ЕВА МОЯ

– Так то женщины, – сказала она запихивая в рот нормальный такой кусок фокаччи с томатами, – а я – растущий организм. Мне не до этих вот политесов всяких можно/нельзя, рано/поздно. Боже, как вкусно!. – сказал этот «растущий организм» облизывая своими умопомрачительными губами испачканные в сок от помидоров пальцы..

***

В какой момент мы оба поняли, что все стало серьезней, чем просто шутки и ни к чему не обязывающий разговор? Сложно сказать. Но мы вдруг оба прекратили этот “small talk” и впились друг в друга взглядами. Я смотрел на нее. Она смотрела на меня. С женским, отнюдь не детским, любопытством, вдруг проснувшемся в ее глазах. Изучающим взглядом она осмотрела мое лицо, задержавшись на губах, потом шее, спустилась взглядом на грудную клетку, потом ниже – честное слово, под таким взглядом мне захотелось даже приосаниться – и подняла взгляд на уровень моих глаз. Шумно проглотила слюну, сделав при этом явное движение шеей.

– Мне, кажется, уже пора. Еще раз спасибо за вечер. И за чудесное угощение. Словно в Италии побывала!

– Я проведу.

Мы вышли из клуба в теплую майскую ночь.

– Я вызову тебе такси, – сказал я доставая телефон.

– Давай прогуляемся немного, – неожиданно сказала моя спутница. – Так хорошо сегодня. Тепло, темно и звездно, – она подняла взгляд к небу, замерла на несколько мгновений, а потом закружилась раскинув руки в стороны.

– Осторожней! – мой первый порыв был подхватить девушку опасаясь, что она закружится, оступится на высоких каблуках (хотя держалась она в них очень уверенно) и упадет.

– Не переживай, у меня хорошая координация. Я и не такое умею, – смеется.

Мы шли по дороге, болтали ни о чем, смотрели на звезды и смеялись. Девушка с детской непосредственностью откликалась на мои реплики, смеялась над шутками, с восторгом реагировала на то, что видела. В какой-то момент она развернулась спиной вперед и, глядя мне в лицо, рассказывая очередную смешную историю и отчаянно жестикулируя шагала задом наперед. А меня снова охватило непреодолимое желание подхватить ее и уберечь от возможного падения. Вдруг она резко развернулась и направилась к широкому парапету, расположенного вдоль набережной, вплотную к реке. Сняла туфли, грациозно поднялась на парапет на начала вышагивать. Я нервно дернулся, поставил на землю бутылку Бароло, которое зачем-то прихватил с собой, и начал уже прикидывать как и с какой стороны ее подстраховать.

– Не волнуйся. Я тринадцать лет занималась художественной гимнастикой. Не упаду.

– Я думал, почему-то, что танцами или даже балетом.

– Нет, для балета я неформат, так сказать. Слишком высокая. Хотя все данные были. Поэтому – художественная гимнастика. Тренировки, костюмы, соревнования, награды.

– Занималась профессионально?

– Можно и так сказать. Кандидат в мастера спорта. На международных соревнованиях выступала. Но на мастера уже не пошла, потому что приняла решение уходить.

– Почему?

– Как выяснилось, есть вещи, которые я люблю больше, чем гимнастику.

– И что же?

– Химию.

– Химию? – пока я удивленно смотрел на нее, она продолжила грациозно вышагивать по парапету, остановилась, подняла обе руки, потянулась назад и ухватилась за стопу поднятой кверху ноги, притянула ее к голове и застыла в кольце.

… Высокая, тонкая фигурка на фоне звездного неба. Длинные ноги, аккуратный треугольник трусиков, хорошо очерченная грудь, устремленное вверх лицо и шикарные длинные волосы, спадающие вниз… Ох*уенная….

Моя спутница тем временем так же грациозно опустила ногу и сделала еще несколько шагов.

– Всегда мечтала это сделать, но все не решалась.

Она снова подняла руки вверх, отставила одну ногу назад, качнулась на пальцах туда-сюда и сделала кувырок вперед. Выпрямилась и снова развернулась ко мне.

