Падение клана Шэ. Том 2

– В нём что-то есть. – Фэнбао поддёрнул халат, завернув полы за пояс. – Я гляну, не сдохло ли там что.

– Тогда я принесу вам верёвку, господин…

Он только рукой махнул. Сорвал с пояса кнут, зацепился за колодезный ворот и ухнул вниз.

Жар сменился холодом так резко, что сердце зашлось. Фэнбао завис над самой водой, напряг зрение, вглядываясь в песок, мягко скользящий, перекатывающийся по дну. Вот странно, чего бы ему шевелиться, если вода спокойна…

Тварь не просто прыгнула вверх. Открытой пастью она целилась ему в лицо.

Редкие, острые, как у пилы, зубы клацнули у самого его носа – он едва успел стиснуть заразу поперёк чешуйчатого туловища. Мокрая, она скользила, извивалась, ему пришлось отпустить кнут, чтобы схватить её второй рукой как следует.

Что-то оцарапало его, раздирая халат, и, зажмурившись от удара о воду, Фэнбао успел подумать, что это ящерица, а не змея, значит…

Ему ещё ни разу не приходилось тонуть. Да и колодец не мог быть так глубок…

Впрочем, и не в воде он тонул. Песок, шевелящийся песок, трогающий его сотнями пальцев, ощупывающий его лицо, как слепец…

Что там говорят? Можно сопротивляться зыбучему песку или нет? Он не помнил, потому что всегда всему сопротивлялся, и не важно было…

Ещё никогда он, Огненный Фэнбао, не чувствовал такого холода. В голове мутилось, словно надышался дымом благовоний…

Дым в голове… Да он и сам дым, стремительно теряющий плотность. Вот что бывает, если плеснуть воды в костёр… Один дым и угли.

Да ты всё же тонешь, старина Фэнбао.

Сопротивляться этому или нет? Он забыл, зачем…

Что-то дёрнуло его из холода трясины вверх, к палящему солнцу.

– Мастер Хуань… Мастер Хуань!

– Господин, ваша шляпа. Не нужно на солнце без…

– Благодарю. Мастер Хуань?

Фэнбао приоткрыл глаза, щурясь. Рот полон был воды и песка, хотелось кашлять. Непривычное чувство.

Над головой в чистейшем, как бирюзовое блюдце, небе палило солнце, невнятные тени маячили над головой. Одна из теней вдруг схватила его за плечи и обрушила лицом вниз. Острое колено вонзилось в солнечное сплетение, и вода хлынула изо рта пополам с песком.

– Кха… Понежнее что ли… Нельзя?

– Вы не производите впечатление человека хрупкого, мастер Хуань.

Фэнбао встал на колени, медленно обернулся.

А, вот почему голос был ему так знаком.

Первое, что он подумал: яд колодезной твари мутит рассудок. Иначе никак не объяснить было видения: Цзю-эр в белых муслиновых одеждах, абсолютно мокрый, стоит посреди двора. Лицо обгоревшее, аж кожа слезает, упавшая на лоб прядь волос поседела от песка.

Фэнбао неторопливо уселся, задрал голову, щурясь.

– А! Прекрасный небожитель спустился. Что вы делаете в этой юдоли скорби, глава Шэ?

Цзю-эр не улыбнулся, поджал тонкие губы, отвернулся.

– У меня были дела неподалёку. Лучше скажите, почему решили утопиться в колодце, мастер Хуань.

Рядом стояли сбежавшиеся на суету солдаты. Они рассматривали что-то на земле… Ах, да.

Фэнбао поднял придушенную ящерицу за хвост.

– Пытался изловить вот эту дрянь.

Он призадумался. Все в гарнизоне слышали голоса, приносимые ветром. Многие заболевали пустынной лихорадкой. Но никто никогда не связывал это с водой… А ведь колодцев осталось так мало, что пили все одно и то же: накопить дождевой воды редко удавалось. Кто вообще первый решил, что виноват ветер?!

Впрочем, и вину ящерицы стоило ещё доказать.

– Ты разбираешься в ядовитых тварях, глава Шэ?

