Антримексы

— Что вообще мы здесь ищем? — с опаской произнесла Лили, оглядываясь по сторонам, будто ожидая, что из темноты вот-вот выглянет что-то недоброе. — Если тут что-то и было, то уже давно всё растащили.

— Я и сам не знаю, — тихо признался Макс, на секунду опустив глаза, будто стыдясь своей собственной затеи. — Просто хотел лучше узнать ребят. Чтобы мы стали настоящей командой, а не просто компанией, которая ходит вместе в школу.

— Серьезно? Другого способа не нашлось?

— Ты же знаешь, приключения сближают, — Макс попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, неуверенной.

— Тоже мне, нашёл приключения.

— Эй, ребята, идите скорей сюда! — раздался приглушённый крик Дилана, полный надежды и мальчишеского азарта. — Мы тут что-то нашли!

Макс и Лили вздрогнули от резкого шума, который эхом прокатился по пустым комнатам, нарушив хрупкое равновесие тишины.

— Вот же блин, чуть сердце не остановилось, — выдохнула девочка, хватаясь за грудь. Её глаза расширились, а лицо на мгновение стало совсем бледным.

— Идём, — ответил Дилану Макс.

Ребята направились в сторону лестницы. Лили пошла вперед, а Макс плёлся где-то сзади.

Внезапно, споткнувшись обо что-то, он с оглушительным грохотом рухнул на пол. Звук получился такой, будто обрушилась целая полка: зазвенели какие-то жестяные банки, что-то покатилось по полу, а в тишине дома этот шум прозвучал особенно громко. Телефон выскользнул у него из рук, глухо ударился о половицу и погас, будто испугался собственного падения.

— Что там у вас? — с тревогой в голосе спросил Дилан, выглядывая из-за перил второго этажа. В его голосе слышалось не просто любопытство, а настоящее беспокойство: он уже успел вообразить худшее — что приключение закончится, даже не начавшись.

— Всё нормально! Просто Макс грохнулся, — поспешила заверить Лили, оборачиваясь и глядя вниз с такой смесью облегчения и лёгкой паники, будто сама испугалась этого грохота. — Ты как? Не ушибся?

— Всё отлично! — поднимаясь с пола, ответил мальчик, стараясь казаться бодрым, хотя в колене неприятно пульсировало, а локоть саднил. Он даже выдавил из себя смешок, чтобы никто не понял, как сильно он сейчас смущён. — Иди, я догоню. Вот же угораздило!

Макс встал с пола, отряхнул джинсы от лишнего мусора и на ощупь стал искать свой телефон. В потемках сложно было что-то разглядеть. Как вдруг его пальцы наткнулись на тонкую цепочку. Подняв ее, он почувствовал, что к ней прикреплен какой-то кулон. Он на секунду замер, разглядывая находку в полумраке, но не смог толком ничего увидеть.

«Ладно, потом посмотрю» — подумал Макс пряча находку в карман куртки. Наконец он нашел телефон, включил фонарик и поспешил к друзьям на второй этаж, чувствуя, как волнение отступает.

— Эй, где Вы там? — шепотом спросил мальчик поднявшись наверх.

— Мы здесь, поворачивай направо, — раздался голос Лили — не испуганный, а собранный, будто она взяла себя в руки и теперь была готова ко всему.

Макс повернул направо. Это оказалась спальня. Войдя, он замер, увидев ребят у старинного комода.

— Что там у Вас?

— Смотри, — кивнула Стейси в сторону комода.

На нем, под толстым слоем пыли, стояли фотографии. Их было почти невозможно разглядеть. Стейси, с трепетом взяла одну из них, осторожно сдула пыль, а затем бережно протерла рукавом куртки.

На пожелтевшем снимке была изображена женщина, лет пятидесяти, нежно прижимающая к себе маленькую девочку. В их глазах читалась такая безграничная любовь, что у Макса сжалось сердце. Воспоминания вихрем пронеслись в его голове, хотя он и не мог понять, чьи это воспоминания. Может, это были отголоски его собственных вечеров с мамой, когда он, ещё совсем маленький, забирался к ней на колени, и она обнимала его так крепко, что казалось, никакая беда не сможет до него добраться. Ему вдруг стало невыносимо жаль эту женщину, эту девочку, их безвозвратное прошлое, заключенное в этом пожелтевшем снимке.

— Видимо это она, — шепнула Стейси.

— Кто, она? — с недоумением отозвалась Лили, склоняясь ближе и щурясь, словно пыталась разглядеть в этих лицах какой-то скрытый смысл.

— Колдунья. А на руках скорее всего ее внучка.

