Вакцины не будет: Эдем. Книга 3

Рядом женщина протягивала документы на дом за заливом и требовала хотя бы проверить адрес. Люди слушали чужие просьбы, находили их менее важными, чем собственные, и вмешивались прежде, чем сержант успевал ответить. Саймон принёс упаковку воды и сразу услышал, что солдаты специально держат всех на дороге, чтобы потом раздавать им по глотку.

Старик в клетчатой рубашке дождался, пока рядом освободится место. Он достал небольшой пакет с лекарством и объяснил, что забрал у дочери её покупку, собираясь заехать по пути. Теперь он просил пропустить не машину, а хотя бы пакет, если кто-нибудь из военных поедет обратно.

Саймон взял пакет, затем растерянно посмотрел на мост. В ту сторону никто не собирался, а пообещать отвезти самому означало бы соврать человеку, который уже говорил с ним без надежды. Он вернул лекарство, объяснил про отсутствие смены и услышал тихое спасибо, от которого захотелось провалиться сквозь асфальт.

Из динамика у Кина снова донёсся голос Самер. Она требовала подтвердить местонахождение больного и переданный запрос, но время прибытия врачей не назвала. Сержант ответил, что данные не изменились, а людей у него уже больше, чем он способен удержать возле дороги.

У белого фургона закричала женщина, и разговоры на мгновение стихли. Её муж попытался подняться, сделал два шага и упал лицом вниз, опрокинув стул. Коул бросился к нему, но мужчина из соседней машины оттолкнул его спутницу, закрывая ей путь обратно к очереди.

— Не подходите сюда, вы с ним всю ночь сидели! — крикнул он, выставив перед собой ладони. — Уводите её вместе с ним, вы же видите, что происходит. Я вам своего ребёнка заразить не позволю!

Кин велел всем надеть защиту, и Саймон впервые не смог сразу справиться с ремнями. Перчатки цеплялись за край сумки, дыхание сбилось ещё до того, как лицо оказалось закрыто. Он видел руки Виктора возле собственной щеки и злился на себя за то, что товарищ снова должен ему помогать.

Женщина стояла возле мужа на коленях и смотрела, как солдаты меняются у неё на глазах. Несколько минут назад они отвечали ей человеческими голосами, а теперь слова доносились глухо, из-за закрытых лиц. Она попыталась спросить, есть ли такая маска для неё, и Кин отвернулся к Прайсу.

Запасной комплект нашёлся в грузовике, но больше раздавать было нечего. Прайс принёс его женщине, а Грант и Коул перенесли больного под навес у дальнего ограждения. Саймон удерживал проход, стараясь не встречаться глазами с теми, кто теперь требовал защиту для себя.

— У меня на улице больница, — говорила женщина с документами на дом. — Почему вы не можете посадить его в свою машину и отвезти туда, если скорая не едет? Или вам разрешено только стоять здесь с оружием и повторять одно и то же?

Саймон начал объяснять, что грузовик нужен подразделению, но она даже не дослушала. За её спиной люди уже спорили, можно ли пользоваться общей водой, если больной пил из бутылок той же упаковки. Кто-то рванул к своей машине, за ним двинулись остальные, и свободный проход снова исчез.

По радио передали, что санитарный транспорт занят в аэропорту. Затем другой голос потребовал освободить подъезды к госпиталю, а третий назвал участок, где машина с врачами не может развернуться из-за пробки. Кин просил подтвердить, кто из них принимает его вызов, но ответы накладывались друг на друга.

Саймон услышал про упавший самолёт от водителя, державшего телефон над головой. Тот показывал запись вчерашнего пожара и уверял, что это произошло только что, хотя под роликом стояло другое время. Люди тянулись к экрану, передавали услышанное дальше, и к концу очереди уже дошёл рассказ о нескольких горящих лайнерах.

Он хотел поправить их и не нашёл слов, которые прозвучали бы убедительно. Вчерашнее крушение не делало происходящее менее страшным, а сам он о нём до этой минуты почти ничего не знал. На другом конце моста показались две санитарные машины, однако обе свернули на боковую дорогу, не доехав до блокпоста.

Виктор отошёл к грузовику и достал телефон. Он несколько раз набрал один и тот же номер, дождался длинных гудков и прижал аппарат к уху так сильно, что побелели пальцы. Потом попытался записать голосовое сообщение, но закрыл его, не закончив первой фразы.

