Итальянские сказки

Луиджи Капуана

Итальянские сказки

Перевод Марии Андреевой под редакцией Максима Горького Художественное оформление серии Натальи Портяной

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Луиджи Капуана

(1839–1915)

Фея-цветок

Жили-были на свете две сестры. С самого раннего возраста остались они сиротами: старшая была хороша, как ясная звездочка, прямая, как стройная колонна, с чудесными густыми волосами, блестевшими, как настоящее золото. А младшая сестра была так себе, ни дурна, ни хороша, худовата, маловата и чуть-чуть на одну ножку хроменькая. Старшая сестра так и звала ее – Хромуля.

Была у сестер старая бабушка, воспитавшая их у себя в доме, очень ей не нравилось это имечко, и часто она говорила старшей внучке:

– Что тебе бедняжка сделала? Разве ее вина, что она хромая? Зачем же напоминать ей всегда о ее недостатке!

– Так если правда, что она хромая! Ведь я этого не выдумала?

И еще злее смеялась при этом.

Хорошо было бы, если бы на том дело и кончилось: хроменькая не обращала внимания на сестрины насмешки, будто и не к ней они относились. Много хуже было, что сестра с нею очень плохо обращалась, приказывала ей, точно служанке:

– Хромуля – сделай это! Хромуля – сделай то! Хромуля – сюда, Хромуля – туда…

Не давала бедняжке ни отдыха, ни срока, а сама сидит, сложа ручки, чтобы не испортить их грубой работой, и в зеркало смотрится или в окошко глядит. Частенько бабушка покрикивала на нее:

– Кого ты там из окошка высматриваешь?

– А королевича!

Говорила она это, конечно, шутя, но со временем привыкла и стала воображать, будто, проезжая по улице, королевич увидит ее, заметит ее красоту и сделает ее королевой. Действительно, когда, бывало, утром, отправляясь на охоту, королевич проезжал мимо их дома, она высовывалась из окна так, что ветер трепал ее чудные золотые волосы и развевал их плащом по воздуху, но королевич не обращал на девушку никакого внимания, спокойно проезжал себе мимо, не бросив в ее сторону даже взгляда.

Красавица, однако, не унывала:

– Ничего, посмотрит, может быть, завтра! А стоит ему только взглянуть на меня, и я буду королевой…

Досаду же свою она вымещала на сестре. Дошло дело до того, что колотить бедняжку начала, если та не умела угодить ей; особенно доставалось сестре в те дни, когда красавица ждала проезда королевича и старалась причесаться, одеться и украситься как можно лучше.

Однажды поднялась она с постели что-то сильно не в духе и сердито приказала сестре:

– Эй, Хромуля, купи мне молока, да смотри, чтобы свежее было!

Вышла хроменькая на улицу, бредет, ковыляя, в лавку молочника; вдруг из-за угла улицы вылетела кавалькада: королевич со свитой. Хроменькая испугалась, заковыляла в сторону, оступилась и упала прямо под ноги лошади королевича. Закричала бедняжка со страха, а королевич едва-едва успел сдержать лошадь, чтобы не раздавить ее насмерть. Живо соскочил он с седла, помог ей встать, с беспокойством расспрашивал, не ушиблась ли она, и увидев, что девушка немного прихрамывает, подумал, что это от ушиба, предложил ей руку, проводил до лавки молочника и обратно до дому.

Увидала все это старшая сестра и поторопилась скорее по лестнице спуститься навстречу сестре, надеясь, что уж теперь-то королевич обратит на нее внимание! Она и речь приготовила, какой поблагодарит его за сестру, и кланяться приготовилась… Но, когда спустилась вниз, оказалось, что королевич успел уже вскочить на коня и скрыться за поворотом улицы.

Можете себе представить такое разочарование?

С этих пор словно злой бес вселился в красавицу: ничем ей нельзя было угодить, все было не по ней!

– Хромушка! Скверная Хромулька, Хромоногая…

Только такие названия и сыпались из ее уст. Наконец, младшая сестра даже расплакалась, а бабушка утешает ее:

– Ты надейся на Бога, деточка! Бог тебе поможет!

