
Полная версия:
Отпуск с боссом. Правила отменяются
– Несколько дней? Мы договаривались на весь отпуск, – возмутился жених. – Не начинай пересматривать условия, ты ещё даже не заселился.
В голосе Артёма не было ни осторожности, ни желания смягчить замечание. Он разговаривал с Максимом Андреевичем совершенно свободно, как с обычным человеком, которому можно возразить, не подбирая предварительно формулировку.
Начальник, к моему удивлению, только усмехнулся.
– Я приехал, как и обещал. Для начала можешь порадоваться этому, а потом уже проверять, насколько хорошо у меня получается отдыхать.
– Я радуюсь, ты просто не замечаешь. Лер, скажи ему, что я с утра радуюсь, пока он думает, как бы вернуться к своей почте.
Но Лере было не до братьев. Она продолжала смотреть на меня, явно пытаясь понять, насколько сильно испортила мой отпуск, хотя не имела к происходящему никакого отношения.
Сотрудница отеля деликатно кашлянула.
– Ваши документы, пожалуйста. Алиса, у вас двести четырнадцатый номер. Максим Андреевич, у вас двести шестнадцатый. Второй этаж, направо от лифта.
Она положила перед нами два конверта с ключами.
– Это рядом? – спросила я, разглядывая цифры, будто ещё оставалась возможность истолковать их иначе.
– Да, соседние номера. Для вашей группы забронирована большая часть этого крыла, поэтому мы постарались разместить всех поближе друг к другу.
– Очень удобно, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Лера тихонько сжала мой локоть. Не предупреждая – скорее сочувствуя.
Максим Андреевич забрал свой конверт и посмотрел на меня.
– Алиса, я здесь тоже собираюсь отдыхать. Надеюсь, наше соседство вам в этом не помешает.
Он произнёс это без насмешки, и оттого спорить было особенно трудно. В самом деле, не мог же человек быть виноват в том, что приехал на свадьбу собственного брата.
– Конечно. Просто я пока привыкаю к мысли, что мы будем встречаться не только возле вашего кабинета.
– Мне тоже непривычно, – признался он и отступил от стойки, пропуская меня.
Я взялась за чемодан. Колёсико застряло в стыке плитки, и мне пришлось дёрнуть его сильнее, чем требовалось.
Лера поспешно подхватила меня под локоть.
– Пойдём, я тебя провожу. Ты наверняка с дороги устала, а мы ещё заставляем стоять здесь и разговаривать.
Я была так благодарна ей за возможность уйти, что даже не стала напоминать: второй этаж и поворот направо вполне могла найти самостоятельно.
* * *
В лифте Лера наклонилась к моему уху.
– Я сейчас попрошу Артёма с кем-нибудь вас поменять. Ну правда, не обязательно тебе жить рядом с ним.
– Подожди, не надо пока никого просить. Я сначала хотя бы чемодан поставлю и пойму, насколько мне хочется устраивать переезд.
Артём с Максимом Андреевичем остались внизу: старшему брату предстояло переставить арендованную машину на парковку, младшему – показать, куда именно ехать. Мы добрались до номера без сопровождения, и, когда дверь закрылась, я наконец выдохнула.
В комнате было прохладно. На широкой кровати лежали белые подушки, у балконной двери стояло кресло, а на небольшом столике – кувшин с водой и два стакана. За стеклом шевелились зелёные листья. Если чуть податься вправо, между деревьями было видно море.
Я поставила сумку на стол и подошла к окну.
– Ну почему именно здесь? Он мог поехать куда угодно. В горы, на озеро, в какой-нибудь тихий отель без меня.
– Алис, у него брат женится. Боюсь, другие варианты сейчас не очень подходили.
– Я знаю. Поэтому и не могу даже нормально возмутиться, приходится признавать, что он ничего плохого не сделал.
Лера подошла сзади и обняла меня за плечи.
– Прости. Я понимаю, что это совсем не то, о чём ты мечтала, когда собирала вещи.
– Тебе не за что извиняться. Ты же не обязана была сравнивать фамилии всех моих знакомых с семейным деревом Артёма.
Она уткнулась лбом мне в плечо и тихонько засмеялась.
– Когда ты так говоришь, получается, что я действительно ни при чём. Но поменять номер мы всё-таки можем попробовать.