Лили взяла фотографию и посмотрела на женщину с девочкой, медленно скользя взглядом по деталям снимка.

— Они красивые. Наверное, очень старая фотка. Интересно, сколько сейчас лет этой девочке.

— А мне не интересно, — с презрением сказала Стейси — И давайте уже пойдем отсюда. Здесь нет ничего интересного.

— Да, правда. Давайте лучше погуляем, — поддержал её Макс, стараясь разрядить напряжённую обстановку. Он бросил ещё один короткий взгляд на снимок, словно хотел удержать в памяти эти лица, а потом решительно шагнул к выходу, будто стремился оставить прошлое там, где ему и положено быть — на пожелтевшей фотографии, в тихом уголке забытого дома.

Внезапно, тишину разорвал оглушительный грохот, эхом прокатившийся по дому. Звук разбитого стекла, пронзительный и безжалостный, заставил ребят вздрогнуть от ужаса, и они, охваченные паникой, бросились бежать к выходу, спотыкаясь о разбросанные половицы и цепляясь за облезлые дверные косяки. В тот же миг, мимо них промелькнула черная тень – кошка, исчезающая в темноте. Они застыли на месте.

Сердце Лили бешено колотилось, отдаваясь глухим эхом в ушах, и этот стук казался ей громче недавнего грохота. Страх сковал её, не давая пошевелиться; она словно приросла к полу, а в груди разрастался ледяной ком, мешающий сделать вдох. В полумраке комнаты черты её лица казались застывшими, а глаза расширились так, что в них отражался каждый дрожащий отблеск тусклого света. Она почувствовала, как влажные ладони Стейси вцепились в её руку, словно утопающий хватается за соломинку, и эта хватка была почти болезненной — такой отчаянной и крепкой, будто Стейси пыталась через прикосновение убедиться, что Лили реальна, что они обе ещё здесь, а не стали частью этого зловещего дома.

— Тебя еще тут не хватало! — взвизгнула Стейси.

— Скорее выходим отсюда! — прокричал Дилан, в его голосе слышался неподдельный ужас.

Мгновение, и они снова стояли перед воротами заброшенного дома, пытаясь отдышаться и унять дрожь, вызванную леденящим душу страхом. Тишина, повисшая между ними, казалась густой и липкой, как паутина. Каждый из них ощущал на себе отпечаток ужаса, въевшегося в самую душу. Слова застревали в горле, не в силах передать весь кошмар, который они только что пережили. Дыхание казалось хриплым и неровным, а сердца бешено колотились, пытаясь вырваться из груди.

Лили обхватила себя руками, пытаясь согреться, но дрожь не унималась. Страх сковал ее тело, словно ледяные оковы, лишив способности мыслить и двигаться. В глазах стояли слезы, готовые в любой момент хлынуть потоком отчаяния, и она крепко сжимала веки, стараясь удержать их, потому что знала: стоит ей заплакать, и она окончательно потеряет остатки самообладания.

Дилан, обычно такой смелый и невозмутимый, сейчас казался тенью самого себя. Его лицо было искажено гримасой ужаса, а взгляд блуждал в поисках чего-то, за что можно было зацепиться, чтобы вернуть себе хоть каплю уверенности.

— Я чуть в штаны не наделал! — выдохнул он, с трудом переводя дыхание.

— Не только ты, — добавил Макс.

— Что это, черт возьми, было? — дрожащим голосом спросила Лили.

— Да кто его знает! — отрезал Дилан, пытаясь скрыть свой испуг. — Может эта кошка что-то уронила.

— Надеюсь, что кошка, — пролепетала Стейси, вся, дрожа от страха. — Я больше туда ни ногой.

— Согласен! — поддержал Макс.

Охваченные невыразимым чувством — смесью облегчения и тяжёлой, въевшейся в кости тревоги, — друзья отдалились от зловещего дома. Макс, бросив взгляд на часы, с тревогой осознал, что время близится к восьми.

— Блин, мне домой пора, родители, наверное, волнуются.

— Так позвони им, скажи, что все нормально, —побеспокоилась Лили.

— А смысл? Всё равно надо домой, — вздохнул Макс, пряча телефон обратно в карман. Он чувствовал, что любой разговор сейчас будет натянутым, а слова — пустыми. — Может, пойдём? — спросил он, вглядываясь в лицо девочки, ища поддержки, какого-то знака, что она тоже хочет поскорее оставить это место позади.

— Да, думаю пора.

— Мы, наверное, тоже пойдем, — сказала Стейси, чувствуя тяжесть расставания.

