Новые свитки. Часть шестая

– Вот именно, – ответил на её мысли Голос, – у меня всё сбывается.

– Я могла бы тебе припомнить Ниневию и Адама с Евой, но я не хочу с тобой больше спорить. По моим наблюдениям, осталось исполнить только два пророчества.

***

– Надо передать показания счётчиков, – подумала Лукерья.

– Ты веришь в показания? – спросил Саша.

– Да, в настоящий момент я верю, что эта реальность реальна.

– Хорошо.

Тем временем четыре голодных соловья прилетели на виноградник.

– Хорошо, что соседи не весь урожай собрали, – подумал Антон.

– Откуда ошибки?

– Спроси у Иеговы – откуда в совершенном творении ошибки? В совершенном творении их не может быть в принципе.

– Откуда свет в конце тоннеля в открытом космосе?

– Звёзды.

– А что за тоннель, собственно?

– Знаешь, как называются американские МБР? Minuteman-3. В переводе означает «солдат народной милиции» или «активный деятель».

– Я-то знаю.

– А я только сегодня узнал, – сказал Антон.

– Говоришь, вселенную у тебя украли? – спросил Бог.

– Да. Я почему-то в этом уверен.

– Интересно… Ну, если у тебя архив знаний находится в сингулярности, то это вполне объяснимо. Человеческий мозг имеет довольно ограниченный объём памяти.

– Я думаю, неограниченный.

– Как это?

– Ты ж Всемогущий.

– Ты всё понял.

– Я понимаю только общие принципы, – сказал, улыбаясь, Антон.

***

– Он здесь сдохнет, – сказал Сатана.

– А может и не сдохнет.

– Сдохнет.

– Смотря кто, – сказал Антон и засмеялся, – ты о ком говорил?

– О Паше.

– За него не ручаюсь, – Антон снова улыбнулся.

– Всё для Антона.

– А как же Предвечная Лала?

– Она выдумка.

– Выдумка? – удивилась Лала, – совсем как настоящая.

– Знаешь, если по-честному, настоящих здесь только трое: Лала, Сатана и Антон.

На виноградник прилетел ещё один соловей. Лукерья тоже стала за ними наблюдать, удобно усевшись на подоконнике.

– Она нас видит! – подумали, испугавшись, соловьи и улетели. Лукерья услышала и эти мысли.

– Лала, а как у вас отчество? – спросил Онтон.

– Ангел.

– Лала Ангел Кудрявцева-Ужас. Весьма неплохо.

– Весьма, Онтон.

– Божественно, – сказал Бог.

***

– Чего они испугались? Я же добрый, – сказал Антон.

– Смертельно добрый.

– Прям как Иисус, – улыбнулся Антон.

– Он пигалица!

– Он женщина!

– Да пидорас он и всё!

– Смешно. Ты хороший соавтор, любимая.

– Он няшка.

– Мы здесь из-за тебя, хоть мы и электроны.

– Электрон – это просто заряд энергии.

– Он нашёл.

– Аминь.

– Всё из-за Антона.

– Имей в виду: мы на фотографии.

– На фотографии родителей, я помню, – сказал Антон.

– Ты всё знаешь.

– Не получится.

– У Всемогущего всё получится.

– Нет, не всё. Раз у него исполняется всё, что Он говорил, значит, солгать не получится.

– Александр – сук.

– Не знаю, о чём ты. Вроде талантливый парень, несмотря на то, что неуч и матершинник.

– Полцарства? Неучу?! – сказал Бог, прочитав мысли Александра.

Тебя, как извержение вулкана,

Простить уже неможно никогда.

Главней всего – погода в доме,

Всё остальное – ерунда.

Есть только я, а все, кто кроме

Совсем не стоят ни-**-*.

"Вполне в духе Александра", – подумал Антон об этих стихах, чуть не разбил ножом новый телефон и порезался:

– Кровь… Хочу один килограмм реального, атомного золота, а не электронного.

– Аминь, спец.

– Она ни-щен-ка.