Бабушка была уже старенькая-старенькая. Пришла ей пора умирать, говорит она старшей внучке:

– Прошу тебя, не обижай ты свою сестренку! Теперь, когда меня не станет, не будь с нею злой, как прежде… Она такая добрая, ласковая, она не заслуживает, чтобы ты с нею дурно обращалась! И не называй ее больше хромулей…

– Так если правда, что она хромая. Ведь я этого не выдумала?

– Попомни мои слова: наступит день, когда тебе самой захочется быть на месте хромули!

Умерла старушка.

Остались сестры одни на белом свете, и старшая совсем госпожой держать себя стала: нарядится в шелковое платье, наденет бриллиантовые сережки, а хроменькая накинет старенькое поношенное платьишко, темненькое, точно монашенка.

Надо сказать, что, если бы покойная бабушка советовала красавице стать еще злее прежнего, старшая сестра Хромули не могла бы выполнить завет старушки с большим усердием. Весь день она без устали кричала:

– Эй! Хромуля! Хромушка! Скверная Хромулька…

Бедная девушка полагалась во всем на волю Божию, как ей бабушка советовала, но, уходя на ночь в жалкую свою комнатушку, горько иногда всплакнет; бывало, молится, усталая, да приговаривает:

– Бабуся моя милая, вы теперь там, на небе, подумайте обо мне!

Однажды утром, спускаясь по лестнице, чтобы пойти купить молока, заметила девушка на ступеньках что-то, чего сразу рассмотреть не могла; нагнулась, подняла и видит – смятый красный цветок, кто-то наступил на него, должно быть, и растоптал его нежные лепестки, но от него несся такой чудесный запах! Почистила Хромуля цветок, нежно расправила помятые лепестки и приколола себе на грудь, а вернувшись домой, поставила его в вазочку со свежей водой, цветок-то и ожил, наполняя воздух благоуханием.

И когда в этот день сестра покрикивала на Хромулю да ругала ее, та, сама не зная почему, забежит в свою комнатку, посмотрит на цветок и на душе у нее становится легче.

Настала полночь. Лежит бедная хроменькая и горько плачет:

– Ах, бабуся моя милая! Подумайте обо мне!

Вдруг откуда-то послышался тоненький голосок, нежный-нежный:

– Я о тебе подумаю! Я о тебе подумаю!

Испугалась девушка, зажгла огонь. Никого в комнате нет и голоса больше не слышно.

«Должно быть, показалось», – подумала девушка, погасила огонь и заснула.

Так было несколько ночей подряд, девушка перестала бояться нежного голоска, раздававшегося всегда как бы издалека… Однажды она даже так расхрабрилась, что решилась спросить:

– Во имя Господа Бога – кто ты? Ты – моя бабушка?

Но ответа не получила.

Прошел целый месяц, а цветок оставался все таким же свежим, казалось, что он только что был сорван; правда, девушка по два раза в день меняла ему свежую воду. Удивлялась Хромуля, не зная что и думать, наконец, стала догадываться, что цветок-то, пожалуй, волшебный, уж не он ли и по ночам с нею разговаривает?

Взяла, да на следующую ночь и спросила, обращаясь прямо к цветку:

– Во имя Господа Бога – кто ты?

Но ответа опять не получила.

Проснулась на следующее утро, хочет ощупью платье свое найти и чувствует, что под рукой у нее совсем не та материя, к которой она привыкла. Подбежала к окошку, открыла ставень и что же видит? На стуле, в ногах ее постели новое платье, да такое богатое, такое красивое, что она только глаза открыла от удивления и восторга, не смея до него дотронуться.

Надела она на плечи старенькое какое-то платьишко, с обтрепанными рукавами, которое уже было и носить перестала, а это, новое, спрятала в шкаф, побоявшись сестры.

На следующее утро просыпается, снова хочет ощупью одеться и опять чувствует под руками, что на стуле лежит не ее вчерашнее платьишко. Подбежала к окошку, распахнула ставень, а перед нею лежит платье вдвое лучше прежнего, совсем королевский наряд!