Я посмотрела на кровать, на лёгкие шторы, на полоску воды за деревьями. Номер мне нравился. Я уже представила, как буду сидеть в этом кресле с мокрыми после душа волосами и читать что-нибудь, в чём нет ни смет, ни сроков согласования.
– Не хочу сейчас переезжать. Просто возле него я всё время чувствую, что должна быть собранной. Даже если ничего не происходит. Вот стояла внизу и думала, что у меня футболка помялась.
Лера развернула меня к себе.
– Она помялась, потому что ты в ней летела. И у меня помялась, потому что я сидела в машине. Мы сейчас переоденемся, пойдём купаться и помнём что-нибудь ещё. Никто от этого не пострадает.
Я улыбнулась, несмотря на раздражение.
– Ты слишком довольная для человека, который два дня разбирается с оттенками салфеток.
– Потому что салфетки я сегодня победила. Теперь займусь тобой. Доставай купальник, я подожду.
Возражать против купальника было значительно труднее, чем против соседства.
Через полчаса мы спустились к воде, и оказалось, что море совершенно не интересуется моими отношениями с начальником. Волна накрыла ноги, песок осел под пятками, а Лера, успевшая уйти чуть дальше, обернулась и помахала мне рукой.
Я вошла в воду по пояс, вскрикнула от прохлады и услышала её смех.
Потом мы плавали, ели персики, из которых сок капал прямо на полотенце, и обсуждали серьги к свадебному платью. Артём принёс нам воды и ушёл встречать приехавших родственников. Максима Андреевича я больше не видела.
К вечеру ранний подъём всё-таки дал о себе знать. Я поужинала с Лерой и Артёмом, зевнула посреди собственного предложения и отправилась спать.
В номере приняла душ, поставила телефон на тумбочку и легла, не заводя будильник. О том, кто живёт за стеной, вспомнила уже перед самым сном. Несколько секунд прислушивалась, но услышала только шелест листвы за приоткрытой балконной дверью.
* * *
В воскресенье я проснулась оттого, что край шторы гладил меня по ступне.
Некоторое время лежала, глядя на солнечный прямоугольник на полу, и пыталась понять, куда опаздываю. Затем вспомнила, что никуда, и с таким удовольствием перевернулась на другой бок, что даже тихонько рассмеялась.
На завтрак спустилась ближе к десяти, в шортах и свободной белой футболке. Волосы после душа ещё были влажными, на лице только крем, телефон лежал на самом дне сумки.
На террасе пахло кофе и поджаренным хлебом. Я набрала тарелку фруктов, взяла омлет и выбрала столик у перил, откуда было хорошо видно воду.
Первый глоток кофе оказался слишком горячим. Я осторожно поставила чашку на блюдце и потянулась за тостом.
– Доброе утро. У вас свободно? – спросил Максим Андреевич, останавливаясь рядом с чашкой и тарелкой в руках.
Я едва не выпрямилась так, как обычно выпрямлялась за рабочим столом, когда он выходил из кабинета.
– Да, конечно, садитесь. Доброе утро.
Он поставил завтрак напротив и отодвинул стул.
Сегодня на нём была серая футболка. Обычная, без воротника, с короткими рукавами. Я поймала себя на том, что смотрю на его открытые руки, и сразу перевела взгляд на тарелку. До этого Максим Андреевич как будто всегда существовал вместе с рубашкой и часами, выглядывающими из-под манжеты.
– Удалось выспаться? Здесь, кажется, даже утренняя музыка из ресторана не слышна.
– Да, не помню, когда в последний раз спала столько часов подряд. Я вчера едва до номера добралась.
Он кивнул, отпил кофе, и я уже почти поверила, что мы умеем разговаривать как обычные отдыхающие.
Тут его телефон завибрировал. Максим Андреевич посмотрел на экран, открыл сообщение и нахмурился.
– Кстати, Алиса, вы помните, какая из двух смет по перегородкам окончательная? Ирина прислала мне обе, а заказчик спрашивает, на какую сумму ориентироваться.
Он повернул телефон ко мне. Я протянула руку почти автоматически. Пальцы уже коснулись края корпуса, когда я заметила возле телефона свою чашку, тарелку с фруктами и солнечную полосу на столешнице.
Я убрала руку.
– Ирина знает, какая окончательная. Мы с ней всё проверяли перед моим отъездом, там есть пояснение к файлам.
– Она сейчас не отвечает. Вы просто посмотрите названия, скорее всего, сразу вспомните.