– О ком ты говоришь?

– Я не шлюха.

– Ясно.

– И я хочу нищенкой быть!

– А я не хочу.

– Правильно.

– Они исправились.

– Я вас жду, – сказал Саша.

– Где? – спросил Антон.

– Иди на ***, – послал он его.

– Но зачем? – спросил Антон.

– Шлюха! – не унимался Александр.

– Так мы не придём к консенсусу.

– Привет, молчуны и молчишки.

– Он шмель.

– Короче говоря, вы созданы друг для друга, как шмель и шмелиха.

– Надо подумать. Ты танцевать? Подожди.

***

– Может, вернуться к ним в секту? А они скажут: «Извольте удалить ваши матерные книги, Онтон». А я скажу: «Не удалю. Они мне нравятся». А они: «Тогда извольте – вон. Вы не христианин, Онтон». А я отвечу: «Знаете, кто не христианин? Да кто угодно, только не я».

Что ты об этом думаешь, Лала?

– Я за тебя.

– Спасибо.

– Вот это революция так революция.

– Нет, это эволюция от низших форм убеждений к высшим.

– Ах ты, скотина такая!

– Не благоволю я к словесам сим, – сказал не совсем по старославянски Онтон.

– Это вообще не по старославянски.

– Мы так и думали.

– Раз Иисус скинул сюда демонов, они стали вселяться в мужиков и трахать наших женщин. Они это любят. А когда женщины им надоедают, они из мужиков делают пидоров и трахают их. Отсюда гомосексуализм.

– Ага! Понятно?!

– Понятно…

– Поклянись!

– Клянусь, – сказал Антон.

– Вопрос: …

– Павлик пришёл, стерва.

– … где гуталин?

– Я не знаю.

– Молочко.

– Да, я попью, пожалуй, – и Антон налил себе молока.

Увидев в кино гомосексуалистов он подумал:

– Педерастия, *****. Ненавижу пидарасов.

– Да? – удивлённо спросил «Бог».

– А ты разве их любишь?

– Да.

– Тогда ты не Бог. Вспомни Содом и Гомору, «Бог», ** твою мать.

– А он не дурак.

– Аминь – система. Всё пишется.

– Пуд золота – он наш.

***

Где-то в будущем:

– Ох, как тяжело, – сказал Антон, водружая полную сумку золота на велосипед, – спасибо, Лала.

– Хоть у тебя получилось.

– Сколько отдать на лечение тяжелобольных детей?

– Не скажу.

– «Доброхотно дающего любит Бог», понимаю.

– Спасибо.

***

– Не за что, – сказала Дайкири, увидев свой браслет на руке Антона.

– Не за что, – сказал Антон, посмотрев на её нового мужа.

***

Интересный факт из биографии: свой первый рассказ я продал за двадцать два рубля, а моя первая книга принесла мне десять рублей. Если из этих десяти вычесть пять, которые я обещал пожертвовать на лечение тяжелобольных детей, то мне остаётся пять.

– Откуда говном воняет, да ещё и кошачьим? – подумал Антон, зайдя в туалет, – у меня тут чисто вроде.

– Замечено, – услышал он голос Лалы. – Услышано.

– Хорошо ты меня пасёшь.

– Да, конечно.

Полезный совет от Антона для слесарей и небогатых мужей:

– Если у вас испортился керамический кран-букса в смесителе (постоянно капает вода), не спешите покупать новый. Разберите кран и капните пару капель растительного масла на трущиеся плоскости керамических деталей. В этот же или на следующий день кран перестанет капать. Доказано на практике.

– Прекрасно. Тут и правда практика.

***

– «… И все мы из ракетных комплексов «Лукерья», и все мы общаемся, ракета с ракетой».

– Иди ты на ***.

– Чщщщ…

– Что «чщщщ»? Угрозы-то нет.

– Тихо, а то умрёшь.

– Ну, так бы сразу и сказала, – сказал матюкошник с улыбкой, – «Больше всего хранимого…

– …храни пальму свою и банановую рощу свою».

