Приказ: убрать!

– Эй! – я хлопнула его по руке. – И что? Это весь ответ, что ли?

– Да, – он пожал плечами, вгрызаясь в копченое красное мясо.

– Ты прикалываешься?

– Нечего рассказывать, Сань, – Сашка отпил пива снова. – Это единственный случай в моей работе, когда мне остро и болезненно дали по яйцам. Посоветовали запомнить. Я запомнил. Съехал, да, если хочешь. И тебе советую, честно. Сцепишься с ним – погоны потеряешь. И это еще херня, может быть и хуже, прецеденты бывали. Ему в кайф ломать непокорных, а оно тебе надо?

Я внимательно поглядела на старого товарища.

Как-то даже прохладно стало. Он мне не рассказывал ничего. Я понимаю, о таком сложно рассказать, это чувствительный щелчок по носу для следака. Но у нас с ним чего только не было, мы всем делились, мы же как брат и сестра всегда были. А про Батурина не сказал...

Значит, я еще чего-то могу не знать. Может быть, даже многого. Значит, у Сашки от меня секреты имеются все же.

Стало поганенько.

– Я поняла, – я тоже взяла свой бокал.

– Сань! – он понял все. – Да, бля. Ну, не обижайся!

– Я не обижаюсь, – я пожала плечами. – С чего ты взял?

– Саша, – он опять чуть наклонился ко мне. – Не рассказывают мужики женщинам такие вещи. Это стыдно, понимаешь? Это как подойти и сказать: дорогая, у меня яйца оказались не такими крутыми, как ты думала. Всмяточку. Так не говорят, понимаешь?

– Про женщин понимаю. Я при чем?

Он закатил глаза и откинулся на спинку стула.

Опустил руку с рыбой на стол, не откусывая ее в очередной раз. Столько откровений в его голубых глазах сейчас было, мама...

– Знаешь, Одинцова, вот я ваще не удивлен, что ты до сих пор не замужем.

Я ответила ему уничижительным взглядом.

Что-то подобное мне и мама говорит постоянно, поэтому я съехала от родителей еще на третьем курсе, когда стипендии стало хватать на съем. Впритык, конечно, было по деньгам, но я делала контрольные для первокурсников, подрабатывала мозгами. В охрану, как парней, меня не брали. Не вызывала доверия у работодателей моя тощая комплекция.

– Ладно, Саш, – я отставила ополовиненный стакан в сторону и полезла за бумажником. – Пойду я...

– Не, ну, ты реально обиделась, что ли? – расстроился он.

– Я? Не-ет, – вполне правдоподобно соврала я.

Настроение, правда, испортилось донельзя.

И дело отобрали, и говнюка этого отмажут. И сделать я, оказывается, ничего не могу. Еще и друг, которому я верила как себе, оказывается, от меня секретики имеет. Это больше всего расстроило.

Радоваться тут чему?

– Настроение дерьмо, Саш, – тут я не солгала. Достала кошелек, оставила купюру на столе. – Поеду домой. И пиво чот не лезет совсем даже.

– Сань, – он поймал меня за руку. Посмотрел в глаза своим удивительным голубым взглядом. – Ты только не подставляйся, ладно? Я тебя очень прошу. Это нихера не шутки и не просто так все.

– Саш, ты что?

Я смотрела на наши руки.

Это щас вот что такое? Мужские пальцы поглаживали мои. То сжимали, то отпускали, но не останавливались совсем, ни на секунду почти.

– Ты красивая и въедливая. Ты отличный следак. Насколько я про него слышал, он мимо тебя не пройдет. Никто бы не прошел.

– Все нормально будет, – я соскользнула с высокого барного стула. Выдернула свою ладонь. – Не переживай.

– Позвонишь?

– А у тебя моего номера нет, что ли?

Я махнула ему и пошла на выход.

Охренеть! И что это сейчас было?!

