Дозоры: Последний Дозор. Новый Дозор. Шестой Дозор

– Можно? – голосом примерной школьницы спросила девочка.

– Мне следовало сразу догадаться, – сказал я. – Заходи.

– И как вам следовало догадаться? – потупив глаза, спросила девочка. – Рассмотреть статуэтку получше?

– У меня с собой микроскопа не было. Но волк-самец обязательно обоссал бы оружие.

– Фу, какой вы грубый, а еще Светлый! – Девочка поморщилась. Прошла к креслу, села, закинув ногу на ногу. – Не обоссал, а пометил! А ничего, что я зашла? Я вас не скомпрометирую?

– К сожалению, нет, детка, не скомпрометируешь. – Я уже открывал мини-бар. – Ты что-нибудь будешь?

– Теплое молоко с медом.

Я кивнул:

– Хорошо, сейчас позвоню в ресторан.

– Здесь нет рум-сервиса.

– Для меня сделают исключение, – уверенно сказал я.

– Ладно, налейте вина. Красного.

Себе я налил виски со льдом. Потом, заметив пятидесятиграммовую бутылочку ликера «Драмбуи», вылил ее в виски. То, что мне нужно для крепкого сна, – изрядная порция «ржавого гвоздя». Если девочка отказывается от молока с медом, это не повод для меня отказаться от виски на меду…

– А кому вы так хвост прищемили? – спросила девочка. – Первый раз такое вижу, чтобы из автоматической пушки палили…

– Это не пушка.

– Какая разница, – фыркнула гостья. – Я же девочка, мне можно ошибаться.

– Ты не девочка, ты оборотень. – Я внимательно всмотрелся ей в лицо. – И я тебя помню.

– Да? – С нее вдруг слетела вся бравада. – Помните?

– Конечно. Тебя зовут Галя. Это ты заметила ведьму Арину, когда она похитила мою дочь.[5]

– Помните. – Девочка улыбнулась. – А я думала, вы забыли давно…

– Нет. – Я протянул ей бокал с вином. – Спасибо. Ты тогда очень нам помогла.

– У вас хорошая дочка. – Она смело глотнула вино, чуть поморщилась. – И жена очень красивая.

Я кивнул и спросил:

– Что ты намерена делать теперь?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Завулон мне сказал, что это очень ответственное задание. Что я должна вам помогать, хоть вы и Светлый. Защищать от всего.

– А почему именно ты? – спросил я. – Ты, уж извини, все-таки очень молода. И уровень у тебя всего лишь пятый.

– Потому что я… – Галя осеклась. – Я же помогла? Хоть и пятый уровень.

– Помогла. – Я залпом выпил свой коктейль. – Извини, я ужасно хочу спать.

– Я тоже. Но у меня там так страшно. Все красное и черное. Можно, я с вами останусь? – Она глянула на меня – и смущенно опустила глаза.

Поставив стакан, я кивнул:

– Конечно. Диванчик тебя устроит? Подушку и одеяло я дам.

– Светлый… – с обидой и разочарованием протянула девочка. – Ладно, пойду из этих райских кущ в свой филиал ада. Там, пожалуй, будет веселее!

С бокалом в руках она гордо вышла из номера. Я заглянул через порог – и впрямь ее номер был выдержан в багрово-черных тонах. На полу виднелись клочья черной шерсти – девочка перекидывалась так быстро, что преобразовала шкуру не полностью.

Притворяя за собой дверь, Галя показала мне язык.

А я, закрывшись, принялся тихо смеяться.

Акселерация, эмансипация и сексуальная революция! Нет, врать не буду. Мне все-таки приятно, что четыре года назад эта девочка на меня запала. Ну или не четыре. Может быть, влюбилась она потом. Задним числом, так сказать. Когда на волне гормонов пришла пора романтических переживаний и смутных желаний.

Нет, ну как она меня соблазняла! Ножку на ножку закинула, халатику позволила сползти, глазками кокетливо стреляла.

Но самое смешное – другое. Будь на моем месте кто-то другой – она бы все равно пришла. После перекидываний у оборотней резко повышается либидо. Некоторые этим специально пользуются, чтобы приобрести репутацию страстных и неутомимых любовников.