— Сестра? — спросил Саймон, когда тот убрал телефон. — Может, у неё руки заняты, ты сам говорил, всех вызвали на работу. Она ведь не обязана отвечать каждую минуту, особенно сейчас.

— Я это и без тебя знаю, — ответил Виктор слишком громко. — У неё было время написать утром, что их переводят в другой корпус, и с тех пор ничего. Просто скажи, когда Кин снова выйдет на связь, я хочу послушать, что там насчёт больниц.

Над дорогой прошёл вертолёт, низко и быстро, заставив людей пригнуться. Саймон поднял голову вслед за ним и увидел на горизонте тёмную полосу дыма, которая сливалась с облаками. Через несколько секунд оттуда донёсся глухой удар, и кто-то в очереди спросил, зачем в аэропорту стреляют.

Второй удар оказался сильнее, его Саймон почувствовал подошвами ботинок. Прайс стоял возле кабины, слушая радио, и не отреагировал на вопрос Гранта, пока тот не коснулся его плеча. Потом капрал коротко сказал, что подтверждённого приказа об открытии дороги по-прежнему нет.

В общем канале прозвучало требование всем наземным группам покинуть один из секторов аэропорта. Саймон разобрал слова о повторном заходе авиации, а затем треск заглушил остальное. Он смотрел на дым, ожидая увидеть самолёт, но небо над ним оставалось пустым.

У сетки начали кричать, что солдатам всё известно и они просто берегут свободный мост для своих. Мужчина с девочкой уже не держал её на руках, ребёнка забрала жена и усадила в машину. Сам он пробирался вперёд вместе с другими водителями, которым больше не хотелось разговаривать по одному.

Первый пикап появился из бокового проезда, объехав хвост очереди по тротуару. Водитель не пытался спорить, не высовывался из окна и не показывал документов, а просто двигался вперёд, тесня легковые машины. Саймон заметил на дверях прикрученные листы металла и подумал, что человек потратил на это несколько часов, пока они ждали врачей.

Кин вышел навстречу, подняв руку, и потребовал остановиться. Из кузова пикапа ему что-то ответили, но слова потерялись за сигналами машин. Коул начал отводить людей от полосы, и мужчина с девочкой впервые послушался без возражений.

— Хейл, убери их за грузовик, — приказал сержант, не поворачивая головы. — Брэнт, не подпускай никого с той стороны, там сейчас начнут давить. Пока команда не дана, сами ничего не придумываете и смотрите друг на друга.

Саймон взял женщину за локоть и почувствовал, как она вырывается. Она решила, что её опять оттесняют от выезда, и начала кричать о своих правах, но в этот момент раздался выстрел. Кто стрелял, он не увидел, только услышал звон разбитого стекла справа и сразу пригнулся.

Люди бросились между машинами, пытаясь найти укрытие там, где ещё минуту назад стояли, разговаривая. Саймон толкнул женщину вниз за бетонный блок, заслонил её от прохода и увидел, как пикап дёрнулся вперёд. Заграждение перед ним сдвинулось, колесо вскочило на край основания, а затем всё закрыл выброс грязи и дыма.

Удар пришёлся в грудь, хотя рядом ничего не коснулось его тела. Он ударился плечом о бетон, потерял женщину из виду и несколько секунд слышал только высокий непрерывный звон. В дыму кто-то продолжал стрелять, а по асфальту стучали падающие осколки.

Когда воздух немного прояснился, Саймон увидел перекошенный кузов у разорванной сетки. Открытый огонь возле первой машины заставил людей отхлынуть, но за ней уже выдвигалась другая. Сразу несколько водителей приняли образовавшийся проход за разрешение и нажали на газ, не дожидаясь, пока станет видно дорогу.

— Они через нас поедут, — сказал Виктор у самого уха, хватая его за плечо. — Саймон, ты меня слышишь, вставай, нельзя здесь сидеть. Кин велел к палатке, там Брукс остался, он сам не дойдёт.

Брукс лежал возле поваленного столба, поджав под себя правую ногу. На ткани возле бедра темнело пятно, а на лице застыло возмущённое выражение, будто он всё ещё пытался доказать, что никакой опасности не было. Увидев Саймона, он выругался и попросил убрать с него эту проклятую железку.

