Демон. Вы прибыли в пункт назначения

– Давай, детка! – ору глядя на водную гладь вокруг.

Мы добрались до середины озера, но дорога лучше не становится, только наоборот. Машина рычит и скулит, останавливаясь в конце концов.

– Приехали? – спрашиваю у ягодки, будто она ответит.

Кроссовка с громким причмоком вдавливается в грязь. Очень мило, но ругаться не на кого, кроме родственников, решивших поселиться на острове!

Чемодан оттягивает руку и перекашивает тело. Ноги вязнут в грязи, но я уперто иду туда, где можно приютить многострадальную пятую точку.

Чертыхаясь, я наконец ступаю на твердую землю. Первое, что я делаю – это снимаю мокрые и грязные кроссы и достаю из чемодана шлепанцы. Теперь другое дело.

Остров прекрасен. Замираю, сидя на корнях высоких сосен и лицезрею. Пологий склон тянется выше, а сосны словно нити связывают его с небом. На самом верху холма раскинулся дом, и он прекрасен. На старой черепице разросся мох, зеленая краска на дереве и мох на камне создают нерушимый союз с природой. Дом словно дышит вместе с природой вокруг в едином порыве.

Сама не замечаю, как улыбка растягивается на губах. Свежий запах, легкий ветерок и запах хвои придают сил. Поднимаюсь с корней, забывая про кроссовки, и подхватываю чемодан.

Ближе к дому начинается утоптанная тропинка, засыпанная иголками сосен. Вблизи дом кажется огромным. Зачем такой большой? Чуть поодаль стоит что-то вроде сарая, с виду крепкий и надежный. Никаких животных, к счастью. Только будка у красивого крыльца с резными деревянными столбами.

– Эй! Есть кто живой?! – кричу, приложив руки ко рту трубой, но ответа нет. – Окей!

Хихикаю себе под нос, пристраивая чемодан на скамейку у крыльца. Дом надежный и крепкий, но явно давно забыт гостями. Медленно, потягиваясь словно кошка после сна, я вышагиваю в направлении вокруг дома. Номера его я так и не вижу.

Сарай или гараж, трудно определить, закрыт сразу двумя навесными замками, наряду с врезным. Там, видимо, спрятана Бугатти за сто миллионов.

Продолжая хихикать, я прохожу по широкой тропинке между гаражом и домом. Теперь я вижу, что сюда есть другой подъезд. Срываюсь на бег, ведь впереди песчаный берег и лодка, пришвартованная к пирсу. Он не сильно длинный, видимо дно углубляется резко. Меж сосен и кустов из острова ведет лесная дорога к очередному перешейку, а на том берегу видны дома деревни Подгорье.

Навигатор не всегда ведет по правильному пути – это факт, проверенный на мне. Тем не менее, я добралась в чудесное место.

Обойти дом по периметру и вернуться к крыльцу – это мои действия за последний час. Желудок бурлит, съедая себя от голода. Надо зайти в дом, если это возможно, или позвонить нотариусу. Стоп! Позвонить никак.

Подхватываю чемодан и решительно поднимаюсь на крыльцо. Номера дома я так и не увидела, но это явно он. Я это чувствую.

Широкое пустое крыльцо покрыто слоем пыли, песка и иголок. Никаких следов человека, как и следов от открытия двери, а они были бы.

Отставив чемодан в сторону, я берусь за дверную старинную ручку из наполированного металла. Сосредоточившись на ощущениях, которые сейчас противоречивые, я надавливаю на нее, и… дверь просто открывается. Легко и без скрипа петель, она распахивается на меня.

Припыленное пространство впечатляет. Я думала про старые сундуки и провисшие панцирные кровати, а здесь: паркет на полу, хрустальная трехъярусная люстра на потолке и деревянная мебель с резными изогнутыми ножками. Все под слоем пыли, но тем не менее. На стене справа висит растянутая шкура волка, а справа расположена лестница на второй этаж.

Ноги сами идут вперед, тогда как я не могу перестать глазеть вокруг. Это не просто деревенский дом. Я точно туда зашла?

Прижав руки к груди, я ступаю вперед. Резкий шум и хлопок закрывшейся двери, заставляет вскрикнуть от испуга.

