Гаргульи никогда не спят

Я оглянулся на своих ребят. Они уже увлечённо обсуждали предстоящую вылазку к Химерам и как кто кому сломает нос и в каком порядке пересчитает рёбра. Может, и правда надо кого-то скормить папаше? Но хватит ли одной жертвы, чтобы набить это бездонное брюхо? И что, если у Стефана аппетит посерьёзнее, чем у Петера?

Глава 5. Благословение Святой Елизаветы.

Рудольф.

Марта отвечала отказом на все мои предложения. Даже с моим талантом убеждать мне пришлось сильно попотеть. Она вспыхивала, как горючая смесь, стоило мне только начать говорить и вносить предложения. Я уже терял самообладание, но держался на морально-волевых. Слишком многое было на кону.

— … и Гаргулий мы больше кормить бесплатно не будем… — в четвёртый раз повторил я.

— Мы? Ты тут пока никто, маленький! — Никогда не думал, что можно яростно мыть посуду, но женщины в Цингусе, кажется, могут удивлять. — Да и попробуй объяснить это этим прожорливым кровопийцам…

— Марта, это сэкономит денег…

— Им это и говори! — Вот, уже хоть какие-то сдвиги в правильную сторону.

— Разумеется, скажу, — я улыбнулся.

Марта устало выдохнула и вытерла руки о полотенце. Она была бы очень даже красивой, если бы не вечно злое выражение лица, уставшие глаза и яростно сжатые губы. Да уж, изнурительная работа ни одну женщину не украшает… При более внимательном взгляде на Марту я рассмотрел слабые белые пятна на и без того бледной коже: на руках, шее, лице. Белые нити волос в чёрных косах.

— Это не заразно, — поймав мой взгляд, пояснила Марта, откидывая за спину косы.

— Я знаю, — соврал я и снова улыбнулся. Кажется, нащупал правильную тактику – к Марте надо как к дикому зверьку. Осторожно, настойчиво и маленькими шажками, не то укусит и сбежит. Ну, ничего, и не таких приручали.

В комнату радостным вихрем вбежала Катарина. Девушка-праздник: яркая, светлоголовая, высокая. Она заполняла собой всё пространство. Казалось, куда ни посмотри, Катарина будет там.

— Вы готовы? — она сняла безвкуснейшую шляпку и тряхнула светлыми кудрями.

— К чему? — уныло отозвалась Марта.

— Идти на исповедь, конечно же! — Катарина вся светилась от предвкушения. Я усмехнулся. Сцена, которую я наблюдал несколько часов назад между Мартой и Гарго, поставила в тупик. Осталось много вопросов, на которые я пока никак не мог нащупать ответы. Почему Марта не ходит к исповеди? Почему Гарго так хочет, чтобы она туда ходила? Что вообще не так с этим городом?

— Грёбаная Бездна! — выругалась Марта. — А пекарню на кого оставлю?

— Я послежу, — из-за спины Катарины выглянул золотоволосый парень с кротким взглядом.

— Не хватало ещё на Гаргулью дело оставлять! — фыркнула Марта.

— Это всего на один вечер, Марта, — попытался убедить её я. — Тем более ты обещала Гарго…

— Что, Гарго?! — Марта сверкнула глазами в мою сторону, и я внутренне приготовился, что в меня сейчас полетит сковорода.

— Светлячёк справится! А мы с вами быстро – туда и обратно! Вернёшься к самому наплыву, вот увидишь! — защебетала Катарина. Марта со стоном закатила глаза. Потом решительно сорвала с себя фартук и швырнула его пареньку:

— Увижу, что разворотил пекарню – прокляну!

Светляк поёжился. Марта направилась к выходу.

— Так. Ты со мной, — скомандовала она через плечо тоном, до дрожи напоминающим тон Гарго. Я спрятал усмешку.

— Марта, а ты так и пойдёшь? Не хочешь переодеться? — Катарина вопросительно склонила голову. Марта поправила рукава белой блузки, расправляя их и застёгивая манжеты.

— Не хочу, — отрезала она.

— Ну… — Катарина разочарованно вздохнула. — Распусти волосы хотя бы!

— Нет, — Марта двинулась к выходу.

— Она так никогда не найдёт себе мужа, — расстроенно выдохнула Катарина, косясь в мою сторону. Впрочем, в её голубых глазах не было ни капли сожаления из-за якобы печалящего её факта.Я быстро накинул пальто и направился вслед за Мартой.

* * *

Храм святой Елизаветы возвышался над крошечными домами, как массивный корабль над мелкими лодчонками. Алый кирпич, корчащиеся на крыше гаргульи, колонны, как стволы старых дубов. Все четыре входа были открыты, и по широким мраморным ступеням неспешно двигались ряды людей, стекавшихся к исповеди. Они огибали нищих, развалившихся на грязных тряпках у подножия храма, и упирались в ворота, расходясь от высоких дверей, словно паучьи лапки.

Мы встали в одну из очередей – самую длинную и долгую.

— И почему сюда? — мрачно спросила Марта. Катарина не ответила, лишь указала куда-то за распахнутые двери. Там мелькали красные одеяния и светлая голова высокого пастыря.

— Понятно… — протянула Марта и скрестила руки на груди. Чёрное пальто её колыхалось на ветру – пуговицы не застёгнуты, а дождь уже промочил край блузки. Я огляделся. Народу было много. Все галдели, обсуждая последние новости и свежие сплетни.

— Кажется, я понимаю, почему Цингус такая бедная страна. Если проводить столько времени в очередях у храма, работать и впрямь будет некогда, — тихо заметил я.Марта еле заметно улыбнулась, и у меня на сердце потеплело.

Очередь двигалась сильно медленнее остальных. Уже минут через десять Марта начала терять терпение – без конца вытягивала шею, в попытках посмотреть, почему так долго, и много ли ещё прихожан перед нами. Цокала и закатывала глаза.

— Да он там каждого по новой Великому представляет, что ли? — не выдержала она, в очередной раз вытягиваясь во весь свой небольшой рост.Я достал припасённый свёрток с заранее захваченными из пекарни булочками и взял одну.

— Ты чего это? Кто тебе разрешил тащить мои булки?

Я помотал головой, смакуя.

— Ой, как аппетитно! Дай одну! — До этого момента молчащая Катарина выхватила из моих рук булку. — Великий, как вкусно! Ты определенно гений, раз решил взять их сюда!

Я удовлетворенно осмотрелся по сторонам. Громкий голос и нелепая шляпка Катарины привлекли зевак. Со всех сторон на нас смотрели голодные глаза жителей Садра. В толпе я приметил худенького мальчика в широкой одежке. Явно с чужого плеча. Наклонился и вручил ему булку.

— На, держи.

— Спасибо! — мальчик с благодарностью принял угощение и с аппетитом принялся поглощать Мартину стряпню. Та смотрела на меня ненавидящим взглядом.

— Что ты творишь, идиотина? — она дёрнула меня за рукав. Тем временем я раздал последнее из принесённого.

— За сегодня мы могли бы заработать пятьдесят шиллингов, — пожал плечами я.