С печалью в глазах ребята попрощались, каждый погрузившись в свои мысли, направляясь в сторону дома. Прощальные слова прозвучали как-то скомкано, будто им не хватало слов, чтобы выразить всё, что накопилось внутри, и они предпочли просто кивнуть друг другу, надеясь, что взгляды скажут больше, чем любые фразы.

Макс и Лили медленно брели, обмениваясь тихими репликами.

— Ты как? Всё хорошо? — с тревогой в голосе поинтересовался Макс, искоса поглядывая на Лили. Ему хотелось сказать, что-то ободряющее, но слова казались слишком банальными, неспособными пробиться сквозь ту пелену страха, которая всё ещё окутывала девочку.

— Я еще отойти не могу, до сих пор мурашки по телу, — дрожащим голосом ответила Лили. — Зря мы туда полезли, не надо было. Мы вторглись на чужую территорию.

— Там же давно никто не живёт, — возразил Макс, но тут же понял, что это звучит неубедительно. Он потёр ладонью затылок, пытаясь подобрать правильные слова.

— И что? Это не даёт нам право врываться туда как ни в чём не бывало. А если бы в твой дом вошли чужие люди, тебе бы это понравилось? — Лили остановилась на мгновение, глядя на Макса так серьёзно, что он невольно замер. В её глазах читалась не просто обида — в них была глубокая убеждённость в своей правоте, и это заставило его задуматься.

— Нет, конечно, но теперь это ничего не меняет, — признал он, опуская взгляд. Ему не хотелось спорить, да и смысла в этом не было.

— Ладно, давай забудем это всё как страшный сон, не хватало ещё поругаться, — вздохнула Лили, снова трогаясь с места.

— Я и не собирался ругаться! — с теплотой ответил Макс, стремясь успокоить ее.

Ребята подошли к своим домам. Собака Лили снова начала лаять — громко, заливисто, будто хотела предупредить весь мир о возвращении хозяйки. Её хвост метался из стороны в сторону, а лапы нетерпеливо пританцовывали на месте, поднимая крошечные вихри пыли с утоптанной дорожки. Пёс так рвался вперёд, что поводок слегка натягивался, а его ошейник тихо позвякивал при каждом порывистом движении.

— Вулкан, замолчи! — Лили властно одернула пса, ее голос звучал требовательно, но с ноткой ласки.

— Какие планы на завтра? — спросила она у Макса. В её взгляде читалось предвкушение, будто она хранила какой-то маленький секрет и едва сдерживалась, чтобы не выдать его раньше времени. Глаза её чуть блестели в свете уличного фонаря, а на щеках играл лёгкий румянец — то ли от вечернего холода, то ли от волнения.

— Пока не знаю, уроки надо бы сделать, — ответил Макс, слегка пожимая плечами, но тут же поймал себя на том, что невольно подаётся вперёд, будто боится пропустить хоть слово. Он старался говорить спокойно, но внутри всё трепетало в ожидании того, что она скажет дальше.

— А что, есть предложение? — добавил он, стараясь звучать непринуждённо, хотя сердце уже начинало биться быстрее.

— Да, есть. Приходи завтра к нам на ужин. Мама торт испечет.

Макс на мгновение потерял дар речи. Его сердце забилось быстрее — так быстро, что он даже испугался, не слышит ли Лили этот стук. Он неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как к щекам приливает жар, и поспешно провёл ладонью по волосам, будто это могло хоть немного вернуть ему самообладание.

— Даже не знаю, получится ли, — с улыбкой произнёс он, надеясь, что ничто не помешает его встрече с Лили. В глубине души он уже заранее молился всем известным ему богам и даже нескольким выдуманным, чтобы мама не затеяла ничего срочного вроде генеральной уборки или внезапной поездки к бабушке. — Надо сначала у мамы спросить, есть ли у неё планы на завтра. Но вообще я не против, с радостью приду. Честно.

— Ну вот и отлично, — выдохнула Лили, и в её голосе звучала такая надежда, будто от этого «да» или «нет» зависело что-то очень важное. — Ты спроси у родителей, а как будешь знать ответ, напиши мне.

— Договорились! — радостно воскликнул мальчик, и его лицо расплылось в счастливой улыбке, такой искренней, что даже веснушки на носу будто засияли ярче. — Обязательно напишу.

— Ну ладно, до завтра, — смущённо сказала Лили, опустив ресницы и слегка наклонив голову, будто прятала от него своё волнение.

— До завтра! — отозвался Макс, махнув рукой чуть энергичнее, чем обычно, словно этим взмахом мог передать ей всю свою радость и предвкушение.

