Женщина Командир (ENTJ)

Её внутренний стратег, готовившийся уже сухо разделить зоны на два фланга, вдруг сбился с ритма.

Номер был поразительно хорош. Просторный, залитый мягким, теплым светом, он казался безопасной гаванью. В центре стояла огромная кровать с высоким мягким изголовьем, под ногами утопал пушистый ковер. В углу уютно мерцала огоньками небольшая наряженная ёлка, а на столике дожидалась корзинка с фруктами и бутылка вина — очевидно, дежурный новогодний комплимент.

Екатерина медленно окинула всё это великолепие взглядом и к ней пришло приятное ощущение уюта. Она шумно выдохнула, скрестив руки на груди — последний, инстинктивный барьер:

— Просто прекрасно. Теперь надо всё осмотреть.

Александр тихо закрыл за собой дверь и, не проходя вглубь, лениво прислонился к косяку.

— Ну, объективно говоря, всё могло быть гораздо хуже.

Она бросила на него быстрый, острый взгляд. — Да? Например? Он пожал плечами с той самой непринужденностью, которая обычно так её выводила из себя, но сейчас почему-то казалась уместной. — Например, если бы нам выдали всего одно одеяло на двоих.

Катя закатила глаза, чувствуя, как напряжение в плечах начинает предательски таять. Она прошла глубже в комнату.

— Справедливости ради, кровать у нас тоже одна.

— Это, конечно, трагедия, — заметил он с абсолютно невинным выражением лица. — Но если это спасет твой душевный покой, я великодушно готов занять диван.

Она чуть повернула голову и только сейчас заметила у эркерного окна небольшой, но вполне комфортный диванчик.

— Идеальное решение, — констатировала она, не раздумывая ни секунды. Александр тихо рассмеялся, отлепляясь от двери и направляясь к мини-бару.

— Так ты даже для приличия не предложишь мне разделить территорию?

— Даже не надейся.

— Ладно-ладно, выдыхай, командир. Вижу, логистика моего сна уже утверждена и обжалованию не подлежит.

Катя лишь фыркнула, но в этом звуке уже не было прежнего льда. Она подошла к окну и медленно раздвинула тяжелые портьеры.

Снаружи всё ещё густо падал снег. Город, который ещё пару часов назад казался ей предательской ошибкой навигатора, сейчас выглядел совершенно иначе. В свете фонарей падающие хлопья казались волшебными. Маленькие домики с заснеженными крышами, теплый оранжевый свет из окон, мерцание гирлянд — всё это складывалось в удивительно глубокую, уютную эстетику, похожую на кадр из старого, доброго анимационного фильма.

Катя сама не заметила, как опустила руки вдоль туловища. Её спина наконец расслабилась. Внутренний каркас из правил, сроков и контроля вдруг показался ужасно тяжелым, и сейчас, глядя на этот снег, ей захотелось просто поставить его на паузу.

Александр, остановившийся у столика с вином, внимательно наблюдал за её тонким профилем на фоне окна.

— Ну, что скажешь? — его голос прозвучал тише, без насмешки. — Как минимум, не самый худший финал года?

Она продолжала смотреть на падающий снег.

— Не самый, — медленно, искренне признала она.

Она чувствовала на себе его взгляд, но оборачиваться не стала. Ей всегда казалось, что Александр — это генератор недоразумений, который её рациональный разум должен систематически подавлять. Иначе это безудержная лёгкость потопила бы их дело. Но сейчас, в этой теплой тишине, его присутствие не разрушало её спокойствие. Оно просто давало ей право перестать быть железной и наконец отпустить контроль.

Он чуть слышно звякнул стеклом.

— Давай тогда всё-таки проводим этот проваленный корпоратив?

Катя обернулась. Он стоял у столика, держа в руках бутылку вина.

— Ты предлагаешь праздновать катастрофу?

— Я предлагаю признать, что мы не можем управлять снегопадами, — мягко ответил он. — И раз уж мы здесь застряли, можно позволить себе просто быть людьми.

Она вздохнула. Внутренний логик всё ещё слабо протестовал, но усталость и этот обезоруживающий уют взяли верх. К удивлению Александра, она кивнула:

— Ладно. Но только один бокал.

Он широко, тепло улыбнулся и потянулся за штопором. Впервые за этот бесконечный день Катя почувствовала, как новогоднее настроение находит своё место в её сердце.