Это глюки, Санек, были. Передергалась ты сегодня, вот и все. Вы дружите с Сашкой уже больше десяти лет. Да я даже у его родителей Новый Год как-то встречала! За это время никогда, не было ни единого раза, чтобы он посмотрел на меня или как-то дал понять, что видит во мне женщину, а не друга или коллегу. И меня это полностью устраивало!

Да он мои сопли подтирал, когда у меня случались редкие страдания после расставания с каким-нибудь кандидатом на половину моего дивана. Желающих заполучить мою руку же почему-то не наблюдалось вовсе. Так что все это ерунда! Сашка все тот же. А что не рассказал... Я пожала плечами в никуда, забросила в рот подушечку мятной жвачки и потопала в сторону метро. Ну, мужик же. Они странные, в принципе.

Доехав до своей станции, я заскочила в магазинчик у дома, купила пачку молока, пару огурцов и батон.

После половины бокала светлого пива я, конечно, не опьянела, а вот есть захотела только сильнее. Сейчас сварю себе кашу, намажу хлеб маслом, налью чай с сахаром и слопаю все это жутко углеводное и неполезное на ужин.

А завтра – выходной!

И я буду валяться под одеялом до упора! Жалко, что телефон выключить нельзя, конеч...

– А-а-а!

Я заорала прежде, чем сообразила, кого вижу перед собой в собственной закрытой квартире.

– Пф, – фыркнула Батурин на вой вопль. – Реально пугливая.

– Ты! – выдохнула я.

– Я, – согласился он.

И улыбнулся!

В полумраке квартиры, где я не успела включить свет, этот гад мне улыбался! Да как! Будто я не я, а мечта всей его жизни! Явилась!

– Какого хрена ты тут делаешь?! – я даже взвизгнула от подступающей истерики. Почему нам не дают табельное на постоянное ношение, а?!

– Тебя жду.

– Зачем? – я даже растерялась от такого простого ответа.

Батурин поднялся с моего кухонного стула одним гладким движением.

Белоснежная рубашка на груди распахнулась чуть, отогнулась красиво, показала мне внушительную ширину мужских плеч.

– Понравилась, капитан. Кофе привезли горячим, я надеюсь?

Глава 3

– Горячим, – я проглотила набежавшую неожиданно слюну.

Кофе, и правда, был хорош. Я это по запаху поняла, когда выливала его в раковину в туалете на нашем этаже. Пирожное выкинула там же, в мусорку, чтобы оно меня своим ароматом в кабинете не раздражало.

Пахло умопомрачительно!

– Это радует, – так же умопомрачительно улыбнулся Батурин.

– Я это, – я ткнула пальцем на дверь ванной. – Ручки сейчас помою, ага? С работы же...

– Конечно, конечно, – он даже руками развел.

Гад такой!

Будто это не он у меня в гостях, а я у него! Еще и отпрашиваюсь!

Я с тихим злым шипением заскочила в ванную и закрыла за собой дверь на защелку. У меня тут санузел совмещенный, так что подозрений быть не должно. Вдруг мне пописать приспичило, в конце концов?

Я открыла кран посильнее и достала телефон.

– Дежурный! – даже прикрыла ладошкой рот, чтобы звук шел только в динамик. – Одинцова, группу захвата на мой адрес, у меня проникновение.

– Так точно, товарищ капитан!

Я отключилась не прощаясь.

Адрес в отделе знают, мы всегда подаем их, даже если ты переезжаешь со съемной на съемную квартиру каждый месяц. Это залог безопасности, к такому легкомысленно относиться нельзя.

Я мстительно долго и радостно мылила свои лапки. Вытерла их полотенцем и даже сама себе в отражение небольшого зеркала улыбнулась. Ну, что? Поговорим с гостем оставшиеся несколько минут?

– Чаю, Вадим Викторович? – я выплыла из ванной походкой императрицы, не иначе.

– Надо же, такое гостеприимство? – он как раз на кухне и стоял.

– Ну, раз уж вы приперлись без приглашения уже во второй раз, – я пожала плечом и воткнула чайник в сеть.

– Почему не кнопкой? – тут же зацепился за это простое движение Батурин.

– Сломалась.

Я смотрела на него с вызовом.