Он по-прежнему держал телефон экраном ко мне, и я почувствовала знакомое неприятное напряжение. Будто уже согласилась помочь, а теперь почему-то мешкала.
– По названию не определю, там нужно смотреть комментарий к версии. Но он есть в письме, я точно помню, что добавляла.
– Тогда откройте письмо. Это ведь недолго, не нужно никуда заходить дополнительно.
Я положила тост на тарелку.
– Максим Андреевич, я не хочу сейчас открывать рабочую почту. У меня отпуск, а у Ирины сегодня выходной. Возможно, заказчик тоже может немного подождать.
Он опустил телефон.
– Я не предлагаю вам проводить за работой утро. Нужно только понять, какую цифру отправить.
– Я понимаю, что вам нужно. Но я пришла завтракать, а не разбираться в смете.
Последние слова прозвучали резче, чем я собиралась. За соседним столом женщина подняла голову, и мне тут же стало неловко.
Максим Андреевич откинулся на спинку стула.
– Алиса, я задал обычный вопрос. Не очень понимаю такую реакцию.
Я посмотрела на него и глубоко вдохнула. Хотелось сказать, что ничего страшного, взять телефон и действительно найти эту смету. Это было бы гораздо проще, чем сидеть напротив и объяснять то, что мне самой казалось очевидным.
Но отпуск только начинался.
– Да потому что я не умею после одного вашего вопроса сразу перестать думать о работе. Сейчас мы откроем смету, увидим непонятную цифру, пойдём искать переписку. Потом вы попросите уточнить у поставщика, а я буду весь день проверять, ответил ли он. Я так не отдыхаю.
Он нахмурился сильнее.
– Вы сейчас описываете то, чего ещё не произошло. Я попросил только найти документ.
– Такое уже происходило много раз. А я хочу хотя бы две недели не выяснять, у кого правильная смета. Передала дела, всё подписала, объяснила, где искать. Пожалуйста, не просите меня снова этим заниматься.
Несколько секунд он молчал. Я провела большим пальцем по ручке чашки и вдруг заметила, что кофе слегка дрожит. Пришлось поставить её обратно.
Максим Андреевич тоже посмотрел на чашку, потом убрал телефон ближе к себе.
– Хорошо, я сам посмотрю письмо. Не думал, что для вас это настолько неприятно.
– Мне неприятен не сам вопрос. Мне неприятно, что я отказываюсь, а потом ещё должна убедить вас, что действительно не могу или не хочу. Я ведь не просто так взяла отпуск.
Он задержал на мне взгляд.
– Я услышал, Алиса. Больше не буду вас просить, давайте на этом остановимся.
Я кивнула и потянулась за вилкой.
Омлет успел остыть. Есть совсем не хотелось, хотя ещё пять минут назад я была уверена, что после этой тарелки возьму себе сырники.
Максим Андреевич несколько раз коснулся экрана, прочитал что-то и отложил телефон.
– Нашёл. Ирина написала в самом письме, какое вложение нужно открыть. Я сразу перешёл к файлам и не дочитал.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня спокойно, хотя по тому, как чуть напряглась челюсть, было понятно: признавать это ему не слишком приятно.
– Извините. Я действительно мог разобраться без вас.
Я не ожидала извинения. Всё это время готовилась либо к продолжению спора, либо к тяжёлому молчанию до конца завтрака.
– Спасибо. Мне просто очень хотелось спокойно посидеть, без мыслей о том, что я где-нибудь нужна.
Он убрал телефон в карман и взял чашку. Я тоже сделала глоток. Кофе теперь был как раз такой температуры, какую я любила.
Мы немного помолчали, но уже без прежнего напряжения. По террасе прошёл официант с кувшином воды, у соседнего столика ребёнок уронил ложку и громко объяснил маме, что она сама выскочила.
Я посмотрела на свой омлет, потом на Максима Андреевича.
– Я, пожалуй, возьму что-нибудь горячее. Вы не знаете, сырники ещё остались?
Он оглянулся в сторону ресторана.
– Когда я проходил, приносили целый поднос. Думаю, ещё успеете, здесь пока не так много людей.
Я встала. Уже возле входа поймала себя на том, что дышать стало значительно легче.
Ничего ужасного не произошло. Я отказалась, он не обрадовался, но всё-таки услышал. Ни повышенного голоса, ни упрёков в неблагодарности, ни необходимости срочно искать другой отель.
