Интуиция против измены

Вниз в спорт зону ему идти было лень.

Делаю растяжку, краем глаза наблюдая, нет ли на его спине следов от когтей Раисы. Следов нет.

Завтрак. Яичница, тосты, авокадо, брынза, кофе. Тихон читает новости в телефоне, я читаю его лицо. Ничего. Сплошная благодать.

Перед уходом он щиплет меня за задницу — ритуал, и целует в щёку.

— Вечером надо повторить, — подмигивает Тихон. — Вчера было круто.

— Обязательно. Запиши в расписание, чтобы не забыть.

Он смеётся, не уловив иронии. Или уловив, но решив не подавать вида. С Тихоном никогда нельзя понять наверняка. В этом, собственно, и проблема. То есть особенность характера.

Дверь закрывается. Жду минуту, другую, потом иду к окну и смотрю, как его машина выезжает со двора. Чёрный внедорожник. Надёжный, как танк. И такой же непрошибаемый.

Набираю Виктора.

— Доброе утро, — произношу приветствие тоном, каким разговаривают с людьми, которые вызывают раздражение. Хотя очень стараюсь быть нейтральной. — Как обстановка?

— Спит, — голос Виктора звучит так, будто он сам не спал всю ночь. — Я всю ночь караулил.

— Ты совсем уже, — совсем свихнулся. — Иди поспи.

— Не могу. Она во сне улыбалась.

— Во сне?

— Она улыбалась и шептала что-то.

— Виктор, послушай меня внимательно. Ты обещал два дня сидеть тихо, помнишь? Не сходить с ума. Улыбки во сне — это не доказательство. Я сегодня кое-что проверю. Если что-то найду — скажу. А ты пока... почитай книгу. Или поиграй в футбол какой-нибудь. Только не в казино.

— Я не играю уже три дня, — обиженно говорит Виктор. Голос у него такой, будто он ждёт медаль за воздержание.

— Горжусь тобой. Держись.

Отключаюсь и смотрю на себя в зеркало в прихожей. Из зеркала смотрит женщина с решительным лицом и лёгкими кругами под глазами. Круги под глазами — это такой мой профессиональный аксессуар.

— Ну что, Ватсон, — говорю своему отражению. — Поехали!

Гостиница «Беседка» находится в сорока минутах езды от «Дельфина», в сосновом бору. Место пафосное, но со вкусом. Никакой тебе золотой лепнины и хрустальных люстр. Минимализм, дерево, стекло, много света. Архитектор явно вдохновлялся скандинавским стилем и большими деньгами заказчика.

Припарковалась на гостевой стоянке, где рядом с моим скромным седаном стоят огромные кичливые машины, чувствующие себя здесь как рыбы в воде. Мой седан, кажется, смущается и хочет уехать. Я его понимаю.

Сама гостиница представляет собой трёхэтажное здание, спроектированное так, чтобы казаться органичным продолжением леса. Стены из светлого камня, огромные панорамные окна, на крыше — зелёные насаждения. Внутри пахнет деревом, кофе и достатком.

Ресепшен напоминает стойку регистрации в дорогой клинике — всё стерильно, красиво и немного пугающе. За стойкой стоит девушка с лицом фотомодели и улыбкой, от которой веет арктическим холодом.

— Добрый день, — здороваюсь, приближаясь. — Я могу поговорить с администратором?

— Я администратор, — отвечает девушка, не меняя выражения лица. Её взгляд профессионально скользит по моей одежде, оценивая, стоит ли тратить на меня время. Решает, что стоит. — Чем могу помочь?

— Мне нужно кое-что узнать, — незаметно, помня о камерах, кладу на стойку купюру. Девушка даже не моргнула. Видимо, купюра маленькая.

— Я слушаю.

Добавляю ещё одну. Эффект нулевой. Девушка смотрит на меня как на насекомое, которое пытается договориться с пауком.

— Конфиденциальность гостей — наше главное правило, — говорит девушка голосом робота. — Я не могу...

— Понятно, — перебиваю её, добавляя третью купюру. — Просто посмотришь в базе. Мне нужны двое. Тихомиров и Гуськова. Может, останавливались вчера или позавчера.

Администратор смотрит на деньги. Потом на меня. Потом снова на деньги. В её глазах происходит внутренняя борьба между корпоративной этикой и желанием купить те самые туфли, на которые она смотрела вчера в торговом центре. Туфли, судя по всему, победили. Корпоративная этика пала. Красивая быстрая смерть.

— Подождите в ресторане, — говорит она, сгребая купюры в ящик стола. — Я посмотрю и подойду.

Ресторан находится справа от входа. Тоже всё красиво: столики у окон с видом на лес, мягкий свет, тихая фортепьянная музыка из невидимых динамиков. Кто-то играет джаз.

Сажусь за столик у окна, заказываю кофе. Посмотрев в меню, чуть не поперхнулась от его стоимости. Осилю, конечно, просто сам факт. Это даже не кофе с коньяком, это просто кофе. В моём понимании, кофе не может столько стоить, если только его не подаёт голый бармен с шестью кубиками пресса. Но голого бармена не наблюдается, только девушка-бариста с равнодушным лицом. Наверное, это плата за вид на сосны. Сосны, кстати, неплохие. Но не настолько.