Глава 6: Тревога

Катя села на край большой кровати, физически ощущая, как её тело против воли начинает расслабляться. Всего один бокал терпкого вина — и тот железобетонный каркас из напряжения и ответственности, который она тащила на себе весь день, окончательно был отброшен в сторону. Но вместо ожидаемого облегчения эта внезапная легкость вызвала у неё глухую тревогу. Её ум, привыкший непрерывно анализировать данные и просчитывать риски на несколько шагов вперед, отказывался просто отключиться. Она не умела так легко сбрасывать груз и просто быть.

Александр, вольготно растянувшись на диванчике, беззаботно крутил в руках полупустую бутылку, словно они не застряли на краю света в блокаде, а добровольно приехали на выходные. Он выглядел возмутительно довольным — как большой кот, нашедший самое теплое место в доме. Катя украдкой изучила его профиль и мысленно усмехнулась. Вечно он такой: гибкий, текучий, принимающий любой хаос как данность.

— Ты как? — спросил он. Его голос звучал лениво, но её чуткий слух уловил в нем внимательную, почти сканирующую ноту.

Она отвела взгляд и передернула плечами. — Даже не знаю. Мы в чужом городе, отрезаны от мира, в номере с одной кроватью, пьем вино вместо того, чтобы обсуждать годовые показатели на корпоративе.

Александр тихо усмехнулся. — Серьезно? Отчеты обсуждать во время отдыха?В тусклом свете ночника его глаза блеснули теплой иронией. — Признай, что этот вечер выглядит как самый эффективный план из всех возможных.

Катя закатила глаза, но непослушные уголки губ всё же дрогнули. Если на секунду выключить внутреннего критика, звучало это действительно неплохо.

Она снова откинулась назад, вдыхая густой хвойный аромат, доносящийся от наряженной елки в углу. В этом воздухе было разлито что-то странное — обволакивающе-уютное, но тревога нарастала. Ей срочно нужна была точка опоры. Практическая задача.

В этот момент в памяти всплыла дорожная сумка, оставшаяся в багажнике машины. Там, внизу, на морозе, лежала её косметичка, привычные средства для умывания и чистая одежда. После такой безумной поездки ей надо было привести себя в порядок, чтобы завтра явиться перед начальством огурчиком.

Катя поморщилась. Лечь спать без правильного вечернего ритуала означало окончательно потерять контроль над реальностью и над своим внешним видом завтра утром. К тому же, это был отличный повод вернуть себе деятельное состояние.

Она решительно встала, отставив бокал на тумбочку.

— Кстати, — произнесла она, выравнивая голос до привычных, собранных интонаций, — в машине осталась моя сумка. Надо забрать.

Александр лениво приподнял бровь, но, казалось, ничуть не удивился её порыву. — Прямо сейчас? В эту метель?

Катя скрестила руки на груди, выстраивая привычную дистанцию.

— Да. Тем более, если откладывать, лень победит. Хотя, если бы кто-то забрал её вовремя...

Она мысленно приготовилась к тому, что он сейчас снова отпустит шутку про её неискоренимую потребность руководить процессами даже ночью. И не ошиблась.

Александр тихо хмыкнул, нехотя отлепляясь от дивана.

— Ох уж эта твоя любовь к усложнению простых вещей...

Она фыркнула, готовая парировать, но слова застряли в горле. Он потянулся, сунул руки в карманы брюк и, всё так же невозмутимо, добавил: — Ладно. Пойдем спасать твою сумку.

Катя коротко кивнула и направилась к выходу. Но когда её пальцы уже легли на холодную латунь дверной ручки, мысль-вспышка заставила её замереть.

«Зачем он идет? Он мог бы остаться здесь, в тепле, с вином, и позволить мне самой разбираться с моими правилами».

Её внутренний аналитик мгновенно сопоставил факты и выдал единственный логичный, но совершенно обезоруживающий ответ. «Он просто не хочет, чтобы я шла туда одна».

Екатерина сглотнула. Для её системы координат, где она привыкла тащить всё в одиночку, эта тихая, безусловная поддержка была переменной, ломающей все восприятие Саши. Внутри что-то предательски дрогнуло и потеплело.

Она резко нажала на ручку и шагнула в прохладный коридор, переходя на быстрый шаг — словно пытаясь убежать от этого странного, забытого чувства и от самой себя...