Они с Виктором приподняли обломок и вытащили его, зацепив курткой за торчащую проволоку. Саймон не почувствовал, как распорол рукав, пока Виктор не перехватил его руку и не показал кровь. Самого Брукса пришлось тащить, потому что, попытавшись встать, он закричал и рухнул обратно.

Прайс подогнал грузовик ближе к мосту, а Коул помог поднять раненого в кузов. Грант приволок сумку, за которой возвращался к палатке, и швырнул рядом с бортом, не замечая, что из неё вывалилось одеяло. На нём осталась стоять чья-то нога, пока владелец пытался перелезть через порванную сетку.

Кин появился последним, прикрывая ладонью микрофон от грохота. Саймон услышал голос Самер только потому, что сержант подошёл вплотную, и различил разрешение оставить позицию. Следом она потребовала подтвердить, что группа ещё может перейти мост, и Кин посмотрел за спину на проезжую часть.

По мосту двигалась легковая машина, успевшая проскочить в начале суматохи. За ней пробирался мужчина пешком, держа над головой сумку, как будто она могла защитить от выстрелов. Дальше опять скопились автомобили, и Саймон увидел клетчатый рукав в одном из открытых окон, но не успел разглядеть лицо.

— Отходим всей группой, — сказал Кин, поворачивая его к грузовику. — Коул, Грант, помогаете Бруксу, остальные со мной, на другой стороне сверимся. Никого снаружи кузова не оставлять, и смотрите, куда ставите ноги.

Саймон забрался на борт и протянул руку Виктору. Машина тронулась раньше, чем они успели сесть, и он упал на колени рядом с раненым, чувствуя под ладонями рассыпанные крекеры. За грузовиком снова загудели двигатели, а Кин, глядя назад, повторял в микрофон, что переправу они удержать не смогут.

На внешнем берегу их остановил военный с жёлтой повязкой поверх рукава. Он показал Прайсу площадку за дорожной насыпью и побежал к небольшому служебному зданию, возле которого стояла инженерная машина. Её Саймон заметил только теперь, хотя накануне они проехали совсем рядом.

Прайс остановился за укрытием, не глуша двигатель. Кин спрыгнул, велел Гранту оставаться с раненым и позвал Саймона за собой, а Виктор направился к переднему краю насыпи. Саймон хотел сначала убедиться, что Бруксу помогают, но сержант повторил фамилию, и пришлось бежать.

В служебном здании пахло пылью, разогретым пластиком и чужим табаком. На столе лежала схема переправы, рядом стояло оборудование, к которому Саймон не прикасался даже на занятиях. Военный с повязкой разговаривал по телефону, прижимая пальцы к свободному уху, а Кин ждал подтверждения по своему каналу.

— Инженерная группа получила приказ на отход, — сказал сержант, заметив его взгляд. — Переправа подготовлена, управление останется здесь до последнего, после команды мы тоже уходим. Твоя задача принять подтверждение и выполнить то, что тебе укажут, ничего больше не трогаешь.

Саймон посмотрел на стоявшего у стола человека, ожидая поправки. Тот коротко подтвердил готовность, показал единственный орган управления и сразу убрал схему в сумку. Никакого объяснения того, как всё устроено, не последовало, и Саймон понял, что его позвали не учиться.

Через грязное окно было видно часть моста и полосу серой воды под ним. По проезжей части шли люди, некоторые бежали, но возле городской стороны машины всё ещё двигались слишком плотно. Одна остановилась поперёк, перекрыв проход, и из-за неё почти не было видно тех, кто остался у разрушенного блокпоста.

— Там ещё люди, — сказал Саймон, не отводя глаз от окна. — Сержант, передайте, пусть дадут им пройти, они пешком идут. Если их сейчас не толкать, они успеют, здесь же совсем немного осталось.

Кин посмотрел на него, потом вышел за дверь. Через несколько секунд с улицы донёсся его голос, усиленный мегафоном, и люди на мосту начали двигаться быстрее. Саймон увидел, как один мужчина обернулся за женщиной, отстал и вернулся к ней, хотя остальные уже бежали мимо.

Кин вернулся к столу, держа радиостанцию перед собой. В динамике что-то трещало, затем отчётливо прозвучало подтверждение, и Саймон вдруг очень ясно услышал, как у него в кармане задели друг друга ключи. Он оставил их там перед выездом, потому что собирался вернуться после задания и переодеться к ужину.

