Как это работает?

Он показал на нож.

— Сколько стоит?

Кузнец назвал цену. Максим повторил. Потом посмотрел на металл. На уголь. На работу кузнеца. На количество людей вокруг.

И впервые начал считать. Не деньги. Затраты. Это был первый день его настоящего знакомства с экономикой нового мира.

Глава 4. Цена хлеба

Через две недели Максим научился говорить достаточно хорошо, чтобы его перестали считать немым. Это было достижением. Небольшим, но важным. Он уже мог попросить воды, еды, объяснить, что ему холодно, узнать дорогу и, что оказалось особенно полезным, спросить, сколько стоит нужная ему вещь. Последний навык интересовал его больше всего. Максим вообще довольно быстро обнаружил, что в новом мире его больше всего раздражают две вещи: отсутствие нормального языка и отсутствие нормальной системы измерений.

С языком ещё можно было что-то сделать. С мерами было хуже. Один мешок зерна был «мешком». Один день пути был «днём». Расстояние определялось тем, сколько человек успевал пройти до того, как у него начинали болеть ноги. Вес определяли руками.

Время — положением солнца. А цены... Цены Максим сначала вообще не понимал. Деньги здесь существовали, но деньгами их назвать было трудно. Никаких бумажных купюр. Никаких одинаковых монет с одинаковым номиналом.

Кусочек серебра имел стоимость серебра. Кусочек золота — золота. Медная монета стоила столько, сколько стоила медь, плюс небольшая плата за удобство. Максим несколько раз переспросил и наконец решил, что не ослышался.

— То есть монета не имеет номинала?

Торговец посмотрел на него.

— Имеет.

— Какого?

— Серебряная.

— Это металл.

— Да.

— Я спрашиваю, сколько она стоит.

Торговец пожал плечами.

— Сколько стоит серебро.

Максим посмотрел на монету. Потом на торговца.

— А если король завтра скажет, что эта монета стоит в два раза больше?

Торговец рассмеялся.

— Тогда я скажу королю, что он дурак.

Максим тоже рассмеялся. Но мысленно сделал пометку. Денежная система примитивная. И это было не просто наблюдением. Это было возможностью.

Он ещё не знал даже, кто здесь король. И ему очень не хотелось начинать новую жизнь с объяснения монарху, почему тот дурак. Хотя идея ему нравилась.

• • •

В тот день Максим сидел в небольшой таверне возле рынка и наблюдал за торговлей. Перед ним лежал лист бумаги. На нём были записаны цены. Зерно. Мука. Мясо. Соль. Железо. Дрова. Лошади. Ткани. Он собирал эти сведения уже несколько дней.

Не потому, что собирался немедленно разбогатеть. Просто ему было интересно. А когда Максиму становилось интересно, остановиться было сложно. Он посмотрел на торговца зерном. Тот продавал мешок за одну цену. Через два ряда стоял другой торговец.

У него такой же мешок стоил почти на треть дешевле. Максим несколько секунд смотрел на них. Потом встал. Подошёл к первому.

— Почему дорого?

Торговец посмотрел на него. Максим уже знал достаточно слов, чтобы объясниться.

— Зерно.

Он показал на мешок.

— Цена?

Торговец назвал сумму. Максим кивнул.

— А там?

Он показал на другого продавца.

— Дешевле.

Торговец пожал плечами.

— Его зерно плохое.

Максим посмотрел на мешок.

— Влажное.

Вот это уже было интересно. Он купил немного зерна у обоих. Разложил на ладони. Посмотрел. Понюхал. Потёр пальцами.

Влажность действительно отличалась. Максим вернулся к своему столу. Значит, цена была не просто ценой. Она включала качество. Он записал: Цена зависит от качества, места, времени и спроса. Это было банально. Но банальность иногда является просто знанием, которое человек ещё не применил.

Он посмотрел на рынок и увидел всё те же товары. Зерно. Лошади. Кожи. Металл. Ткани. Соль. Дерево. Люди. Люди. Ещё люди. И вдруг он заметил то, чего раньше не видел. Большинство продавцов почти не разговаривали друг с другом. Они торговались. Спорили. Ругались. Но почти никто не записывал сделки. Не было нормального учёта.

Не было единых мер. Не было информации о ценах в соседних поселениях. А значит, человек мог купить зерно здесь дорого, довезти его в соседний город и обнаружить, что там оно стоит ещё дешевле. Максим откинулся на спинку стула. У него появился азарт. Элиана уже научилась его распознавать.

Она сидела напротив.

— Ты опять что-то придумал?

Максим посмотрел на неё.

— Возможно.

— Это опасно?

— Не знаю.