Глава 7: Снежная атака

Катя плотнее укуталась в шарф и с наслаждением вдохнула колкий морозный воздух. Городок вокруг выглядел как из старой доброй анимации: фонари отбрасывали тёплый волшебный свет на заснеженные улочки, гирлянды мягко мерцали в витринах, а где-то вдалеке тихо играла мелодия. Она сама не заметила, как шаг замедлился. Привычный внутренний «аналитик», который всегда сканировал всё вокруг, вдруг затих, обезоруженный этой атмосферой.

— Всё-таки красиво, — негромко сказала она, скорее себе, чем ему.

— Ты впервые замечаешь это за весь вечер, — отозвался Александр с лёгкой, удивительно мягкой усмешкой.

Она покосилась на него. В серых глазах играла хитрая искра, волосы слегка растрепались от ветра, щёки покраснели от мороза. Он выглядел чертовски привлекательно. Живой, тёплый, с этой своей вечной полуулыбкой. От этой мысли внутри что-то непривычно шевельнулось.

— Просто до этого момента я была занята решением проблемы, — ответила она.

— Как и всегда.

Катя фыркнула, но возражать не стала. Они шли по узким улочкам, оставляя глубокие следы в снегу. Ботинки проваливались в пушистую массу, и ей было странно, но приятно чувствовать этот ритмичный хруст. Напряжение постепенно таяло.

Правда, ушибленная стопа уже начинала ныть — напоминание о том, как она неосторожно упала во время прошлой «атаки». Катя слегка поморщилась, но постаралась не показывать.

— Когда ты в последний раз просто гуляла по снегу? — вдруг спросил Александр.

Она задумалась.

— В детстве, наверное. Тогда можно было бегать до одурения, кататься с горки, устраивать снежные битвы — Катя тихо усмехнулась, в усмешке мелькнула грусть. — А потом случилась взрослая жизнь. И графики.

— А я до сих пор это делаю.

— Охотно верю. Ты и в офисе без снега отлично справляешься с созданием хаоса, — привычно поддела она.

Александр звонко рассмеялся, а потом вдруг резко нагнулся. Пушистый снежок мягко ударил её в плечо.

Катя взвизгнула от неожиданности и уставилась на него с искренним недоверием.

— Ты что, серьёзно?!

— Разве ты не говорила, что любила играть в снежки? — невинно пожал он плечами. — Ну вот, отличный шанс вспомнить.

Секунду она стояла неподвижно. Логика кричала, что это глупо. Но где-то глубоко внутри что-то проснулось. Катя сжала губы, быстро слепила снежок и запустила в него. Комок разлетелся белым веером по его куртке.

— Ну всё. Теперь ты попала, — его глаза загорелись азартом. — Война?

— Безоговорочная капитуляция не принимается, — отрезала она.

Следующие несколько минут они носились по пустой улице, как дети. Катя уворачивалась, пряталась за фонарями, обсыпала его снегом и смеялась так громко и искренне, как уже много лет себе не позволяла. Даже прохожие улыбались, глядя на них.

С каждым брошенным комком с её плеч словно осыпалась тяжёлая пыль чужих ожиданий и вечного контроля. Ей было жарко, несмотря на мороз. А ещё она то и дело ловила себя на том, что смотрит на него — на растрёпанные волосы, на улыбку, на то, как легко и красиво он двигается. Это было притягательно.

Наконец она оступилась, нога подвернулась на скрытом под снегом камне или корне, и Катя со смехом рухнула спиной в мягкий сугроб. Резкая боль прострелила стопу. Дыхание сбилось, превращаясь в густые белые облачка.

Александр, тяжело дыша, опустился рядом и стряхнул снег с волос.

— Давно я так не смеялся, — признался он, бросив на неё тёплый взгляд.

Катя лежала и смотрела вверх. Снег продолжал тихо падать, укрывая их белым одеялом. В груди разливалось редкое, приятное спокойствие. Хотя стопа после этого неудачного падения неприятно ныла, это не портило момента.

— Я тоже, — прошептала она.

Между ними повисла мягкая тишина. В ней не было ни работы, ни правил, ни необходимости держать дистанцию. Просто двое людей, которые на одну ночь сбежали от всего.

И Катя вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ним ей хорошо. По-настоящему хорошо.

Глава 8: Тепло и уют

Катя достала вещи из багажника, на ходу стряхивая налипший снег с рукава пальто и дорожной сумки. Её щеки пылали от колючего мороза и от смеха. Снежная битва окончательно выбила из неё остатки тяжелой, накопившейся усталости. Впервые за этот бесконечный день она чувствовала, как внутри установился спокойный, правильный баланс: её вечно напряженный внутренний воин наконец-то сложил оружие, уступив место давно забытой, искренней радости.