Через десять минут появляется администратор. Уже без улыбки, но с лёгким румянцем на щеках. Видимо, туфли уже мысленно были куплены, и теперь она их мысленно же надевает и ходит по этому ресторану, чувствуя себя королевой.

— Таких нет, — говорит она, останавливаясь у столика. — Проверила за месяц. Ни Тихомиров, ни Гуськова у нас не останавливались.

— Точно?

— Я же проверила, — в голосе девушки мелькает раздражение. Она, вероятно, думает: «Эта баба меня от работы отвлекает, а туфли всё равно уже мои, но надо доработать». — Без паспорта мы не селим. А в базе их нет. Если хотите, можете сами посмотреть, — она усмехается, намекая, что это невозможно. Усмешка у неё такая же холодная, как и улыбка.

Киваю. Администратор уходит, унося с собой надежду на быстрое раскрытие дела. Надежда, как и кофе, остывает.

Остаюсь одна с ощущением, что зашла в тупик. Если они не брали номер, значит, Тихон говорил правду про встречу с подрядчиком? А запах? А пароль в телефоне? А улыбки Раисы во сне? А моя интуиция, которая сейчас сидит в углу моего сознания на маленьком табурете и шепчет: «Не там ищешь.»

Пасьянс не сходится. Карты ложатся неправильно. Или я их неправильно тасую.

Уже собралась уходить, когда подходит официант — молодой парень с умным лицом и руками, которые явно помнили времена, когда они держали не подносы, а книги. Студент подрабатывает. Я таких за версту чую. Они все одинаковые: умные, без копейки в кармане и немного циничные. Им есть что терять, но не очень много.

И тут меня осеняет.

— Молодой человек, — зову я парня. — Можно вас на секунду?

Официант подходит, профессионально улыбаясь. Улыбка у него такая же ненастоящая, как счастье на фото в соцсетях.

— Слушаю вас. Что-то ещё заказать?

— Нет, — достаю из кошелька пять тысяч рублей и кладу на стол. — Я хочу спросить.

Официант смотрит на деньги. Потом по сторонам. Потом снова на деньги. Ресторан почти пуст — пара столиков в дальнем углу, бармен занят коктейлями. Официант быстро, почти неуловимо, накрывает купюру салфеткой и убирает в карман форменных брюк. Движения отточены. Не первый раз. Привалило. Нежданно-негаданно.

— Слушаю, — говорит он уже другим тоном — заговорщицким, конспиративным, почти шёпотом.

Достаю телефон, открываю фотографию Тихона, свежую, где он улыбается в камеру примерно месяц назад. Мы тогда во дворе шашлыки жарили. Он был в хорошем настроении. Может, уже тогда думал о Раисе? Или о подрядчике?

— Этот мужчина бывает здесь?

Официант смотрит, чуть прищурившись, и кивает. Кивает так спокойно, сомнений нет. А у меня внутри в этот момент всё рушится.

— Да, был пару раз в мою смену. Приезжал на обед.

— С кем? — чувствую, как начинаю волноваться. Голос становится ниже. Я не узнаю свой голос.

— С женщиной, — официант задумывается. — Блондинка. Короткая стрижка. Дорого одевается, но какая-то... нервная, что ли. Всё время оглядывается. Он спокойный, она дёрганая.

Открываю фото Раисы. То, где она на корпоративе, в красном платье в облипку, с бокалом шампанского. На фото она смеётся.

— Она?

Официант присматривается. Долго. Время растягивается, как жвачка на жаре.

— Да, она. Только здесь она с длинными волосами. А приезжала с короткой стрижкой. Недели две назад подстриглась, я запомнил. Она ещё спрашивала, нравится ли ему. Он сказал — «очень сексуально».

Последнюю фразу официант произносит с лёгким отвращением. Видимо, он невысокого мнения о богатых мужиках, которые говорят «очень сексуально» своим любовницам при посторонних. Другое поколение.

— Спасибо, — говорю механически. — Вы очень помогли.

— Обращайтесь, — официант уже собирается уходить, но задерживается. — Только... вы это... не говорите никому, что я рассказал. Меня уволят.

— Не скажу.

Он уходит. Я сижу, глядя в окно на сосны. Красивые сосны. Зелёные. Равнодушные. Им плевать на мою драму. У них свои дела: фотосинтез, корни, белки с шишками.

Что-то не так.

Если они любовники, почему они светятся в ресторане? Почему не заказывают номер? Почему Тихон — прагматик до мозга костей, который даже в туалет ходит по расписанию, — рискует и таскает любовницу в место, где их могут увидеть?

Это на него непохоже.

Совсем не похоже.

Если бы Тихон хотел Раису, он бы завалил её в первый же день, снял бы номер где-нибудь подальше, и обедали бы они там же, заказывая шампанское и устриц. Он человек дела, а не бестолковых обедов с видом на сосны.

Значит, обед — это не прелюдия.

Значит, обед — это самоцель.

Но зачем?