Порылась во всех ящиках, нашла завалящее какое-то старое тряпье, надела его, а новое, богатое платье в шкаф повесила, побоявшись старшей сестры.

Увидела сестра, какое на ней грязное да рваное платьишко надето, и давай кричать да браниться:

– Ах ты грязная Хромулька! Где же твое обычное платье?

– Я его в стирку отдала…

Поверила сестра и уселась по обыкновению под окошком. С некоторого времени она стала замечать – проезжая мимо их дома, королевич всегда поднимает глаза, смотрит на окна и как будто ищет кого-то. Посмотрит, посмотрит и отвернется, недовольный.

– Может быть, он только притворяется, будто не смотрит на меня? – думала старшая сестра. – Может быть, он боится отца своего, короля?

И становилась еще заносчивее.

Как-то раз королевич снова проезжал мимо дома, в котором жили сестры, поднял глаза кверху, посмотрел на окна и отвернулся, недовольный; в этот день старшая сестра так скверно обращалась с хроменькой, что бедняжка не выдержала и закричала со слезами:

– Бабуся моя милая, должно быть, вы меня забыли!

Разозлилась на нее сестра, накинулась с кулаками:

– Я тебе покажу бабушку! Я тебе задам!

И так бедную девушку отколотила, что у нее по всему телу синяки выступили.

Плачет ночью хроменькая, причитает:

– Бабуся моя милая, вспомните обо мне…

– Я о тебе подумаю! Я о тебе помню! – твердит голосок.

Проснулась на другое утро хроменькая, хочет одеться и снова чувствует, что у нее на стуле лежит не то платье, которое она с вечера положила. Подбежала к окошку, открыла ставень, а перед нею лежит такое великолепное, вышитое золотом, жемчугом и драгоценными камнями платье, какое не у всякой королевы найдется.

На этот раз нечего было даже рыться по сундукам – девушка прекрасно знала, что больше старого платья у нее не было.

«Как быть, чтобы сестра не рассердилась?»

Надеть какое-нибудь из новых платьев девушка не решалась, а сестра за стеной кричит, сердится…

– Хромушка… Эй ты, противная Хромуля, чертова Хромоножка, разве ты не слышишь, как я тебя зову?

Кричала-кричала, да и ворвалась, взбешенная, к сестре в комнату; увидела на стуле около кровати великолепное платье и остолбенела.

– Это что такое? Чье это платье? – спрашивает.

– Не знаю.

– Кто тебе его дал?

– Не знаю.

– А ты почему в нижней юбке стоишь?

– Да мне надеть нечего: у меня все мои платья унесли!

– Ах ты, Хромулька несчастная, не удастся тебе меня провести!

И так принялась за бедняжку, что та, испугавшись, все ей рассказала – и про цветок, и про голос, который она по ночам слышит, и о других двух платьях, которые она у себя в комнате на стуле нашла, открыла шкаф и показала их сестре.

Та верить ничему не хотела, говорит ей:

– Ну, нет, не удастся тебе меня провести, Хромулька!

Взяла у сестры вазочку с цветком, платья и унесла к себе в комнату, а хроменькой пришлось надеть старое сестрино платье, которое было так ей велико, что она в нем совсем пропадала и казалась еще неуклюжее.

– Теперь я попробую! – сказала себе старшая сестра.

Наступила ночь, погасила она огонь и принялась бормотать:

– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!

– Я о тебе подумаю. Я о тебе подумаю, – раздался голос.

– Значить, Хромуля-то не солгала? – удивилась старшая сестра.

На следующее утро проснулась красавица, ощупывает платье, чувствует, что материя у нее под руками не та. Подбежала к окошку, отворила ставни, смотрит… на стуле, в ногах ее кровати, лежит старое рваное платьишко, замасленное и затасканное, словно кухонная тряпка. А в шкафу, в который она повесила роскошные платья, одного не хватает, и как раз самого великолепного!

– Ах ты, чертова хромоножка! – кричит. – Это ты у меня платье украла?

И ну сестру колотить.

Все-таки захотелось ей еще раз попробовать, что будет, и как только настала ночь, она улеглась в постель и снова бормочет:

– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!

