скачать книгу бесплатно
– Будь я проклят, если выпью! Сказал, что не буду, если собака пропадет, – значит, не буду.
– Прекрасный кофе! – соблазнял его Генри.
Но Билл не сдался и позавтракал всухомятку, сдабривая еду нечленораздельными проклятиями по адресу Одноухого, сыгравшего с ними такую скверную шутку.
– Сегодня на ночь привяжу их всех поодиночке, – сказал Билл, когда они тронулись в путь.
Пройдя не больше ста шагов, Генри, шедший впереди, нагнулся и поднял какой-то предмет, попавший ему под лыжи. В темноте он не мог разглядеть, что это такое, но узнал на ощупь и швырнул эту вещь назад, так что она стукнулась о сани и отскочила прямо к лыжам Билла.
– Может быть, тебе это еще понадобится, – сказал Генри.
Билл ахнул. Вот все, что осталось от Спэнкера, – палка, которая была привязана ему к шее.
– Начисто сожрали, – сказал Билл. – И даже ремней на палке не оставили. Здорово же они проголодались, Генри… Чего доброго, еще и до нас с тобой доберутся.
Генри вызывающе рассмеялся.
– Правда, волки никогда за мной не гонялись, но мне приходилось и хуже этого, а все-таки жив остался. Десятка назойливых тварей еще недостаточно, чтобы доконать твоего покорного слугу, Билл!
– Посмотрим, посмотрим… – зловеще пробормотал его товарищ.
– Ну вот, когда будем подъезжать к Мак-Гэрри, тогда и посмотришь.
– Не очень-то я на это надеюсь, – стоял на своем Билл.
– Ты просто не в духе, и больше ничего, – решительно заявил Генри. – Тебе надо хины принять. Вот дай только до Мак-Гэрри добраться, я тебе вкачу хорошую дозу.
Билл проворчал что-то, выражая свое несогласие с таким диагнозом, и погрузился в молчание.
День прошел, как и все предыдущие.
Рассвело в девять часов. В двенадцать горизонт на юге порозовел от невидимого солнца, и наступил хмурый день, который через три часа должна была поглотить ночь.
Как раз в ту минуту, когда солнце сделало слабую попытку выглянуть из-за горизонта, Билл вынул из саней ружье и сказал:
– Ты не останавливайся, Генри. Я пойду взглянуть, что там делается.
– Не отходи от саней! – крикнул ему Генри. – Ведь у тебя всего три патрона. Кто его знает, что может случиться…
– Ага! Теперь ты заскулил? – торжествующе спросил Билл.
Генри промолчал и пошел дальше один, то и дело беспокойно оглядываясь назад в пустынную мглу, где исчез его товарищ.
Час спустя Билл догнал сани, сократив расстояние напрямик.
– Широко разбрелись, – сказал он, – повсюду рыщут, но и от нас не отстают. Видно, уверены, что мы от них не уйдем. Решили потерпеть немного, не хотят упускать ничего съедобного.
– То есть им кажется, что мы не уйдем от них, – подчеркнул Генри.
Но Билл оставил эти слова без внимания.
– Я некоторых видел – тощие! Наверно, давно им ничего не перепадало, если не считать Фэтти, Фрога и Спэнкера. А стая большая, съели и не почувствовали. Здорово отощали. Ребра как стиральная доска, и животы совсем подвело. Одним словом, дошли до крайности. Того и гляди всякий страх забудут, а тогда держи ухо востро!
Через несколько минут Генри, который шел теперь за санями, издал тихий предостерегающий свист.
Билл оглянулся и спокойно остановил собак. За поворотом, который они только что прошли, по их свежим следам бежал поджарый пушистый зверь. Принюхиваясь к снегу, он бежал легкой, скользящей рысцой. Когда люди остановились, остановился и он, вытянув морду и втягивая вздрагивающими ноздрями доносившиеся до него запахи.
– Она. Волчица, – сказал Билл.
Собаки лежали на снегу. Он прошел мимо них к товарищу, стоявшему около саней. Оба стали разглядывать странного зверя, который уже несколько дней преследовал их и уничтожил половину упряжки.
Выждав и осмотревшись, зверь сделал несколько шагов вперед. Он повторял этот маневр до тех пор, пока не подошел к саням ярдов на сто, потом остановился около елей, поднял морду и, поводя носом, стал внимательно следить за наблюдавшими за ним людьми. В этом взгляде было что-то тоскливое, напоминавшее взгляд собаки, но без тени собачьей преданности. Это была тоска, рожденная голодом, жестоким, как волчьи клыки, безжалостным, как стужа.
