Серьёзно, Сноу? — Я усмехаюсь и завожу пальцы в её волосы на затылке, притягивая обратно.
Впившись в сладкие губы со вкусом вишни, мой напор становится грубее. Розалия отвечает на поцелуй, сжимая пальцами мои плечи. Я напрягаю мышцы, сжимая её тело в охапку. Розалия хлопает меня по плечу, и я останавливаюсь, хотя не очень сильно этого желаю.
— У меня есть двадцать минут, прости, — Лисёнок улыбается.
— Я заеду за тобой вечером.
— Зачем? — её рука замирает на ручке авто.
— Ты будешь ночевать у меня, без возражений.
— Попробуй меня выловить, — чертовка.
Блондинка выскакивает из авто, убегая в сторону входа в моей куртке. Я усмехаюсь, смотря ей вслед, заводя мотор.
Я захожу в университет, направляясь на второй этаж. Поднимаясь по лестнице в старческом стиле, брюнетка задевает меня плечом, а знакомый аромат карамели впивается в ноздри. Женская копия меня выгибает бровь, складывая руки на груди.
— Скажи мне, какого чёрта ты находишься здесь? — Каспер осуждающе осматривает меня.
— Это ты мне скажи, я здесь учусь уже пятый год, — я поднимаю бровь в ответ.
— Тупой вопрос, Адлер-младший, — Каспер вздыхает и опирается на перила.
— У бакалавра сегодня нет лекций, так ответь мне, что ты здесь делаешь?
— Не твоё ума дело, мне пора, у меня заселение через полчаса.
Каспер разворачивается и мигом скрывается за стеной. Я качаю головой и захожу на свой этаж. Шагая к классу скульптуры, я проверяю камеры. Лисёнок успела забраться в квартиру до того, как Андерсон проснётся.
Розалия расписывает ноты в тетради, параллельно доделывая домашку по языкам и философии. Я ухмыляюсь, смотря, какая она вся хрупкая и сосредоточенная.
— Адлер, что за чёрт, мать твою, — а вот и Оливер пожаловал.
Я оборачиваюсь, выключив экран телефона. Светловолосый парень с серыми глазами, как металл, подходит ко мне размеренными шагами.
— Ну, во-первых, привет, а во-вторых, объяснись.
— Твоя сестра. Какого хуя эта чертовка здесь? — Оливер поднимает бровь.
— Спроси это у неё, она не доносит мне о том, что сподвигло её перевестись сюда.
— Ты сейчас это всерьёз, Адлер?
Смешок вылетает из моих уст, а лицо кузена Розалии становится почти таким же, как у меня, когда я зол.
— Впрочем, вы не будете видеться часто: она первокурсница бакалавриата, а ты второкурсник магистратуры, — я хлопаю парня по широкому плечу.
— Мне всё равно, Киллиан, я не желаю видеть эту девушку перед собой, — Оливер кладёт руки на бока, очерчивая свою спортивную форму.
— Разбирайтесь сами, а мне пора на пару, — я разворачиваюсь и шагаю к кабинету.
— С какой стати ты стал не пропускать первые пары?
— Не хочу своего Лисёнка расстраивать, — говорю я в ответ и вхожу в класс.
Смотря на преподавателя в очках лет сорока, который объясняет основы новых скульптур, которые мы будем делать, я зарисовываю материал в тетрадь.
— Так, мы можем сказать о том, что скульптуры начнут передавать наше настроение, и потенциал раскроется более сильно. Большинство скульпторов создавали своих возлюбленных, а другая часть воплощала свои совращения в искусстве, — преподаватель поворачивается к нам лицом, складывая руки в замок. — Поэтому ваше задание — сделать не вашу возлюбленную, а то, что связано с ней. Приступайте.
Смотря на камень перед собой, я чувствую огонёк внутри. Вспоминая те самые глаза: серые с гетерохромией в центре; мне хочется найти Розалию прямо сейчас и заставить её снова смотреть на меня, утопая в них с головой.
Высекая из камня детали, я сосредотачиваюсь на том, как преподаватель ходит по аудитории, рассматривая работы других парней.
— Киллиан обрёл возлюбленную? — Преподаватель рассматривает мою незаконченную, почти непонятую работу, ухмыльнувшись по-садистски.