Сложила руки на груди, привалилась поясницей к столешнице старенького кухонного гарнитура. Тут ничего моего не было, в этой квартире. Того, что было – хватало для ночевок, а чаще у меня дома быть не очень-то и получалось обычно.

Зачем тратить и без того невеликое денежное довольствие?

Вот и чайник я новый себе не покупала. Заварить лапшу или чай хватает.

– Да и вообще, я смотрю, живешь небогато, – Вадим Гадович расслабленно присел на тот же самый стул, на котором ждал моего прихода.

– Зато на честно заработанные.

– Ты щас намекаешь на мои нечестно, – он выделил голосом слово, – заработанные?

– Не могу знать. Я вашу декларацию налоговую в глаза не видела.

– Настолько херовый следователь, что ли?

У меня почти заклинило шею от бешенства.

Га-ад... Вломился ко мне в дом, да еще и оскорбляет! И это при всем при том, что и на службе меня опустил ниже плинтуса. Макнул с головой!

– Настолько херовый, что вашего клиента, – я тоже выделила последнее слово. – Взялись спасать от меня аж с вашей помощью. Кстати, если не секрет, какие сейчас расценки за мажоров?

– На икру хватает, – усмехнулся Батурин.

Мы разговаривали как два идиота, казалось, но за всеми этими культурными скрытыми оскорблениями стояло обычное прощупывание друг друга.

Чайник за моей спиной закипел, но в этот же момент в прихожей раздался звонок.

Батурин сразу же среагировал. Ну, как среагировал? Приподнял бровь и только.

Но я даже впечатлилась немножечко.

Он на звук отреагировал, а вот сам даже не шелохнулся. Вообще! Даже не вздрогнул, головы не повернул, не изменил положения тела даже на сантиметр. Как разглядывал меня своим нахальным взглядом, так и продолжил.

Потрясающее самообладание...

Мне стало чуть-чуть завидно. Нет, я умела, конечно, держать лицо, у нас без этого никак, но чтобы вот так... Круто.

– Ждешь кого-то?

– Соседка, наверное, – я взглядом вильнула. Повернулась, выдернула шнур чайника из розетки. – Должна была зайти сегодня после работы.

– М-м-м...

Саня, не быть тебе такой крутой, как он!

Я шла в прихожую к двери и ругалась на себя. Такой момент испортила! Все запорола. Естественно, он все понял. Такой волчара не может не понять, я уверена в этом. С другой стороны, а чего он ждал? Что я буду с ним разговоры разговаривать и на самом деле чаек распивать?

– Кухня, – я показала направление бойцам, открывая дверь настежь.

Наши маски-шоу ворвались в квартиру, а я запрокинула голову к потолку и выдохнула через расслабленные губы.

– Руки за голову! За голову, сказал!

Ну, фу, же, Саш...

На кухне шумели, а мне даже смотреть не хотелось, как Батурина заламывают. Да и он вел себя не типично. Не орал, не возмущался, не звал меня. Я усмехнулась. А на что я надеялась? Если все, что о нем говорят – правда, то он и не станет ни за что этого делать. Гордость не позволит.

– Куда его, товарищ капитан? – боец, чьи только глаза я видела в прорези балаклавы, остановился возле меня.

– В отдел, – я проследила взглядом как загнутого мордой вниз неожиданного гостя протаскивают мимо меня, а потом вниз по лестнице подъезда. – Скажи, чтоб оформили на двадцать четыре часа, я как раз утром подъеду. Да я и сама сейчас позвоню...

– Понял. Больше ничего не надо?

– Нет, спасибо, – я слабо улыбнулась.

Такую ты херню натворила, Санька-а-а...

Сашка узнает – убьет меня. Развопится как сто тысяч ворон, это уж точно. А про Макарова даже говорить нечего. Я поморщилась и закрыла дверь на замок. Хотя, всегда есть вариант отмазаться, что я просто испугалась и сдуру позвонила дежурному. Могла же? Могла. Я ведь одна тут живу, слабая женщина, имею право пугаться.