Включаю профессиональный режим. В голове начинает работать механизм, который обычно включается при разборе сложных кейсов. Механизм шуршит, как старый жёсткий диск, но работает.

Что мы имеем?

Двое женатых людей.

Они встречаются в дорогом ресторане в будни.

Не скрываются — официант их запомнил, стрижку запомнил, комплимент запомнил.

При этом не снимают номер в гостинице.

Варианты, которые предлагает мой внутренний аналитический отдел:

Что может быть между мужчиной и женщиной, если они не трахаются?

Дружба? Тихон не дружит с женщинами. У него нет подруг. Он считает, что мужчина и женщина не могут быть друзьями, потому что «биология всё равно возьмёт своё».

Бизнес? Какой бизнес может быть у Тихона с Раисой? Раиса никто, жена его партнёра, домохозяйка с маникюром. Она не принесёт ему контрактов.

Шантаж? Раиса что-то знает о Тихоне и требует встреч? Тогда почему она дёрганая, а он спокойный?

Тайный проект? Раиса работает на кого-то? Слишком сложно.

— Девушка, с вами всё в порядке? — голос официанта выводит меня из ступора. — Вы уже полчаса смотрите в одну точку.

— Всё отлично. Просто размышляю.

— О чём, если не секрет? — вообще-то, парень излишне осмелел.

— О том, что самый сложный объект для исследования — это собственная жизнь.

Официант понимающе кивает. Философ.

— Могу принести успокоительное, — предлагает он. — У бармена есть отличный травяной сбор.

— Лучше принесите счёт.

По дороге к машине прокручиваю в голове разговор с официантом. Они встречаются в ресторане. Обедают. Разговаривают. Она нервничает, но приходит снова.

Что это?

Любовь? Но тогда где секс?

А что, если секс был, но не здесь? Что, если это место — просто точка сбора, а сам процесс происходит в другом месте? Например, у них есть квартира, которую они снимают. Или они ездят за город. Или...

Или они вообще не любовники.

Или они что-то замышляют.

Против меня? Против Виктора? Против кого?

Мне нужно больше данных. Больше, чем просто «они обедали». Мне нужно понять, что происходит. Потому что если это не измена, то это что-то другое. А другое может быть опаснее. Измена — это понятно. Это про страсть, про гормоны, про «закружило-унесло». А если это не измена, то это про что-то, что я не понимаю. А то, что я не понимаю, пугает меня больше, чем то, что я могу представить.

Сажусь в машину. Трогаю. Руки на руле дрожат. Или нет? Я проверяю. Дрожат. Чуть-чуть.

— Ладно, — говорю вслух, въезжая во двор. — Будем копать дальше. День первый в разгаре. Ещё есть время.

Пискнул телефон. Сообщение от Тихона: «Скучаю. Вечером буду пораньше».

«Скучаю». Два часа дня. Он скучает. Или пишет, что скучает. А может, действительно скучает?

Печатаю: «Тоже скучаю. Жду».

На часах половина третьего. Председатель «Дельфина» наверняка у себя. Надо успеть с ним переговорить про взносы и по газу. Тихон всегда сваливает эти вещи на меня. «У тебя лучше получается с людьми, ты же социолог». Перевод: «Я не хочу в это ввязываться, дорогая, разберись сама, ты же умная». Спасибо, дорогой. Я разберусь. Я разберусь со всем.

Заодно надо немного поводить носом, если кто попадётся. Раиса и Виктор живут на другой аллее, ближе к озеру. Я не против, если бы случайно встретила Раю у председателя, не специально, а именно случайно. Случайно, но с чётким планом. Это называется «организованная случайность». В моей профессии это называется «полевое исследование». В жизни это называется «я хочу посмотреть ей в глаза».

Хотела поехать на машине, но в конце концов решаю прогуляться и потратить минут сорок на всё про всё, чтобы отвлечься и вернуться к размышлениям об измене мужа с новыми силами. Пешие прогулки полезны для здоровья. И для расследования. И для того, чтобы случайно встретить Раису у председателя. Случайно. Совершенно случайно.

Как только вышла на главную аллею, опять натыкаюсь на Митюхину с её красной косынкой.

— Хеллоу, Ванда! — Митюхина еле сдерживается. Её распирает от какой-то сногсшибательной новости. Она буквально светится. Если бы не косынка, её можно было бы принять за лампочку.

Я даже не успеваю поздороваться, как слышу слова, от которых тут же пробивает холодный пот. Холодный пот — это такой защитный механизм, чтобы не перегреться от шока.

— Слышала, Скорая приезжала к Гуськовым? – спрашивает Митюхина с горящими глазами.

Мир замирает. Сосны перестают шуметь. Где-то вдалеке собака, которая лаяла всю дорогу, вдруг замолкает. Даже Митюхина, кажется, перестаёт дышать в ожидании моей реакции.

А я стою и чувствую, как внутри что-то обрывается.

Виктор.

Все ниточки, которые я пыталась распутать с сегодняшнего утра, вдруг сплетаются в один тугой узел.

И этот узел сейчас у меня в горле.

Глава 4. Версии

— Что случилось? — спрашиваю чуть ли не шёпотом.

— Семейная ссора. Подрались.

—