— Подождите ещё, — попросил он, увидев женщину у ближайшей опоры. — Вон они уже здесь, им только до края добежать. Сержант, я вас прошу, передайте, что они подходят, пусть подождут ещё немного.

Кин снова вызвал Самер и сказал, что последние ещё на переправе. Ответ занял несколько секунд, за которые Саймон успел представить, как грузовик трогается, все уезжают, а мост остаётся на месте. Потом сержант убрал радиостанцию от лица и велел дождаться его команды.

Женщина добралась до внешнего берега, цепляясь за руку спутника. На дальней части моста появилась ещё одна машина, медленно объезжавшая брошенный автомобиль, и Саймон потянулся к окну, пытаясь показать водителю, чтобы остановился. Кин удержал его за плечо, произнёс фамилию и приказал выполнить команду.

Саймон сделал то, что ему показали, и не сразу поверил, что движение руки уже закончилось. Первые доли секунды за окном ничего не изменилось, затем мост закрыло пылью, а грохот толкнул его в стол. Стекло дрогнуло в раме, по подоконнику покатилась старая гайка, и он поймал её, сам не понимая зачем.

Когда сержант вытащил его наружу, над водой всё ещё висела пыль. Сквозь неё был виден оборванный край проезжей части, на котором стояла остановившаяся машина, а рядом бежали люди, разворачиваясь обратно. Саймон попробовал узнать автомобиль старика, но увидел только разные цвета кузовов и чью-то поднятую руку.

— Хейл, смотри на меня, — сказал Кин, повернув его за воротник. — Тебе сейчас нужно дойти до машины, там свои люди, они тебя ждут. Я повторять больше не буду, идёшь рядом и не отходишь ни на шаг.

Саймон кивнул и разжал ладонь только у грузовика. Гайка упала в пыль, а пальцы всё равно остались согнутыми, будто продолжали удерживать маленький металлический предмет. На другом берегу кто-то сигналил, но с их стороны больше не было дороги, по которой можно было ответить на этот зов.

Они уехали по внешней дороге вдоль залива, оставив разрушенную переправу позади. Саймон сидел напротив Брукса, придерживал его ногу через сложенную куртку и смотрел, как тот стискивает зубы на каждой выбоине. Раненый требовал ехать медленнее, но, когда Прайс сбрасывал скорость, сразу спрашивал, далеко ли ещё.

Никто больше не говорил про учения. Коул прижимал к уху телефон, хотя экран уже погас, а Грант пересчитывал оставшиеся бутылки и всё время сбивался на одной и той же. Виктор сидел у борта спиной к воде, повернув лицо так, чтобы нельзя было понять, смотрит он на дорогу или просто закрыл глаза.

У ворот базы долго не появлялся часовой. Прайс просигналил, затем спрыгнул на землю и сам отодвинул заграждение, которое накануне открывали по команде. Саймон увидел на асфальте велосипед, прислонённый к тумбе, и невольно стал искать человека с пакетом из пекарни.

Парня не было, как и большей части машин на стоянке. На плацу остались несколько поддонов, пустой ящик и растянувшийся через дорогу кабель, который пришлось переехать одним колесом. Прайс остановил грузовик перед штабом и выключил двигатель, после чего тишина показалась Саймону настолько полной, что он на секунду задержал дыхание.

Самер вышла из здания ещё до того, как Кин открыл борт. Она быстро посмотрела на всех, задержалась на Бруксе и сразу велела заносить его внутрь. Прайс ответил, что в медпункте нужен человек, а подполковник сказала, что дежурный остался и уже предупреждён.

Саймон спрыгнул, но правая нога подогнулась, заставив его схватиться за кузов. Он решил, что тоже ранен, и с удивлением увидел целую ткань на колене, только сильно испачканную. Самер заметила движение, придержала его за предплечье и спросила, может ли он идти самостоятельно.

— У меня всё нормально, — ответил он, стараясь выпрямиться. — Только рукав порвал, там даже почти не болит, посмотрите Брукса. Его задело у палатки, мы не сразу смогли вытащить, потому что он под железом оказался.

