Убойная секретарша!

– Ну, а кто? – пожала плечами старушка. – Ты же деньгами корейцев собиралась распоряжаться?

– Вообще-то не совсем я, но я всегда строго слежу за сметой проектов! Точнее, следила, потому что… Неважно почему! Поверить не могу, – убито проговорила, – что Максим Орловский на такое способен. А еще? Он говорил что-нибудь тому человеку – который пониже?

– Да в общем-то немного, – старушка усердно вспоминала, стараясь помочь. – Мне аллейку мести нужно было, так что не стала я дальше слушать. Вроде пообещал сделать ему рекламу, какой свет не видел, а про тебя советовал забыть. Ах, вспомнила! – хлопнула она себя по лбу. – Он секретаршу собрался себе найти подходящую, а то трудно ему, бедолаге, справляться с коллективом одному-то…

***

Когда девушка скрылась из виду, и вороны слетелись на привычное место, кот спрыгнул со скамейки и с укором взглянул на свою спутницу. Та как раз доставала из портсигара курительный мундштук.

– М-да…. Наплела ты, Ядвига, девице с три короба. Как у тебя только язык не отсох. Договор был другим – на суженого ей указать. Дорожки их сплести. А теперь что делать… мр-мяу… будем?

Ядвига, которую редко кто из друзей называл полным именем, вставила в губы мундштук, чиркнула ногтем, высекая искру на папиросу, и с удовольствием затянулась.

Закинув ногу на ногу, она выпустила дым и рассудительно ответила:

– Не знаешь ты женщин, Баюн. Ее к суженому сначала притянуть надо, а дальше сердца подскажут, что делать. А с меня старухи что взять? Я только небылицы плести и умею.

– М-да, – вздохнула она через минуту, улыбаясь своим мыслям. – И вроде взрослая девица, а не знает, что бабки в парке надвое говорят…

Глава 5

Домой из парка вернулась совсем разбитая. Сняла пальто и, не включая свет, ушла в свою спальню. Упала в постель и осталась лежать, обдумывая все, что сегодня произошло. Ужасный день!

Работу потеряла. Парень бросил. Карьера разрушена.

О сохранении репутации успешного рекламщика после потери первоклассного проекта лучше и не мечтать! Уже завтра о моем промахе будут знать все агентства в городе. Прощай, арт-директор Ветрова. Неудачников никто не любит.

Нет, ну какой же он все-таки гад, этот Орловский! А с виду – холодная вежливость: «Лина, можно вас на минутку…», «Лина, с вами всё хорошо?»

Притворщик!

Хотя, разве я раньше не знала, какой он?

И Регина – та еще змея. Вмиг забыла, сколько я для агентства сделала. А ведь видела, как я старалась для нее. Для всех!

Один Марик хороший. И девочки из отдела. Представляю, как они будут «счастливы», когда Аллочка получит моё место, о котором мечтала.

Об Арнольде думать не хотела – настолько неприятно оказалось осознать очевидное, что он никогда меня не любил…

И я не любила.

Так что же это за день такой разоблачения и правды?

Вот в таком подавленном настроении меня и застала Женька после возвращения из университета. Уронила рюкзак и открыла рот, услышав, что в добавку к утренним приключениям меня бросил парень и уволили с работы.

– Нет, это невозможно, Гель! Они что, самоубийцы?!

– Незаменимых людей нет.

– Нет, есть! Точнее, тебя нельзя заменить. Ты – лучшая!

– Это ты так думаешь. Я твоя сестра и ты меня жалеешь, а другим на меня плевать.

– Не плевать, если они не дураки.

– Значит, все вокруг дураки?

– Значит!

– Жень, я хочу полежать. Закрой дверь с той стороны.

– Еще чего! Чтобы ты тут одна страдала? Нет уж, давай вдвоем!

Ладно. Пожалуй, начну:

– У меня нет работы, нет личной жизни…

– Пф! У тебя ее и не было!

– …а скоро не будет и денег. И я снова пойду парк убирать. Интересно, что бы сказал сержант Лешенко, если бы узнал, что я когда-то всю зиму проработала в парке дворником. Помнишь те времена?

Младшая всхлипнула.

– Помню. Я приносила тебе чай в термосе и помогала таскать замерзшие листья.

– Ладно, Женька, хоть ты не реви.