– Твою… рать! – оборачиваюсь назад, сгруппировавшись. – Что за…

Прищуриваюсь, что бы разглядеть странное темное пятно у двери, которую закрыл, видимо, сквозняк.

– Добрый день, Ольга Александровна, – голос раздается четко и громко.

Ан, нет, это не сквозняк. Как ни странно, я даже не шелохнулась от голоса и официального тона.

– Вы бы не могли выйти из тени!

– Ах, да. Прошу простить, если напугал, – фигура движется, и я бдительно за ней слежу.

– Это дом номер тринадцать?

– Вы не ошиблись, – наконец мужчина, старый как и этот дом, выходит на свет.

Бледное морщинистое лицо, словно он не выходил на солнце много лет, и впалые глаза с серыми кругами. Тонкое строение тела, черный фрак, которому уже много лет и блестящие туфли.

– Образ огонь, – киваю одобрительно. – Вы реально дворецкий?

– Все верно. Мое имя Иван.

– Здравствуйте, Иван. Вы, как полагается по должности, не многословный?

– Вы очень проницательны.

– А вы льстите.

– Рад, что вы добрались до нас.

– Правда?

– Я не лгу.

– Посмотрим. Кто умер? Моя бабушка?

– Ваш дедушка.

– Как он умер?

– Я не знаю.

– Это правда?

Дворецкий не сводит с меня прямого взгляда, но молчит.

– По-моему, вы уже соврали два раза.

– Вы ошибаетесь.

– Нет.

Дворецкий меняется в лице. Еще немного и улыбнется. Его чопорность складывалась годами – это видно. Но…

– Вы не такой, каким хотите казаться.

– Ольга Александровна, вас ожидает Юрий Адамович, нотариус.

– Что? – Быстро меняю пластинку в голове, к дворецкому я еще вернусь.

– Наследство. Помните?

– Да, помню. Так… – растерянно смотрю по сторонам, выискивая нотариуса, – где он?

– Юрий Адамович ждет в кабинете вашего дедушки на втором этаже.

– Больше никого не будет?

– Больше никто и не нужен.

Эта фраза звучит недвусмысленно, но я пропускаю – есть дела поважнее.

– Показывайте!

Глава 2

Глава 6.

Лестница под ногами скрипит. Деревянные ступени, многослойно покрытые лаком, имеют насыщенный темный оттенок. Поручень и массивные балясины с резными переходами придают лестнице вид несокрушимого произведения искусств. Если бы еще не скрипели…

Иван поднимается впереди меня, опустив руки вдоль тела. Его ровная осанка и спокойствие говорит о железной выдержке. Видимо, он давно служит в этом доме. Мои дед с бабушкой бедными не были, раз могли позволить такого дворецкого.

В предвкушении цифр с множеством нулей, я восхожу на второй этаж. Большие окна вдоль длинного коридора мягко освещают помещение, пропуская солнце сквозь тканые занавески. Небольшой холл встречает нас после лестницы софой у окна и столиком, а дальше сплошные двери.

– Кабинет Соломона, – Иван останавливается сразу у первой двери, которая закрыта.

– Кого?

– Вашего дедушки.

– Ах, да. Я ведь даже имени его не знаю.

– Теперь знаете.

Мужчина жестом указывает на дверь, спокойно разворачивается, опустив взгляд, и уходит. Немного проводив его взглядом, я открываю дверь.

Кабинет – громко сказано. Однако, комната большая. Одинокий стол у окна стоит боком к двери, а за ним сидит мужчина в коричневом пиджаке и в круглых очках на носу. На вид ему лет сорок – сорок пять. Сосредоточенный взгляд и модная прическа.

– Здравствуйте, – робко делаю первый шаг.

– Ольга Александровна, – мужчина поднимается из-за стола, на котором разложены несколько бумаг и лежит черная папка. – Рад встрече. Как добрались? – он подходит все ближе, но останавливается за метр от меня.

– Спасибо, добралась. Вы и есть нотариус?

– Да, позвольте представиться. Юрий Адамович, душеприказчик Соломона Астаховича.

– Приятно, но мне бы хотелось услышать завещание.

