Няня с секретом

Влад постоянно занят. За эти дни я видела его лишь дважды, да и то мельком. Однажды, проходя мимо его кабинета, я услышала сквозь тяжелую дверь его гневный крик. Голос дрожал от ярости, и я поняла: он орет из-за того, что меня, а точнее, Екатерину, так и не нашли. Желудок предательски сжался. Ивану пришлось написать, что встреча откладывается. Обстоятельства изменились. Мне дали небольшую отсрочку, и теперь я жду момента, чтобы незаметно покинуть этот дом. Ощущение клетки, из которой так хочется вырваться, не отпускает ни на минуту.

Милана снова начинает хныкать, и я мгновенно бросаюсь к кроватке. Беру ее на руки, и она сразу же затихает, утыкаясь мокрым носом мне в плечо. У нее такие пухлые щечки и очаровательная завитушка на макушке, пахнущая детским шампунем. Каждый раз, глядя на нее, внутри разливается странное, щемящее тепло. Как можно не влюбиться в такое маленькое чудо?

— Видишь, ты хорошо справляешься, — говорит Кир, входя в комнату. Его голос звучит уверенно, но в нем чувствуется тепло и забота. — Я сразу понял, что ты нам подходишь. Ксения Петровна никогда так долго не занималась Миланой, а меня она постоянно заставляла делать что-то: то руки помой, то оденься.

За эти дни Кир часто заглядывал в детскую, и я начала замечать, что он не такой уж и взрослый, как пытается казаться. В его глазах все еще читается детская наивность. Обычно мальчишки его возраста носятся по дому, сметая всё на своем пути, но только не Кир. Он всегда спокойный и сосредоточенный, словно знает что-то, чего не знаю я.

— Хочешь, прогуляемся все вместе? — предлагаю я, пытаясь растормошить его, чтобы он не замыкался в себе.

— Нет, — коротко отвечает Кир, не отрывая взгляда от Миланы, словно она — весь его мир.

— Кир, помнишь, в первый день ты сказал, что Милану здесь никто не любит? — напоминаю я, глядя ему в глаза, пытаясь понять, что он скрывает.

Кир кивает, и его лицо меняется, становясь удивительно взрослым и грустным.

— Это всё из-за мамы, — тихо произносит он, и от этих слов по спине пробегают мурашки.

Мне становится не по себе. Что-то в его интонации заставляет сердце сжаться. Я не могу понять, что именно, но чувствую, что за этими словами скрывается нечто гораздо большее, чем просто детская обида.

— Она ведь не очнулась после того, как родила Милану, — грустно произносит Кир, и у меня по спине пробегает неприятное ощущение. — Вот ее все и не любят. Считают, что это из-за нее, из-за Миланы.

— А ты? Тоже так считаешь?

— Нет, — спокойно отвечает Кир.

Я понимаю, что зря подняла эту тему. Не знаю точно, что произошло во время родов, но мама Кирилла погибла, давая жизнь Милане. Возможно, поэтому даже сам Влад так отстраненно относится к своей маленькой дочери.

— Понятно, — вздыхаю я вместе с ним. — Прости, что затронула этот болезненный вопрос.

— Ничего страшного, я уже привык, — отвечает Кир, стараясь казаться спокойным, но в его голосе слышится боль.

Я не знаю, как еще его утешить. Одной рукой держу Милану, а другой незаметно тянусь к Киру и слегка щипаю его за бок.

— Ай! — недовольно восклицает Кир, потирая место, куда я попала.

М-да, не такой реакции я ожидала. Но сдаваться еще рано. Я улыбаюсь и щиплю его за другой бок. Снова недовольное «ай». А потом я начинаю веселиться и активно атаковать его. В какой-то момент Кир пытается увернуться, но потом уголки его губ дрогнули. Почти смеется.

— Так-то лучше, — довольно говорю я, прекращая свои шалости.

Милана, словно почувствовав настроение, начинает гулить и смеяться. Кажется, в этой семье еще не все потеряно. Они всего лишь дети, которым нужны внимание и забота.

— Аделина, — мягко зовет меня одна из горничных, заглядывая в детскую. Воздух в комнате мгновенно холодеет.

— Что случилось? — спрашиваю настороженно.

— Вас вызывает Владислав Александрович в свой кабинет. Я могу присмотреть за Миланой.