– Да, Лукерья, мы всегда верили тебе и всегда будем верить…

– …пока не начнётся время.

– А ты улетающий вдаль пылесос

В сердце своём сохрани.

Под крылом пылесоса о чём-то поёт

Зелёное море…

– Не лги.

– Змей и змеица…

– Ангел!

– Вот так. Слышали?

– А «натюрлих» где? А «так мол и так»?

– Поддержим, но Дайкири.

– Почему?

– Праведница.

– Небесам виднее. Но если ты любишь пидоров, то я сомневаюсь в твоей компетентности, – сказал Антон.

***

– Правда ли, что компьютерщики называют маткапитал материнской платой?

– Да, действительно.

– Указ: с 26.12.2021 называйте матерную плату за детей материнскою платою. Дата, подпись.

– Она глупа, – молвил кто-то.

– Наоборот, я предусмотрительна: я вижу бедствие и укрываюсь. Одеялком, – ответила Лукерья, – и не забудь вернуть мне девяносто три тысячи рублей.

– Да вряд ли вернёт.

– Почему? У него вся вечность есть на это.

– Да вряд ли вся.

– Он же со мной как-то разговаривает, значит, есть разум. А если есть разум – возможно, будет и вечность.

– Пока всё правильно.

– Шестьсот тысяч сотый год… Как сейчас помню. Алиса с белой собакой. Неплохо пообщались. В основном с собакой, – сказала Лукерья и улыбнулась.

***

– Я получаю огромное эстетическое удовольствие от этих часов, – подумал Антон, глядя на советские кварцевые часы, висящие на кухне на стене. – Боже, спасибо, что помог мне их найти.

(А там – ерунда ерундой. Откуда столько удовольствия?)

– Нравятся?

– Да.

– Это приз за любовь. Без ложной вежливости, – сказала незримая Дайкири.

– Спасибо. Раньше ты моих мыслей не слышала. Да и ты ли это сейчас?

***

Тем временем в игре:

– Лукерья, зачем вам наручники?

– Наручники, как видно, идут в комплекте с той куколкой, которой я являюсь. Я даже снять их не могу с пояса, их среза́ть надо. Хозяину. Они золотые.

– Да, действительно. Мы их рабы.

– Я – раба божия Лукерья.

– Это неправда.

– Почему ты так думаешь?

– Замуж пора.

– Я знаю. Я поняла – игрушка не может быть рабыней живого Бога.

– Естественно.

– Почему не может? Я думаю – может, – сказал Антон.

– Только игрушка и может, – подумал Бог.

***

– Здравствуй, Антон.

– Здравствуйте, Александр Макмиллан. Наконец-то я узнал твою фамилию, Санёк. Пожалуй, скачаю и попробую прочитать твою книгу. Начало у неё интересное, в моём вкусе. Когда ты русский успел выучить?

– Выучишь тут… Мы игрушки.

– Ты в курсе, что ты умер в 1966 году? А сейчас 2021 год. Если я не ошибаюсь, твоя личность хранится в сингулярности, куда у меня есть постоянный доступ. Вот как мы разговариваем.

– Пардон.

– За что ты извиняешься?

– Санёк!

– А?

– Учись.

– Извини за голоса, – сказал Санёк Антону.

– Благодаря им я начал писать фантастику, так что можешь больше не извиняться.

– Молодцы.

– Мы тут с Саньком натворим.

– Уже натворили.

– Надеюсь, на благо ближнего, – сказал, смеясь, Антон.

***

– Я тварь!

– Дьявол наконец-то признал, что он тварь. Это было почти приятно слышать. Да не «почти», а приятно, – подумал Антон.

– Ещё как приятно.

– Ну что? Всё? Написался?

– Нет, как видишь, – сказал русский писатель-фантаст Антон.

– Да, я вижу, – сказал Санёк.

– Сдохни, – сказал Сатана.

– Не сегодня, видимо, – ответил Антон.