– А может, я от радости, что ты Арнольда бросила.

– Я?

– Конечно, и не спорь со мной! Еще утром, или ты забыла? Должна же быть сегодня хоть одна хорошая новость!

Я не забыла. Я страдала, но думала совсем не о Мерзляеве. Что-то беспокоило меня последние полчаса, какая-то деталь, на которую я до сих пор не обратила внимания. И эта деталь буквально зудела под кожей, в конце концов заставив сесть на кровати.

Женька разделась, сбегала на кухню, заварила чай и принесла. Села рядом со мной на кровать по-турецки, собираясь и дальше ругать весь мир, который посмел обидеть ее обожаемую Ангелину.

– … ненавижу этот «Империал-куб», – вдохновенно продолжала сестра. – Особенно красавчика Орловского! Вечно рисуется на фоне папочки и его возможностей, а на деле такой же тупой, как Аллочка!

Я покачала головой.

– Если бы. Это он у меня в университете олимпиаду выиграл.

– Ну и что? – дернула плечами Женька. – Ты тогда была на втором курсе, и тебе точно было не до учебы. А сейчас он потупел! Да у него по глазам видно! Вот, смотри!

В социальной сети за официальной страницей конкурентов я следила через страницу сестры, и очень часто она быстрее меня узнавала новости, которые происходили внутри «Империал-Куб».

Ну и сплетни, конечно, не проходили мимо внимания Женьки. Я для нее была тем бойцом, за которого она всегда болела на ринге. И главного соперника «Регина-Стайл» терпеть не могла даже больше, чем я.

Сестра потянулась к своему рюкзаку и достала из него планшет. Включив гаджет, нашла нужную страницу и скривила губы:

– Фе! Только полюбуйся, как этот Орловский хвост распушил. Стоит с какой-то брюнеткой и улыбается, как кретин. Рад, наверное, что подцепил очередную подругу на выходные. И что у него умного в лице? Вставные зубы?

– Свои у него зубы.

– Значит, у брюнетки вставные, – фыркнула Женька. – Она на него так смотрит, словно хочет съесть!

– Это Кира Крапивина. Новый директор «Империал-Куб» по работе с клиентами, – без особого внимания прокомментировала я обсуждаемые на работе слухи. – Дочь папиного друга и, говорят, будущая госпожа Орловская. Аллочка Регине целую истерику закатила по поводу ее появления на горизонте. Они с этой Кирой раньше дружили.

– Тогда они оба противные, просто фу! – брезгливо резюмировала Женька. – Вот и пусть Макс занимается своим персоналом, а не тебя по паркам преследует. Развел гарем. Бабник!

– Он и занимается, – вздохнула я, допивая чай. – Проект отжал, а теперь секретаршу себе ищет. После ухода старшего Орловского в главном штате почти никого не осталось из бывшего персонала. А перед корейцами появляться без секретаря не солидно.

– Ага! И наверняка ищет такую, – поддакнула сердито Женька, – чтобы не стыдно было показать на своем фоне! Не удивлюсь, если и не очень умную! Вот сволочь этот Макс, даром, что смазливый! И-и… чего ты на меня так смотришь, Геля? – растерянно пробормотала Женька, заметив мой замерший взгляд. – Я же это объективно сказала.

– Повтори! – я вдруг изумленно моргнула и махнула рукой: – Да нет, не про смазливую сволочь. Про фон!

– Ну, Орловский привлекательный мужчина – это факт, – неуверенно повторила сестра. – «Империал-Куб» не пропускает ни одной престижной тусовки с тех пор, как папочка назначил его исполнительным директором агентства. «Бренд года», «Арт-шоу», «Диджитал прорыв». А значит и секретаршу собирается найти такую, чтобы на нее все слюнки пускали. Типа, под престиж агентства.

Женька взяла планшет и открыла страницу сайта конкурентов. Стала рыскать там в поиске нужной информации.

– Точно, Геля, смотри! – вдруг довольно заявила. – Вакансия секретаря исполнительного директора открыта! Главное собеседование всех претендентов на место пройдет завтра в зале совещаний в десять часов утра!

– Завтра…

Я успела встать с кровати и дохромать до ванной комнаты, сняла штаны и даже села на трон «разложи мысли по полочкам», прежде чем натянула бикини назад и ворвалась в спальню, допрыгав на одной ноге.