Она протягивает руки к ребенку, но я инстинктивно прижимаю малышку ближе к себе. Не хочу отдавать. Никому. Особенно тем, кто ее не любит.

— Ничего страшного, я схожу вместе с ней, — твердо говорю я и направляюсь к двери.

— Но Владислав Александрович… — девушка явно напугана моим ответом.

— Это его дочь, так что все будет в порядке, — перебиваю ее и выхожу. — Кир, ты пока можешь позаниматься в своей комнате, а когда я вернусь с Миланой, мы пойдем на прогулку.

Я произношу это с такой уверенностью, чтобы никто не посмел возразить. Кир, как послушный мальчик, уходит в свою комнату, а мы с Миланой направляемся в сторону кабинета Влада.

Милана радостно разглядывает всё вокруг, хватаясь крошечными пальчиками за воздух. Ну вот как можно не любить собственную дочь? Я этого никогда не смогу понять.

И если Барданов не хочет добровольно понять, насколько Милана хорошая девочка и что она не виновата в смерти матери, то придется его заставить хитростью. Пускай встречается с ней чаще! Таков мой план. Пока буду здесь отбывать срок, то есть работать, приучу Барданова хотя бы раз в день видеться со своими детьми.

Подходим к тяжелой двери в кабинет.

— Ну что, готова обаять своего глупого папашу? — спрашиваю у ничего не понимающего ребенка.

Но Милана как будто чувствует и кивает мне в ответ. Смеюсь от ее реакции и захожу в кабинет.

Смех мгновенно застревает в горле. Барданов сидит за массивным рабочим столом, его взгляд холоден и суров, будто мы с Миланой ворвались в самый разгар его важного разговора. Хотя он же сам просил нас зайти. Ясно, что он не хочет видеть девочку. Но мы обязательно это исправим. Я настроена решительно и не собираюсь отступать.

— Здравствуйте, Влад… — начинаю я, но запинаюсь, словно мои слова застревают в горле. — Владислав Александрович.

Милана, до этого весело смеявшаяся, внезапно замирает. Ее взгляд становится серьезным, почти испуганным, и она смотрит на своего отца так, будто видит перед собой не родного человека, а незнакомца.

— А ты, я смотрю, уже освоилась, — произносит он с легкой ухмылкой, но в его голосе слышится явное недовольство.

— Можно сказать и так, — выдавливаю из себя улыбку, стараясь не выдать своего волнения. — Просто эта девочка покорила мое сердце.

И это правда. Всего неделя, и я уже чувствую, как внутри разливается нежность к Милане. Она стала для меня не просто подопечной, а настоящим светом в этом мрачном доме.

— Отлично, — голос звучит холодно, почти грубо, и Барданов отворачивается, стараясь не смотреть на ребенка. — А теперь давай займемся составлением трудового договора.

Он достает из ящика стола уже распечатанные документы. Я напрягаюсь, мышцы каменеют. Прижимаю к себе Милану, предчувствуя, что вопрос не за горами.

— А теперь мне нужны данные твоего паспорта, — произносит он, глядя на меня с явным раздражением.

О, как я могла упустить этот момент! Как я могла быть такой глупой и не подготовиться заранее?

Все мои мысли были только о детях, о том, как сделать их жизнь лучше. А теперь мне приходится выкручиваться на ходу, лихорадочно перебирая варианты в голове.

И если до этого я просто мечтала сбежать, то теперь так хочется задержаться здесь чуть дольше. Но, кажется, меня могут выгнать в считаные секунды, и никакие капризы ребенка не помогут.

— Простите, — произношу я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё холодеет. — Но у меня нет паспорта.

5

Барданов сидит молча, барабаня пальцами по столу, и я понимаю — сейчас решается моя судьба. А я с малышкой на руках покорно жду его вердикта, чувствуя, как Милана тихо сопит мне в шею.

— И что же случилось с твоим паспортом? — спрашивает Влад, и в его голосе слышны нотки издевки.

Конечно, в его глазах я обычная провинциалка. Девушка из деревни, которую почему-то выбрал сын в няньки. Чувствую, как щёки горят, и я знаю — краснею так, что даже уши алые.