— Тогда точно опасно.

Он засмеялся.

— Смотри.

Максим разложил перед ней листы.

— Здесь зерно стоит столько.

Показал одну запись.

— В соседнем городе — столько.

Показал другую.

— Разница вот такая.

Элиана посмотрела на цифры.

— И?

— Его можно купить здесь.

— Да.

— Отвезти туда.

— Да.

— И продать.

Она посмотрела на него.

— Да.

Максим улыбнулся.

— Вот именно.

Элиана несколько секунд молчала.

— Ты хочешь стать торговцем?

— Нет.

— Тогда зачем?

Максим задумался. Он сам не сразу понял ответ.

— Я хочу понять, почему никто этого не делает.

Элиана пожала плечами.

— Делают.

— Кто?

Она назвала несколько имён. Максим записал. Потом задал следующий вопрос:

— А сколько стоит дорога?

Элиана задумалась.

— Дорога?

— Лошадь. Телега. Возчик. Еда для лошади. Ночлег. Плата за мосты. Потери зерна.

Элиана посмотрела на него.

— Ты слишком много думаешь.

Максим взял другой лист. Начал считать. Через десять минут выражение его лица изменилось.

— Чёрт.

— Что?

— Не получится.

— Почему?

— Потому что я не учёл перевозку.

Элиана улыбнулась.

— Я же говорила.

— Ты ничего не говорила.

— Но подумала.

— Это считается?

— Для меня — да.

Максим снова посмотрел на расчёты. Разница в цене исчезала почти полностью. Прибыль была слишком маленькой. А если лошадь заболеет? Если телега сломается? Если пойдёт дождь?

Если часть зерна испортится? Если разбойники? Он добавил ещё несколько строк. Прибыль исчезла совсем. Максим отложил карандаш.

— Хорошо.

Элиана посмотрела на него с некоторым удивлением.

— Хорошо?

— Да.

— Ты потерял деньги, даже не начав торговлю.

— Зато не потерял настоящие.

Она засмеялась. Максим тоже. И именно в этот момент он понял одну вещь, которая позже станет для него очень важной. Хорошая идея не обязана работать. И это совершенно нормально. Плохим инженером делает человека не ошибка. Плохим инженером делает его нежелание признать ошибку.

• • •

Вечером Максим пошёл к торговцу, который продавал дешёвое зерно. Тот уже знал его.

— Опять ты.

— Опять я.

— Будешь покупать?

— Нет.

Торговец удивился.

— Почему?

— Дорого.

Торговец засмеялся.

— Но у меня самое дешёвое зерно.

— Да.

Максим положил перед ним лист.

— Но ты продаёшь его здесь.

Торговец посмотрел на записи. Ничего не понял. Максим ткнул пальцем.

— Если ты отвезёшь зерно туда...

Он показал на другую запись.

— Получишь больше.

Торговец нахмурился.

— А кто повезёт?

— Я.

— На чьих лошадях?

— На твоих.

— Кто заплатит за дорогу?

— Ты.

— Тогда зачем мне ты?

Максим улыбнулся.

— Потому что я знаю, куда ехать.

Торговец посмотрел на него. Потом на лист. Потом снова на него.

— Ты хочешь заработать на моём зерне?

— Да.

— Сколько?

— Половину прибыли.

Торговец рассмеялся.

— Нет.

— Треть.

— Нет.

— Четверть.

— Нет.

— Тогда ничего.

Максим встал. Торговец окликнул его.

— Стой.

Максим остановился.

— Пятая часть.

Максим улыбнулся.

— Договорились.

Так появилась первая торговая сделка Максима в этом мире. Она принесла ему очень мало денег. Настолько мало, что через несколько дней он понял: если считать затраты на своё время, он не то что не заработал, а даже ушел в минус. Но зато он получил другое опыт. Он увидел весь путь товара.

И понял, где деньги действительно исчезают. На погрузке. На перевозке. На хранении. На простоях. На неожиданных потерях. На людях. На информации. И особенно — на времени. Максим вернулся домой поздно вечером. Элиана уже спала. Он зажёг маленькую лампу, сел за стол и открыл блокнот.

На первой странице нового раздела написал: Экономика. Подумал. Добавил: Главная проблема — не производство. Ещё строка: Главная проблема — движение. Он посмотрел на запись. И вдруг понял, что это касается не только зерна. Железо должно попасть от руды к кузнецу. Кузнец должен получить уголь. Крестьянин должен получить инструмент. Инструмент должен попасть обратно в деревню. Еда должна попасть в город. Деньги должны возвращаться к производителю. Информация должна двигаться между людьми. Всё двигалось. И если движение стоило слишком дорого, беднели все.