– Завтра?! – дверь хлопнула о стену, и сестра вздрогнула.

– Да, – пискнула. – Тут так написано.

– Женька! – выдохнула я. – Я должна получить эту работу!

У младшей Ветровой открылся рот, а планшет упал на подушку.

– Но Орловский же тебя знает, – привела она самый весомый аргумент против.

– Значит, надо сделать так, чтобы не узнал! – разбила я его аргументом «за».

– Но ты хромаешь…

– Отлично! Будет у него хромая секретарша!

– И ты натуральная блондинка, Геля. Тебя эта Кира даже хромую со свету изживет. Вспомни Регину и свои строгие пучки.

– Мне нужен парик. Рыжий! Линзы, очки и обязательно гетры – цветные! Их сейчас кто-нибудь носит?

– Ну, вообще-то я иногда, – спустила сестра ноги с кровати. – У меня даже есть светофорные для микс-вечеринки, и с черепами, я на Хеллоуин покупала.

– Женька! – я подпрыгнула к сестре и поцеловала ее в лоб. – Неси!

– Геля, но тогда тебя точно не возьмут!

Но я уже стояла посреди спальни, как цапля, уперев руки в бока и в первый раз за этот день широко улыбалась.

– Меня?! Ха! Конечно, не возьмут! Еще как не возьмут! Я знаю Орловского, он меня стопроцентно «запорет»! «Империал-КУБ» – завидное агентство, пересекающееся со звездами и влиятельными людьми. Уверена, этот кентавр хвостатый спит и видит заиметь себе секретаршу, у которой в портфолио, если не участие в «Мисс мира», то как минимум звание и корона «Мисс города»! Но ему придется меня взять. Клянусь, я не оставлю им выбора! Засужу за дискриминацию при свидетелях! Женька, эта работа будет моей!

– Вообще-то, сестричка, у тебя офигенная фигура, – обиделась младшая. – Это я говорю на случай, если ты про данный факт забыла, а твой тупица Арнольд тебе от зависти не сказал.

– К черту Арнольда! Он даже не позвонил мне до сих пор, так что на свалку истории его! А фигуру я спрячу! Прости, но придется покопаться в твоем гардеробе.

– Да я не против, но… Гелечка, а что потом? – осторожно спросила Женька, пока я, воодушевленная собственным решением, стоя в бикини с поджатой и перебинтованной ногой, витала в облаках будущей карьеры.

Я повела плечами.

– Потом? – Ответ нашелся легко, он прямо-таки напрашивался! – Разрушу Орловскому личную жизнь, испорчу репутацию, и заставлю подавиться собственными словами – вот что будет потом! Некомпетентную пустышку я ему до конца жизни не прощу!

Глава 6

Но даже хорошенько все обдумав, готовиться к завтрашнему дню пришлось до поздней ночи, убеждая и себя, и сестру, что всё озвученное не шутка, и я настроена на месть всерьез.

Хорошо, что жили мы в центральной части города, и две пары цветных контактных линз из магазина оптики нам доставили в течение часа. Одну пару под названием «Коричневый блюз», а вторую – «Жаркая индия».

И та, которая «Индия», заметно отливала багряным. Поэтому я решила начать с обычного карего «Блюза», а дальше смотреть по обстоятельствам. Если нервы сдадут, то и на «Индию» решусь!

А вот парик и очки я позаимствовала у своей бывшей одноклассницы и единственной любимой подруги, с которой мы дружили с детства – Жозефины Писаренко.

На самом деле Жозефина была в обычной жизни Ленкой Писарь. Соседкой, которая жила в моем доме двумя этажами ниже и работала актрисой в местном театре Драмы и Комедии, как и ее родители. Считала себя человеком широких взглядов, яркого темперамента, и очень творческой личностью.

Меняла амплуа и партнеров по сцене так же часто, как парней в жизни, и как все творческие натуры – была весьма впечатлительной девушкой. С внешностью жгучей брюнетки и шикарными формами во всех нужных местах.

В общем, очень красивой.

Услышав о моем тотальном дне невезения и коварном плане мести, Ленка появилась на пороге нашей квартиры уже через десять минут. Вошла с бутылкой мартини под мышкой и сразу с тремя париками в руках.

Ну и, само собой, мгновенно перешла к делу, чмокнув нас с сестрой в щеки.