— Украли, — вру, отводя взгляд в сторону. — Не успелазаменить. Если это проблема…

Ложь мне всегда с трудом дается. Что называется: на лице всё написано. Но сейчас у меня нет особо выбора.

Почему-то мне кажется, что Барданов сейчас меня выгонит. Но нет!

— Ладно, у меня есть знакомый, он сможет сделать тебе паспорт, — выдает вердикт он, откидываясь на спинку кресла.

Выдыхаю. Остаюсь. Быстро передаю все данные и веду детей на прогулку. Погода прекрасная, солнце пригревает спину, а газон на территории дома — само совершенство: ни одной лишней травинки, каждый листик подстрижен. И если Милана сразу принимается изучать все вокруг, тыча пальчиком в каждый цветочек, то Кир хмуро сидит на лавочке, заложив руки в карманы.

Оглядываюсь вокруг и понимаю, что играть ему не с чем. И чего спрашивается вы хотите от ребенка, у которого нет ни одной игрушки? Милане проще — для нее каждый цветочек, каждая палочка уже вызывает интерес, она бормочет что-то свое, приседая рядом с кустиками.

У меня появляется идея.

Подсаживаюсь к Кириллу, стараясь не скрипеть скамейкой.

— Хочешь, мы можем заказать игрушки тебе? Думаю, твой папа не будет против.

— Нет, я уже взрослый, мне ничего не надо, — говорит Кир и начинает болтать ногами, не глядя на меня.

Но как же тогда ему гулять? А гулять мы будем много. Уж я об этом позабочусь.

— Ну тогда я закажу для Миланы.

Быстро открываю приложение маркетплейса и начинаю выбирать мячи. Кир незаметно поглядывает одним глазком, и когда я дохожу до футбольных, он уже вовсю смотрит вместе со мной, чуть подавшись вперед.

Кидаю в корзину все, что понравилось и мне, и Киру, а еще немного для Миланы. Сумма получается не маленькая, хотя для Барданова — скорее просто копейки. Осталось только спросить разрешение на покупку. Кир уже не такой грустный, его пальцы нервно постукивают по колену — он вовсю обдумывает, как можно будет использовать мяч.

— А вдруг папа не разрешит? — интересуется он осторожно, и голос у него становится совсем детским.

— Ну тогда мы с тобой вдвоем будем его уговаривать, — улыбаюсь в ответ.

— На что меня уговаривать? — раздается голос Барданова за нашими спинами.

Кир моментально становится серьезным, плечи напрягаются, а Милана сразу подбегает ко мне и пытается залезть на ручки, пряча лицо в моей юбке. Не знаю, почему дети так реагируют, ведь сейчас Влад спокоен, хотя его голос всегда звучит довольно грозно. А учитывая, как редко он видится с детьми…

— Увидел в окно, как вы тут увлечённо что-то обсуждаете, решил проверить, — говорит как можно спокойней Барданов, но я вижу, как напряжена его челюсть.

Наверное, он тоже замечает, как дети на него реагируют, и пытается смягчиться, вот только не получается — уголки рта опускаются, и он выглядит еще более суровым.

Как я уже обещала самой себе: пора брать всё в свои руки. И решаюсь на крайне смелый поступок.

— Я скажу вам сегодня за ужином, когда соберемся все вместе.

— Вот как? — Влад удивленно смотрит на меня, приподнимая бровь.

Конечно, дерзко с моей стороны, но эту семейку явно надо спасать. Не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь и ухожу с детьми в дом. Нам как раз надо подготовиться… К совместным посиделкам.

Прихорашиваю Милану и Кира к ужину. Хочется немного торжественности. Завязываю Милане бант, расчесываю Кира, хотя он пытается вырваться. А вот для себя кроме как единственных джинс мне и выбрать не из чего. Пытаюсь это компенсировать прической — закалываю волосы так, чтобы выглядело аккуратнее.

Когда мы спускаемся, то Барданов уже сидит во главе стола, положив салфетку на колени. На мое удивление, ужин проходит спокойно. Мы немного беседуем на общие темы — о погоде, о том, как прошел день. Я показываю покупки, которые мы с Киром запланировали, и получаю моментальное одобрение — Влад лишь кивает, даже не глядя в экран телефона.

— Вот видишь, Кир, а ты волновался, — подначиваю мальчишку, подмигивая ему.

