Встреча на Ангаре. Бывшие

Я подхожу к нему. Ближе. Ещё ближе. Смотрю на его нос. Такой же, как у меня. С небольшой горбинкой. Глаза. Серые. Или синие. Светлые. Как у меня. Чёлочка. Тёмная. Как у меня в детстве.

На щеке ссадина.

— Максим, — говорю я. Тихо. Только для него.

— Да?

— Ты знаешь букву A?

— Знаю.

— Покажи.

Он показывает. На карточке. A. И apple. Он показывает. Правильно. Молодец.

— Хорошо, — говорю я. — Молодец.

Он кивает. Смотрит. Потом спрашивает:

— А вы откуда?

— Из Москвы.

— А почему приехали?

— Работать.

— А зачем?

— Чтобы учить таких, как ты.

Он молчит. Потом говорит:

— У вас нос, как у меня.

Я замираю. Мы — как два зеркала, которые отражают друг друга. И не понимают, что отражают.

— Правда? — спрашиваю я. Голос — шёпот.

— Правда. Я заметил. Вчера. Когда вы нас разнимали с Лёнькой Севостьяновым.

— И что?

— Ничего.

Я продолжаю урок. Всё хорошо.

Лёня Севостьянов сидит в другом ряду. Не обращает внимания.

Чувствую, как что-то поднимается во мне. Из глубины. Из тех мест, куда я запретила себе заглядывать. Что-то тёплое. И болезненное. Как старая рана, которая вдруг заныла.

- -

*«Я научилась просто, мудро жить…» - Анна Ахматова, стихотворение из сборника «Чётки», 1912

Глава 8. Как тебе Братск?

Занятия заканчиваются.

Волнение от встречи со Смирновым нарастает. Можно подумать, что я собираюсь сдавать экзамен. Только кому?

Иду в учительскую. Кладу на место методички. Заходит Вероника Львовна и вся рассыпается в любезностях.

— Дети в восторге. Я слышала, как они пели эти ваши песенки. A is for apple. B is for ball. Прелесть.

Я киваю. Не слышу. Не слушаю.

— Учительница первого класса сломала ногу, как я вам сказала. Серьёзно. Очень серьёзно. Мы сейчас отбираем кандидаток. Я выберу из предложенных и вам предоставлю. Но пока — вы. Вы справитесь. Я в вас уверена.

Я киваю. Опять. Как болванчик. Как кукла. Как та кукла, которую я так и не заказала.

Телефон. Смс.

«Машина в школьном дворе. Водитель ждёт».

Выхожу. Внедорожник. Чёрный. Огромный. Как будто его специально сделали таким, чтобы все понимали: здесь едет кто-то важный. Или кто-то, кто хочет казаться важным.

Едем. Водитель не разговаривает, ведёт машину очень внимательно, медленно притормаживает, осторожничает на поворотах. Весь в дороге.

Вижу реку. Я ещё не гуляла по её берегам, я ещё не ездила на плотину, я почему-то откладываю её на потом.

Подъезжаем.

Здание — стекло и бетон. Как школа, только больше. Внутри — просторно, холодно, стильно, дорого.

Меня ведут по коридору. Люди смотрят. Кто-то узнаёт после корпоратива. После того, как я стояла рядом с Фомичёвым. После того, как Смирнов смотрел на меня через зал.

Двери открываются.

Кабинет.

Стеклянная стена. Во всю стену. За ней — Ангара. Река уходит вдаль. Туда, где плотина. Туда, где Братское море. Я не вижу плотину отсюда. Но я знаю, что она там. Она всегда там. Где-то в тридцати километрах отсюда, если верить географии . Но река — вот она. Прямо передо мной. Широкая, спокойная, могучая.

Евгений встаёт из-за стола. Идёт навстречу. Улыбается.

Я знаю эту улыбку. Хотим мы этого или нет, но улыбка прилепляется к человеку навсегда. Это его визитная карточка. Восемь лет назад Смирнов улыбался точно так же.