– Конечно, прошу, – мужчина сверкает белоснежной улыбкой на гладковыбритом лице. – Мы собрались именно за этим.

Напротив стола у стены стоит двухместный диванчик. Ни одного стула, что бы сесть ближе, нет. Сажусь на край, разглаживая сарафан, и смотрю на Юрия Адамовича пытливым и нетерпеливым взглядом.

Мужчина кладет руки на стол и опускает глаза к документам.

– Ольга Александровна, начнем с того, что ваш дедушка исчез три месяца назад.

– Стоп. Исчез? Не умер?

– Фактически, его тела нет. Я вам поясню, в чем заключается моя роль.

– Уж пожалуйста, – складываю руки на груди с ощущением, что меня обманули или разыграли.

– С Соломоном Астаховичем я работаю больше двадцати лет. Пять лет назад он вызвал меня для составления завещания. Завещание вступает в силу после смерти, как правило, но ваш дедушка решил добавить несколько оговорок. Причина мне не известна. Я зачитаю, – нотариус поднимает один из листков, поправляя очки на носу, и начинает зачитывать: – В случае тишины с моей стороны в течении более двенадцати недель, считать меня погибшим.

– Какой еще «тишины»? – подбираюсь на диване, подавляя желание натянуть сарафан на колени.

– Соломон Астахович стабильно, один раз в неделю, выходил на связь со мной или же с моим секретарем.

– Зачем? Я не понимаю! – во мне вскипает гнев от того, что я слышу бред. – У него был Альцгеймер?!

– Дедушка в возрасте, но здоров.

– Это не объясняет исчезновения. А как же полиция? А Иван? Вы искали его? Может он с инфарктом на берегу слег, пока рыбу ловил!

Вскакиваю с дивана, прилипая взглядом к окну. Пальцы впиваются в подоконник. От тяжелых бордовых гардин с кисточками пахнет пылью. За окном сосны и озеро меж светлых коричневых стволов.

– А может, утонул?

– Ольга Александровна, – мужчина откладывает очки в сторону и поднимается.

Он обходит стол и присаживается на край. Я разворачиваюсь к нему лицом, а внутри клокочет возмущение от огромного непонимания и его спокойствия.

– Я действую в тех рамках, какие мне четко задал ваш дедушка.

– Это значит, что ни вы, ни полиция, ни даже Иван не искали дедушку?

– Нет.

– Да вы что?! – гнев взрывается как бомба. – Так нельзя! Я сейчас же позвоню в органы.

– Нельзя.

– С чего это?! – упираюсь руками в бока, глядя на нотариуса с вызовом.

– По условию завещания, – совершенно спокойно отвечает он. – Соломон Астахович запретил заниматься его поисками. Я должен передать вам право на имущество, как он и завещал.

– Я все равно не понимаю, – обреченно падаю обратно на диван, обхватывая себя руками. – Где он? Что с ним? А может быть, жив? Почему нельзя искать? Это ведь бред.

– На этот вопрос я не дам ответа. А вот зачитать завещание, – он спрыгивает со стола и возвращается к креслу, – моя обязанность.

– Оставляете мои вопросы без ответа?

– К сожалению, я не обладаю всеми ответами. Соломон был или есть, уж не знаю, странным. Сколько его помню, жил здесь один с Иваном. Ни гостей, ни жены, ни детей. Чем он занимался тоже не знаю, но был при деньгах.

– Мда. Зачитывайте свое завещание.

Голова пухнет от размышлений. Самое ужасное – это жить в неведении.

– Дом и остров, принадлежащие мне, я завещаю единственной внучке Ольге, дочери моего покойного сына Александра. Мои сбережения, хранящиеся в банке, разделить поровну между Ольгой и Иваном. Остров фамильный – продавать запрещаю.

– Как это?

– Так, – пожимает плечами, – просто запрещено.

– А если я не хочу здесь жить?

Внезапно, сильный порыв ветра врывается в окно, и вся пыль с надувшихся гардин летит на меня.

Чихая и кашляя, я бросаюсь к окну, дабы стекло не посыпалось. Как ни странно, нотариус спокойно сидит и наблюдает. Позыва к помощи даже не наблюдается.