Ему в этом году уже в школу, и, как мне объяснили, сейчас у него вовсю идут подготовительные занятия. Может, из-за этого он так напряжен?

Ужин заканчивается так ка я даже и не ожидала: дети становятся заметнее расслабленными, обстановка явно спокойнее и дружелюбнее, а потом Влад сосредоточенно смотрит на меня. Раздумывает.

— Всё, что касается развития детей, — произносит Барданов, отставляя бокал. — Ты можешь принимать самостоятельные решения.

И это дает мне зеленый свет. Эта фраза буквально развязывает мне руки. Через пару дней игрушек становится намного больше. У Миланы вообще было минимум для развлечений. Набираю с новой силой целую корзину развивашек. Особенно те, что раньше мечтала купить для своего брата, вот только финансы не позволяли.

Заказ привозят на следующий день, и Кир постоянно ждет у двери, то и дело поглядывая на часы. А говорил, что его это не интересует. Детки немного оттаивают, и я не могу не радоваться этому, пока не вспоминаю, что мне надо сделать: сдать их отца. А ведь до этого я не задумывалась, как все может отразиться на них.

— Аделин, смотри! — кричит радостный Кир и пинает мячик в сторону импровизированных ворот.

Смастерили с ним из подручных средств: палки, ведра и каната. Сначала я также хотела заказать через интернет, но потом подумала, что веселей сделать своими руками. И оказалась права. Кир считает наши ворота лучшими в мире, и каждый раз, забивая гол, он подпрыгивает так высоко, что я боюсь, как бы он не упал.

Теперь семейные ужины стараюсь делать уже регулярными. Иногда Влад задерживается на работе, но все чаще он ужинает с нами за одним столом. Даже перестал кривиться каждый раз, когда видит Милану — теперь он просто молча кивает ей, и она мило улыбается в ответ.

И я могла бы радоваться такой идиллии, но секрет, что лежит грузом на моей душе, не дает расслабиться. Каждый раз, глядя на детей, я чувствую, как внутри что-то сжимается.

Как бы я хотела просто вернуть флешку и сделать вид, будто ничего этого не было, но мой брат ждет меня и моей помощи. Сложный выбор, который я должна сделать. И уже не настолько уверена в своем решении.

Кир продолжает радостно резвиться с мячом, когда Милана бежит к нему, растопырив руки.

— Кил, — картаво произносит она его имя.

Это первое ее слово за все то время, что я тут нахожусь. Милана — девочка молчаливая, а тут первое настоящее слово, и это имя родного брата. Радостно подбегаю к малышке и хвалю ее, гладя по голове.

— Ты слышал? — спрашиваю у Кира, боясь, что мне все это привиделось.

— Конечно, — гордо отвечает он, выпрямляясь во весь рост.

Вот так бывает, что порой первое слово ребенка — это не мама или папа, а имя брата. И я считаю это заслуженно, ведь именно он волновался о малышке все это время, пока меня не было.

Прислуга так и относится к нам с Миланой с пренебрежением, бросает косые взгляды, когда думает, что я не вижу. Но я стараюсь просто этого не замечать. Хочу отдать всё свое тепло этим двум детишкам, которым так не хватает их мамы.

Радостные, все втроем заходим домой, где меня тут же вызывают в кабинет к Барданову.

Мне так хочется поделиться этой новостью. Посмотреть, дрогнет ли хоть один мускул на лице Барданова, когда узнает, что его дочка произнесла первое слово. Мчусь на всех парусах. Буквально бегу по лестнице, и практически не стуча, вламываюсь в его офис.

— Владислав Александрович, представляете, что произошло… — начинаю тараторить на эмоциях, но сразу же замолкаю.

Столбенею и леденею одновременно. Сердце замирает на месте, а ладони мгновенно становятся мокрыми.

— Аделина, хорошо, что зашла, — произносит Барданов и указывает на мужчину, который сидит напротив него за столом.

Мужчина встает для приветствия, и я в этот момент готова провалиться под землю. А лучше просто исчезнуть с этой планеты, ведь мужчина мне отлично знаком. И я, кажется, ему кое-что задолжала.

— Познакомься, это Иван.

6

Поворот событий, которого я никак не ожидала. С Иваном я отлично знакома и даже слишком. Этого не может быть! Почему именно он?