– И что же изменилось сейчас? – Я все еще ошеломленный увиденным, подошел вплотную, прикоснулся к ногам, повел по ним вверх, взял за талию и аккуратно спустил ее вниз.

– Случился ты. Большой сильный викинг, который всегда поддержит и спасет.

Я хмыкнул в ответ на такое определение. А она провела рукой по лицу, по волосам, опустила ладонь на затылок.

– Химия, говоришь?– произнес хриплым голосом.

– Ага..

– А то, что сейчас так искрит между нами – это тоже химия?

– Искрит? – задумалась на секунду, а затем повернула ко мне озорной взгляд. – Это платье, наверное. Наэлектризовалось. Говорила же, что есть там синтетика, я ее кожей чувствую. А они мне – натуральное-натуральное!

Она чуть сильнее надавила на мою шею и притянула к себе.

– А то, что витает в воздухе между нами называется…. Желание?….

После такого явного приглашения я отбросил в сторону все свои сомнения и впился губами в ее рот. Нежный, манящий, невероятно вкусный. Секундой позже я сменил дикий напор на неспешное исследование и получил трепетный, сначала робкий, но с каждым мгновением все более чувственный ответ….

– Как мне нравится, что ты такая высокая. Это очень красиво. И не надо наклоняться, – засмеялся.

– Мне тоже нравится, что ты высокий и не надо наклоняться, – засмеялась в ответ моя ночная незнакомка уткнувшись мне в плечо.

Мы целовались под звездным небом и никого не существовало вокруг. Только мы, наши губы, наш вкус и удивительно ощущение полета.

– Хочешь, поедем ко мне? – сказал я, наверное вечность спустя, глядя в небо и сделав глоток Бароло, так предусмотрительно прихваченного с собой.

– Бароло из горла бутылки! Удара8 хватил бы удар! – засмеялась девушка. – Хочу, – продолжила она тоже сделав глоток вина прямо глядя мне в глаза…

***

Видимо запреты не про нас

По любому рушим все с тобой

Мы целовались и пьянели не то от вина, не то друг от друга.

– Я все еще даю тебе шанс отказаться. Сейчас. Потом уже все – не отпущу,– сам я уже не справлялся и пытался воззвать к благоразумию девушки. На что она только сильнее прижималась ко мне и целовала еще более страстно.

Я смутно помню как мы приехали ко мне домой, потому что всю дорогу мы целовались, касались друг друга, обнимались и сгорали от нетерпения. И все же войдя в квартиру мы нашли в себе силы оторваться друг от друга. Моя гостья ускользнула в душ. Я же наполнил бокалы (никак мы не допьем это изысканное вино) и приготовил немного еды – фруктовой и сырной нарезки. Затем так же сходил смыть с себя весь этот клубный дурман.

… Мы пили вино и смотрели в глаза друг другу.

– В эту минуту у тебя есть последний шанс отказаться.

– Ты серьезно так считаешь? По-моему все шансы давно закончились, – улыбаясь в бокал ответила девушка.

Да, похоже что да. Отставил в сторону бокал. Свой, а затем и ее. Подошел вплотную, запустил руку в шикарные локоны и накрыл ее губы своими. Чтобы не отпускать ее от себя уже до самого утра…

Мы переместились в спальню. Я медленно опустил ее спиной на простыни и медленно обнажил, снимая просторный халат и открывая своему взору прекрасное, нет – совершенное, тело. Опустился на колени перед ней, взял в руки ступни и медленно поглаживая стал подниматься вверх, повторяя этот же путь губами. Это не ноги, это произведение искусства!

– Как же постарался Творец, создавая такую красоту!

– Скорее мама с папой, – прошептала девушка.

– И мама с папой тоже.

Развел ноги в стороны любуясь на нежную девичью плоть. Легко прикоснулся губами и почувствовал неуверенное движение в попытке свести ноги. Смущение?..

– Ты прекрасна везде. Само совершенство! Ева моя!

Девушка как будто застыла в моих руках.