Цзю-эр задумчиво потёр покрытый редкой щетинкой подбородок. Слабая тень бородки и усов не делала лицо мужественней, скорее забавно контрастировала с длинными ресницами и тонкими губами…

– Чего? – переспросил Фэнбао, поняв, что ни слова не услышал из ответа Цзю-эра.

– Я сказал, что знаю кое-что, но не так много, как брат Юй. Если у этой твари есть ядовитая железа, я могу попытаться её отыскать.

– Сделай милость. – Фэнбао хлопнул его по плечу. – Идём, переодеться бы тебе надо. И… ты, наверное, голодный, а? Мы тут чем богаты тем и рады, правда…

Цзю-эр легонько поклонился.

– Благодарю мастера Хуаня за гостеприимство.

Фэнбао дождался, пока они вошли в пустой коридор, и, небрежно помахивая ящерицей, спросил:

– Соскучился по мне?

Цзю-эр метнул в него такой взгляд, что Фэнбао пожалел о том, что вообще открыл рот.

А с другой стороны, ну и что? Они же не братались в Персиковом саду как герои Троецарствия. Чего злиться-то?

– Что так смотришь? Странный человек, зачем приехал не говоришь, врёшь про какие-то де…

Конечно, он увидел движение. Но не стал сопротивляться, когда Цзю-эр схватил его за грудки и впечатал в стену. Ему интересно было, куда ударит…

Но Цзю-эр не ударил. Ограничился злым, пылающим взглядом.

Вот это было неожиданно.

Фэнбао похлопал его по плечу свободной от ящерицы рукой.

– Ладно, ладно! Храни свои тайны, одинокий путник. Серьёзный какой…

Цзю-эр отстранился, с достоинством поправил пояс.

– Я приехал забрать тебя.

Вот это тон! Попробуй возрази такому. Глава Шэ, которого Фэнбао помнил, говорил с достоинством, но мягко. Что это за муха его укусила?

– Разве мы о таком договорились, Цзю-эр? Я здесь со своим хозяином, служу ему вроде как. А ты предлагаешь сбежать с тобой?

Тот презрительно скривил губы.

– В том, чтобы служить этому человеку, нет никакой чести. Разве ты давал ему присягу? Разве ты клялся в чём-то?

В этом, конечно, был резон. Но Цзю-эр не знал главного.

– Ничего такого я не делал. Но, видишь ли… Он знает слова, сковывающие мою волю. Так что, это тебе у него надо просить разрешения меня отпустить.

Цзю-эр нахмурился.

– Слова, сковывающие твою волю? Я… смутно помню, как вы спорили о чём-то в подземелье…

– На мне лежит то же проклятие, что и на Сюэцине. Вся эта магия с золотыми иглами делает из простого слуги могучего бессмертного раба. Бессмертным я и так был, а Цзян Сюэлян накинул на меня ошейник.

Цзю-эр раздражённо выдохнул, покачал головой.

– Отвратительно. Отвратительно! Нельзя поступать так с живым существом! И к тому же нельзя позволять этому подлецу командовать тобой!

Фэнбао не стал спрашивать, к кому относится последнее. Цзю-эр тоже был приглашён на скромную и поспешную принцеву свадьбу. С каменным лицом высидел на пиру сколько положено, и в ту же ночь покинул столицу вместе с остальной семейкой.

– Впрочем, это всё не важно, – вдруг оборвал сам себя Цзю-эр. – Даже если б Танский монах надел на тебя золотой обруч, ты сбежал бы, если б захотел. Но ты, видно, не хочешь.

Он заложил руки за спину, выпрямился.

– Прекрасно.

Фэнбао почесал в затылке, не зная, что сказать. Хочет ли… Что это ещё за вопрос такой? Хо Фэнбао всегда делает лишь то, что хочет, странствует, как ивовый пух на ветру… А тут вдруг… Что это за дела?

– Постой, глава Шэ! Слишком уж ты горяч! – Он примирительно положил ладонь Цзю-эру на плечо и почувствовал, как тот напряжён, едва ли не дрожит. Это тоже было на него не похоже. – Что-то с тобой не так. Переоденься, отдохни сперва, потом и поговорим.