Закрывая окно, я замечаю, что кусты и деревья на улице не колышутся. Словно мимо пронесся реактивный самолет, но деревья этого не заметили. Странно.

– Дом прекрасен, – Юрий поднимается и начинает переворачивать документы лицом ко мне. – Если нет желания жить, то можно использовать как дачу.

– Ну да, – заторможенно киваю и подхожу.

– Распишитесь там, где галочки. Если будут вопросы, звоните – номер на обороте. Как только я закончу с переоформлением и банковскими делами, я вам позвоню сам. И еще, мне нужен ваш паспорт.

– Мне он то же нужен, – усмехаюсь, подписывая документы.

– Всего на день.

– Точно? – разгибаюсь, прищуриваясь в его сторону.

– Мне вы можете доверять. Я лицо официальное с оплатой на двадцать лет вперед вашей семьей.

– Ого, – замираю, переваривая услышанное.

Вручаю малознакомому человеку свой паспорт, а в голове созревает вопрос:

– Как же Иван?

– А что с ним?

– Он ведь не идет в комплекте с домом, а мне дворецкий не нужен.

– Не нужен, так увольте. Он живет здесь, по-моему, всю жизнь.

– И как быть? Зарплата и всё такое?

– Поговорите с ним, Ольга Александровна. Просто поговорите, а мне пора.

– Спасибо за вашу работу.

– Всего доброго.

Юрий отправляет черную кожаную папку под мышку и уходит, оставляя меня наедине с табуном мыслей в голове.

На столе лежат мои экземпляры завещания. Медленно подхожу к столу и сажусь в удобное старое кресло. Справа и слева расположены ряды выдвижных ящиков. Это ведь все мое, значит могу открывать, что угодно и вообще делать, что захочу.

К моему разочарованию, кроме пустых ручек и огрызков бумаг, здесь ничего нет. Как и нет двойного дна или сейфа. Как раз его я сейчас и ищу, стоя на карачках.

– Ольга Александровна? – голос Ивана так внезапен, что я бьюсь головой, забывая, что под столом.

– Да! Я здесь! Ручка упала.

Наконец выбираюсь из-под стола и встаю на ноги, отряхивая сарафан.

– Я отнес чемодан в вашу комнату. Если вы не против, я проведу вас по дому.

– Только «за»! А еще у меня к вам вопрос.

– Конечно, – кивает в ответ, ничуть не поменявшись в лице.

Выйдя в коридор, мы неспешно идем к следующей двери, которые все на одно лицо.

– В конце коридора ванная и туалет, – Иван указывает на дверь в торце, и открывает комнату, вторую по счету. – А здесь ваша комната.

Ныряю внутрь и замираю. Так красиво и сказочно, что хочется здесь остаться. Стены оклеены обоями с приятными зелеными изображениями плакучей ивы на белом фоне. У окна стоит туалетный столик с зеркалом и пуфик. Огромная кровать с балдахином из ткани с рисунками, как и на обоях. Две тумбочки с лампами по бокам кровати дополняют комплект. У стены на входе громоздится большой трех створчатый шкаф из массива дерева. Необходимый и уютный минимум. Я о таком только мечтать могла, привыкшая жить в клоповниках.

– Здесь все убрано и постирано.

– Большое спасибо за заботу, Иван. Кстати об этом. По завещанию вам полагается половина сбережений дедушки. Вы знали?

– Да, нотариус известил меня.

– Так вот, я не знаю, как дедушка вам платил и, тем более, его давно нет…

– Не беспокойтесь, Ольга Александровна. Я работаю не за деньги. Этот дом – моя жизнь, и если вы не выгоните меня, то я буду служить вам до конца своих дней.

– В смысле? – упираюсь в него непонимающим взглядом. – Работать бесплатно? До смерти?

– Именно так. Моя комната располагается на первом этаже, рядом с кухней. Я вас не стесню.

– Я… – в замешательстве отвожу взгляд. – Хорошо, оставайтесь, если вам некуда идти.

– У меня нет семьи, если вы об этом.

– Сочувствую.