Когда вернулась с сырниками, за столом уже сидел Артём.
* * *
– Вот вы где, – сказал он, подвигая стул, чтобы я могла пройти. – Лера решила, что ты ещё спишь, и запретила тебе звонить. Она скоро спустится, у неё снова что-то с цветами, но меня уже попросили не участвовать.
– Вчера же всё решили. Или за ночь успели обнаружиться ещё какие-нибудь оттенки?
– Вчера решили про цветы на столах. Сегодня выяснилось, что есть ещё цветы, за которые мы раньше не переживали.
Он говорил с такой доброй обречённостью, что я улыбнулась.
Максим Андреевич поставил чашку.
– Кстати, я посмотрел ваше расписание на субботу. Между церемонией и ужином почти полтора часа. Что в это время будут делать гости?
Артём медленно повернулся к брату.
– Макс, я прислал его, чтобы ты знал, во сколько приезжать. Не чтобы ты вносил изменения.
– Я пока ничего не меняю, я спрашиваю. Полтора часа – довольно большой перерыв.
– Там будет фуршет, музыка и нормальные стулья. Мы с Лерой сфотографируемся, гости выпьют, познакомятся. Никто не будет стоять под солнцем и ждать, пока мы разрешим ему сесть.
Максим Андреевич кивнул, но по его лицу было заметно, что вопросы ещё остались. Артём это тоже увидел.
– И организатор у нас есть. Настоящий, не я. Ей можно доверять, она уже проводила свадьбы до нашего знакомства.
– Я не говорил, что ей нельзя доверять. Просто хочу понять, всё ли вы предусмотрели.
– Ты прислал мне вчера одиннадцать пунктов, которые надо уточнить. Я открыл сообщение перед сном и сначала подумал, что что-то забыл сдать.
Я опустила глаза на тарелку, пряча улыбку. Максим Андреевич заметил.
– Там были вполне разумные вопросы. В частности, куда перенесут церемонию, если пойдёт дождь.
– И на этот вопрос у нас есть ответ. А вот уточнять, кто выдаёт гостям зонты, мы будем ближе к делу. Ты сегодня хотя бы на пляж собираешься?
– Собираюсь. Но это не мешает посмотреть расписание.
– Тогда посмотри и закрой. Серьёзно, Макс, мне приятно, что ты хочешь помочь, только мы с Лерой не первый день этим занимаемся. Если нам что-то понадобится, я тебе скажу.
Начальник провёл ладонью по подбородку и посмотрел на брата. Я ждала возражения. По тому, как он чуть наклонился вперёд, было видно: возражение у него имелось.
Но Артём вдруг усмехнулся.
– Ты ещё когда я в первый раз один на поезд садился, написал мне, что делать на вокзале. Помнишь? Там был отдельный пункт: не отдавать документы посторонним. Мне уже двадцать лет было.
– Помню. Ещё помню, как пришлось срочно везти тебе паспорт, который ты оставил дома. До отправления оставалось минут сорок.
– Вот именно, дома! Совершенно безопасное место, никто посторонний до него не добрался. Мне явно не хватало другого пункта в инструкции.
Максим Андреевич засмеялся.
Не коротко усмехнулся, не улыбнулся краем рта, как бывало после удачных переговоров, а именно засмеялся – негромко, откинувшись на спинку стула. У глаз собрались небольшие складки, лицо стало живее и почему-то моложе.
Я задержала на нём взгляд.
Получалось, с ним можно было спорить, вспоминать его занудство и не ждать, что за этим последует неприятный разговор. Просто я прежде не видела его среди людей, которые знали его задолго до появления кабинета, секретарского стола и фразы «зайдите на минуту».
– Ладно, расписание закрываю, – сказал он наконец. – Но если вам всё-таки понадобится помощь, не нужно вспоминать об этом за пять минут до церемонии.
Артём довольно потянулся к хлебной корзине.
– Вот теперь я узнаю своего брата. Он всё равно нашёл, что посоветовать, но хотя бы согласился пойти на море.
* * *
После завтрака мы с Лерой снова выбрались на пляж.
Я рассказала ей о смете, пока мы намазывались кремом. Она начала было возмущаться, но я покачала головой.
– Он сам всё нашёл и извинился. Давай не будем опять весь день обсуждать мою работу.
Лера посмотрела на меня, потом кивнула.
– Давай. Лучше подумаем, как я сегодня соберу всех за ужином и не забуду никого представить.