Для волка зверь был велик, и, несмотря на его худобу, видно было, что он принадлежит к самым крупным представителям своей породы.
– Ростом фута два с половиной, – определил Генри. – И от головы до хвоста наверняка около пяти будет.
– Не совсем обычная масть для волка, – сказал Билл. – Я никогда рыжих не видал. А этот какой-то красновато-коричневый.
Билл ошибался. Шерсть у зверя была настоящая волчья. Преобладал в ней серый волос, но легкий красноватый оттенок, то исчезающий, то появляющийся снова, создавал обманчивое впечатление – шерсть казалась то серой, то вдруг отливала рыжинкой.
– Самая настоящая ездовая лайка, только покрупнее, – сказал Билл. – Того и гляди хвостом завиляет.
– Эй ты, лайка! – крикнул он. – Подойди-ка сюда… Как там тебя зовут!
– Да она ни капельки не боится, – засмеялся Генри.
Его товарищ крикнул громче и погрозил зверю кулаком, однако тот не проявил ни малейшего страха и только еще больше насторожился. Он продолжал смотреть на них все с той же беспощадной голодной тоской. Перед ним было мясо, а он голодал. И если бы у него только хватило смелости, он кинулся бы на людей и сожрал их.
– Слушай, Генри, – сказал Билл, бессознательно понизив голос до шепота. – У нас три патрона. Но ведь ее можно убить наповал. Тут не промахнешься. Трех собак как не бывало, надо же положить этому конец. Что ты скажешь?
Генри кивнул головой в знак согласия.
Билл осторожно вытащил ружье из саней, поднял было его, но так и не донес до плеча. Волчица прыгнула с тропы в сторону и скрылась среди елей. Друзья посмотрели друг на друга. Генри многозначительно засвистел.
– Эх, не сообразил я! – воскликнул Билл, кладя ружье на место. – Как же такой волчице не знать ружья, когда она знает время кормежки собак! Говорю тебе, Генри, во всех наших несчастьях виновата она. Если бы не эта тварь, у нас сейчас было бы шесть собак, а не три. Нет, Генри, я до нее доберусь. На открытом месте ее не убьешь, слишком умна. Но я ее выслежу. Я подстрелю эту тварь из засады.
– Только далеко не отходи, – предупредил его Генри. – Если они на тебя всей стаей набросятся, три патрона тебе помогут как мертвому припарки. Уж очень это зверье проголодалось. Смотри, Билл, попадешься им!
В эту ночь остановка была сделана рано. Три собаки не могли везти сани так быстро и так подолгу, как это делали шесть; они заметно выбились из сил. Билл привязал их подальше друг от друга, чтобы они не перегрызли ремней, и оба путника сразу легли спать. Но волки осмелели и ночью не раз будили их. Они подходили так близко, что собаки начинали бесноваться от страха, и, для того чтобы удерживать осмелевших хищников на расстоянии, приходилось то и дело подкладывать сучья в костер.
– Моряки рассказывают, будто акулы любят плавать за кораблями, – сказал Билл, забираясь под одеяло после одной из таких прогулок к костру. – Так вот, волки – это сухопутные акулы. Они свое дело получше нас с тобой знают и бегут за нами вовсе не для моциона. Попадемся мы им, Генри. Вот увидишь, попадемся.
– Ты, можно считать, уже попался, если столько говоришь об этом, – отрезал его товарищ. – Кто боится порки, тот все равно что выпорот, а ты все равно что у волков на зубах.
– Они приканчивали людей и получше нас с тобой, – ответил Билл.
– Да перестань ты скулить! Сил моих больше нет!
Генри сердито перевернулся на другой бок, удивляясь тому, что Билл промолчал. Это на него не было похоже, потому что резкие слова легко выводили его из себя. Генри долго думал об этом, прежде чем заснуть, но в конце концов веки его начали слипаться, и он погрузился в сон с такой мыслью: «Хандрит Билл. Надо будет растормошить его завтра».
Почему там такой короткий день?
Земля, вращаясь по орбите вокруг Солнца, крутится вокруг своей оси наподобие волчка. При этом земная ось плавно качается из стороны в сторону, наклоняясь то в направлении Солнца, то от него. В результате земная поверхность в северных районах оказывается то на солнечной стороне, то в «тени». Когда ось наклонена к Солнцу, на севере наступает лето, приходит тепло, почти круглые сутки день. Когда ось наклонена от Солнца, наступает зима, Солнце почти не показывается из-за горизонта, приходит полярная ночь.
Ездовые собаки едят вяленого лосося?