– А эта тварь? Она быстро сгниёт на такой жаре. Сначала займёмся ею. – Цзю-эр на ходу вынул из-за пазухи шнурок, подвязал рукава дорожных одежд. – Вряд ли она давно отравляет колодец. Иначе вы заметили бы странности.

– Странностей здесь столько, что одной больше, одной меньше… – неопределённо ответил Фэнбао, пялясь на его обнажённые руки, сильные, белые, как яшма.

– О чём ты?

Фэнбао подтолкнул его к лестнице, что вела вниз, в мертвецкую.

– Все рассказы про колдовство оказались правдой. Сегодня меня остановил своей магической игрушкой шаман. Видишь ли, колдун, захвативший соседнее царство, либо сам из степняков, либо сговорился с ними. Узнать бы, кто он, да опасно туда соваться даже на разведку. Всё, что мы можем, – хватать тех, кто неосторожно подойдёт к нам.

– Каким ты стал предусмотрительным. – Цзю-эр с улыбкой взглянул на него искоса. Но улыбка была недобрая. – Уж не теряешь ли ты себя рядом с ним? Недобросовестные хозяева что дурные родители – воспитывают из слуг…

Фэнбао втолкнул его в мертвецкую и шлёпнул на холодный стол ящерицу.

– Ты меня повидать приехал или излить душу? – Он достал с полки сундучок с инструментами, плевком зажёг свечу. – Давай, режь эту дрянь. Придётся тебе помочь своему принцу, ведь эту воду пил весь гарнизон!

Цзю-эр вздохнул.

– Нужно понять, ядовита ли она. У таких существ, как правило, есть особая железа, подобная мешочку с ядом…

Фэнбао, не раздумывая, взял его за локоть, сжал легонько.

– Что ты делаешь? – спросил Цзю-эр удивлённо.

– Тут вена рядом… Побоялся, что кровь брызнет.

– Сердце больше не бьётся, как же ей брызнуть? – Цзю-эр высвободился. – Не можешь помочь, так не мешай. Кстати… как ты узнал, что в колодце что-то есть?

– Малыш Юань принимал ванну, и я увидел странную плёнку на воде.

– Ты был там с ним? – Цзю-эр нахмурился. – Впрочем, разумеется, ты же слуга.

Это что сейчас было? Фэнбао не стал задумываться. Ему пришло в голову другое.

– Пойду-ка проверю его! – Фэнбао сорвался с места и взбежал по лестнице.

Малыш Юань в последнее время плохо выглядел, но разве не из-за сердечных мучений…

Он остановился у двери в кабинет.

– …Знаю, что делаю, – послышался из-за двери недовольный голос малыша Юаня. – И не тебе меня учить! Как ты смеешь?! Ты потерял моё доверие!

С Лю Хэ они, что ли, ссорятся? Нашли время! Фэнбао распахнул дверь, собираясь их обоих встряхнуть…

Малыш Юань сидел за столом один, недовольно покусывал кисть. Сочинял вслух какое-то послание, видно.

У Фэнбао немного отлегло от сердца.

– Цзю-эр приехал, – небрежно бросил он.

– Кто?

– Глава клана Шэ, Шэ Цзюэ. Второго имени не имеет.

Эта новость смогла пронять малыша Юаня. Он отбросил кисть, встал, бросился к книжной полке зачем-то.

– Зачем он приехал? Что-то случилось с А… С барышней Шэ?

– Стал бы он тебе докладывать. Нет, он заехал меня повидать. – Фэнбао помолчал, глядя, как малыш Юань мерит комнату шагами. – Кажется, желает, чтобы я поехал с ним. Но это не важно, важнее другое: он сейчас в подвале, разделывает ящерицу, которую я добыл из колодца.

– Какую ещё ящерицу? – малыш Юань помассировал висок. – Зачем разделывает? Доложи мне всё по порядку, Хуань Фэнбао!

Фэнбао вздохнул. Как докладывать по порядку дела, которые одновременно случились?

– В нашем последнем колодце завелась какая-то ящерица. Я это узнал, потому что выпил воду, в которой ты мылся, и…

Малыш Юань остановился, посмотрел на него как на идиота.