– Я о тебе подумаю. Я о тебе подумаю, – отвечает голос.

Едва-едва дождалась старшая сестра, чтобы наступило утро, смотрит, а дело еще хуже вчерашнего: лежит перед нею на стуле платье из перегнившей бересты. А из шкафа еще одно платье пропало!

Пуще прежнего рассердилась она на сестру, еще сильнее ее отколотила. Но настала ночь, она еще раз испытать судьбу свою решилась. Смотрит на следующее утро – не только все три платья у нее пропали, но и красный цветок вместе с вазочкой из комнаты исчез, в комнате же пахло страшной гнилью.

В третий раз отколотила злая сестра хроменькую.

На другой день распространился повсюду слух, что у королевы пропали из гардероба самые парадные ее платья, которым и цены не было. Весь двор переполошился, король с королевой гневаются, министры перепугались, голову потеряли…

Король приказал передать совету:

– Если через три дня вы мне вора не найдете, всех вас повешу!

Прошло двое суток, бедные министры стали шеи свои ощупывать, а о воре ни слуху ни духу.

Король же твердит все свое:

– Завтра на рассвете всех вас повешу!

Тогда министры решили поставить у каждой двери по часовому и все дома обыскать. Полиция все везде перерыла, но нигде ничего не нашла. Пришли с обыском и к сестрам в дом, искали-искали, тоже ничего не нашли. Только старшая сестра все шепчет, потихоньку от полиции, хроменькой:

– Ах ты, Хромуля-воровка! Хромая воровка, ты меня предать задумала?!

Бедная девушка, перепуганная видом стольких страшных лиц, ничего сестре не отвечает, а только молится про себя, да шепчет:

– Бабуся моя милая, подумайте о нас! Помогите нам!

Она же еще за свою злодейку-сестру молилась!

Стал один из полицейских щупать тюфяк в постели старшей сестры и говорит:

– А ну-ка, распорите…

Распороли, а внутри оказались все три парадных платья королевы, их-то и нашла хроменькая у себя в комнате на стуле.

– Это она – воровка! Это она – воровка! – завопила старшая сестра.

Но полицейские схватили их обеих и отвели в тюрьму. Хроменькая даже не плакала, только смотрела вокруг изумленными глазами. Другая же сестра казалась совсем безумной, кричит:

– Это она воровка! Это она воровка, не я…

Заперли сестер в тюрьме в двух разных камерах.

Хроменькая, оставшись одна в темноте, сложила руки, молится и шепчет:

– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!

– Я о тебе подумаю! Я о тебе подумаю!

Услышала девушка голосок, обернулась в ту сторону, откуда раздавался звук, и видит во мраке горит перед нею красный цветок, точно уголь раскаленный светится. Потом стал цветок расти, становиться все больше и больше, осветил всю комнату и явилась в этом сиянии прекрасная женщина.

– Я, – говорит, – фея-Цветок. Меня потому так называют, что один месяц я живу цветком, а другой провожу среди людей, как человек. Ты меня подобрала, очистила от грязи, два раза в день воду для меня меняла, избавила меня от мучений. Теперь я пришла, чтобы помочь тебе.

Сказала и исчезла.

На следующее утро садится королевич на лошадь и видит: лежит на земле красный цветок, один из оруженосцев едва-едва не наступил на него.

– Осторожнее! Осторожнее! – вскрикнул королевич. Попросил подать ему цветок и, очарованный чудесным запахом, стал его нюхать.

И вспомнилась ему хроменькая, о которой он не один раз уже думал после того, как увидел девушку под ногами своего коня, точно брошенный на землю цветок. Она показалась ему такой доброй, милой и хорошей, хотя и не была особенно красивой. С тех пор он не встречал ее, но почему-то часто думал о ней. Вдел королевич цветок себе в петлицу, а когда вернулся с прогулки, поставил его в вазу со свежей водой и назвал его «цветком хроменькой».

Стал он ночью засыпать и вдруг слышит:

– Пст… пст… пст…

Зажег огонь, смотрит с изумлением вокруг, никого нет!