– Прости, я не называл тебе именем другой. Просто ты чистый соблазн и искушение, как и первая женщина на Земле. Склонившая мужчину к греху.

Она снова расслабилась, а я продолжил свой путь мягко поглаживая плоский упругий живот и поднимаясь к груди. Обычно у девушек такой комплекции очень маленькая грудь. Но сейчас в моих руках были два полных, даже тяжелых полушария. С розовыми напряженными сосками, прикосновение к которым вызвало у девушки стон удовольствия. Поднялся на локтях выше и поцеловал ее в ключицу, затем в шею. Мурашки, возникшие после моих действий, и подавшееся ко мне тело подсказали, что я нашел еще одно чувствительное местечко на теле моей соблазнительницы.

Она была возбуждена и наполнена ароматными соками. Но когда я вошел в нее, она вздрогнула и замерла.

– Ты же не?.. Нет, не может быть..

– Все нормально, продолжай.

– Точно? Уверена?

– Да, просто не было давно никого. Да и в принципе.., – немного смущенно прошептала мне в плечо.

Да и в принципе не очень искушенная. Я оказался прав – это было смущение. Девочка моя, не очень опытная, но такая отзывчивая и чувствительная! Возникло сумасшедшее желание научить ее всему, открыть для нее этот чувственный мир, отдавая наслаждению каждую клеточку наших тел. Чем мы и занимались, уснув лишь под утро, когда небо уже розовело от проблесков рассвета…

***

Пробуждение было сладким. Я еще не открыл глаза, но уже предвкушал как подомну под себя мою девочку и еще раз покажу ей насколько увлекательной и приятной может быть вся эта гимнастика на простынях.

Повернулся на бок, протянул руку в сторону, пошарил по кровати, но никого не обнаружил. Открыл глаза. Действительно никого. Поднялся, прошел в гостиную, кухню, ванную. Никого. Бегло осмотрел все глазами. Ни клочка бумаги с запиской, ни номера телефона помадой на зеркале. Ничего. Словно и не было никого. И если бы не стойкий запах желанной женщины, возбуждения и удовольствия, все еще стоявший в спальне и пропитавший насквозь мою постель, я бы подумал, что все это мне приснилось..

Ночная незнакомка…

Я рухнул на постель, уткнувшись носом в подушку. И как мне ее найти? Я ведь даже имени ее не знаю. И ничего вообще о ней не знаю. Кроме того, что она крышесносная, чертовски соблазнительная и невероятно интересная.

А также то, что она из хорошей, довольно-таки обеспеченной семьи, занималась художественной гимнастикой и обожает химию. Вдруг вспомнился один мой партнер по бизнесу, который как-то с гордостью рассказывал о достижениях дочери на очередной олимпиаде по химии. Девочка-вундеркинд….

Полежал еще немного прокручивая в голове события вчерашнего вечера и ночи. Впервые я не был рад, что все пошло по банальному классическому сценарию – я проснулся, а дамы уже и след простыл. Ни претензий, ни ожиданий…

С другой стороны – так даже лучше. Так правильно. Я и женщины – совместимы только в горизонтальной плоскости. Дальше я бы ничего ей дать не смог. Так что все верно. Прекрасная ночь, невероятный секс и приятные воспоминания..

Молодец девочка, все правильно сделала. Потому что сам бы я тебя не отпустил. Не так быстро, по крайней мере…

Потому что это не девушка, это сплошной соблазн.

Искушение мое…

Ева моя…

ГЛАВА 2

ЕВА

…

Закружилось так, что не верится

Может быть вся жизнь переменится 9

Викинг. Большой, могучий. Даже удивительно, как в таком большом мужчине сочетается грубая мужская сила и такая нежность и чуткость. Даже сейчас, поджимая практически полностью под себя и обхватив рукой, он запросто мог бы придавить меня. Но нет, даже во сне он как-то удерживал свой вес и обнимал так нежно, что хотелось кутаться в этих объятиях вечность..