— Не ваше дело, — я продолжаю высекать скульптуру.
— Расслабься, Адлер-младший. Из всех в группе у тебя самые лучшие работы, поэтому подари её своей музе. Думаю, она будет рада такому знаку внимания, особенно от тебя, — препод хлопает меня по плечу, возвращаясь на своё место. — Заканчиваем.
Оставив незаконченную работу в аудитории, я ухмыляюсь, видя сообщения от Лисёнка.
Лисёнок: Киллиан, что за чёрт?
Киллиан: Что случилось, Лисён?
Лисёнок: Ты специально выложил фото?
Киллиан: Так реагируешь, будто не нравится, Лисёнок.
Я улыбаюсь, видя её молчание в ответ.
Фотография, не привлекающая внимания, и что с того, что на ней сотня тысяч лайков? Я не мог не выложить то, как красиво спит мой Лисёнок на моей груди. К тому же её лица не видно, ну, практически.
Киллиан: Зато все в курсе того, кому я принадлежу.
Лисёнок: Я буду свободна в восемь вечера.
Киллиан: Если опоздаешь к тому моменту, когда я приеду, то будешь целовать меня до тех пор, пока я не усну.
Лисёнок: Дурак.
Киллиан: Только твой, Лисён.
Глава 14
Розалия
Сидя напротив Кайли, которая снова увлечённо рассказывает о том, какой новый парень ей понравился и так далее, я сосредоточенно слушаю, но глаза так и падают на настенные часы кафе.
— А ещё, напротив нас заселили девушку, она первокурсница, — Кайли набирает ванильное мороженое из стаканчика в ложку.
— Знаешь, кто она? — я поднимаю глаза на Кайли.
— Нет, но предполагаю, — внезапно Кайли поднимает на меня глаза и направляет ложку в мою сторону. — Мне кажется, что Рэмона чем-то тонко связана с Адлером, но не тем, что твой, а тем, что старший. Как же его?..
— С Кевином? Это сущий бред, Кайли, — я поедаю шоколадное мороженое, смотря на Кайли как на сумасшедшую.
— Не бред. Рэмона не уезжает просто так посреди недели и не пропускает свои походы на логистику, — Кайли складывает руки в замок, демонстрируя идеальный бордовый маникюр. — Логистика, точно! Помнишь, Рэмона говорила о том, что лекции по логистике часто проводил Кевин вместо преподавателя?
— Я не думаю, Кайли. Рэмона сама говорила, что ей нужен спокойный парень, а этот словно дьявол во плоти.
— Говорит та, что начала встречаться с его младшим братом-психопатом, а всю жизнь хотела себе ботаника, — Кайли фыркает и откидывается на спинку диванчика.
— Ну, он в какой-то степени ботаник, — я не смотрю в глаза Кайли, сминая мороженое в стаканчике ложкой.
— Он? Это будет самое последнее, во что я поверю в здравом уме, Розалия.
— Ты сама общалась с его кузеном, что здесь такого? — я поднимаю брови.
— Мы общались всего пару раз в университете, он из моей параллели, — Кайли поправляет свои чёрные волосы. — И я не встречаюсь с Домиником.
— Ладно, — я смотрю на время. — Уже шесть вечера, пойдём домой.
Я встаю из-за стола, взяв свои пакеты с новыми вещами. Кайли вздыхает и накидывает шубу на плечи, взяв свои пакеты.
— Я, конечно, рада, что ты рассказала мне о том, что сегодня поедешь к своему возлюбленному, но я жду подробностей после вашей ночи, — Кайли улыбается и переплетает пальцы с моими, ведя меня на выход.
— Ну, не прям возлюбленный, — я смущённо улыбаюсь, смотря в пол.
— Ты влюбилась, Розалия, не отрицай этого, — Кайли выводит меня из кофейни навстречу моей любимой слякоти. — И то фото, оно подтверждает его взаимность. Особенно подпись: «Сумасшествие с Лисёнком». Честно, в чём-то он прав, он — явное сумасшествие.
Я мягко улыбаюсь, вспоминая своё сумасшествие, из-за которого я становлюсь ребёнком.