Она отпустила его, вызвала дежурного и потребовала принести воду. Кин начал докладывать, но Самер остановила его, пока не сверили людей по фамилиям. Саймон услышал собственную, ответил с опозданием и понял, что все семеро вернулись, хотя уверенности в этом до сих пор не было.

— Где остальные? — спросил Саймон, когда ему протянули бутылку. — Когда мы уезжали, у ворот очередь стояла, а теперь даже машины убрать некому. Их всех уже отправили в город, или они ещё должны вернуться?

— Личный состав вывели на усиление, — ответила Самер, закручивая колпачок маркера. — Часть в аэропорт, часть на городские объекты, новые сведения жду по связи. Вам сейчас нужно в казарму, привести себя в порядок и сообщить обо всех ранениях, в том числе о тех, которые почти не болят.

Она посмотрела на его разорванный рукав, и Саймон машинально прикрыл его ладонью. Ему хотелось, чтобы она спросила о мосте, потому что тогда пришлось бы ответить, а пока слова оставались внутри и мешали дышать. Самер вместо этого велела ему сесть на ступени и медленно выпить воду, после чего ушла с Кином в штаб.

Из открытого окна донеслось требование снова уточнить свободных людей и транспорт для аэропорта. Самер отвечала, что резерв почти исчерпан, но затем попросила повторить место сбора и велела принести карту. Виктор поднял голову к окну и посмотрел на Саймона, впервые за всю дорогу встретившись с ним глазами.

Саймон достал телефон, заметив на экране значок полученного сообщения. Мать написала только, что она дома, и эта короткая фраза заставила его опустить голову, чтобы никто не увидел лица. Он хотел ответить, но мокрый палец не попадал по буквам, и пришлось вытереть его о штанину.

У ворот посигналили, резко и несколько раз подряд. Кин вышел из штаба и пошёл навстречу въехавшему грузовику, а Саймон остался на ступенях, сжимая бутылку, из которой так и не сделал ни глотка. Машина свернула к штабу, и он узнал на борту обозначение «Альфы», присыпанное серой пылью.

В кузове кто-то лежал, под чужой рукой виднелось белое лицо. Человек в защитном костюме спрыгнул на землю, остановил подошедшего Кина и начал говорить, показывая то на грузовик, то на распахнутую дверь штаба. Самер вышла с картой в руке, выслушала несколько слов и сразу велела всем отойти от машины.

Саймон поднялся, чувствуя, как ноет порез под высохшей тканью. Водитель «Альфы» заглушил двигатель, но из кузова продолжал доноситься тяжёлый кашель, и кто-то просил помочь ему сесть. На этот раз врач приехал вместе с теми, кого нужно было спасать, и свободных рук на базе стало ещё меньше.

Глава 3

Саймон успел сделать два шага к грузовику, когда Самер выставила руку поперёк прохода. На карте, которую она всё ещё держала, ветер загибал угол, и подполковник машинально прижала его большим пальцем. Человек в защитном костюме повторил, чтобы никто не приближался, после чего полез обратно в кузов, помогая женщине с запотевшим щитком спуститься на землю.

— Доктор Хелен Уорд, Центр по контролю заболеваний, — представилась она, не протягивая руки. — Сначала скажите, где у вас можно разместить людей отдельно от остальных, и не посылайте за ними солдат без защиты. Мы приехали с эвакуационного участка, там уже не работает распределение, и я не знаю, кто из нас успел заразиться.

Самер указала на низкий корпус за медпунктом и велела Прайсу открыть боковой вход. Уорд спросила про общий коридор, воду и возможность закрыть проход к казармам, заставив её остановиться посреди следующего распоряжения. Саймон ждал резкого ответа, но подполковник только сложила карту и потребовала у дежурного ключи от внутренних дверей.

— Нам сказали подавать машину к дальнему выходу, а там уже никого из встречающих, — докладывал водитель, всё ещё пытаясь вытянуться. — Доктор нашёл нас сам, показал, кого забирать, остальные полезли следом, я даже посчитать не успел. Если бы мы стали разбираться, кто в списках, нас бы оттуда уже не выпустили, товарищ подполковник.

Из кузова донеслось требование позвать начальника смены, произнесённое удивительно спокойным голосом. Лежавший у борта мужчина попытался приподняться, и Саймон увидел на его плече капитанские знаки различия, наполовину скрытые чужой курткой. Кин назвал его по фамилии, но тот посмотрел поверх сержанта и снова потребовал начальника смены, словно обращался к пустому месту.