– Ты выпил воду, в которой я мылся? И часто ты так…

– Не цепляйся к словам! Вода была странная, я прыгнул в колодец и нашёл там ящерицу. И чуть не утонул, а со мной такого отродясь не бывало.

Словно эта вода… Едва не затушила его пламя. Но этого он не стал говорить. Не хотелось произносить такое вслух.

– Цзю-эр пытается определить, ядовитая она или нет. Ты вроде жив-здоров, так что, скорей всего, я зря бедную тварь прибил, но всё же дай пощупать твой пульс.

Малыш Юань снял тиснёный наруч, протянул руку.

– Я чувствую себя не лучше и не хуже, чем все здесь. Утомлён, устал от жары, возмущён нерешительностью своих генералов. Скажи, Фэнбао… Ты хочешь меня оставить?

Он не сказал «бросить», и на том спасибо. Но что они все заладили с этим «хочешь – не хочешь»?!

– Я и не думал об этом. – Да, он и вправду не думал! – Куда ты, туда и я, вроде так у нас заведено. Я же твой слуга. Пульс твой мне правда не нравится. Скачет что-то.

Малыш Юань отнял руку.

– Это от того, что я взволнован приездом Шэ Цзюэ. – Он вздохнул. – Я оскорбил тебя, не дав убить Цзян Сюэляна. Ты простил меня или затаил обиду?

Да что это им всем понадобилось?

– Простил. Но затаил обиду. – Фэнбао сердито выдохнул. – Да, не смотри на меня так, чего только в мире не бывает!

Малыш Юань рассмеялся вдруг, покачал головой.

– Да, что это я спрашиваю. Раз ты здесь со мной, а не послал по матушке, значит, вражды между нами нет.

– Буду я с тобой враждовать! – Фэнбао усмехнулся. – Ты слишком жалок сейчас. Вот что воду проверят, я распорядился. Но до того старайся ничего в рот не брать. Хуже станет – сразу говори.

Малыш Юань пообещал.

Не лучше и не хуже, чем все, значит…

* * *

Потемневшая серебряная игла на свету начинала переливаться масляными разводами.

– Хм. – Фэнбао бросил её обратно на поднос. – Яд есть. Но малыш Юань в порядке.

– Возможно, яд действует лишь при попадании внутрь. – Цзю-эр вытер руки тряпицей и устало сел на скамью. – Если нет чистой воды, пожалуй, не откажусь от вина.

Напоить бы его в своих комнатах, уложить спать. Поглядеть, как он дышит во сне. Всё же люди странными становятся, когда спят. Будто исчезают куда-то из своего тела. Он немного завидовал, что не умеет так…

Но нет, малыш Юань сам захочет с ним выпить, расспросить о своей зазнобе.

– Ты готов поужинать с моим хозяином? Не бросишь эту иглу ему в жаркое?

– Много чести. – Цзю-эр поднялся. – Покажи мне, где я смогу привести себя в порядок. Негоже появляться перед принцем в дорожном платье.

Фэнбао в этом ничего странного не видел, но, когда Цзю-эр явился к ужину, оценил замысел.

Клан Шэ принадлежал теперь к знаменитым и богатым. Так удивительно ли, что глава клана мог позволить себе белейший шёлк с вышивкой из облаков и мягчайший голубой, расшитый серебряными волнами? В причёске – шпилька-волна, на поясе – подвеска-полумесяц, на пальце – серебряный перстень с бирюзой. Облик благородный и чистый, лицо безмятежно, взор словно проницает истинную суть каждой вещи.

«Сожру этого праведника», – подумал Фэнбао, усмехнувшись.

– Что так смотришь, господин-демон Хуань? – прошептал сидевший рядом Лю Хэ. – Вспомнил привычку есть благородных воинов?

– Точно, благородных. Поэтому тебя и не трогаю, – рассмеялся Фэнбао.

Лю Хэ тихонько засмеялся в ответ. Цзю-эр тем временем церемонно встал на колени, выставил белые рукава перед собой, словно щит, поклонился.