Максим откинулся назад. Он долго смотрел в потолок. Потом тихо сказал:

— Значит, дело не в том, сколько у тебя ресурсов.

Он взял карандаш.

— Дело в том, насколько хорошо ты умеешь ими управлять.

Он записал последнюю фразу. Закрыл блокнот. И лёг спать.

Пока ему предстояло сделать гораздо более простую вещь. Научиться зарабатывать деньги. И желательно не потерять их в процессе.

Глава 5. Первый заработок

На следующий день Максим проснулся с очень простым планом. Не строить пока никаких больших планов, а просто найти работу, потому что деньги, как выяснилось накануне, имели неприятное свойство заканчиваться. Он достал телефон. 18%. Максим несколько секунд смотрел на цифру. Потом выключил экран.

— Ещё пригодишься.

Он положил телефон обратно. Вещей у него было немного. Одежда, блокнот, карандаш, несколько мелочей и телефон, который с каждым днём всё больше превращался из средства связи в семейный фотоальбом с обратным отсчётом. Работу он искал не потому, что боялся голода. Еду ему пока давали. Но сидеть на чужой шее Максим не любил. Кроме того, ему хотелось понять местную жизнь изнутри.

Проще всего было начать с того места, которое он уже изучал несколько недель. Кузницы.

• • •

Кузнеца звали Бран. Максим не сразу понял, почему именно его имя все произносили с таким уважением. Потом увидел его руки. Бран был человеком лет пятидесяти, широкоплечим и почти всегда покрытым копотью. Он мог одновременно разговаривать с покупателем, следить за горном и ругаться на подмастерье. Причём, судя по всему, последние два занятия он считал одним и тем же.

— Ты опять пришёл, — сказал Бран.

Максим кивнул.

— Да.

— Нож покупать?

— Нет.

— Тогда зачем?

Максим задумался.

— Работать.

Бран посмотрел на него. Потом на его руки. Потом снова на лицо.

— Ты умеешь?

— Немного.

— Что именно?

Вот здесь Максим впервые за долгое время оказался в затруднении. Он действительно умел. Но совсем не то. Он умел рассчитывать нагрузки. Читать чертежи. Проектировать детали. Понимал материалы. Знал основы технологии. Но молотком по раскалённому железу он профессионально не работал никогда. В детстве, правда, помогал отцу и деду по хозяйству. Он умел обращаться с инструментом. Но кузнецом не был.

Макс привык к одной простой вещи: незнание его никогда особенно не пугало. Пугало другое — когда человек не знает и делает вид, что знает. В инженерии за это обычно платили сломанной деталью. Иногда — жизнью. Поэтому он всегда начинал с одного вопроса:Как это работает?

— Учиться умею, — сказал Максим.

Бран рассмеялся.

— Это все так говорят.

— Тогда давайте проверим.

Бран некоторое время смотрел на него. Потом протянул молот.

— Подай.

Максим взял его. Молот оказался тяжелее, чем выглядел.

— Теперь бей.

— Куда?

Бран указал на заготовку.

— Сюда.

Максим ударил. Металл звякнул. Бран нахмурился.

— Ещё.

Максим ударил.

— Сильнее.

Ещё удар.

— Нет. Не так.

Бран забрал молот. Показал. Его движение было коротким и точным. Удар. Поворот. Удар.

Поворот. Максим наблюдал. Он не пытался повторять сразу. Сначала смотрел. Это заметил Бран.

— Что?

— Ничего.

— Почему не работаешь?

— Смотрю.

— На что?

— На движение.

Бран пожал плечами.

— Молот — это молот.

Максим улыбнулся.

— Для вас.

К вечеру он уже понимал, что Бран действительно был очень хорошим мастером. Но мастерство у него находилось в руках, а не в объяснениях. Бран чувствовал температуру металла. По цвету. По звуку. По тому, как металл поддавался молоту.

Он не мог объяснить, откуда знает, когда пора снова ставить заготовку в огонь. Просто знал. Максим это записал. Практическое знание. А рядом: Не формализовано.

И ещё: Если Бран умрёт, большая часть знаний исчезнет вместе с ним. Эта мысль ему не понравилась. Совсем.

• • •

Через неделю Бран уже позволял ему работать самостоятельно. Через две недели Максим понял, что кузнечное дело ему нравится. Не потому, что оно было лёгким. Наоборот. Оно было честным. Ты нагрел металл.

Ударил. Он изменился. Сделал неправильно — получил кривую деталь. Сделал правильно — получил нужную форму. Никаких совещаний. Никаких начальников.