Да, порой становится очень обидно, что я Светлый…

Впрочем, спать хотелось так, что предаваться волнующим фантазиям о сексе с юной девушкой-оборотнем не было никакого желания. Несколько сторожевых и защитных заклинаний я поставил совершенно автоматически, это был такой же ритуал, как почистить зубы перед сном. Потом забрался в постель, вслушался в шум за окнами – город еще гулял, город не спешил засыпать. Взяв мобильник, я включил музыку, закрыл глаза. Время кассетных плееров ушло вслед за грампластинками, время мини-дисков так и не случилось, теперь уходит и время компакт-дисков. Остается холодная цифра МР3. Но мы привыкли. Нас это больше не смущает.

Так начинается свет.Темная ночь без особых примет.Но кто-то вошел в этот мрак.Тебе пока невдомек, что и с тобой будет так же.Да, это похоже на бред, да, это похоже на глюк,Но именно так начинается свет, так кончается страх,Так рождается звук.Так кончается страх.И ты выпил отвар из отравленных трав.Из тщательно спрятанных книг.Теперь каждый твой крик – это тоже улика.Столько несчастий и бед.Столько бессмысленных мук.Но только так начинается свет, так кончается страх,Так рождается звук.Скоро день похорон.Так рой этот ров под рев воров и ворон.Хорони свою смерть.Наворожи себе жизнь, нагадай себе свет.Первый оставленный след.Последний потерянный друг.Так начинается свет, так кончается страх,Так рождается звук…[6]

Я уснул. И в моем сне в меня никто не стрелял. Никто никому не отрезал голову тупым ножом. Никто ни за кем не гнался.

Девочки в шелковых халатах там отсутствовали, но и для Светы места не нашлось. И только чей-то взгляд, любопытный и недобрый, все не отпускал и не отпускал меня.

Просыпаться от телефонного звонка всегда неприятно. Даже если звонит любимая женщина или старый друг.

За окном уже было светло. Я оторвал голову от подушки, оглядел спальню – все в порядке, только одеяло во сне я скинул на пол. Потянулся за трубкой, посмотрел на номер.

Вместо номера телефон скромно написал «Завулон», хотя номер Темного, конечно же, не был забит в мою адресную книжку.

– Слушаю, Темный.

– Как здоровье, Антон? – участливо спросил Завулон. – Плечо зажило?

– Благодарю, все в порядке. – Я невольно потрогал место, где еще вчера была рана. Кожа там была розовая и чесалась.

– Рад, что мой подарок пригодился, – все тем же любезным тоном продолжал Завулон. – Хотел поделиться с тобой информацией. В Великобритании кандидатов на роль Зеркала нет. Есть один во Франции, один в Польше, двое в Италии… ума не приложу, зачем Томасу приспичило вытаскивать в Эдинбург именно Егора.

Понятно. Моя наивная хитрость успехом не увенчалась. Завулон все-таки докопался до истины.

– Надеюсь, он не понадобится, – сказал я.

– Конечно-конечно, – поддакнул Завулон. – Это уже свинство какое-то, опять эксплуатировать бедного мальчика в интересах Света… Антон, дорогой мой, а что все-таки там творится? Я слышал, вчера произошло второе убийство? Еще одного человека обескровили?

– Да, – сказал я, садясь в кровати. – Еще одного. Отрубили голову макетом гильотины.

– А что сделали с кровью? – полюбопытствовал Завулон.

– Слили в ведро для мытья пола.

– Понятно.

– Рад, что вам что-то понятно, – сказал я.

– Ну, не скромничай, Антон… – Завулон помедлил. – Поинтересуйся у Фомы, давно ли он навещал соседа по могиле.

– Чего? – Мне показалось, что я недослышал. – Могилу соседа?

– Давно ли он навещал соседа по могиле, – со смешком произнес Завулон. И прервал связь.

Ругаясь вполголоса, я встал, отправился в ванную. Привел себя в порядок, принял холодный душ. Надел рубашку с короткими рукавами и джинсы, почему-то на легкомысленные шорты и футболку меня больше не тянуло, позволяла бы погода – влез бы в свитер или пиджак.

Телефон зазвонил снова.