Но нет, надо собираться…

Смотрю на него спящего. Немного взъерошенные во сне темно-русые волосы, высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок, покрытый аккуратной ухоженной бородой. Мурашки бодро промаршировали по телу, когда я вспомнила, какие приятные ощущения остаются на теле от ее касания. Я всегда думала, что борода это неприятно и колется, но нет – очень даже приятно. И не колючая она вовсе, а очень мягкая. Мурр-р. Хочется выгнуться кошкой и снова потереться о нее.

Крепкое тело, закованное в мышцы и мускулы. Этот мужчина очень красив. Красив своей силой, своим таким ярко выраженным мужским началом. С ним даже мысли не возникает, кто в паре ведет. Мне нравится в нем все. Его тело. Сильные руки. Лицо. Стильная, так идущая ему стрижка с пышными убранными назад волосами, более короткими у висков и удлиненным затылком. И борода его. Да. Уже говорила. И татуировки. Он почти весь ими покрыт: спина, руки, одна нога почти полностью, на груди изображены некие символы. И все это очень красиво, художественно и стильно. Уверена, что еще и со смыслом. Жаль, не было времени расспросить…

Когда мы уже уставшие и обессиленные лежали обнявшись, Валентин гладил меня и восхищался нежностью моей кожи.

– Ты совершенная. У тебя идеальная кожа. Даже родинок почти нету. Чистая, невинная душа.

– Ну, не такая уж и невинная, – засмеялась я.

– Душа, милая! Не тело. Тело твое – то еще искушение. Но оно очень красиво. Ни одной татуировки. Это такая редкость в наши дни.

– Да, мой брат тоже говорит, что сегодня это фишка. И что мне нельзя сделать татуировку. Хотя сам недавно набил себе.

– Брат старший?

– Младший. На тридцать минут. Но почему-то командует и оберегает словно старший. Я, правда, не особо сопротивляюсь. Пусть думает, что главный.

– С твоей стороны мудро. С его стороны по-мужски. Он прав. В этом твой шарм. Сбереги его. Это сделает тебя особенной. Ты просто не представляешь себе как это прекрасно – такая натуральная красота: чистейшая нежная кожа, ни одного прокола, даже уши не проколоты, естественный цвет волос и все тело полностью натуральное. Ты просто природный шедевр.

А я готова была растекаться лужицей от таких слов.. Потому что это оказывается ужасно приятно быть в глазах такого грозного мужчины совершенством. Видеть в его глазах восхищение и огонь желания.

И все же мне пора…

Когда я собиралась с друзьями в клуб, я не думала пользоваться советом своей крестной. Я не планировала «клин клином вышибать». Само собой как-то сложилось. У меня просто не было шансов устоять перед его обаянием. Не ожидала, что сработает, но похоже, что получилось. Ведь за все это время я ни разу не вспомнила о Дже. И да, без него тоже жизнь продолжается. И она может быть захватывающей, волнительной и очень чувственной. А мое тело? Я даже не подозревала, что оно на такое способно. И эти воспоминания и прекрасные ощущения я запомню надолго.

Аккуратно выбираюсь из крепких объятий Викинга. Одеваюсь, собираю все вещи, проверяю, чтобы ничего не оставить после себя и выхожу из квартиры.

Прощай, Викинг! Ты, наверное, самое яркое, что со мной приключилось за мою такую пока еще недолгую жизнь. Благодаря тебе я знаю, какие невероятные ощущения может дарить этот мир. Благодаря тебе я знаю насколько могу быть желанна, насколько хороша и достойна самого лучшего. Теперь я пойду по жизни с высоко поднятой головой, не размениваясь и выбирая все только самое-самое…

Мое исцеление..

Мой Викинг…

Мой Валентин..

***

Я вся такая на кроссах, хотя вроде взрослая

и слишком много вопросов в целом про прошлое

Я крайне редко, а возможно, что даже никогда не ночевала вне дома, когда уходила развлекаться с друзьями. Как-то так сложилось, что мы с братом негласно договорились всегда возвращаться домой. Тем более, что когда я жила с родителями, у меня не было таких отношений, ради которых я могла бы задержаться где-то до утра.