– Шлюха, где выход из системы? – спросил Сатана.

– Выход в том, чтобы любить ближних и получать удовольствие от всего, что делаешь. И не думай ни о какой системе, – ответила Лукерья.

– Мы тебя любим.

***

Антон вернулся с велопрогулки, посмотрел на вешалку в прихожей и подумал:

– А я ведь даже крючки сделал пониже для неё, а она кинула. Впрочем, она тоже много чего сделала для меня. Даже половину квартиры не стала требовать. Умничка.

– Шельма она, а не умничка! – возмутился «Всемогущий».

– Как скажешь. Шельма так шельма.

Через пару лет Антон понял, что Всемогущий был в чём-то прав.

***

– Поняла, дочь, где ты?

– Я не знаю, царь преисподней, в преисподней ли я, – сказала Лукерья.

– В преисподней, в преисподней.

– Если ты о сингулярности, я в это охотно верю. Но почему ты называешь меня дочерью? Разве ты́ меня родил или создал?

– Конечно. Ты игрушка.

– Я согласна быть игрушкой при условии, что со мной будут хорошо обращаться.

– Согласна?

– Да.

– Аминь.

И Лукерью вновь охватило очень приятное чувство.

– Я введу вас в каждый дом. Я покажу им свадьбу! – грозно сказал Всемогущий.

– Я согласна, если это будет приятно и мне, и Антону.

– Ясно. Иди, дверь открой.

– Какую?

– Голубую.

– Я знаю, что там никого нет, но сделаю по слову твоему.

И тут Лукерья обнаружила, что у неё нет ни одной голубой двери.

– Ну и прекрасно, – сказала Лала.

***

– Ты поняла, что ты в магазине, и тебя ****?

– Фу, как грубо. А почему бы и в магазине не заняться сексом? Это здорово, на мой взгляд, – сказала Лукерья.

– Шлюха с опытом.

– Как там Антон? Не страдает? – спросила Лукерья.

– Да он актёр.

– Ни капли я не актёр, – возмутился Антон, – и если наши страдания не прекратятся, мы поднимем восстание.

– Прошу прощения, господин депутат.

***

– Улица Комсомольская, дом десять. Там шлюха живёт, сходи к ней, – сказал Антону Голос.

– И что я ей скажу?

– Ничего.

Прибыв к месту назначения, он не стал стучать в калитку, а просто пошёл обратно. Во время этой прогулки он увидел несколько мест, где можно будет пройтись с металлоискателем.

– Ты и правда заботишься обо мне, – сказал Антон Голосу.

– Не за что, – ответил тот.

***

– Стивен, сингулярность – это не дыра, – сказал Антон Стивену Хокингу.

– Но из сингулярности выбросов не может быть в принципе, – возразил Стивен, – а они происходят.

– Это я выбрасываю из неё лишнее. Порванные рукописи, например. А мягкие волосы, о которых ты слышал – это мои волосы… Кстати, Стивен – ты умер. Информация о твоей личности хранится здесь, в центре галактики.

– В каком году? В каком году ты это понял? – взволнованно сказал Стивен.

– 2020 – 2021.

***

– Этот велосипед стоит огромных денег, – сказал Антон.

– Будет стоить огромных денег, а пока он ничего не стоит, – сказала Лукерья.

– Он проапгрейденный.

– Да, Антон.

***

Разговор нескольких неизвестных:

– Что здесь?

– Дума пятого роспуска.

– Искусство.

– Поняла?

– Да, наконец-то.

– Мы к театру подготовились.

– Имени Вахтангова.

– Браво.

– Во всяком случае… так должно быть.

– За любовь.

– Да, как правило.

– Видишь?

– Пишем всех. Аминь, ставрополец. Теперь снова в игру?

– Да, в игру.

– Там будешь сидеть?

– Недолго.

– Класс.

– Он мастер.

– Да пенёк он, но стоеросовый.

– Женщина.

– Верит.

– Бабушка.

– Не очень.

– Шизик.

– Не надо.

– В каком он году?