Никаких писем. Металл не умел врать. Это было приятно. Но одна вещь продолжала его раздражать. Инструменты. Он рассматривал их постоянно.

Кузнечные клещи были неудобными. Молотки имели разные размеры, но одинаково грубую форму. Ножи делались каждый под конкретного заказчика. Никаких стандартов. Никакой взаимозаменяемости. Каждый мастер делал всё немного по-своему.

Максим однажды спросил:

— Почему вы не делаете одинаковые ножи?

Бран посмотрел на него.

— Зачем?

— Быстрее.

— Нет.

— Почему?

— Потому что каждый нож разный.

Максим взял два ножа. Они действительно отличались. Длина. Толщина. Рукоятка. Баланс.

Даже угол заточки.

— А если сделать одинаковыми?

Бран пожал плечами.

— Зачем?

Максим задумался. Как объяснить человеку промышленное производство, если он никогда не видел завод?

— Если ты делаешь сто ножей одинаковыми, тебе не нужно каждый раз думать заново.

Бран посмотрел на него.

— А если человек хочет другой?

— Сделаем другой.

— Тогда зачем одинаковые?

Максим замолчал. Ответ был очевиден. Но только для него. Он понял, что слишком далеко забегает. Поэтому просто сказал:

— Чтобы было дешевле.

Бран пожал плечами.

— Люди не хотят дешёвый нож.

— А какой?

— Хороший.

Максим усмехнулся.

— Вот это уже сложнее.

• • •

Первый настоящий проект он сделал через месяц. Это был не насос. Не двигатель. Даже не какой-нибудь сложный механизм. Просто сельскохозяйственный инструмент. Максим заметил, что крестьяне тратят огромное количество сил на одну операцию, потому что форма инструмента была неудобной.

Он сделал несколько эскизов. Показал Брану. Тот долго молчал.

— Ты хочешь сделать лопату?

— Да.

— Это лопата.

— Нет.

— А что?

— Улучшенная лопата.

Бран снова посмотрел.

— Она всё равно лопата.

Максим вздохнул.

— Ладно.

Через несколько дней сделали первый экземпляр. Крестьянин попробовал. Потом второй. Потом третий. Разница оказалась небольшой. Но она была.

За день человек уставал меньше. Работа шла чуть быстрее. Максим записал результаты. Потом сделал ещё один вариант. И ещё. Через два месяца Бран уже продавал эти лопаты.

Не как «изобретение Максима». Просто как хороший инструмент. И Максим впервые получил деньги за вещь, которую придумал сам. Он пересчитал монеты. Положил их на стол. Потом снова пересчитал.

Бран посмотрел на него и немного с издевкой.

— Эй, богач, кого обокрал?

— Нет, я это заработал.

Максим посмотрел на монеты.

— Потому что я понял, как это работает.

— Что?

— Идея сама по себе ничего не стоит.

Бран пожал плечами.

— Это я и без тебя знаю.

— А вот если идея помогает человеку заработать или сэкономить — тогда за неё готовы платить.

Бран посмотрел на него.

— Ты слишком много думаешь о слишком очевидных вещах.

Максим улыбнулся.

• • •

В тот вечер он купил себе новую обувь. Первую вещь, которую приобрёл здесь исключительно для себя. Старая одежда уже износилась. Он долго выбирал. Продавец предлагал дорогую пару. Максим отказался.

Взял простую. Прочную. Без украшений. Когда он вернулся, Элиана заметила обувь.

— Новая?

— Да.

— Хорошая.

— Надеюсь.

Она улыбнулась. Максим посмотрел на неё. Потом спросил:

— А где здесь можно купить бумагу?

Элиана удивилась.

— Зачем тебе столько?

Максим показал на свой блокнот. Он был почти заполнен.

— Я хочу сделать записи.

— Какие?

Максим посмотрел на кузницу. На улицу. На людей. На телеги. На рынок. На дома.

На всё вокруг.

— Все.

Элиана рассмеялась.

• • •

Через несколько дней Максим впервые увидел мага. Не фокусника. Не человека с красивым артефактом. Настоящего мага. И именно в этот момент его инженерная привычка задавать неудобные вопросы впервые столкнулась с тем, что окружающие считали чудом. Максим стоял на рынке, когда вокруг одной женщины вдруг вспыхнул слабый голубоватый переходящий в фиолетовый свет. Женщина подняла руку. На её ладони появилась маленькая светящаяся точка. Она увеличилась. Сформировалась в шар.

Потом медленно погасла. Толпа зааплодировала. Максим не хлопал. Он смотрел на её руку. Потом на землю. Потом на окружающих.

И наконец спросил:

— Что это было?