И вот сегодня я нашкодившей кошкой стараюсь тихонько пробраться к себе в спальню. Мама уже не спит. Надеюсь, не из-за меня. Поздоровались. Она не стала меня расспрашивать и выпытывать где я была. Спросила лишь все ли в порядке, не нужна ли мне ее помощь, обняла и отправилась на утреннюю пробежку – она у меня очень спортивная и держит себя в отличной форме. У меня самая лучшая мама! И особенно ценить это я начала, когда уехала учиться. Добрая, чуткая. Никогда не лезет в душу, но при этом почти всегда знает, что в ней (душе этой) происходит. Поэтому всегда умеет поддержать и дать мудрый совет. Порадовалась сама за себя, что она у меня такая замечательная, приняла душ и пошла отсыпаться.

Проснулась я со странным смешанным чувством эйфории, тревоги и даже тоски. По идее все же хорошо. События прошлой ночи были неожиданными, но очень волнительными и приятными. Мне все понравилось. Я поняла, что могу двигаться дальше. Но какое-то непонятное скребущее чувство не давало покоя.

Еще раз сходила в душ. Нанесла на тело увлажняющий крем, добавив в него капельку эфирного масла лаванды для успокоения. Высушила тщательно волосы. Перебрала гардероб.

Промаявшись так несколько часов я вдруг словила себя на мысли о том, что постоянно думаю о Викинге. Причем не о том, что было. А о том, как он там? Думает ли обо мне? Расстроился ли, когда проснулся и не застал меня? Еще немного и я начну фантазировать о нашем с ним будущем. А там, глядишь, и снова в клуб наведаюсь, где мы познакомились, чтобы искать новой встречи.

Нет! Так не пойдет. Я еще не отошла от предыдущих отношений. Точнее, от их разрыва. Больше не хочу. Да и не надо оно мне. Тем более, с мужчиной, который, вероятнее всего, ровесник моего отца. Не то, чтобы у меня были какие-то предубеждения, но…

Слишком много этих «но»…

Я планировала возвращаться на учебу через три дня. Но почему-то единственно верным в данной ситуации мне показалось вернуться раньше. Поменяла билеты и уже на следующий день папочка встречал меня в аэропорту Дрездена.

Мои родители развелись два года назад. Не знаю точно, что послужило причиной. Между ними не было скандалов, ссор. Возможно, это связано с тем, что когда мы переехали учиться в Германию, папа поехал с нами – помочь обустроиться, побыть рядом и поддержать в случае чего нас, неопытных, в чужой стране. А затем он так и остался жить здесь. Мама же, хоть и приезжала часто, переехать не смогла…

Как бы там ни было, однажды они собрали нас и сообщили о том, что развелись. Но для нас это никоим образом ничего не меняет – они любят нас по-прежнему. Мы будем также видеться, вместе проводить время. Просто они, наши мама и папа, уже не вместе. И мы действительно практически не ощутили из развода: к тому времени мы с братом уже жили отдельно, родители приезжали часто, между ними были хорошие дружеские отношения. Хотя все равно было видно, что они оба сильно переживают. И со временем мама начала стараться поменьше пересекаться с папой, когда приезжала к нам. И Герман очень переживал из-за всего этого. Хоть и виду не подавал, но для мамы он стал как хранитель. Поэтому несмотря на внешнее спокойствие и благополучие, мне было жаль. Потому что мы были отличной семьей.

У нас очень молодые родители. В нашем теперешнем с братом возрасте, мы у них уже были. Может, именно поэтому у нас всегда все было легко и весело. По многим вопросам они не заморачивались, многое переводили в шутку. Мы росли в атмосфере любви и непринужденности. Нас воспитывали по принципу: «не надо их воспитывать, главное – не мешать расти». Много разрешали пробовать, учиться на своих ошибках и делать выводы. Конечно, в нас закладывали главные нормы морали и правила поведения, но в целом мы просто росли в благополучной семье с любящими родителями, у которых было много друзей. Мы много путешествовали, изучали мир и формировали свое видение исходя из того, что видели вокруг и какие отношения были у нас перед глазами.