Спустя немного времени опять слышит:

– Пст… пст… пст…

– Кто это? Что тебе надобно? – спрашивает королевич.

– Я фея-Цветок! Слушай внимательнее, но не зажигай огня…

И фея-Цветок рассказала королевичу грустную историю хроменькой. Королевич так растрогался, что даже заплакал под конец. С трудом дождался он, чтобы совсем рассвело, побежал к своему отцу, королю, передал ему рассказ феи, бросился к его ногам и просит:

– Ваше величество, позвольте мне жениться на хроменькой! Лучше ее королевы мне не найти!

Король ничего ему не ответил, но, когда настало время, отдал приказ:

– Привести ко мне воровок!

Полицейские отправились сначала в тюрьму к старшей сестре. Растрепанная, обезображенная, она сама на себя не была похожа, точно ведьма. Связали ей руки за спиной, привели к королю.

Пришли в тюрьму к хроменькой и остановились полицейские, пораженные невиданным зрелищем, на пороге. Темная камера превратилась за ночь в цветущий сад, а хроменькая так похорошела, что нельзя было узнать ее – ходит по саду, одетая в роскошное платье, собирает цветы, вяжет букеты и приговаривает:

– Это – для короля. Это – для королевы, а это – для милого королевича.

Услыхав о таком чуде, тотчас же король с королевой в сопровождении всего двора отправились в тюрьму к хроменькой, вывели девушку на свободу, оказывая ей все почести, какие подобают королеве.

Едва завидела ее старшая сестра, рассвирепела и ну кричать:

– Ах, Хромуля-воровка! Теперь ты у меня и королевича украла! Умереть бы тебе за это злой смертью!

Рассердился король и приказал казнить ее; как ни просила его хроменькая помиловать сестру, король ни за что на это не согласился.

Став королевой, хроменькая перестала хромать, по милости феи, но в память о прошлом захотела навсегда сохранить свое прозвище. И даже иногда, показываясь в обществе, делала вид, что немного прихрамывает.

Умная была девушка!

Сказка о Золотом Перышке

Жили-были однажды король с королевой, а у них была дочка, да такая красавица, ну как солнышко, или как полная луна, но такая шалунья и озорница, такая капризная да вспыльчивая, какой может быть только девочка, которую папа с мамой слишком балуют. Чем больше шалила маленькая королевна, тем более радовались ее родители, смеялись и говорили:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Пришлось им однажды горько заплакать и покаяться в своем потворстве.

Как-то раз король отправился на охоту и повстречалась ему у ворот дворца обтрепанная старушонка, согнулась вся, на палочку опирается.

– Вам чего надобно, старушка?

– Да вот короля ищу.

– Я и есть король.

Старуха вежливо поклонилась ему и подала письмо:

– От короля испанского.

Король испанский просил в этом письме, чтобы приняли старуху ласково и пригласили ее переночевать во дворце – как будто это собственная его персона была.

«Не спрашивайте ее ни откуда она пришла, ни куда идет – вы не раскаетесь в своей любезности».

Король принял подобную просьбу за шутку и приказал, чтобы старухе отвели какую-нибудь комнатку под крышей, да накормили ее в кухне, за одним столом со слугами.

– Благодарю вас, ваше величество! – сказала старуха и поплелась наверх, в комнату под крышей.

За обедом, усевшись за одним столом со слугами, она кушала себе тихомолком, на уголке сидя, как вдруг – шмыг к ней за спину королевна, и высыпала старухе в тарелку с супом полную солонку да целую перечницу.

– Попробуйте, мол, как вкусно!

Захохотали слуги:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Старуха и виду не подала, докушала свою тарелку, точно ничего не случилось.

Узнали про выходку своей дочки король с королевой и тоже смеются:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Встала старуха из-за стола, начала искать свою палочку и не может нигде найти. Посмотрела на огонь в камине, а палочка уже наполовину сгореть успела, королевна же, корчась от смеха, говорит ей:

– Теперь ваша палочка тепленькая стала, вам так будет гораздо удобнее!

Снова захохотали слуги:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Вытащила старуха свою палочку из огня и пошла прочь из кухни как ни в чем не бывало.