– Принц Ци, этот подданный, счастлив лицезреть ваше высочество в добром здравии.

Как его только не перекосило от этих слов. Вот что значит глава священной школы!

Малыш Юань подбежал к нему, поднял с колен, ласково поддерживая под локти.

– Вставайте, вставайте. Не нужно церемоний, мы ведь старые боевые товарищи. Садитесь, отужинайте с нами. Расскажите, чем мы обязаны вашему визиту.

Цзю-эр сел по правую руку от него, на место тигрицы, которая несла со своими воинами караул.

– Признаться честно, Ваше Высочество, я прибыл по личному делу. Я желаю вызвать мастера Хуаня на поединок.

Фэнбао, обсасывавший куриную ножку, от неожиданности с громким хрустом раскусил кость.

– Прошу прощения, глава? – будь тут только Лю Хэ и малыш Юань, спросил бы иначе и слова выбрал покрепче, но вокруг сидели чинуши и старый генерал. Не хотелось, чтобы Цзю-эр из-за него терял лицо.

Цзю-эр окинул его холодным взглядом.

– Вы оскорбили меня во время сражения с колдуном. Тогда я стерпел, ведь поимка Белого яда была важнее. Но вот пришло время нам рассчитаться.

– Чем же я тебя оскорбил, глава Шэ? – Фэнбао понял, что тут затевается какая-то игра, и ему интересно было, что там Цзю-эр придумал.

– Твой дух вечно будет там заточён, история о твоей слабости разнесётся по миру, – ровно, без запинки произнёс тот. Выглядел он и вправду так, словно внутри клокочет праведный гнев. Даже подбородок вскинул. Вот только… зачем это всё?

– Что ж, такое и правда было, признаю. – Фэнбао помахал куриной костью. – Значит, хочешь, чтобы я при всех тебя побил и подтвердил свои слова? Это я могу!

Старый генерал покачал головой.

– Господин Хуань, признаёте вы свою неправоту хоть когда-нибудь? Так дерзить главе Шэ…

Фэнбао пожал плечами.

– Хочет драться, я его подогрею! А потом… взгрею.

Никто не засмеялся.

– Не собираетесь извиняться, значит. Прекрасно. – Цзю-эр сел на место, расправил рукава. – Значит, завтра в полдень мы сразимся. Если победите вы, поставьте мне какое угодно условие. Если же я одержу победу…

Он обернулся к малышу Юаню, удивлённо слушавшему эту перепалку.

– Ваше Высочество, дозвольте увезти этого раба в школу Серебряного ручья, дабы он отбывал наказание, служа клану Шэ как обычный ученик.

У Фэнбао челюсть так и отвисла. Он вскочил.

– Ты что себе позволяешь, глава Шэ?!

Взглядом Цзю-эра можно было устроить лесной пожар.

– Боитесь проиграть, господин Хуань? Не ожидал от вас.

Фэнбао цыкнул недовольно и сел обратно. Подловил, стервец.

– Просто удивлён, что наглости тебе не занимать. Я принимаю вызов!

– Господин Хуань мне не раб, я не могу его удерживать, – устало сказал малыш Юань. Тоже почуял подвох. – Но, разумеется, желаю ему победы. Давайте ужинать.

Цзю-эр благодарно поклонился ему и взялся за палочки. Как будто всё складывалось так, как он хотел. Вот только довольным он не выглядел.

* * *

Цзю-эру отвели покои, которые приберегли обычно для столичных чиновников, – всё равно в ближайшее время ожидать было некого.

Роскошью, впрочем, комнаты не блистали: на голой стене висел узорчатый варварский ковёр, поблёкший от времени и пыли. По нему среди геометрических завитков бесконечно брели верблюды и летели орлы.

У той же стены стояла широкая кровать без полога, на другом конце комнаты – сундук и неожиданно изящная шёлковая ширма, изображавшая какие-то гуляния в саду.

Под маленьким окошком с тяжёлыми ставнями – письменный стол со всеми принадлежностями и вытертая подушка. За второй дверью – закуток для слуг.

Всё в этой комнате кричало: «Здесь тебе не рады!»