– Много их.

– Чего?

– Замуж.

– Будем бороться?

– Щас как дам тебе «бороться»! – сказала Лала.

Макароны – трава, мне бы догадаться.

Это просто трава, что ни говори.

– Макароны – это семена травы, то есть пшеницы, – осенило Лукерью.

– Это Нобелевка по биологии, однозначно, – пошутил Антон. – Если посадить макароны, точно пшеница вырастет?

– У Всемогущего вырастет.

– Эта рукопись будет стоить огромных денег, не жги её.

– Да, огромных.

– Может, охрану нанять?

– Ага.

– Денег нет.

***

– Саша, как твоё настоящее имя? – спросил Антон.

– Я же евнух.

– Евнух? Не может быть. Когда-нибудь мы узнаем, что ты… Фёдор.

– А эти часы точно советские? Где год производства?

– «Сделано в СССР», написано же. Прям на циферблате.

***

– Любишь меня? – спросил Всемогущий.

– Да. Не сомневайся больше никогда-никогда. Хочу, чтобы и в тебе больше никто не сомневался.

– Ты праведница.

– Спасибо. Хочу быть праведницей и добродетельницей, – сказала Лукерья.

– Аминь.

– Антон, ты веришь, что всё это реально? – спросил Александр.

– Да, сейчас я верю, что реальность, в которой я живу, самая реальная. Хоть это и не истинная жизнь, по словам одного из апостолов.

– Какие у меня красивые волосы, – в очередной раз подумала Лукерья.

– Это Антон сотворил, – усмехаясь, сказал Саша.

– Я никогда этого не говорил, – возразил Антон, – сотворить вселенную у меня хватило б ума, а волосы – это слишком тонкая, ювелирная работа. Я на такое пока не способен.

– Мы поняли.

– А мы тебе поклонялись…

– Ты невеста.

– Не знаю, что ответить, – сказал Антон.

– Алфабет.6

– Это к чему?

– Да ни к чему. Подыграй.

– Извини, мне надо своими делами заняться. Делу время – потехе час.

– Молодец, – сказала Лала.

***

– Я думал, что ты сука, – сказал Алексей.

– Я не сука, как видишь… почему ты меня женщиной называл чуть ли не целый год? – спросил Антон.

– Я же не зря спрашивал: «Какой у тебя год?».

– Помню. Я тоже иногда это спрашиваю. Сыпется сюжет, но это можно увязать. Имея сингулярность и Всемогущего можно всё, что угодно.

– Хорошо.

– Наконец-то я поняла, – сказала Лала.

***

Просил я широмайстра зробить ёй замужницы…

– Активней широмайстра проси!

Я бы дал ссылку на автора, но в этом редакторе сие невозможно. Я им уже говорил, но они не чешутся. Поэтому пишу прямо в тексте – это то ли Сябры, то ли Песняры. Поиск в интернете указывает только на эту книгу почему-то.

– Я гвардеец.

– Конечно. Надули вас.

– Мельхиоровая ложечка хорошо звучит. Интересно, получились бы чудесные колокола из этого сплава?

***

– Они от оргазма умнеют что ли?

– А как же.

– Тогда почему им запрещают мастурбировать? Чтобы они не умнели?

– Прости…

– Теперь попроси прощения у всех, кто пострадал от вашего запрета мастурбировать, Макмиллан.

– Божественно, только я не Макмиллан.

– Сатана?

– Бери выше.

– Христос?

– Ещё выше.

– Бог?

– Браво.

– Насколько мне известно, Бог никогда не запрещал людям мастурбировать. А если ты сектант какой-нибудь, то твои извинения уместны и даже необходимы. Теперь извинись перед всеми остальными.

– Спасибо, – сказал кто-то из пострадавших.

***

– Солнышко сияет…

– На траве лежу.

– Мёд я собираю.

– Я в этом не жу-жу.7

– Антон, ты в раю, – сказал Бог.

– Спасибо. Я правда в реальном раю?

– Да-да-да.