Общий ужин был назначен на семь. К этому времени должна была приехать ещё часть гостей, и Лера собиралась познакомить тех, кто пока знал друг друга только по именам.
Мы обсудили, кто с кем учился, кто откуда добирается и почему тётю Артёма лучше не сажать прямо под кондиционером. Потом пошли купаться, и к середине дня я уже перестала прокручивать в голове утренний разговор.
В номер вернулась ближе к пяти, довольная, голодная и с песком в самых неожиданных местах.
В коридоре возле соседней двери стоял Максим Андреевич. Он разговаривал по телефону, держа в другой руке пляжное полотенце. Увидев меня, кивнул, и я кивнула в ответ.
Никакого поручения не последовало.
Я открыла свою дверь, вошла и вдруг поняла, что не хочу никуда переезжать.
Мне нравился этот номер. Нравилось просыпаться от движения шторы, выходить на балкон и видеть между деревьями воду. Я не собиралась отказываться от всего этого только потому, что по соседству жил человек, которому я привыкла отвечать слишком быстро.
После душа открыла шкаф.
Светлый сарафан висел первым, и я уже взялась за него. Удобный, закрытый, совершенно уместный для ужина с людьми, среди которых будет мой начальник.
Потом посмотрела на вишнёвое платье.
Лера заставила меня примерить его перед отъездом не для того, чтобы я две недели любовалась им на вешалке. И сама я брала его вовсе не на случай, если поблизости не окажется никого знакомого.
Я вернула сарафан на место и достала платье.
На свету ткань оказалась ещё красивее. Я приложила её к себе, посмотрела в зеркало и распустила волосы, которые после душа успела собрать на затылке.
До ужина оставалось достаточно времени, чтобы спокойно накраситься.
Впервые за эти два дня мне захотелось не просто избежать встречи с Максимом Андреевичем, а увидеть, какое у него будет лицо, когда я войду на террасу.
Глава 3. Это платье не для работы
Накраситься спокойно не получилось. Я трижды стёрла помаду, потому что при дневном свете она казалась слишком яркой, потом вернулась к первому варианту и наконец отодвинула зеркало.
Платье сидело хорошо. Бретели не сползали, вырез оставался на месте даже тогда, когда я наклонялась, а открытая спина выглядела совсем не так вызывающе, как представлялось зимой. Наверное, дело было просто в том, что за окном шумело море, а не гудели машины на мокрой дороге.
Я надела серьги, переложила телефон в маленькую сумку и потянулась за белой рубашкой.
Пальцы замерли на вешалке.
Рубашку хотелось взять не из-за прохлады. Мне вдруг стало неловко от мысли, что Максим Андреевич увидит меня с открытыми плечами. Как будто я собиралась прийти в офис в купальнике, а не спуститься на гостиничную террасу.
Я оставила рубашку в шкафу.
В коридоре было пусто. Проходя мимо соседней двери, я невольно замедлила шаг, тут же рассердилась на себя и пошла к лифту быстрее. Получалось глупо: сначала нарядилась, надеясь увидеть его лицо, а теперь прислушивалась, не придётся ли встретиться с ним раньше, чем успею подготовиться.
На первом этаже кто-то смеялся. Из ресторана доносились музыка и звон приборов, а через открытые двери на террасу тянуло тёплым вечерним воздухом.
Лера заметила меня первой.
– Ой, какая ты красивая! – Она поднялась навстречу и обняла меня, осторожно придерживая бокал. – Я знала, что это платье нужно было заставить тебя привезти. Повернись немного… Да не ко мне, я хочу на спину посмотреть.
– Лера, здесь люди. Ты сейчас ещё заставь меня пройтись, чтобы все как следует рассмотрели, – засмеялась я, но всё-таки повернулась.
– Вот пусть и смотрят. Артём, ты видел Алису? По-моему, ей нужно чаще появляться в этом платье.
Жених оторвался от разговора и одобрительно кивнул.
– Я видел, но собирался выразить восхищение чуть потише. Тебе очень идёт, Алис.
Максим Андреевич стоял рядом с ним.
На ужин он переоделся в светлую рубашку, рукава которой, по своему обыкновению, закатал до локтей. Когда Лера позвала Артёма, он тоже повернулся, но ничего не сказал.
Его взгляд задержался на моём лице, скользнул ниже и вернулся к глазам. Я почувствовала это так отчётливо, что перестала улыбаться, хотя ещё секунду назад смеялась вместе с подругой.