— Не знал, что за фасадом строгого аналитика дремлет такой безжалостный тактик, — с усмешкой заметил Александр, шагая рядом. — Ты только что буквально уничтожила меня этим снежным градом.

Катя вскинула подбородок, не скрывая довольства.

— Естественно. Я привыкла доводить начатое до конца.

— Даже когда речь идет о снежках?

— Особенно когда речь идет о снежках, — ухмыльнулась она.

Александр рассмеялся, и Катя почувствовала, как внутри разливается приятная, согревающая волна. Странно. Еще в начале вечера его текучая, ни к чему не обязывающая манера общения вызывала у нее глухое раздражение, нарушая её строгие планы. Но сейчас, в этой заснеженной изоляции, всё казалось правильным. Почти уютным.

Когда они вошли в холл гостиницы, их тут же встретил бодрый голос администратора:

— О, как хорошо, что вы вернулись! Хотите попробовать наш таёжный чай? Завариваем на травах, согревает лучше всего на свете!

Катя удивлённо вскинула брови, но ответить не успела — Александр уже повернулся к ней, хитро склонив голову.

— Ну что, командир? Рискнёшь отступить от классического кофе?

Она закатила глаза, но в этом жесте больше не было прежней ледяной дистанции.

— Ладно, — пожала она плечами. — Почему бы и нет.

Когда они поднялись в люкс, воздух там уже успел прогреться, а мягкий свет бра уютно освещал деревянные панели стен. Катя оставила сумку у кресла, собираясь немедленно идти в душ и восстанавливать привычный порядок забот перед сном, но в дверь негромко постучали.Портье внес небольшой деревянный поднос с заварным чайником и двумя пузатыми глиняными кружками. Стоило ему разлить напиток, как комнату заполнил густой, терпкий аромат хвои, лесных ягод и пряностей.

Катя обхватила кружку ладонями, наслаждаясь тем, как живое тепло проникает сквозь замерзшие пальцы.

— Пахнет лесом, — пробормотала она, прикрыв глаза.

Александр опустился на диван напротив. Он держал свою кружку одной рукой и наблюдал за ней с легкой полуулыбкой.

— Вот, значит, каков секрет твоего расслабления. Нужно было просто лишить тебя связи с внешним миром и угостить чаем.Она покачала головой, глядя на темную жидкость.

— Не всё так просто.

Он лениво наклонил голову, но его взгляд стал неожиданно цепким и внимательным.

— Ну давай, расскажи мне. Что мешает тебе расслабиться в обычные дни?Катя замерла. Вопрос застал её врасплох. Александр никогда не пытался взломать её личные границы, предпочитая скользить по поверхности. Но сегодня все рамки сугубо рабочих отношений, кажется, остались там, там, где-то на улице, рядом с разбитыми снежками.

Она задумчиво провела пальцем по шершавому ободку глиняной кружки. Внутренний логик требовал перевести тему, но усталость взяла свое.

— Наверное, я просто слишком много на себе держу, — медленно произнесла она. — Я всё время чувствую, что не имею права выпадать из процесса. Что если я позволю себе расслабиться, система рухнет, и что-то обязательно пойдёт не так.

Она перевела на него взгляд, ожидая привычной саркастичной шутки или совета относиться к жизни проще. Но Александр молчал. Он просто слушал.

— Иногда мне не хватает той абсолютной лёгкости, в которой живешь ты, — призналась она, прежде чем внутренний контроль успел её остановить.

Он тихо усмехнулся, глядя в свою кружку.

— Ты правда считаешь, что мне легко?

Она кивнула.

— Ты просто плывешь в потоке. Импровизируешь. Не зацикливаешься на проблемах.

Александр поднял глаза, и в них мелькнуло что-то глубокое, лишенное всякой беспечности.

— Нет, Кать. Просто я терпеть не могу показывать, что меня что-то гложет. Мы с тобой делаем абсолютно одно и то же — мы просто по-разному прячем свою усталость. Твоя тактика — это тотальный контроль. Моя — это улыбка и лёгкость.

Катя затаила дыхание. Она никогда не смотрела на его спонтанность под таким углом. Её аналитический ум мгновенно перестроил картину мира, увидев в нем не безответственного мальчишку, а человека с такой же сложной архитектурой защиты, как и у неё самой.