– Привет, Ветерок! Смотри, вот этот – «Медное каре», – потрясла подруга первым париком перед нашими с Женькой лицами, – стильная классика. Я играла в нем английскую шпионку, совратившую двух монархов, и убийцу-медсестру в «Сделке на миллион». Вот этот – «Золото Анжелики». Настоящая страсть и порок! Но вообще-то, он миленько смотрится, если прядки расчесать. А вот этот – «Бешенные кудри Парижа». Совершеннейшее бесчинство в стиле городской сумасшедшей! Я его просто для счета прихватила.

– Хочу этот! – я показала рукой на третий. – Это то, что мне нужно!

Красивые брови Ленки картинно поднялись.

– Ты уверена, Геля? Бери каре. По темпераменту кудри не твое. Тебя этот парик развратит. Еще пустишься во все тяжкие, и я имею в виду вовсе не секс! А например, езду по снегу на велосипеде. Поверь профессионалу, ты даже не представляешь, как нас способна изменить внешность.

– Это я с твоей «Анжеликой» пущусь во все тяжкие, а кудри мне к лицу! – Я отобрала у Ленки парик и решительно натянула на себя. – Правда, Женька?

Вышло надеть задом наперед, и мне неожиданно стало смешно, когда я увидела свое бледное лицо с покрасневшим носом в облаке темно-рыжих кудрей.

– Девочки, я похожа на продавщицу цветов с Монмартра, подрабатывающую по ночам жрицей любви, – хихикнула. – С одной стороны экзотика, а с другой… Такой энергетикой можно и задушить!.. Лен, а очки у тебя есть с обычными стеклами?

– Конечно, – фыркнула Писаренко, плюхаясь на кровать в спальне, куда мы все переместились, и достала из декольте тонкий футляр. – Держи!

Очки оказались черными, круглыми, с надписью латинскими буквами на футляре: «Карнавальные. Очки Гарри Поттера с прозрачной линзой».

– Безешка, ты где их взяла? – я удивилась, но футляр открыла и очки примерила. – В театральном Хогвартсе?

Очки сели, как влитые, и смотрелась я в них вместе с бешенными кудрями, словно взрослая Пеппилотта решила попрактиковаться в магии и в ее руках взорвался реагент. Не хватало сажи на щеках и шрама на лбу, но я решила компенсировать этот недостаток косметикой.

Женька восторженно пискнула: «Вау!», она обожала тишейды, а подруга свысока хмыкнула:

– Да щазз! Я серьезная театральная актриса, а не статистка в драмкружке. Бери выше, Ветрова! В Амстердаме, в квартале Красных фонарей! У меня и корсет доминанты оттуда есть для Гермионы. И волшебная палочка-плетка Волан-де-Морта. Кстати, Геля, могу одолжить. – Ленка засмеялась и подмигнула: – Отстегаешь ею Орловского!

В мире Жозефины Писаренко бурлила жизнь, какая мне и не снилась, но мы никогда не старались переделать друг друга. Я любила Ленку за преданность нашей дружбе и легкий характер.

И хотя подруг и воздыхателей у Ленки водился вагон и маленькая тележка, она отвечала взаимностью. И я до сих пор по старой памяти называла ее «Безешкой» за взгляд черных глаз и детскую любовь к воздушным пирожным.

– Даже боюсь предположить, Лен, зачем тебе понадобились эти очки вместе с плёткой. – Я сняла парик и бережно отложила его в сторону, твердо остановив на нем свой выбор.

Без него в очках и с испорченным макияжем я выглядела унылой неудачницей, и тут же захотелось вернуть кудри «на голову». Чтобы хоть так поправить уязвленное самолюбие.

– Ну не для детских утренников точно! – хохотнула подруга. – Как-нибудь без Женьки расскажу, зачем! А то еще уши в трубочку свернутся.

– Между прочим, Лен, – поспешила подать голос сестра, – мне почти девятнадцать! И если понадобится, я всю информацию могу узнать из интернета!

Услышать о приключениях Писаренко в Амстердаме (да и не только там, если честно) ей было жутко интересно, но спросить прямо она бы ни за что не решилась

– Какой ужас! – Ленка округлила глаза, как Дездемона в момент, когда обнаружила на своей шее руки Отелло. – Да уж конечно не от своей сестры узнаешь, кто бы сомневался! Ей уже девятнадцать, а она все еще девственница! Жень, ты собираешься повторить все Гелькины ошибки?