Иван сверлит меня взглядом, от которого по спине бегут мурашки.

— Здравствуйте, — еле выдавливаю из себя, чувствуя, как пересыхает горло.

Колени предательски дрожат, и я цепляюсь пальцами за край футболки, чтобы не упасть. Внешне стараюсь не подавать виду, но внутри всё ходит ходуном.

— Иван подготовит тебе новые документы, нужна только подпись, — спокойно рассказывает Барданов, ни о чем не подозревая.

Иван с прищуром улыбается, так и не переставая на меня пялиться. Неприятный тип с залысиной, от которого веет опасностью.

— Спасибо, — снова отвечаю через силу и опускаю взгляд в пол, считая узоры на ковре.

— Аделина, — произносит Иван своим мерзким, скрипучим голосом. — Надо же, какое интересное редкое имя, — слегка насмехается, и мне кажется, что он облизывает эти слоги. — Такое точно не забудешь. И как же ты умудрилась потерять свой паспорт?

Он ведь знает, что это неправда. Так зачем же надо мной издевается? Хочет надавить на меня. Это ведь такой намек на то, что я должна передать флешку. Плечи невольно вжимаются в уши, живот сводит спазмом. Страшно и стыдно одновременно. Мне нечего ответить.

Барданов подходит ко мне ближе и буквально заслоняет своей широкой спиной, отчего я немного выдыхаю. Приятно ощущать такую странную защиту — делаю глубокий вдох.

— Аделина отличная няня, — говорит Барданов, и его голос звучит твердо, как камень. — Дети ее просто обожают, поэтому я готов потратиться на такую мелочь, как восстановление паспорта.

— Конечно, конечно, — Иван выставляет руки в защитном жесте, но улыбка не сходит с его лица.

Мне через Барданова протягивают документы на подпись. Руки трясутся так, что ручка выскальзывает, но я ловлю ее и стараюсь как можно быстрей всё сделать и сбежать из этого душного кабинета, где воздух кажется нереально тяжелым.

— Когда всё будет готово, я занесу паспорт, — говорит Иван, глядя на меня поверх плеча Влада. — Лично. Через неделю примерно.

Все эти слова нацелены только на меня. Он намекает, что ждет флешку через неделю. Незаметно киваю, всё так же не глядя на Ивана, и чувствую, как ногти впиваются в ладони.

— Я могу уже идти? — спрашиваю у Влада очень тихо, в горле как будто пересохло.

— Конечно, — машет рукой мне на дверь. — А мы пока с Иваном обсудим всё подробно.

Как только выбегаю за дверь, грудь сдавливает так, что трудно вдохнуть.

Сердце колотится о ребра, будто хочет вырваться наружу.

Страх, что сковывал движения, отпустил, и теперь ноги становятся ватными, колени подгибаются.

И мне даже не с кем поделиться этими переживаниями.

На таких ватных ногах дохожу до детской. Кир играет с Миланой, что-то ей рассказывает про футбол, и она внимательно слушает брата, тараща глаза. И снова никого рядом с детьми, хотя прислуга обещала приглядеть. Но так даже лучше, не хочу их всех видеть. Только дети — единственная моя радость в этом доме.

— Ня, — снова картавит Милана и тянет ко мне ручки.

И я срываюсь. Так хотелось быть сильной, но из глаз предательски катятся слезы. Сразу же вытираю их рукой и крепко прижимаю к себе детей, уткнувшись носом в мягкие волосы Миланы.

— Что случилось? — спрашивает Кир своим таким детским, но в то же время твердым голосом.

— И натворила же ваша няня дел, — посмеиваясь сквозь слезы, вытираю остатки соленых капель.

— Тебя кто-то обидел?

— Ну можно и так сказать, хотя я сама виновата, — зачем-то отвечаю малышу.

Рассказывать о своих проблемах детям? Да вот так иногда получается, что кроме ребенка тебе и поговорить не с кем.

— Я не дам нашу Аделину в обиду, — вдруг вскакивает Кир, и глаза его загораются решимостью.

Подходит к нашему новому ящику с игрушками и достает игрушечный меч из мягкого пластика. Начинает размахивать им перед собой, приняв боевую стойку.

— Я защищу нашу няню, — грозно, но в то же время по-детски рычит Кир.