Сколько стихов, небось, тут было написано про одинокую луну над заставой да про тоску по красавице-жене!

Но вот Цзю-эр вышел из-за ширмы, поставил у кровати лампу, горящую тёплым медовым светом, и всё преобразилось. Вправду… зачем нагромождать вещи, если двоим достаточно одного подголовья?

– Давно ты тут сидишь? – спросил Цзю-эр, высвободив волосы из строгого пучка, знакомым жестом встряхнув головой. Он был в просторном бирюзовом халате поверх нательного белья, и его Фэнбао тоже помнил хорошо – какая-то незнакомая ткань вроде очень тонкого хлопка.

– Только что пришёл. – Фэнбао поднялся с пола, милосердно устланного ковром попроще. – Может, глава Шэ захочет ещё вина выпить? И за чаркой объяснить, что это он вытворяет?

Цзю-эр подошёл к нему вплотную, нехорошо усмехнулся…

– Что за тревожный взгляд? Боишься проиграть мне?

Вместо ответа Фэнбао хлопнулся на кровать, делая вид, что ему совершенно всё равно.

– Что за речи? Страх потерял, мальчишка? Ну так я помогу найти.

На этот раз Цзю-эр фыркнул, легонько пнул его под рёбра.

– Что ж, давай будем серьёзнее. Да, я вправду собираюсь сразиться с тобой завтра.

– Зачем? Я – демон Огненной бури, шатаю горы, выжигаю леса. Тебе, простому смертному, со мной не справиться и за сто лет тренировок.

– Это так. Если только… – Цзю-эр напряжённо взглянул ему в глаза. – Если только демон Огненной бури не решит мне поддаться.

– С чего мне… – начал Фэнбао и захлопнул рот так, что челюсть клацнула.

– Что ж! Нет значит нет. – Цзю-эр резко отвернулся, налил себе воды из кувшина. Фэнбао прищурился, сосредоточившись на движении ци в его теле. Что за меридианы, словно русло реки. Пусть живительная сила ещё не заполнила их до конца, но, сойдясь с таким противником, лучше не зевать. Хитрый мальчишка… Насмотришься на него в шёлковых халатах и забываешь, что воин…

– Что ещё за «нет»? Ты выслушай сначала!

И что ему сказать?

– Помнишь Яшмовую гору? Шэ Лань жила там так долго, что демоническая зараза перекинулась на зверей. Если б вы её не сдерживали, то и на людей перешла бы. Догадываешься, к чему я клоню?

Цзю-эр принялся молча искать носки, нарезая круги по комнате.

– Это произошло не за десять лет и даже не за сто, – пробормотал он себе под нос.

– Верно. Но и я сильнее Шэ Лань. Кроме Агатовой горы, никогда и не жил подолгу на одном месте. Хочешь ли… связываться с таким?

Цзю-эр нашёл наконец носки, сел на кровать, и принялся надевать их, вид, что полностью поглощён их процессом.

– Я знаю, чего хочу, господин Хуань. Не запугивай меня, лучше реши сам. Спокойной ночи.

Фэнбао понял намёк: встал, как послушный бык, пошёл было к двери, но замер на мгновение.

Может, и неплохо… Цин-эр смеялся бы очень: Ох, Фэнбао, носился себе по полям, а тут загнали тебя под ярмо, ну-ну! Мирная жизнь в деревне пойдёт тебе на пользу, может, и стихи начнёшь писать?

Фэнбао закрыл глаза.

«Я скучаю по тебе» – вот и всё, что он мог ответить видению.

* * *

Солнце палило нещадно, но посмотреть на поединок собралась вся крепость – одуревшие от жары и беспокойных снов солдаты рады были хоть какому-то развлечению.

Картина была как из книжки: на жёлтом от песка внутреннем дворе сошлись благородный мастер Шэ из улинь, в сияющих на солнце белых одеждах с узорами голубых волн, и мастер Хуань, разбойник из цзянху, в плотном чёрном халате с серебряными завитками, несмотря на жару.

И за кого тут болеть? Мастер Шэ был явно человек достойный, да к тому же хотел отплатить за оскорбление, а мастер Хуань мухлевал в кости, зато в самые отчаянные вылазки ходил сам и возвращался с трофеями.