– Так, Жозефина, – я строго поправила на носу свои новые очки. – Ты мне ребенка не порти! Она – не я! У неё все будет когда надо и с кем надо! И точно не в этом развратном корсете, который ты ей сейчас показываешь! Женька, – потребовала, увидев, с каким интересом сестра рассматривает деталь одежды в телефоне Ленки, – прекрати на него пялиться!

– Мечтай, Ветрова, – улыбнулась Безешка. – Ты разве не знаешь, что с хорошими девочками все происходит в точности до наоборот? Если не я, то ее испортит какой-нибудь идиот в двадцать четыре года, как тебя!

– Это еще почему?

– Потому что именно во столько Женька решит, что хватит шарахаться парней и пора вкусить взрослой жизни! Нет, извини, подружка, но лучше по любви в девятнадцать, чем без нее в двадцать четыре. И попробуй оспорь!

Оспаривать было нечего и не за чем. Своей сестре я целиком доверяла, а на кону сегодняшнего вечера стояли совершенно другие задачи.

К ним мы втроем и перешли.

Первым делом вывернули на кровать весь Женькин гардероб с разноцветными шмотками, большей частью в размере оверсайз. Потом всю общую косметику.

Ее оказалось недостаточно много, и Писарь сбегала за своим «волшебным чемоданчиком». Одних помад в нем оказалось штук сто, среди которых алых – ровно половина, и мы долго спорили на какой остановиться, пока не закончили вечер на кухне девичником, рассказом об Амстердаме (с частичными подробностями), обезболивающим и мартини.

И, кажется, я снова ревела, когда укладывалась спать.

***

А когда проснулась, можно было и не «надевать» новый образ Гели Ветерок (как я решила себя называть) – настолько ужасно я выглядела. Настроение по-прежнему ощущалось на отметке «ноль», глаза опухли, и все вчерашнее сумасшествие казалось глупой бравадой утопающего.

Но гораздо хуже, чем глаза, выглядела моя нога, которую я вчера не берегла. Лодыжка опухла и болела, и стало ясно, что сегодня мне лекарство не поможет. Хромать придется всерьез.

– Гелюсик, а может, ну ее, эту месть Орловскому? – осторожно спросила Женька, когда проснулась и, еще зевая, нашла меня на кухне. – Плюнем, и найдем тебе новую работу, а?

– Нет.

Очень серьезная и собранная, уже с трезвой головой после утреннего душа, я стояла у стола и делала себе кофе, обдумывала перспективы сегодняшнего дня и предстоящее собеседование.

Бравада прошла, горячая обида поостыла, а вот решимость добраться до исполнительного директора «Империал-Куб» осталась. И, посмотрев на часы, я стала собираться на свое самое серьезное в жизни собеседование.

В том, что мне предстояло вырвать себе на нем победу зубами – не сомневалась!

Глава 7

Начать сборы я решила не с макияжа, а с парика, чтобы сразу настроить себя на нужную волну и не поддаться искушению остаться дома.

Убрала светлые волосы под специальную сеточку, как научила Ленка, натянула рыжие кудри до плеч и зафиксировала парик креплениями в нужных местах, мгновенно превратившись из серьезной Ангелины в совершенно другого человека – ну надо же!

Закрепив несколько прядей надо лбом заколкой, еще раз посмотрела видео-инструкцию к тому, как правильно надевать линзы, и довольно легко спрятала свои голубые глаза под карими радужками, после чего приступила к макияжу.

И подошла к нему о-очень тщательно!

Хорошей косметики у нас с сестрой имелось в избытке, поэтому я выровняла тон лица до фарфорового и хорошенько припудрилась. Нарисовала брови карандашом, сделав их короткими и закруглёнными, и усердно приподняла ресницы щипчиками. Не менее усердно накрасила последние тушью, пока они не стали похожи на кукольные.

В своем обычном макияже я всегда рисовала тонкие стрелки лайнером по верхнему веку, мне нравилась голливудская классика, сейчас же нарисовала длинные стрелки под глазами, а от верхних отказалась совсем. Воспользовавшись Женькиной палеткой, нанесла на веки тени с переходом от салатовых к голубым. Добавила над ресницами крупные блестки, нарумянила щеки розовым и отложила ярко-малиновую помаду в сторону, чтобы нанести перед самым выходом из дома, как последний штрих.