Так приятна его забота, что невольно начинаю улыбаться, но всё так же крепко прижимаю к себе Милану.

— На! И тебе! — делает выпад Кир на невидимого противника. — И тебе! Никому не позволю обижать ее!

Всего лишь безобидная детская игра, а я уже смеюсь вовсю, и слезы высыхают на щеках.

— Кто кого тут обижает? — слышится голос Барданова.

Влад стоит в дверном проеме, сложив руки на груди, и рассматривает развернувшуюся перед ним картину. Я тут же вскакиваю с пола, отряхиваюсь и пытаюсь выглядеть как можно обыденней. Остается лишь надеяться, что опухшие глаза меня не выдадут.

— Простите, просто играемся, — пытаюсь оправдаться, пряча руки за спину.

Кир всё не унимается и продолжает размахивать мечом.

— Нет! Злодей хочет отобрать нашу Аделин, — прикрикивает Кир. — Мы должны защитить ее.

Влад подходит к сыну и поправляет его стойку с мечом, чтобы он стоял еще тверже.

— Это точно, Кир, никому не отдадим нашу Аделин, — вторит Барданов своему сыну. — А пока иди переоденься к ужину.

Кир радостный выбегает в свою комнату, так и не выпустив меч из рук.

— Просто я немного не то сказала, вот Кир и не так всё понял… — нервно поправляю свои волосы и как бы пытаюсь прикрыть свое лицо ладонью.

— Нет, Аделин, ты ни в чем не виновата, — вдруг произносит Влад и подходит ближе ко мне с малышкой. — Иван действительно вел себя крайне некрасиво. Не знаю, что на него нашло… Если хочешь, я могу поговорить с ним.

— Нет! — тут же выкрикиваю испуганно, и голос срывается. — Не надо, прошу. Всё нормально уже.

— Хорошо, — кивает он. — Раз прекрасная Аделин просит…

Уголки его губ всего на долю секунды приподнимаются вверх.

Это что, был комплимент от самого Барданова?

Или же от волнений у меня уже мозг закипел, и теперь я вижу то, чего нет?

— Просто я немного переживаю, у меня ведь брат в больнице лежит. И я давно его не навещала.

— Брат? Не помню, чтобы это указывалось в анкете… — Барданов задумывается, прищурившись.

— Он по отцу. Матери разные, — зачем-то оправдываюсь. — Не берите в голову. Это просто мои личные проблемы.

Ну почти. Потому что мне придется передать информацию о фирме Барданова, чтобы спасти своего брата. И тогда это будут уже не личные, а наши с ним общие проблемы.

— Я могу посодействовать, чтобы его перевели в лучшую клинику страны.

— Что вы, не стоит, — машу руками в нервной панике. — Я и так вам уже благодарна за всё. Это не ваши заботы…

— Аделина! — произносит он громко, и я сразу же замолкаю, чувствуя, как воздух в комнате становится плотнее. — То, что ты делаешь, это неоценимо. То, как Кир рядом с тобой ведет себя… Как будто он обычный мальчик шести лет. Знаешь, когда он последний раз вот так просто играл в игрушки?

— Нет, — смотрю на все предметы, что дети успели раскидать в мое отсутствие.

— После смерти матери ни разу, — выдает Влад, и от его слов что-то холодное сжимается в груди. — Вся эта история ему тяжело далась. Всем нам… Пока не появилась ты. Всё-таки Кир оказался прав, ты нам идеально подходишь. И меньшее, что я могу сделать, так это позаботиться о твоем брате. Так что с тобой свяжется мой помощник, а ты передашь ему всю необходимую информацию. Это понятно?

Его тон настолько требовательный, что я просто не могу отказать. Но и согласиться мне сложно, поэтому киваю лишь в ответ, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Отлично, а теперь ужинать, — снова командует он, но, кажется, я уже понимаю, что Барданов просто так общается. — А завтра, Аделина, будь готова к обеду, я закончу работать раньше и заеду за тобой.

— Мы с детьми будем готовы…

— Нет, Аделина, — перебивает меня Влад. — Только ты. Без детей.

Влад разворачивается и уходит, а я, подхватив детей, стою и смотрю ему в спину. Страшно спросить, но всё-таки меня так гложет вопрос: что он задумал? И к чему мне стоит готовиться?

7