Ездовые собаки – неприхотливые животные, обитание в суровых условиях приучило их довольствоваться простой пищей. Люди их кормят в основном красной рыбой – она очень питательная, ее легко добывать во время нереста и сохранять в вяленом (сушеном) или замороженном виде. Летом, когда собаки не работают, их кормят раз в 2–3 дня, зимой на перегонах они получают пищу каждый вечер. Собакам дают одну крупную или несколько мелких рыбин.
Что за животное лось? Стадо лосей – это сколько?
Лось – отдаленный родственник оленей. Это самый крупный представитель семейства оленьих: взрослые самцы высотой в холке до 2,3 м, весят до 650 кг. Лося легко узнать: туловище довольно короткое, ноги высокие, на короткой шее крупная горбоносая голова. Верх тела у него темно-бурый, а ноги светлые. Самцы украшены рогами: у молодых зверей они с 2–3 отростками, у старых огромные, уплощенные, размахом до 180 см. На зиму рога сбрасываются и вновь отрастают весной.
Лоси живут в таежных и смешанных лесах, в лесотундре, держатся в сырых местах вблизи водоемов. Питаются разнообразной растительностью, летом могут нырять на глубину 2–3 м за водорослями, зимой поедает ветки и хвою. Самцы и самки держатся небольшими группами до 10 особей, самки с детенышами пасутся отдельно от всех. Если на лося нападают волки, он становится задом к дереву, чтобы защититься с тыла, и отбивается от хищников передними ногами.
У ездовых собак такие острые зубы?
У хищных млекопитающих зубная система приспособлена к умерщвлению живой добычи и разгрызанию мяса, жил, костей. Позади клыков расположены особые режущие зубы, которые так и называются – хищнические. У кошки эти зубы особенно острые, ими она словно ножницами рассекает волокна. У собаки зубы не столь острые, поэтому она вряд ли способна «как ножом полоснуть» кожаный ремень – скорее, пережует его, медленно и методично.
Почему собака рвется к волчице?
У волков в конце зимы начинается период размножения. В это время у волчиц начинается течка, они выделяют особые пахучие вещества, которые привлекают самцов. Волки грызутся между собой и стараются отогнать соперников от самки. В этот период волчица становится особо привлекательной и для кобелей. Кобель, почуяв волчицу, забывает о привязанности к человеку, о таящейся опасности.
Почему собака бегала с волками?
Случается так, что собака, попав в волчью стаю, становится подругой одного из них. Поскольку собаки и волки – ближайшие родичи, смешанные пары приносят нормальное потомство. Волк и собака образуют семью, у них родятся щенки – гибриды волка и собаки (волкособы), которые становятся членами волчьей стаи. Там, где волков мало, а собак много, «гибридные» стаи бывают многочисленны.
А вообще какие бывают ездовые собаки?
Среди множества пород собак, выведенных человеком, – охотничьи, пастушьи, декоративные и др. – есть особая группа ездовых собак. Их родина – холодные районы Азии и Северной Америки, где они появились около 8000 лет тому назад. Основное назначение этих собак – возить за собой сани с грузом по снегу или по льду, зимой они совершенно незаменимые помощники людей. Вообще, возить повозку можно научить любую собаку, но специально выведенные породы особо выносливы и приспособлены к долгому бегу, приучены к дружной работе в упряжке, для защиты от морозов у них очень густая шерсть. Существует более десятка пород ездовых собак – ездовые лайки, хаски, маламуты. Они среднего размера, с небольшими стоячими ушами, с плотно закрученным хвостом. Окраска разнообразная, обычно сочетание черных, серых и белых тонов.
Что такое хина? Это растение? От чего она спасает?
Медицинский препарат хинин делают из коры хинного дерева. Его родина – верховья реки Амазонки в Южной Америки. Хинин очень горький на вкус. Он раньше использовался в основном как средство от малярии, оказывает также некоторое успокаивающее действие. В той ситуации, в какой оказались Генри и Билл, прием хины совершенно бесполезен – «как мертвому припарка».
А какое время волки могут голодать?
Дикие хищные звери, охотящиеся на крупную добычу, питаются нерегулярно. Волки обычно охотятся раз в 3–4 дня: обнаружив оленя или лося, стая упорно гонит его многие километры. Тогда волки наедаются буквально до отвала: один зверь способен за раз съесть 5–7 кг мяса. Хищники несколько дней переваривают пищу, а затем отправляются на поиски новой жертвы. Зимой, когда подходящей добычи нет, волки могут голодать до двух недель.
Какого размера и цвета обычно волки?