Но даже сейчас, стоя перед зеркалом в одном белье и парике, еще не надев очки, я уже себя не узнавала, поражаясь тому отражению рыжей кареглазой девушки, которая с интересом на меня смотрела.

Романтичная белокожая дурашка.

Я изменилась до неузнаваемости и собиралась сделать так, чтобы всё кричало о моей индивидуальности, но по-прежнему не могла себе позволить выглядеть небрежно и неаккуратно – этот номер с «Империал-КУБ» не пройдет.

И тем не менее, новые нотки дерзости, которые я начинала слышать в своем внутреннем голосе, мне определенно нравились!

Даже очень!

За ночь на улице снега прибавилось и аллейки заметно побелели.

Я надела теплые черные лосины, поверх – малиновые гольфы с зелеными ромбами до колен, и черные ботинки на толстой подошве. Не поленилась и затянула в ботинки малиновые шнурки.

Дальше надела свою строгую белую блузу от известного бренда с идеальным воротником… и решительно повязала под ним салатовый галстук. Отыскав у Женьки в гардеробе расклешенную короткую юбку – черную, – застегнула ее на талии (давно я такую длину не носила), а на подол прицепила штук шесть цветных значков (первые, которые смогла отыскать).

Усмехнувшись своему отражению, примерила блейзер-оверсайз, но, подумав, отложила его в сторону и надела серый мужской пиджак на три размера больше, который сестра купила на распродаже и носила в университет, запросто надевая на шелковое платье.

Надела круглые очки, накрасила губы сочной малиновой помадой, сняла с волос заколку и бережно «взлохматила» пряди, хищно улыбнувшись своему новому отражению:

– Ну, привет, Мстительница! Приятно познакомиться!

За моей спиной ахнула Женька:

– С ума сойти! Геля, неужели это ты? Ты совсем на себя не похожа!

– Как я выгляжу?

– Отпадно! Особенно галстук, блестки, очки и… ноги! Ты такая классная! Орловский тебя точно на работу не возьмет!

– Значит так, как нужно! Куртку дашь?

– Конечно!

– А шапку?

– Бери мою красную с помпоном!

– Что делать с сумкой?! – Я встрепенулась, оборачиваясь. – Мои не подойдут, а твой рюкзак для этого образа – перебор!

– Возьми папин кожаный портфель. Из крокодила!

– Точно! Ты голова, Женька!

– Геля, а что будешь делать с документами? – крутилась возле меня младшая, пока я по привычке подушилась своими любимыми духами с ароматом гиацинта и белого пиона. – Рекомендательными письмами и вообще?

Это был самый сложный вопрос, на который не было ответа. На секунду задумавшись, я ответила, что думала:

– Буду действовать по обстоятельствам. Главное, что я написала себе блестящее резюме! И заметь, ни капли не соврала. Разве что имя немного изменила, но это не считается! Я не собираюсь работать на семью Орловских всю жизнь.

– Ох! – резко повернувшись, охнула, наступив на больную ногу, и осела на кровать. – Как же это не вовремя! – посетовала на вывих.

– Гелечка, я волнуюсь! Эта авантюра опасная! – нахмурилась Женька. – Ну, хочешь я этого Макса найду и отлуплю!

– Ты? – я хмыкнула. – Не говори ерунду.

– А я его издалека достану… длинной палкой! Дам по шапке раза три для верности и убегу! Или снежками закидаю до потери сознания.

– Женька, даже не вздумай к нему приближаться!

– Почему это?

– Потому что, если он обидит тебя, мне придется с ним разобраться по-настоящему. А тюрьма не входит в мои жизненные планы. К тому же Орловский сильный и шустрый – я по университету помню, как он ракеткой махал и на спринтах бегал. Может и сдача прилететь! Нет, мы изберём для мести другую тактику. Разрушим Карфаген изнутри!

Женька вздохнула и помогла мне подняться с кровати.

– Подточим стены зубами, как мыши? – озадаченно спросила, наблюдая, как я, пропрыгав к шкафу, надеваю шапку и ее объемную куртку. – «Империал-Куб» даже не «Регина-стайл», Геля, вон они какие известные!