Элиана посмотрела на него так, будто он только что спросил, что такое солнце.

— Магия.

— Как?

Элиана пожала плечами.

— Магия.

Он посмотрел на неё. Потом снова на женщину. Та уже уходила. Максим пошёл следом.

— Подождите!

Женщина обернулась. Максим догнал её.

— Я хочу понять, как это работает.

— Зачем?

— Я заплачу.

Она насторожилась.

— Ты маг?

— Нет.

— Тогда зачем, не получится же?

Максим улыбнулся. И впервые за всё время ему самому стало немного неловко от собственного ответа.

— Потому что я хочу понять.

Женщина посмотрела на него несколько секунд.

— Понять магию?

— Да.

Она усмехнулась.

— Её нельзя понять.

Максим посмотрел на неё. И очень тихо ответил:

— Значит, придётся попробовать.

Его раздражало не то, что он ничего не понимал. Раздражало другое: никто, кажется, не считал нужным понять. Для местных магия просто существовала. Огонь появлялся — значит, маг умел создавать огонь. Почему? На этот вопрос никто не отвечал. Макс вдруг понял, что впервые за долгое время оказался в мире, где отсутствие ответа считалось нормальным состоянием.

Глава 6. Мира

Женщину звали Мира. Ей было где-то около двадцати пяти лет, хотя Максим пока не научился определять возраст местных примерно так же точно, как температуру металла на глаз. То есть иногда попадал. Она не была великой волшебницей. По крайней мере, сама так считала. Она умела зажигать огонь, нагревать воду, немного лечить порезы и создавать тот самый голубой свет, который Максим видел на рынке.

Для неё это было примерно так же обыденно, как для кузнеца — молот. Для Максима — совершенно другая история. Он пригласил её в кузницу. Мира посмотрела на горн.

— Зачем?

— Здесь удобно.

— Для чего?

— Для экспериментов.

Она насторожилась.

— Каких?

— Пока не знаю.

Мира некоторое время смотрела на него.

— Ты странный, но деньги вперед и руками не трогать.

Макс вывалил половину оставшихся сбережений.

Она всё-таки улыбнулась. Максим поставил на стол несколько предметов. Камень. Кусок железа. Медную монету. Стакан воды.

Деревянную щепку.

— Можешь нагреть воду?

— Да.

— До какой температуры?

Мира замолчала.

— Что?

— До какой температуры?

— Горячей.

Максим закрыл глаза.

— Хорошо. Насколько горячей?

— Чтобы обжечься.

— Это не единица измерения.

— А что такое единица измерения?

Максим посмотрел на неё. И понял, что разговор будет длинным. Для Элианы это было шоу за счет друга, поэтому она просто наблюдала.

• • •

Через два часа они всё ещё спорили о температуре. Мира могла нагреть воду. Но не могла сказать, насколько. Максим предложил использовать кипение как ориентир. Мира согласилась. Вода закипела.

Максим отметил время. Потом попросил повторить. Мира повторила. Температура воды каждый раз была примерно одинаковой. Максим задумался.

— Уже лучше.

— Что лучше?

— У нас появился стандарт.

— Мы просто вскипятили воду.

— Именно.

Мира посмотрела на него с лёгким недоверием.

— Ты хочешь измерять магию кипящей водой?

— Пока да.

— Для чего?

— Если мы понимаем, как это работает, мы можем это изменить.

Она замолчала. Максим заметил, что впервые за всё время она не нашла, что ответить. Он записал результаты. Потом попросил её нагреть железо. Она положила руку рядом с заготовкой. Голубое свечение.

Металл начал краснеть. Максим приблизился.

— Стоп.

Мира убрала руку.

— Что?

— Ещё раз.

Она повторила. Максим смотрел на металл. Цвет менялся. Он видел это много раз у Брана. Но теперь процесс происходил иначе. Не от огня.

Не от теплопередачи. Энергия появлялась непосредственно в металле. И это было странно. Очень странно. Но не необъяснимо. По крайней мере, пока.

— Ты чувствуешь, что делаешь?

— Конечно.

— Что именно?

Мира задумалась.

— Поток.

— Какой?

— Магический.

Максим кивнул.

— Хорошо. А где он находится?

Она показала на себя.

— Внутри.

— В теле?

— Да.

— В крови?

— Не знаю.

— В костях?

— Не знаю.

— В мозге?

— Не знаю.

— Тогда откуда ты знаешь, что он внутри?

Мира нахмурилась.

— Потому что чувствую.

Максим отложил карандаш. Вот теперь становилось интересно.

— Ты можешь почувствовать магию, когда не используешь её?

— Да.

— Всегда?

— Да.