Кристальная клетка

— Это кристаллики так делают. Причём не один, — со знанием дела заключила она.

— То есть как? — я отошла от стены, ещё раз оглядев «окно».

— Ну ты и недогадливая, — фыркнула Поганка. — Точно также как свет в лампах, только с дополнительной проекцией, которую пожелает создающий.

Проекция? Подобное слово я слышала впервые.

— Что это значит? — как-то недоверчиво поинтересовалась я и снова опустилась на край ванны.

— То что видишь, то и значит, — отрезала Поганка и ничего не добавила, будто обидевшись.

Вопросов становилось больше, а ответов как не было, так и нет. Сплошная путаница. Я вздохнула. Что ж, нет смысла гнаться за ветром, буду узнавать обо всём постепенно.

Я закинула ногу на ногу и облокотилась о колено. Стала прожигать взглядом дверь. Когда-нибудь же эта нерадивая горничная придёт, мне срочно надо было вымыть волосы, ведь помимо рук зачесалась голова. Я убеждала себя, что это от обилия информации, а не вши.

Глава 6

Когда горничная всё же удостоила меня своим драгоценным вниманием, я кипела от раздражения. Ощущение немытого тела сковывало движения, кожа чесалась, и я не находила себе места. То стояла, пялясь в одну точку, то сидела на краю ванны, сцепив на коленях руки.

Стоило девушке, одетой во всё серое, приоткрыть дверь, я тут же сорвалась на ней. Обвинения и обзывательства посыпались как из распахнутого мешка. Девица извинялась, приседала с поклоном, уверяя, что выполнит работу быстро, но я не слушала и даже не собиралась начинать. Её курносое лицо казалось смутно знакомым, и это было удивительным, ведь я почти никого здесь не помнила, но сейчас меня это не особо волновало. Я обзывала её жалкой, некомпетентной, заторможенной и подобными неприятными словечками.

«Эта змея всё такая же уродина», — подумала я и, опешив от внезапной мысли, замолчала. Нахмурившись, я потупилась в пол.

Пока я не понимала, что происходит и откуда взялись подобные мысли, лицо девушки вытянулось, и она начала лепетать. Спрашивала, что со мной случилось, ведь мы так хорошо общались, чуть ли не сдружились.

Решив, что внезапные странные мысли это у меня от пережитого потрясения, я вскинула руку и приказала ей помалкивать и пошустрей набирать воду. Уж больно многое она себе позволяла, особенно в сравнении с тихоней Пэм. Пуча глаза, горничная пыталась вызнать, как я себя чувствую, причитала, что не хотела опаздывать, но при этом не спешила наполнять ванную.

— Вы же понимаете, мисс? Как поживает Тоня? Вы к ней не ходили, что она рассказывает? Она такая непутёвая

Я закатила глаза. Что ещё за Тоня такая? Кто это вообще? Раздражение переполняло меня, и я отошла от девицы подальше. Она же, словно не заметив моего настроения, продолжила извиняться и говорить о каких-то незнакомых людях. Имена сыпались на меня, но я не успевала за ними. Кто сделал? Что сделал? Злость сменилась растерянностью. Я как одурманенная стояла у изголовья ванной чаши и смотрела на горничную. Заколотый наспех пучок жидких волос, будто она собиралась впопыхах, мятая серая юбка и закатанные по локоть рукава такой же серой блузы. Я не понимала, зачем вообще обращаю на это внимание. Из-за болтливости этой девушки и её яркой эмоциональности я сделала вывод, что в прошлом у нас действительно могли быть доверительные отношения.

— Кто она такая? — мысленно спросила я у Поганки. — Что ей надо?

Пробурчав что-то неразборчивое, та всё же соизволила ответить:

— Зовут Кэт. Судя по воспоминаниям, она ещё та сплетница, но тебе подобное нравилось.

Я вздохнула. И всё? Казалось, что Поганка о чём-то не договаривает, но настаивать я не стала. Хотя бы стало понятно, почему она так себя вела. Но неужели ей не с кем было перемыть кости? В академии столько работников, а она выбрала какую-то незнатную ученицу-злючку. Странно, конечно, но я решила не придавать этому значение.

Пока девица лепетала, перед глазами всплыли воспоминания о дорогой маменьке и как та общалась с прислугой дома. Она никогда их не била, не кричала, в отличие от некоторых других хозяек, но была сурова, держала в строгости. Они пытались заслужить её одобрение, безмерно уважали. Выходило, что мать очень даже неглупая и справедливая женщина. По своим северным меркам. И почему я раньше так её не любила?

Кэт же без устали болтала: жаловалась на экономку, страдальчески взмахивая руками, обзывала её старой жабой, сморщенным стручком гороха. Я стояла, смотрела на неё и понимала, как сильно она меня утомляет. Сейчас я покажу ей, что подобного панибратства впредь не потерплю.

Я елейно улыбнулась, и это подействовало незамедлительно. Кэт напряглась, уголки её губ опустились.

— Не начнешь набирать воду, я оттаскаю тебя за ухо и поведу к мисс Руни, — глаза её распахнулись, стоило произнести имя наставницы. На мгновение лицо её перекосило. Я решила уточнить: — Тебя же мисс Руни прислала?

Кэт криво улыбнулась.

— Конечно, кто бы ещё? — гораздо тише отозвалась она.

Я мотнула головой в сторону всё еще пустой ванной, и, о чудо, Кэт вытащила из фартука скруглённый кристалл ярко-синего цвета. В этот момент она выглядела какой-то тревожной и рассеянной. А я поражалась бестолковой прошлой себе, которая прожила восемнадцать лет и не научилась обращать внимание на важные вещи. Например, как наполняется здесь вода.