Игра Данте

На этих словах время будто бы замедлилось. Ощущение реальности сменилось головокружением. Люди вопили. Между тем таинственный голос продолжил:

– Вы убивали, грабили, насиловали в надежде на прощение свыше. Но религия – это лишь праздный ритуал, скрывающий лицемерие. Ни один священник не отпустит вам грехи, что вы разносите, как заразу.

Вы были сосланы в ад, и вам предстоит пройти все его муки. Все девять кругов. Десятки мучительных испытаний на выживание. Но Бог все еще милостив к вам. Он дает второй шанс на жизнь. Возможность отмыть свои грязные руки от крови и праха. Омыть свою черную душу и спастись, увидев истину глазами Смерти…

Из моих ушей, казалось, шел пар. Сердце бешено колотилось. Ноги цепенели, намертво приклеившись к земле. Вместе с тем голос продолжал ввинчиваться в мозг:

– Бойтесь и плачьте. Прячьтесь и молитесь. Бегите или умрите! – Голос смолк, и грешники начали переглядываться между собой в надежде, что им это все показалось. Прохладный ветер разносил гул стенаний. «Идеи и концепции ЛаВея во плоти», – подумал я, размышляя о своем грехопадении.

В тот же миг врата в ад отворились, раздался скрежет ржавых петель. Словно буря, из них вырвался дикий поток горячих ветров. Все тут же покраснели и прищурились. Непроглядная чернота и длинные тоннели, походившие на забытые шахты, тянулись глубоко вниз. По ушам ударили мелодии из фонотеки страдания. Казалось, что все вокруг умерло, и душа тоже. Взглянув на кровавое отражение лунного колеса в последний раз, я и сотня грешников сделали то, что сравнимо лишь с тем, чтобы попросить у Смерти сигарету…

Тем временем в тайной лаборатории начался первый акт дьявольской пьесы.

– Мир, что мы знали прежде, исчез навсегда, – произнес мрачный машинный голос с экрана. – Мы оказались на пороге прорыва. Нового Ренессанса. Переломного момента в истории. Перед нами стоит величайший выбор всех эпох и народов. Верить или не верить в Бога? И только этот выбор определит наше будущее, прошлое и настоящее.

В темной просторной комнате, наполненной датчиками, панелями и приборами, напоминавшими бортовой компьютер космического крейсера, послышался стук каблуков.

– Ах, это ты, – сухо констатировала таинственная личность в маске с экрана. – Все идет по плану?

– Да, мой господин. Как мы и предполагали, по всей планете начались беспорядки. В Нью-Йорке уже объявили о чрезвычайной готовности. Вы на каждом экране планеты, в каждом эфире, в каждом ток-шоу. Все обсуждают только вас, – произнес молодой женский голос.

– Нам никто не помешает? – спросил силуэт без особого интереса.

– Только попытки взлома и блокировки основного сайта со стороны спецслужб. Однако мы уже создали зеркала сайта как в клирнете, так и в даркнете. Эфир не прервет никто. Также планируется собрание комитета безопасности. Завтра в Нью-Йорке состоится закрытое заседание. Главная тема – эта катастрофа и меры по ее устранению.

– Нужно помешать этому! – отреагировал таинственный образ.

– Я тоже так подумала. Однако, даже если мы сорвем это собрание, оно состоится в любом случае. Лучше не выдавать себя и не показывать свою мощь сразу. Все и так напуганы вашим влиянием. Поэтому я нашла иной выход. Будем вести игру. Им нужны следы. Они их получат, – ответила девушка, не скрывая самодовольства.

– Хорошо. Полагаюсь на тебя, – твердо сказал компьютер в ответ.

– Я оправдаю ваши ожидания, мой господин. Будьте в этом уверены. Скоро у нас появится свой человек в рядах правительства.

– Как продвигаются испытания?

– Вводное испытание пройдено успешно, – спокойным, даже немного веселым голосом поделилась девушка.

– Что с его показателями?

– Показатели в норме. Поведение стабильное. В процессе адаптации. Показатель умственной активности – два процента. Сейчас он в шоке, но быстро привыкает. Пока его жизни ничего не угрожает.

– Всего два процента? – гневно спросил силуэт и добавил: – Тогда переходим к более серьезным действиям. Пусть боятся и плачут. Пусть бегут и умоляют. Пусть умирают и страдают. Но мы покажем им надежду. Я хочу, чтобы они цеплялись за каждый шаг. За каждый глоток воздуха. За каждую секунду, что они еще живы. Я хочу видеть это в омуте глаз их загнивающих душ.

– Да, уже готово, – ответила девушка.

На экране ракурс трансляции смещался с одного грешника на другого, пока не остановился на крупном черноволосом мужчине 35–40 лет. Золотая эмблема XIIX едва поблескивала на его тунике.

– Шоу продолжается, – с холодной насмешкой процедил голос.

Глава 3. Обол Харона

Потом, рыдая, двинулись зараз

К реке, чьи волны, в муках безутешных,

Увидят все, в ком божий страх угас.