– Слушаю, Гесер, – глянув на дисплей, произнес я.

– Как ты там?

– Плечо зажило, – ничуть не сомневаясь, что Гесеру все известно, ответил я.

– Какое еще плечо?

– Вечером в меня стреляли. – Я коротко пересказал ему случившееся. В трубке повисло такое гробовое молчание, что я дунул в микрофон, будто в старом проводном телефоне.

– Я думаю, – сухо сказал Гесер. – Думаю…

– Может быть, я вначале пойду завтракать?

– Сходи, – позволил шеф. – А потом разыщи Фому. Скажи ему, что на недомолвки и притворство больше нет времени. Пусть проверит Руну.

– Какую именно? – спросил я тоном человека, день-деньской проверяющего Руны.

– Руну Мерлина.

– А… – сказал я, медленно начиная что-то соображать. – Мерлина… Разве она не в могиле?

Я ляпнул наугад, но по молчанию Гесера понял, что попал в точку.

– Антон, откуда ты… – Он коротко выругался. – Найди Фому и поговори с ним начистоту! Я с ним тоже свяжусь.

– Есть! – отчеканил я. Спрятал трубку в карман.

Вот оно как, да?

Есть Руна. Руна в могиле. Могила Мерлина.

Но ведь Мерлин – персонаж мифологический? Король Артур, рыцари Круглого стола, Мерлин… Никого из них никогда не существовало!

Ага. А также не существует Великого Гесера и Томаса-Рифмача. А также сумасшедших вампиров, девочек-оборотней, Светлых целительниц и строптивых молодых магов, по недосмотру получивших Высший уровень Силы…

Как ни странно, но настроение у меня стремительно улучшалось. Может быть, потому, что дело сдвинулось с мертвой точки? Я сбежал вниз по лестнице, поздоровался с давешним портье и открыл дверь ресторанчика.

Там не было ни единого человека.

Только два молодых вампира и девочка-оборотень.

Вампиры ели карпаччо. Галя – омлет. Удивительно, обычно после двух трансформаций подряд оборотни лопают мясо килограммами.

– Утро доброе, – приветствовал я соседей.

Вампиры криво улыбнулись и кивнули. Галя принялась ковырять вилкой омлет. Понятное дело: гормональная волна схлынула, и теперь ей неловко. Она где-то ухитрилась добыть одежду – черные брючки, белая блузка, пиджачок с короткими рукавами. Что-то подобное носят школьницы в японских мультиках.

– Привет, – усаживаясь рядом, сказал я. – Отдохнула?

– Угу.

– Кошмары не мучили? Жутковатый у тебя номер, неудивительно, что боялась ночевать. Дизайнер перестарался, верно?

Галя задумчиво посмотрела на меня. Отправила в рот кусок омлета, прожевала, сказала:

– Спасибо, Светлый. Но ты мне нравишься, честно. Хочешь, я тебе поесть принесу? Поухаживаю?

– Принеси, – согласился я.

Девочка пошла к шведскому столу – омлет и яичница в подогревающихся судках, хлеб, колбаса, сыр, мясо, чуток зелени. В углу, у двери на кухню, стоял маленький холодильник. Интересно, кровь для вампиров хранится там? Или ее разливает бармен по вечерам? Сейчас барная стойка была пустой, даже краны для пива были закрыты цветастыми чехлами.

У меня снова зазвонил телефон.

– Дайте же мне поесть, – взмолился я, хватая трубку.

– Антон?

– Слушаю вас, Фома.

– Вы уже поднялись, Антон?

– Да. Завтракаю.

– Я пришлю за вами машину. Вы сможете выйти из отеля минут через пять?

– Э… – Я уставился на Семена, появившегося в дверях. Семен сиял и радостно махал мне рукой. – Ничего, если я с товарищем?

– С этой Темной? Девочкой-оборотнем? Не стоит.

– Нет, ко мне приехал товарищ из Москвы. Светлый маг.

Фома вздохнул:

– Хорошо, Городецкий. Приезжайте вдвоем. Водитель знает, куда ехать.

– Мне надо вас кое о чем спросить, – предупредил я.