Иван кивает и выходит из комнаты. Следуя за ним, мы исследуем комнату дедушки, что расположена сразу за моей. Она ничем не отличается, кроме рисунков и цвета обоев. У него они синего цвета и изображен водопад. Дальше расположена еще одна комната, но абсолютно пустая. Только белые стены.

Открываю дверь в ванную, а там настоящая красота – ванная у окна. Полупрозрачные занавески развиваются на сквозняке, но есть и плотные жалюзи. Белоснежная ванна с пологой спинкой обещает приятное времяпрепровождение, пока я не осознаю одну важную деталь.

– Здесь есть водопровод? – разворачиваюсь к Ивану, замечая и унитаз у стены, и раковину.

– Есть, только надо починить насос. Давления едва хватает на сливной бочок и кухню. Соломон Астахович не успел этого сделать.

– Ладно, разберемся. Где кухня? Я жутко проголодалась.

– Для вас я приготовил омлет с помидорами и лесными грибами.

– Звучит очень аппетитно.

На первом этаже словно стало светлее. У меня складывается впечатление, что дом не торопится открываться мне, скрывая некоторые места в тени. Холл перед парадной дверью залит солнечным светом, и можно разглядеть мебель и стеллажи с книгами. А еще круглый стол по центру, которого точно не было!

– Разве, – в замешательстве прохожу мимо деревянного стола и стульев, – это было здесь?

– Конечно, уж много лет, как стоит на этом месте.

Резная арка после холла ведет нас к другому, меньшего размера, холлу, где расположены две двери и арочный проем на кухню.

– Здесь второй санузел и моя комната. А вот и кухня.

Обилие дерева в мебели и отделке стен должны тяготить помещение, но этого не происходит. Белые занавески и белый стол у окна с красивой вазой, полной пышных белых пионов, уравновешивают цвет дерева. На кухне чисто, а на крючках висят выглаженные полотенца.

– Мило, – прохожу к столу.

– Вам где удобнее: здесь или в гостиной?

– Здесь, и мне, если честно, не ловко.

– От чего же? – Иван открывает духовку, извлекая керамическую форму с омлетом. – Вы с дороги.

– Да, но впредь будем готовить вместе.

Уголки губ Ивана слегка поднимаются, что заметно по морщинкам на щеках, но все равно он виду не подает.

– Как скажите, Ольга Алек…

– Просто, Оля! – перебиваю его, – Пожалуйста.

Поставив передо мной форму на красивую подставку, он кивает и бесшумно уходит. Передо мной стоит тарелка с вилкой, но я такая голодная, что просто придвигаю к себе форму и начинаю наворачивать за обе щеки прямо из нее. Вкусно! Не описать словами!

Все так странно и туманно, но я словно в нужном месте… словно дома.

Глава 7.

Завтрак, он же обед, приятно устроился в моем животе. Откинувшись на спинку стула, я любуюсь чудесным видом из окна. Что-то красивее придумать сложно: сосны, кустарник расходится перед берегом, где плещутся волны. Купайся хоть каждый час. Солнце не печет – кроны сосен отлично рассеивают прямые лучи. Сказка!

Порция омлета была минимум на двоих, но я справилась одна. Ставлю форму в раковину, а из крана бежит тонкая струйка холодной воды. Мда, надо что-нибудь придумать.

Иван куда-то испарился, и как бы я его не звала, не откликается. Но, мне так даже лучше.

Руки в замке за спиной, и я вышагиваю по паркету в гостиную. Большой стол, стеллажи с книгами. Еще массивный комод, на котором стоят старинные часы. Однако, время на них замерло.

Начинаю открывать один за другим выдвижной ящик. Газеты, журналы, ничего особенного. В другом ящике лежат кожаные перчатки, причем не плохие. Дедушка, видимо, любил эту часть гардероба. Еще я нахожу шарфы в ассортименте от летнего до шерстяного. А в нижней шуфлядке находка интереснее – дамская шляпка с изогнутыми вниз бортами бордового цвета.

Надеваю шляпку и поднимаюсь. Взгляд упирается в зеркало. Я смотрю на себя в шляпке и мне нравится. Но, тревожит одно – буквально пять минут назад этого зеркала здесь не было.

– Ты играешь со мной? – вглядываюсь в свое же отражение, словно спорю сама с собой.