Волки – самые крупные дикие представители семейства псовых, крупнее них только собаки-мастифы. Волки сильно различаются размерами: самые мелкие пустынные весят до 20 кг, самые крупные тундровые – до 80 кг. Волков обычно называют «серыми», но их окраска разнообразна и зависит от местности: лесные волки серо-бурые, тундровые светлые, почти белые. В Северной Америке нередко попадаются почти черные или буро-рыжие звери.
Разве обычный волк не боится ружья? Разве человек может подстрелить лису, волка из засады? А как охотятся на волков?
Как только человек стал разводить домашнюю скотину, волк из соседа превратился в злостного врага. Человек стал придумывать способы его истребления, а волк – способы выживания. Так и продолжается почти десять тысяч лет взаимная вражда. Для человека безопасный способ охоты на хищника – засада с приманкой. Популярна охота с флажками: участок, где укрылась стая волков, обносят веревками с болтающимися на них красными тряпками, в одном месте оставляют проход, где прячутся охотники, загонщики громкими криками гонят волков в сторону охотников, хищники пугаются флажков и бегут прямо на охотников. Специально для охоты на волков вывели несколько пород охотничьих собак, на Руси наиболее популярна охота с борзыми: загонщики по следам отыскивают волка, выгоняют его в поле, там на него натравливают свору собак, те гонят хищника и обычно загрызают.
Глава третья
Песнь голода
Поначалу день сулил удачу. За ночь не пропало ни одной собаки, и Генри с Биллом бодро двинулись в путь среди окружающего их безмолвия, мрака и холода. Билл как будто не вспоминал о мрачных предчувствиях, тревоживших его прошлой ночью, и даже изволил подшутить над собаками, когда на одном из поворотов они опрокинули сани. Все смешалось в кучу. Перевернувшись, сани застряли между деревом и громадным валуном, и, чтобы разобраться во всей этой путанице, пришлось распрягать собак. Путники нагнулись над санями, стараясь поднять их, как вдруг Генри увидел, что Одноухий убегает в сторону.
– Назад, Одноухий! – крикнул он, вставая с колен и глядя собаке вслед.
Но Одноухий припустил еще быстрее, волоча по снегу постромки. А там, на только что пройденном ими пути, его поджидала волчица. Подбегая к ней, Одноухий навострил уши, перешел на легкий мелкий шаг, потом остановился. Он глядел на нее внимательно, недоверчиво, но с жадностью. А она скалила зубы, как будто улыбаясь ему вкрадчивой улыбкой, потом сделала несколько игривых прыжков и остановилась. Одноухий пошел к ней все еще с опаской, задрав хвост, навострив уши и высоко подняв голову.
Он хотел было обнюхать ее, но волчица подалась назад, лукаво заигрывая с ним. Каждый раз, как он делал шаг вперед, она отступала назад. И так, шаг за шагом, волчица увлекала Одноухого за собой, все дальше от его надежных защитников – людей. Вдруг как будто неясное опасение остановило Одноухого. Он повернул голову и посмотрел на опрокинутые сани, на своих товарищей по упряжке и на подзывающих его хозяев. Но если что-нибудь подобное и мелькнуло в голове у пса, волчица вмиг рассеяла всю его нерешительность: она подошла к нему, на мгновение коснулась его носом, а потом снова начала, играя, отходить все дальше и дальше.
Тем временем Билл вспомнил о ружье. Но оно лежало под перевернутыми санями, и пока Генри помог ему разобрать поклажу, Одноухий и волчица так близко подошли друг к другу, что стрелять на таком расстоянии было рискованно.
Слишком поздно понял Одноухий свою ошибку. Еще не догадываясь, в чем дело, Билл и Генри увидели, как он повернулся и бросился бежать назад, к ним. А потом они увидели штук двенадцать тощих серых волков, которые мчались под прямым углом к дороге, наперерез Одноухому. В одно мгновение волчица оставила всю свою игривость и лукавство – с рычанием кинулась она на Одноухого. Тот отбросил ее плечом, убедился, что обратный путь отрезан, и, все еще надеясь добежать до саней, бросился к ним по кругу. С каждой минутой волков становилось все больше и больше. Волчица неслась за собакой, держась на расстоянии одного прыжка от нее.
– Куда ты? – вдруг крикнул Генри, схватив товарища за плечо.
Билл стряхнул его руку.
– Довольно! – сказал он. – Больше они ни одной собаки не получат!
С ружьем наперевес он бросился в кустарник, окаймлявший речное русло. Его намерения были совершенно ясны: приняв сани за центр круга, по которому бежала собака, Билл рассчитывал перерезать этот круг в той точке, куда погоня еще не достигла. Среди бела дня, имея в руках ружье, отогнать волков и спасти собаку было вполне возможно.