Лермонт снова вздохнул:

– Боюсь, что мне тоже надо… кое о чем вам рассказать. Поторопитесь, я жду.

Спрятав телефон, я улыбнулся подошедшей с тарелками и кофейником Гале. Одновременно от дверей приблизился Семен.

– Я вам взяла кофе, почему-то решила, что вы будете кофе, а не чай, – гордо сказала девочка. Подозрительно посмотрела на Семена.

– О! Галочка Добронравова! – Семен расплылся в улыбке. – Помню-помню… Как учишься? Как Марина Петровна?

Лицо девочки пошло красными пятнами. Она поставила посуду на стол.

– Представляешь, – доверительно сказал мне Семен, – невзлюбила Галочка свою учительницу химии. И стала ее пугать. По вечерам подкарауливала возле дома, предварительно перекинувшись, рычала и скалила зубы. Представляешь? А муж у скромной учительницы химии оказался скромным милиционером патрульно-постовой службы. И вот на третий вечер, как это всегда бывает в сказках, вышел он, слегка озабоченный нашествием агрессивных собак, встречать с работы жену. Увидел нашу Галочку, скалящуюся из кустов, понял, что это не собака, а волк, выхватил пистолет и расстрелял всю обойму. Две пули, кстати, попали Галочке в попу, когда она улепетывала от разъяренного стража порядка. Тут все закрутилось, мы выяснили, в чем дело, приехали к Гале домой, побеседовали… Ничего, обошлось без Инквизиции. Спустили дело на тормозах.

Девочка развернулась и выбежала из столовой. Вампиры проводили ее задумчивыми взглядами.

– Зря ты так сурово, – сказал я. – Она вчера бросилась под пули, чтобы спасти меня.

Семен подхватил с тарелки кусок колбасы, прожевал. Вздохнул:

– Сплошная соя… Что под пули бросилась – это хорошо. А что учительницу травила?

– Это плохо, – мрачно сказал я.

В ожидавшее нас такси мы погрузились вместе с завернутым в халат роботом-стрелком. Металлическая тренога торчала наружу, но нас это не слишком смущало.

Водитель был человеком. Похоже, в эдинбургском Дозоре куда шире использовали труд наемных людей, чем это принято у нас. Мы быстро выехали из туристического центра и покатили куда-то в сторону залива.

– Спасибо, что вызвал, – сказал Семен, с нескрываемым удовольствием глядя в окно. – Я уж засиделся в Москве… Рассказывай, что тут происходит?

Я начал рассказывать. Вначале Семен слушал со снисходительным интересом старого опытного бойца, которому салага-новобранец пересказывает какие-то ужасы. Потом посерьезнел.

– Антоха, а ты уверен? Насчет того, что Сила туда стекает?

– Попросить шофера вернуться, проехать мимо «Подземелий»?

Семен вздохнул. Покачал головой. И коротко произнес:

– Схрон.

– То есть?

– Тайник. Там спрятано что-то очень важное.

– Семен, я все-таки не пойму…

– Антон, представь себе, что ты очень-очень сильный маг. И можешь, к примеру, ходить на пятый уровень сумрака.

– Не могу.

– Представить?

– Ходить не могу. Представить – запросто.

– Ну так представь. Можешь ты ходить так глубоко, как никто из известных тебе Иных. Потребовалось вдруг тебе спрятать что-то очень ценное. Магический артефакт, мощное заклинание… да хоть бы и мешок с золотом. Что делать? В землю зарыть? Найдут. Особенно если ты прячешь магическую вещь, она ведь вокруг себя возмущения в Силе создает, как ты ее ни закрывай. Тогда ты берешь эту штуку, уходишь глубоко в сумрак…

– И оставляю ее там. Допустим, на пятом слое. – Я кивнул. – Но предмет из нашего мира будет выталкивать обратно…

– Вот для этого тебе и нужен постоянный приток Силы. Ну… будто ты плавучий предмет на дно ванны поместил. Сам по себе он всплывет. А вот если его сверху будет прижимать поток воды…

– Понял я, Семен.

– У тебя идеи есть, кто и что там спрятал?

– Есть, – признался я. – Только вначале я спрошу об этом Фому.