Между ними повисла тишина. Густая, безопасная, невероятно теплая.

А затем Александр снова усмехнулся, возвращая себе привычную легкость:

— Но знаешь... Мне кажется, это даже хорошо, что ты всё держишь под контролем. Это дает мне официальное право иногда расслабляться за нас двоих.

Катя посмотрела на него поверх края глиняной кружки и неожиданно для самой себя мягко улыбнулась.

— Может, нам просто стоит иногда заимствовать методы друг друга?

Он удивленно приподнял бровь.

— Это что, официальное признание моей эффективности?

— Не обольщайся и не привыкай, — фыркнула она.

Александр рассмеялся — искренне и свободно. Катя сделала еще один глоток терпкого таежного чая и впервые за очень долгое время почувствовала, что согрелась не только снаружи, но и глубоко внутри.

Глава 9: Горячая вода

Когда Катя закрыла за собой дверь в ванную, тишина накрыла её мягкой, влажной пеленой.

Словно весь шумный мир за этими стенами вдруг отключился. Она медленно выдохнула и почувствовала, как напряжение, которое она тащила весь день, начинает понемногу отпускать.

Катя включила горячую воду. Густой пар быстро заполнил небольшое помещение. Она скинула одежду на стул и шагнула под сильные струи. Вода сначала обожгла кожу, но Катя не отстранилась. Она выгнула спину и позволила кипятку стекать по плечам, груди, животу, бёдрам — вымывая холод и усталость.

Глубокий вдох. Медленный, влажный выдох.

Она прикрыла глаза и просто стояла под водой. Но голова, как всегда, не хотела отдыхать. Мысли сразу полезли к Александру.

Сегодня он вёл себя совсем не так, как она привыкла. Раньше она видела в нём просто легкомысленного парня с вечной ухмылкой. А сейчас его взгляд иногда становился другим. Глубже. Темнее. Опасно тёплым.

Она вспомнила, как он лепил снежок и запускал в неё с блеском в глазах. Как они валялись в сугробе и смеялись. Как он смотрел на неё за чаем. И эти его слова: «Просто я не хочу показывать, что меня что-то гложет». От них внутри что-то непривычно дрогнуло.

Катя провела мокрыми руками по лицу и шее.

Нет. Стоп. Не надо.

Но тело уже не слушалось. Стоило зажмуриться, как перед глазами сразу встал Александр: как он сидел на диване, как уголки его губ дрогнули, как серые глаза потемнели. Она представила его руки — большие, тёплые, уверенные. Как они могли бы лечь ей на талию, скользнуть ниже

Внизу живота резко стянулся сладкий, тяжёлый узел. Жар ударил сильнее горячей воды. Дыхание сбилось. Катя прикусила губу и медленно провела ладонью по мокрой груди, затем ниже — по животу. Пальцы коснулись чувствительной кожи между бёдер. Она была уже мокрой не только от воды.

«Чёрт что со мной», — подумала она, но рука не остановилась. Лёгкими, круговыми движениями она коснулась набухшего клитора и тихо выдохнула. В голове сразу всплыл Саша — его низкий голос, улыбка, взгляд, которым он иногда смотрел на неё, будто видел насквозь.

Она представила, как он стоит за ней прямо сейчас. Как его руки ложатся на её мокрые бёдра, как он прижимается к ней сзади, твёрдый и горячий. Как шепчет ей на ухо что-то низкое и грязное

Пальцы задвигались быстрее. Катя прикусила губу сильнее, чтобы не застонать. Тело напряглось, пульсация стала почти невыносимой. Она представила, как он входит в неё — медленно, глубоко, уверенно — и это добило.

Оргазм накрыл неожиданно сильно. Ноги задрожали, она упёрлась ладонью в стену, чтобы не упасть. Тихий, приглушённый стон вырвался из горла.

Когда волна спала, Катя стояла под водой, тяжело дыша. Щёки горели. Не только от горячей воды.

«Боже, я только что кончила, думая о нём»

Она резко выключила воду. Тишина вернулась, нарушаемая только стуком капель. Катя подошла к запотевшему зеркалу и смахнула влагу рукой. Из отражения на неё смотрела она сама — раскрасневшаяся, с мокрыми прядями, прилипшими к шее и груди.