Ребята разошлись по домам, на прощание обменявшись тёплыми взглядами. Вечер уже окончательно вступил в свои права: небо потемнело, и на нём робко проступали первые звёзды, а уличные фонари заливали тротуары мягким золотистым светом. Макс шёл по дорожке к своему дому, и с каждым шагом тревога, сковывавшая его весь день, понемногу растворялась, уступая место тихому предвкушению завтрашнего вечера.

— Мам, пап, я дома! — громко крикнул Макс, едва переступив порог. Он быстро снял куртку и кроссовки, аккуратно, почти машинально поставил их на полку — привычка, вбитая годами родительских напоминаний, — и уже было направился в свою комнату, мечтая поскорее достать телефон и написать Лили: «Я всё узнаю, обещаю!»

— Ну, как с физикой? Сделали задание? — с интересом спросила мама, выглянув из кухни.

Макс замер на месте.

— Задание? Эээээ, — слова застряли в горле. Он забыл, что утром наврал маме про физику. Настолько он был рад приглашению Лили. — Да, сделали. Все круто. Было сложно, но мы справились, — быстро среагировал Макс и придумал очередное вранье.

— Молодцы. Иди ужинать, еда на столе.

— Да, мам, сейчас отнесу рюкзак и спущусь, — быстро ответил Макс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и непринуждённо. Он подхватил рюкзак, будто тот вдруг стал тяжелее из-за всех невыученных параграфов и нерешённых задач, и поспешил в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной и медленно выдохнул:

— Фух… — прошептал он, чувствуя, как напряжение покидает тело, уступая место облегчению. — Пронесло.

Но тут же внутри шевельнулось неприятное чувство — лёгкий укол совести. Ему не нравилось врать, даже по мелочам, но признаться сейчас, означало бы столкнуться с разочарованием в маминых глазах, с долгим разговором о важности учёбы и, возможно, с запретом на завтрашний ужин. А этого Макс точно не хотел.

Он сбросил рюкзак на стул и обессиленно упал на диван, утопая в ворохе вещей. Откинулся на спинку, чувствуя, как мягкая ткань подушки чуть щекочет шею, и закрыл глаза, позволяя воспоминаниям захлестнуть его. Заброшенный дом… Макс невольно поморщился — перед внутренним взором тут же всплыли покосившиеся доски, паутина в углах и тот неприятный холодок, который пробежал по спине, когда они с ребятами туда забрели. Но нет, в мыслях тут же возник образ Лили, вытеснив всё лишнее, и на его лице появилась робкая улыбка — такая тихая, будто он боялся спугнуть это чувство резким движением. Мысли о Лили проникали в самые глубины его сознания, растворяя остатки усталости и горечи, словно горячий чай растворяет кусочек сахара — постепенно, до последней крупинки. Он вспомнил её глаза, полные доброты и понимания — в них никогда не было той снисходительной насмешки, которую он иногда ловил во взглядах других ребят. Вспомнил голос, ласкающий слух — не громкий, не крикливый, а такой, что хотелось слушать и слушать, даже если она просто рассказывала про расписание уроков или про то, как Вулкан опять стащил со стола бутерброд. Вспомнил улыбку, способную растопить самый холодный лёд — ту самую, от которой даже хмурый день становился светлее.

— Прикольная девчонка! — невольно вырвалось у Макса, и он тут же смущённо хмыкнул, будто кто-то мог его услышать и поднять на смех.

В этот момент в комнату тихо вошла Джесси — неслышно, как умеют только младшие сёстры, когда им хочется подслушать что-нибудь интересное. Дверь приоткрылась едва-едва, с лёгким скрипом, который Макс обычно не замечал, но сейчас прозвучал в тишине комнаты почти как раскат грома.

— Сам с собой разговариваешь? — насмешливо спросила девочка, хитро прищурившись.

Мальчик от неожиданного появления сестры вздрогнул всем телом.

— Тебе какое дело? — огрызнулся Макс, пытаясь скрыть смущение за грубостью. Он нарочно нахмурился, стараясь выглядеть максимально неприступным.

Джесси заметила, куда направлен взгляд брата — на дом, где жила Лили. Её глаза мгновенно расширились от озарения, а на лице расплылась торжествующая улыбка, полная сестринского коварства.

— Ааа, влюбился, — пропела она, заливаясь смехом.

— Чего? А ну, замолчи, малявка. Мала ещё, чтобы в мои дела лезть, — прорычал он, чувствуя, как краска заливает его щёки и шею, добираясь даже до кончиков ушей. Макс стиснул зубы, стараясь не выдать, насколько сильно его задевает эта дразнилка, но внутри всё сжималось от неловкости.