В кармане опять зазвенел телефон. Ну что за наказание…

– Да? – не глядя на экран, сказал я.

– Антон, это Гесер.

Голос у шефа был какой-то странный. Будто бы растерянный.

– Слушаю.

– Я поговорил с Фомой… он обещал быть с тобой откровенным. И с Семеном, уж если на то пошло…

– Спасибо, Борис Игнатьевич.

– Антон… – Гесер помолчал. – Тут еще одно… Покопались мы в прошлом Виктора Прохорова. И кое-что нашли.

– Ну? – Я уже понял, что ничего хорошего ожидать не приходится.

– Тебе его фотография не показалась знакомой?

– Обычный парень. Рожа московская, среднестатистическая. – Я поймал себя на том, что начинаю грубить, как всегда в минуты волнения. – В любом институте таких парней… каждый второй.

– Попробуй представить Виктора помоложе. Юношей, подростком…

Я честно попробовал. И ответил:

– Получится московский среднестатистический школьник. В каждой школе таких…

– А ведь ты его скорее всего видел, Антон. И неоднократно. Он учился в одном классе с твоим бывшим соседом Костей Саушкиным. Был его хорошим приятелем, можно сказать – другом. Наверняка частенько забегал к нему домой. Думаю, порой натыкался на тебя, размахивая портфелем и хохоча без всякой причины.

– Не может быть… – прошептал я. Слова Гесера меня настолько ошарашили, что я даже не удивился небывалой красочности его рассказа. Размахивая портфелем и хохоча? Да легко. Если в твоем подъезде живут дети, ты обязательно натыкаешься на их портфели, слышишь смех и наступаешь на комочки жевательной резинки. Кто же при этом запоминает лица…

– Антон, это правда. Единственным знакомым вампиром у Виктора был Костя Саушкин.

– Гесер, но Костя погиб![7]

– Да, я знаю, – сказал Гесер. – Или, точнее, мы так считали.

– Он не мог спастись, – сказал я. – Никак не мог. Триста километров от Земли. Там нет Силы. Он сгорел в атмосфере. Он сгорел, понимаешь, Гесер? Сгорел!

– Не ори, – спокойно попросил Гесер. – Да, сгорел. Мы вели скафандр радарами до самого конца. Но мы не знаем, Антон, был ли Костя Саушкин в этом скафандре. Высота была уже совсем другой. Надо думать. Надо считать.

Он отключился. Я посмотрел на Семена – тот печально покачал головой:

– Антон, я услышал.

– Ну?

– Не видел труп – не спеши хоронить.

Фома Лермонт жил в пригороде. В тихом и недешевом районе уютных коттеджей и ухоженных садиков. В саду он нас и встретил. Глава эдинбургского Ночного Дозора сидел в деревянной беседке, увитой плющом, и раскладывал на поцарапанном журнальном столике пасьянс. В мятых серых брюках и трикотажной рубашке поло он выглядел мирным гражданином предпенсионного возраста. Еще бы кучу внуков-внучек вокруг – и получится пожилой глава большого семейства. При нашем появлении Лермонт вежливо привстал, поздоровался со мной и Семеном, после чего сгреб карты в кучу, пробормотав:

– Не выходит…

– Фома, мне кажется, что пора поговорить начистоту. – Я покосился на Семена. – Вы не против, если мой коллега будет присутствовать?

– Не против. Гесер за него поручился.

– Фома, сегодня со мной говорил Завулон из московского Дневного Дозора.

– Я знаю, кто такой Завулон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эта история описана в первой части книги «Ночной Дозор». –Примеч. авт.

2

Бой идет у наших стен.

Ждет ли нас позорный плен?

Лучше кровь из наших вен

Отдадим народу.

Роберт Бернс.Перевод С. Я. Маршака.

3

Эта история описана во второй части книги «Дневной Дозор». –Примеч. авт.

4

Эта история рассказана в кинофильмах «Ночной Дозор» и «Дневной Дозор». –Примеч. авт.

5

Эта история описана во второй части книги «Сумеречный Дозор». –Примеч. авт.

6

Кирилл Комаров.Так рождается звук.

7

Эта история описана в третьей части книги «Сумеречный Дозор». –Примеч. авт.