«Даже после всего этого дня я выгляжу неплохо», — подумала она с лёгкой, немного смущённой ухмылкой.

Она провела рукой по своему телу, слегка шлёпнула себя по ягодице и тихо усмехнулась:

«Ну что за красотка»

Эта короткая вспышка самоуверенности приятно кольнула. Но когда она потянулась за полотенцем, тяжёлое, тягучее желание внизу живота напомнило о себе снова. И напомнило, кто именно его вызвал.

Катя плотно завернулась в махровое полотенце, пытаясь прогнать эти мысли. Провела рукой по мокрым волосам, глубоко выдохнула и, собрав остатки самообладания, нажала на ручку двери.

Глава 10: Массаж

Когда Катя открыла дверь ванной, вместе с ней в полумрак комнаты вырвалось облако тёплого пара. После горячего душа тело стало мягким и тяжёлым, но стоило сделать шаг, как лодыжку прострелило резкой болью — напоминание о том дурацком падении в сугроб. Катя стиснула зубы и постаралась идти ровно.

Но скрыть хромоту не получилось. Александр сидел на диване с телефоном, но сразу поднял взгляд на её ноги. Смешинка в его глазах мгновенно исчезла. Он заметил.

Катя быстро дошла до кровати, села на край и вытянула ногу, начиная массировать ноющую стопу. Боль была неприятной, но терпимой.

— Сильно болит? — тихо спросил он.

Она даже не подняла голову.

— Ерунда. Просто потянула, когда мы валялись в снегу. Сейчас пройдёт.

Она надеялась, что на этом всё закончится. Но Александр молча отложил телефон, встал и подошёл к ней.

— Расслабь ногу и положи удобнее, — сказал он.

Катя замерла. Пальцы впились в край покрывала.

— Саш, не надо, я сама

— Кать. Позволь мне.

Он не стал ждать разрешения. Просто опустился перед ней на корточки и бережно, но уверенно взял её ступню в свои большие тёплые ладони.

От первого прикосновения по телу пробежала дрожь. Его руки были горячими, сильными, и это ощущение оказалось неожиданно интимным. Катя напряглась всем телом.

Александр не спешил. Он медленно провёл большими пальцами по своду стопы, нащупывая напряжённые места, и мягко надавил. Боль начала отступать, сменяясь приятным, глубоким теплом.

Катя судорожно выдохнула.

— Ты вся сжалась, — негромко заметил он, продолжая массаж. — Выдыхай. Я не сделаю тебе больно.

— Я просто не привыкла, — вырвалось у неё. — Не привыкла, чтобы кто-то решал мои проблемы. Даже такие мелкие.

«Слишком много сказала», — мысленно одёрнула она себя. Но под его руками тело предавало. Напряжение уходило, а вместо него приходило что-то другое — тяжёлое, сладкое и опасное.

Она прикрыла глаза. Его пальцы были такими уверенными, тёплыми Она вдруг представила, как эти же руки скользят выше — по щиколотке, по икре, по внутренней стороне бедра. Как он крепко держит её, прижимает к себе

Между ног снова стало горячо и влажно. Катя прикусила губу. После душа она уже была на взводе, а теперь его прикосновения только усилили это. Она вспомнила, как кончала в душе, думая о нём, и щёки запылали ещё сильнее.

— А мне давно не приходилось ни о ком так заботиться, — тихо, почти шёпотом сказал он.

Эти простые слова ударили куда-то глубоко. Катя почувствовала, как внутри что-то болезненно и сладко сжалось. Его забота была такой непривычной и такой желанной.

Боль почти ушла. Осталась только тяжёлая, тёплая дремота. Катя сама не заметила, как её голова опустилась на подушку. Тело полностью расслабилось под его руками.

Сквозь полусон она почувствовала, как он осторожно опустил её ногу на кровать и накрыл пледом до плеч. Она не открывала глаз, балансируя между сном и явью.

Но он не ушёл. Замер совсем рядом. На секунду ей показалось, что она чувствует его тёплое дыхание у виска — будто он наклонился очень близко, но в последний момент остановил себя.

Сердце гулко стукнуло.

А потом раздались тихие шаги, щелчок двери, и из ванной послышался шум воды.

Катя лежала в полумраке одна. Тело было расслабленным, почти невесомым, но на коже всё ещё горели следы его пальцев. А в голове крутились совсем не невинные картинки: его руки, его губы, его тело над ней

Она крепче закуталась в плед и тихо выдохнула.