Когда говорил: «Папа хочет, чтобы я вернулся. Там серьёзный бизнес». И когда говорил: «Я вернусь за тобой. Обещаю».

Он не вернулся.

— Есения. Здравствуй.

Голос. Тот же. Хрипловатый, спокойный. Как будто мы виделись вчера. Как будто не было восьмилетней разлуки. Он хочет, чтобы всё выглядело именно так – ерунда, мы не виделись несколько лет, ну и что?

— Здравствуй, Евгений.

Я стою напряжённо. Не знаю, чего ждать.

Он садится в кресло и приглашает меня жестом сесть напротив.

Я не хочу поддерживать его наигранную лёгкость. Во-первых, из принципа не хочу, чтобы ему было легко, а во-вторых, мне совсем не легко.

Молчание. Долгое. Как река за стеклом.

— Как тебе Братск? — спрашивает он.

Как тебе Братск?

Не «прости». Не «я скучал». Не «почему ты не писала». Просто «как тебе Братск».

— Нормально, — говорю я. Голос ровный. Или почти.

— Воздух тяжёлый, да. Но привыкаешь. Я привык.

— Я тоже.

— Хорошо. Это хорошо. Значит, останешься.

Он улыбается. Как будто это решено. Как будто я уже осталась. Как будто у меня нет выбора.

Скажи что-нибудь. Скажи, что ты помнишь. Скажи, что ты знаешь. Скажи, что тебе жаль. Женя!

— Я рад, что ты согласилась. Школа — это важно. Для города, для детей, для будущего. Ты — профессионал. Я это знал ещё тогда в Москве.

Тогда в Москве.

Восемь лет назад. В бабушкиной квартире на подоконнике.

Я не писала. Не звонила. Не искала. Гордость. Или страх. Или что-то ещё. Что-то, что я до сих пор не могу назвать.

Он не искал меня. Никогда. Восемь лет. Ни звонка. Ни письма. Ни слова.

И вот теперь — «как тебе Братск».

— Евгений, — говорю я. Медленно. Как будто пробую слово на вкус. — Ты помнишь?

Он смотрит. Улыбка не уходит. Но что-то меняется. В глазах. Или мне кажется.

— Помню что?

— Всё.

Он молчит. Секунду. Две. Три.

— Есения, — говорит он. — Прошлое — это прошлое. Мы были молоды. Мы были другими. Сейчас у нас есть работа. Есть школа. Есть будущее. Это важно. Остальное — неважно.

Неважно.

Восемь лет. Мои слёзы. Моё ожидание. Моя пустота. Всё это — неважно.

Скажи это. Скажи, что ты не помнишь. Скажи, что ты забыл. Скажи, что это была ошибка.

— Я хочу, чтобы ты знала. У меня есть семья. Жена. Всё хорошо. Я не хочу, чтобы что-то изменилось. Понимаешь?

Понимаю.

Он женат. У него семья. У него всё хорошо. И я не должна ничего менять. Я не должна напоминать. Я не должна существовать в его прошлом.

— Понимаю, — говорю я.

И это правда. Я понимаю. Всё понимаю.

Я понимаю, что он не знает. Не знает о том, что я осталась с ребёнком. Не знает, что я потеряла его. Не знает, что я восемь лет жила с этим. С этой пустотой. С этой болью. С этим молчанием.

Он не знает. И я не скажу. Не сейчас. Может, никогда.

— Хорошо, — говорит он. Встаёт. Протягивает руку. — Удачи тебе, Есения. На профессиональном поприще. Я рад, что ты здесь.

Я встаю. Смотрю на его руку, на его лицо, на его глаза, которые смотрят на меня и не видят. Или видят, но не помнят.

Я не беру руку. Просто киваю.

— Спасибо.

И выхожу.

Коридор. Люди. Стекло. Бетон. Ангара за окном. Река. Как бу