– Осторожнее, Билл! – крикнул ему вдогонку Генри. – Не рискуй зря!
Генри сел на сани и стал ждать, что будет дальше. Ничего другого ему не оставалось. Билл уже скрылся из виду, но в кустах и среди растущих кучками елей то появлялся, то снова исчезал Одноухий. Генри понял, что положение собаки безнадежно. Она прекрасно сознавала опасность, но ей приходилось бежать по внешнему кругу, тогда как стая волков мчалась по внутреннему, более узкому. Нечего было и думать, что Одноухий сможет настолько опередить своих преследователей, чтобы пересечь их путь и добраться до саней. Обе линии каждую минуту могли сомкнуться. Генри знал, что где-то там, в снегах, заслоненные от него деревьями и кустарником, в одной точке должны сойтись стая волков, Одноухий и Билл.
Все произошло быстро, гораздо быстрее, чем он ожидал. Раздался выстрел, потом еще два – один за другим, и Генри понял, что заряды у Билла вышли. Вслед за тем послышались визги и громкое рычание. Генри различил голос Одноухого, взвывшего от боли и ужаса, и вой раненого, очевидно, волка.
И все. Рычание смолкло. Визг прекратился. Над безлюдным краем снова нависла тишина.
Генри долго сидел на санях. Ему незачем было идти туда: все было ясно, как будто встреча Билла со стаей произошла у него на глазах. Только один раз он вскочил с места и быстро вытащил из саней топор, но потом снова опустился на сани и хмуро уставился прямо перед собой, а две уцелевшие собаки жались к его ногам и дрожали от страха.
Наконец он поднялся – так устало, как будто мускулы его потеряли всякую упругость, – и стал запрягать. Одну постромку он надел себе на плечи и вместе с собаками потащил сани. Но шел он недолго и, как только стало темнеть, сделал остановку и заготовил как можно больше хвороста; потом накормил собак, поужинал и постелил себе около самого костра.
Но ему не суждено было насладиться сном. Не успел он закрыть глаза, как волки подошли чуть ли не вплотную к огню. Чтобы разглядеть их, уже не нужно было напрягать зрение. Тесным кольцом окружили они костер, и Генри совершенно ясно видел, как одни из них лежали, другие сидели, третьи подползали на брюхе поближе к огню или бродили вокруг него. Некоторые даже спали. Они свертывались на снегу клубочком, по-собачьи, и спали крепким сном, а он сам не мог теперь сомкнуть глаз.
Генри развел большой костер, так как он знал, что только огонь служит преградой между его телом и клыками голодных волков. Обе собаки сидели у ног своего хозяина – одна справа, другая слева – в надежде, что он защитит их; они выли, взвизгивали и принимались исступленно лаять, если какой-нибудь волк подбирался к костру ближе остальных. Заслышав лай, весь круг приходил в движение, волки вскакивали со своих мест и порывались вперед, нетерпеливо воя и рыча, потом снова укладывались на снегу и один за другим погружались в сон.
Круг сжимался все теснее и теснее. Мало-помалу, дюйм за дюймом, то один, то другой волк ползком подвигался вперед, пока все они не оказывались на расстоянии почти одного прыжка от Генри. Тогда он выхватывал из костра головни и швырял ими в стаю. Это вызывало поспешное отступление, сопровождаемое разъяренным воем и испуганным рычанием, если пущенная меткой рукой головня попадала в какого-нибудь слишком смелого волка.
К утру Генри осунулся, глаза у него запали от бессонницы. В темноте он сварил себе завтрак, а в девять часов, когда дневной свет разогнал волков, принялся за дело, которое обдумал в долгие ночные часы. Он срубил несколько молодых елей и, привязав их высоко к деревьям, устроил помост, затем, перекинув через него веревки от саней, с помощью собак поднял гроб и установил его там, наверху.
– До Билла добрались и до меня, может, доберутся, но вас-то, молодой человек, им не достать, – сказал он, обращаясь к мертвецу, погребенному высоко на деревьях.
Покончив с этим, Генри пустился в путь. Порожние сани легко подпрыгивали за собаками, которые прибавили ходу, зная, как и человек, что опасность минует их только тогда, когда они доберутся до форта Мак-Гэрри.
Теперь волки совсем осмелели: спокойной рысцой бежали они позади саней и рядом, высунув языки, поводя тощими боками. Волки были до того худы – кожа да кости, только мускулы проступали, точно веревки, – что Генри удивлялся, как они держатся на ногах и не валятся в снег.
Он боялся, что темнота застанет его в пути.