Решили на всякий случай поддержать того, кто покажет бой красивее.

Вот они поклонились друг другу и разошлись.

– Такой серьёзный! – поддразнил Фэнбао. – Смотри, не лопни от натуги на жаре!

Цзю-эр приподнял бровь.

– А для вас это, значит, игра, мастер Хуань? Что ж, значит, мой долг – показать вам всю серьёзность моих намерений.

Порыв его ци был как прохладный ветер, столпившиеся ближе всех даже ахнули от удовольствия. Фэнбао отступил на шаг, уворачиваясь, но белый ароматный рукав скользнул по лицу.

Знакомый запах…

Чтобы Цзю-эр не бегал по двору впустую, он даже обменялся с ним чередой ударов, но что делать дальше, не знал. В голове зияла пустота, будто дырку просверлили и все мысли со свистом улетели в пустыню.

Цзю-эр сражался всерьёз. Его меч лежал на ящике поодаль, и он то и дело бросал в его сторону быстрые взгляды.

– Хочешь серьёзного боя? – спросил Фэнбао, изловчившись и поймав руку Цзю-эра в захват-костолом.

Глаза Цзю-эра сверкнули яростью, бесстрастное лицо побледнело.

– Ты знаешь, чего я хочу. Насмехаешься надо мной? – он ткнул в болевую точку и отпрыгнул, вырываясь из захвата.

«Сдайся, – мысленно попросил его Фэнбао, отходя и медленно снимая с пояса кнут. – Тебе же будет лучше».

Но Цзю-эр не желал сдаваться. Взял меч и так же медленно достал его из ножен.

Сдайся. Зачем я тебе? Ты разве не видишь, что я приношу только несчастья? Ты разве не видишь, что моя жизнь принадлежит моему императору?

Кончик меча просвистел мимо его носа, едва не располовинив губу.

Зачем ты сражаешься? Глупый мальчишка, ты сам не знаешь, чего хочешь…

Фэнбао бросил умоляющий взгляд на малыша Юаня, сидевшего под навесом. Прекрати это! Вмешайся! Не видишь, что ли, Цзю-эр сошёл с ума…

Но малыш Юань лишь задумчиво поигрывал винной чаркой, словно дух его витал вовсе не здесь.

Предатель!

Фэнбао закрутил кнут вокруг себя, хлеща пыль, не давая Цзю-эру подойти.

Вот так. Не приближайся. Никому лучше не приближаться ко мне… Цин-эр приблизился, и что с ним стало?

– Зачем ты сопротивляешься?! – в сердцах крикнул Цзю-эр. – Презираешь меня?!

Свистнул в воздухе гибкий клинок, и половина кнута отлетела в толпу, оставив Фэнбао лишь короткий хлыст.

За оружие Фэнбао не беспокоился, – волшебный кнут, отрастёт обратно. Но сердце неприятно ёкнуло.

Цзю-эр… Откуда в тебе столько воли к этой победе? Неужто ты всерьёз задумал…

Неужто…

«Вот ещё. Глупый мальчишка! А ну иди сюда! Я не позволю тебе страдать!»

Они сцепились по-настоящему. Цзю-эр оставил осторожность, бил теперь насмерть, волосы слиплись и побелели от песка, дорогие одежды изорвались, лицо превратилось в пыльную маску, лишь глаза горели, как два уголька.

Фэнбао ударил.

Он бил беспорядочно, не заботясь о том, что может сломать Цзю-эру пару рёбер, ранить, убить…

Пусть умрёт, раз такой дурной! Пусть!

Краем глаза он заметил движение со стороны малыша Юаня, но не понял сразу…

Лишь когда нога поехала на чём-то твёрдом, до него дошло. Но поздно. Поскользнувшись, он рухнул плашмя на землю. И немедленно кончик меча ткнулся ему в шею, под подбородок, заставляя запрокинуть голову.

Прохладная тень Цзю-эра упала на разгорячённое лицо.

– Всё, – тихо сказал Цзю-эр. – Прими поражение как мужчина.