Фостер, как назвала второго врача Уорд, остановил Кина за локоть. Он что-то спросил капитана, подождал и осторожно убрал с его коленей пустую папку, которую тот прижимал обеими руками. Саймон узнал на папке такую же наклейку, какие утром были у людей с пропусками, и вдруг подумал, что этот человек, возможно, запрещал им проходить ещё несколько часов назад.

Защитные комплекты нашлись в вещевой, но ящик пришлось стаскивать с нижней полки вдвоём с Прайсом, а затем долго выправлять погнутую скобу. Саймон поддел крышку монтажкой, и Прайс придержал её коленом, чтобы дерево не отскочило ему в лицо. Внутри пахло резиной и отсыревшим картоном, часть упаковок оказалась порвана, а на одной маске ремень рассыпался в пальцах, оставив чёрную крошку.

Они принесли пригодное к боковому входу, где Уорд уже распоряжалась разгрузкой. Самер несла край носилок вместе с водителем и молча отступила, когда врач велела сначала освободить порог и переставить бак с водой. Саймон никогда не видел, чтобы гражданский человек так разговаривал с подполковником, однако носилки застревали в двери, и спор о званиях ничем бы не помог.

Пока переносили следующего больного, Фостер усадил Саймона на перевёрнутое ведро и разрезал прилипший рукав. Порез оказался неглубоким, но врач долго расспрашивал, чем его задело и кто был рядом, а Саймон путался в ответах, вспоминая проволоку и кровь Брукса. Фостер обработал рану, закрыл повязкой и записал его фамилию на отдельном листе, после чего Саймон уже не смог перестать думать об этом листе.

— Мы были у больного на блокпосту, — сказал он, задержав врача вопросом. — Сначала без масок, он ещё сидел, разговаривал, ему просто воды давали, а потом стало хуже. Вы теперь всех нас сюда посадите, или можно хотя бы узнать, чего ждать?

Фостер спросил, у кого есть температура, и велел передать товарищам, чтобы они пришли на осмотр, не дожидаясь следующей команды. Он говорил ровно, но, когда потянулся за новой перчаткой, дважды не попал рукой в коробку. Саймон заметил у него под щитком красную полосу на переносице и впервые подумал, что врач мог провести в этой одежде весь день, а возможно, и предыдущую ночь.

Брукса перенесли из медпункта в отдельную комнату чистой части корпуса, подальше от привезённых, и Коул остался помогать дежурному с перевязкой. Самер велела записать всех прибывших и больше никого не проводить через центральную дверь, а потом остановила Саймона с Виктором у крыльца. Она дала им складские ключи и чистую ведомость, на которой уже стояла сегодняшняя дата, но не было ни одной цифры.

На складе горела одна лампа над столом приёмщика, остальные не зажглись даже после нескольких щелчков. Виктор пошёл между стеллажами, пересчитывая коробки вслух, а Саймон проверял надписи и ставил отметки на листе. Рядом с пустой тележкой лежала оставленная кружка, внутри плавала размокшая сигарета, и от неё пахло сильнее, чем от сухих супов на полке.

Сначала получилось сорок ящиков, и Виктор даже присвистнул, постучав костяшками по верхнему. Потом они вскрыли первый и обнаружили двенадцать индивидуальных рационов, во втором осталось семь, а две коробки с крупными цифрами на боку оказались тарой для одноразовой посуды. Саймон зачеркнул прежний итог и начал заново, теперь уже не доверяя ни накладной, ни аккуратно заклеенным крышкам.

— Вот теперь я понял, зачем армия придумала столько бумаги, — сказал Виктор, вынимая из коробки последние пакеты. — Если сосчитать ящики, можно жить до весны, а если заглянуть внутрь, хочется обед пропустить заранее. Пиши отдельно ложки, вдруг командование согласится считать их мясными консервами.

К концу проверки у них было триста сорок шесть полных рационов и ещё восемнадцать разрозненных упаковок, которые нельзя было считать целыми порциями. Саймон записал воду отдельно, а потом добавил карандашом число прибывших, переданное через дверь Прайсом. Он поделил запас на всех, включая больных, и понял, что даже спокойная неделя съест большую часть того, что из прохода выглядело складом до потолка.