– Добрый вечер, – произнесла я, потому что молчание начинало становиться заметным.
– Добрый. Я вас не сразу узнал, Алиса. Не думал, что вы носите такие платья.
Я поправила ремешок сумки на плече.
– А какие платья я, по-вашему, должна носить? Серые, с воротником и карманом для ежедневника?
Артём кашлянул в кулак. Лера очень заинтересованно посмотрела на собственный бокал.
Максим Андреевич чуть нахмурился.
– Я просто привык видеть вас в более сдержанной одежде. Не нужно сразу искать в моих словах замечание.
– Тогда не произносите их таким тоном, будто я забыла застегнуть блузку перед встречей с заказчиком.
Я улыбалась, но уже скорее из упрямства. Мне вдруг стало обидно. Он мог вообще ничего не говорить, мог кивнуть и продолжить разговор с братом, но почему-то выбрал именно это.
– Алис, познакомься с Даней, – вмешалась Лера, беря меня под руку. – Я тебе о нём рассказывала. Даня, это моя лучшая подруга, которая наконец выбралась в отпуск.
Мужчина, стоявший чуть позади Артёма, шагнул к нам и протянул руку.
– Даниил, очень приятно. Надеюсь, Лера рассказывала что-нибудь хорошее, а не историю про то, как я потерял ключи от съёмной квартиры.
– Хорошее, – заверила я, пожимая его ладонь. – Но теперь, конечно, хочется услышать про ключи. Зря вы упомянули, я такие вещи легко не забываю.
Он улыбнулся, и я заметила небольшую ямочку на одной щеке.
– Тогда лучше сразу сесть. История длинная, а у меня есть смягчающие обстоятельства. И давай на «ты», так будет проще признаться во всём, что произошло.
Лера отпустила мою руку с таким довольным видом, что я едва удержалась от того, чтобы толкнуть её локтем.
* * *
Для нас сдвинули несколько столов в глубине террасы. Над ними висели гирлянды, ещё неяркие на фоне вечернего неба. Чуть дальше, возле перил, стояли микрофон и две колонки, а мужчина в льняной рубашке настраивал гитару.
Гостей набралось человек двенадцать. Нескольких я знала, с остальными нас быстро познакомили, и через четверть часа вокруг уже разговаривали так, будто все приехали вместе.
Даниил сел рядом со мной. Максим Андреевич оказался напротив, немного наискосок, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не смотреть в его сторону каждый раз, когда он брал бокал или отвечал кому-нибудь.
История про ключи действительно оказалась длинной. В ней участвовали закрывшаяся дверь, пакет с мусором, домашние тапочки и соседка, которая сначала отказалась впускать незнакомого мужчину в квартиру, а потом заставила его съесть тарелку супа, пока они ждали хозяина жилья.
– Она решила, что я плохо выгляжу. Я пытался сказать, что просто час простоял на лестнице, но это не помогло. Пришлось ещё и хлеб взять.
Я рассмеялась и прикрыла рот ладонью.
– Подожди, а почему нельзя было вызвать мастера? По-моему, это первое, о чём думаешь, когда понимаешь, что дверь больше не открывается.
– Можно было. Но телефон тоже остался в квартире, а номер хозяина я знал только потому, что он очень хотел, чтобы я его выучил. Однажды я уже забыл ключи, он с тех пор периодически проверял, помню ли номер.
Я посмотрела на него с новым интересом.
– То есть это случилось не в первый раз? Тогда хозяйское желание наконец начинает казаться мне совершенно разумным.
Даниил виновато развёл руками.
– Вот теперь ты понимаешь, почему мне не хотелось, чтобы знакомство началось с этой истории.
Мне нравилось, что он не старался выглядеть безупречным. Не превращал неловкий случай в рассказ о собственной находчивости, а спокойно смеялся над собой.
Я расслабилась, отпила вина и рассказала, как однажды вышла на лестницу забрать доставку, придерживая дверь ногой, а потом случайно отступила, чтобы пропустить курьера. В тот раз меня спасла соседка с запасными ключами, но прежде пришлось выслушать, что в двадцать семь лет пора научиться быть внимательнее.
– Значит, у нас уже есть общая тема, – заметил Даниил. – Только давай договоримся не выходить из номеров одновременно без ключей. Иначе придётся идти к Лере.