Данте Алигьери. Божественная комедия

Последний грешник вошел во врата. Последний свежий ветерок коснулся моей руки. Последний лучик света скользнул по лицу, прежде чем врата закрылись навсегда. «Я постучался не в ту дверь», – с прискорбием подумал я. По словам голоса, нам предстояло еще немало испытаний, а выход был далеко впереди. Каждый готовился к худшему, еще не до конца веря в реальность происходящего. Казалось, что мы просто дети, которые потеряли ключи от рая, заколотив свои же гробы изнутри.

Пространство, в котором мы вдруг очутились, походило на некую изнанку мироздания. Мира, в котором существовали лишь боль, гнев и вечные муки. Казалось, что картина Сальвадора Дали «Лицо войны» – это лишь комичная пародия на ужас в сравнении с этим местом и нашими чувствами. Время здесь словно бы и не существовало. Внутренние биоритмы попросту исчезли. Прошла минута или час – понять было невозможно.

Отправившись туда, где дороги еще не были протоптаны, мы скитались по слабоосвещенной штольне, пока не увидели свет в конце тоннеля. Выйдя из пещеры, мы попали на каменистый берег, усыпанный не то песком, не то костной пылью. Цементное небо угрюмо смотрело сверху. Казалось, вот-вот, и оно упадет прямо на нас, закончив страдания здесь и сейчас. Болотный запах тины и гнили тут же врезался в нос. Где-то вдалеке, вдоль каменных утесов, бродили какие-то силуэты. Некоторые из нас пытались окликнуть их, но ответа так и не последовало.

Подойдя ближе, мы увидели нагих людей, кусаемых слепнями и осами, которые там роились. Кровь вперемешку со слезами струйками стекала с их лиц, а мерзостные скопища червей под ногами тут же глотали ее. От такого зрелища мне стало дурно. Холодный пот проступил, казалось, даже на спине. Грешники скитались по берегу, будто вдоль аризонской пустыни. Так или иначе, мы вышли к высокой, расколотой надвое скале размером с Килиманджаро, чья верхушка напоминала акульи зубы. Подле нее нас уже ждал Вергилий.

Только сейчас я смог разглядеть его как следует. Поэт был облачен в белую тунику. Золотая бляшка на плече тускло поблескивала, а длинный посох с завившейся в спираль верхушкой напоминал гипнотический узор. От бесцветного, почти призрачного, тела исходило свечение. Блеск, схожий не то с божественной аурой, не то с ангельским сиянием, был таким же нежным, чистым и неземным.

– Вы добрались. О, славно! – промолвил Марон и продолжил: – Dum spiro, spero. Пока дышу – надеюсь. Ваш путь в аду начнется с круга первого. Там Лимб. Там царствие безмолвной скорби поджидает вас.

Сказав это, поэт ударил кривым посохом о камень. Точно луч прожектора, таинственное сияние спустилось сверху, и в нем появилась La mappa dell’Inferno – «Карта ада», написанная самим Сандро Боттичелли еще в XV веке. На ней мы увидели все девять кругов, которые нам предстояло пройти. Красной линией Вергилий отметил наше местоположение и продолжил в загадочнойманере:

– Попасть туда мы сможем через реку ту страданья. А вот и он, могучий Ахерон. А вот и та лодка, что проведет нас сквозь него. Властитель круга – перевозчик был Харон. Он приплывет сюда с минуту на минуту и заберет вас в вечный сон.

Удивленные взгляды устремились в расщелину. Между огромных скал была оборудована небольшая пристань.

– Ну все! Bastardo [ублюдок]. Ты меня достал, – выкрикнул итальянец и ударил поэта по лицу. Однако его рука прошла сквозь Вергилия. В растерянности LXXX ударил еще несколько раз. Безрезультатно. Его руки проходили сквозь воздух. – Да я тебя… Да у тебя даже плоти нет. Кто ты такой?! – с еще большей злобой спросил он.

– Я дух, что бродит меж мирами. Я тот, кто с неба был ниспослан в ад. Но нет греха в моих деяньях. В раю я прожил много лет. Я здесь лишь ради вашего спасения. Я проведу вас сквозь круги, – пропел Вергилий.

Сию секунду дымчатый туман над Ахероном рассеялся. Грозная тень разрезала дымку, и в гавань вошло обветшалое судно. Поэт продолжил:

– Ну что же, божии создания. Я приглашаю вас на борт. Проследуйте за мной, чтобы пройти ту смрадну топь.

С этими словами мы последовали за Мароном.

Дойдя до мостков, перекинутых на палубу, мы услышали грубый злобный голос:

– О горе вам, проклятый род. Забудьте небо, встретившись со мной. В моей ладье готовьтесь переплыть к извечной тьме. И холоду, и зною.

Из пелены густого болотного тумана возник гигант. Серая кожа обтягивала его ребра. Живот впал, словно от голода. Его лицо оказалось закрыто чем-то вроде искореженного шлема. Лишь острые уши выглядывали из-под него. Рот украшал верхний ряд редких черных зубов. Руки сжимали прогнившее весло размером с дерево.