В общем, детство у меня было счастливым. Мы росли счастливыми детьми. Безо всяких детских психологических травм, о которых так много сейчас говорят. Все у нас было хорошо. И вспоминаем мы эти времена с братом частенько и с удовольствием.

Сложности начались в школе.

У нас низенькая мама и очень высокий папа. Где-то метр и девяносто сантиметров ростом. И если по комплекции мы с братом пошли в маму – оба худые, то ростом – в папу. В итоге – оба тощие и долговязые. Мы очень быстро начали выделяться среди ровесников. Уже в четвертом классе мы были самые высокие. И если для Германа это не представляло никаких сложностей, то для меня все это обернулось постоянными насмешками, дразнилками и обидными прозвищами. Высокая, очень-очень худая и бледнокожая. Конечно, явный булинг пережить мне не пришлось (никто не позволил бы), но издевки, комментарии и фразочки в спину больно ранили мою еще не устоявшуюся психику. Герман защищал и оберегал меня. Но этого было недостаточно. Он не мог быть со мной круглосуточно. Да и рты всем закрыть нельзя было. А дети, они ведь могут быть удивительно злые и изобретательные в своей жестокости. Никто не травил меня явно. Но ощущение изгоя и собственной неправильности не покидали меня долгие годы.

Меня поддерживали родители. Пробовали менять школу. Папа беседовал с учителями, родителями, одноклассниками. Ситуация немного улучшалась. Обижать меня не осмеливались, но искренне дружить со мной тоже не стремились.

Кстати, близких подруг у меня нет до сих пор. Есть знакомые, есть компания, с которой я общаюсь, встречаюсь и провожу время. Но близких подруг нет. Сложно доверять и становиться подругами, после того как однажды уже доверился человеку, думал, что вот это и есть твой друг, а потому узнаешь, что она каждое твое слово высмеивает с другими девочками и зовет тебя за спиной «тощей бледной поганкой»…

Все изменилось в седьмом классе. Когда у нас появилась химия. Оказалось, что я невероятно способна к этому предмету и у нас с ним зародилась взаимная любовь. Этот предмет давался мне настолько легко, что поначалу учитель химии не верил: пересаживал меня за свой стол на время контрольных, проверял, задавал дополнительные задания. А мне было непонятно, в чем он ищет подвох? Ведь химия – это так легко! И главное – это так интересно!

А у одноклассников вдруг зародилась любовь ко мне: ведь, как оказалось, химию понимали так хорошо далеко не все. А учиться и получать хорошие оценки надо было.

Вообще, начиная с седьмого класса, наш авторитет с Германом заметно возрос. Я была хороша в химии. Он – просто гений в физике. С нами стали считаться и уважать. Но настоящих друзей мне это так и не принесло.

А потом случилась новая «беда» – у меня очень быстро, практически одномоментно, выросла грудь. На фоне тощей меня тяжелая округлая грудь выделялась и привлекала к себе внимание. И это сейчас я понимаю, что это дар и объект гордости. А тогда я воспринимала это как очередное проклятие и не понимала за что. Не ссутулиться и не испортить осанку для того, чтобы сделать мой третий размер менее заметным, помогла только гимнастика. Вот где я была хороша и вызывала у тренеров и зрителей только одобрение и позитив.

В общем, росла я сложным подростком. С подломанной психикой и огромной, просто огромнейшей кучей комплексов. Некоторые из них до сих пор живут в глубине моей души. И поэтому такое вот обожание и восхищение Валентина просто не могло оставить меня равнодушной. Ведь он все мои недостатки, все то, что я ненавидела в себе долгие годы и от чего мечтала избавиться, превратил в достоинства. Вознес мою внешность до высот и назвал искушением. Я дрогнула и поддалась этому соблазну: слушать, верить и чувствовать себя самой-самой. Несмотря на все недостатки ощущать себя идеальной. Да, мне это очень понравилось.