Я следак, а не оперативник.

Я прошла на кухню и рухнула на нагретый Батуриным стул. Не, не прокатит. Начальник меня как облупленную знает. Я скорее в драку полезу, это же очевидно. За что мне тоже неоднократно перепадало, кстати.

В общем, что так, что так – выговора не избежать. Уж очень этого Батурина все боятся.

– А раз не избежать, то, что переживать? – я оперлась на собственные колени на пару секунд, а потом оттолкнулась ими.

В конце концов, я же поужинать хотела.

И переодеться, и помыться. И еще форму надо в стирку закинуть и высушить, чтоб к утру свежая была.

С домашними делами я провозилась часа полтора.

Косилась на телефон периодически, но он на удивление молчал. Это что же, Батурин добровольно согласился сидеть до утра в камере и ждать меня? Это я настолько ему понравилась?!

М-м, польщена!

Я сварила кашу и успела засунуть в рот только одну ложку, как телефон затрезвонил.

«Полковник Макаров»

А, нет, не настолько, видимо.

– Слушаю, товарищ полковник, – я проглотила, не жуя.

– Одинцова, ты дура? – глубоко разочарованным, но спокойным тоном спросил меня начальник.

– Никак нет, товарищ полковник.

– А мне кажется, что да, – он вздохнул. – У тебя полчаса.

– В отдел? – я тоже вздохнула.

– Нет, Одинцова! – наконец, не выдержал он. – В управление! Я здесь один сидеть не буду! Приезжай и извиняйся сама!

– Что?! – я подавилась слюной.

– То! Полчаса!

Начальник сбросил звонок, а я смотрела на горящий дисплей с открытым ртом. Чего?!

Это мне перед кем извиняться? Перед тем, кто ко мне в дом вломился?! За что?!

Я вскочила, бросаясь в единственную комнату за чистой формой.

Хотя, нет! К черту форму! Рабочий день закончен, да и не обязана я ее носить по Уставу постоянно, я следак!

Распахнув шкаф, я выбрала самое облегающее платье из своих трех.

Раз они все пытаются меня задавить служебными рамками, я буду отчаянно сопротивляться своими женскими методами. Надев свой единственный бюстгальтер с пуш-апом, я натянула платье.

А ничего!

Что-то я, кажется, похудела даже, вон какой живот плоский стал. И грудь в декольте выглядит вполне себе аппетитно.

Я достала сверху две коробки с туфлями, открыла первую. Не, настолько жертвовать собой я не согласна, семь сантиметров каблука я не перенесу. Открыла вторую – ну, вот, четыре еще куда ни шло. Но и то, не на метро мне ехать придется. Вовремя дэ-дэ упало, такси закажу.

Шикану ради говнюка Батурина, так и быть!

Я распустила волосы, расчесала их, снова собрала в тугой хвост. Накраситься не успею, жалко, но и так пойдет. Слишком уж прихорашиваться не будем, я ж как-никак госслужащая все-таки. Потыкав в телефон, я вызвала себе такси, переложила ключи и кошелек в другую, более аккуратную сумочку, остановилась перед зеркалом.

Ну, вполне. Не супермодель, но и не черствый сухарь-мент.

Пусть говнюку будет приятно принимать извинения от женщины, похожей на женщину. Совести у него, конечно, нет, она не дрогнет, но все-таки.

– Давай, Санек, не дрейфь, – я отперла дверь и шагнула в спертый воздух подъезда. – Погнали.

Глава 4. Вадим Батурин

Кофе был мерзкий.

Будто бы из кофемашины, но на вкус такой гадкий, что я даже посочувствовал генералу. Каждый день такое пить... Начерта надо?

– Вадим Викторович, – полкан, начальник моей занозки, не переставал активно потеть и извиняться заранее за все на свете. – А у вас настолько серьезные претензии к моему следователю, да?

– Вы думаете, мне просто нравится проводить свои вечера в подобных кабинетах? – я поднял на него взгляд.

– Ну, да, – он моментально отморозился.

Ох, вашу ж мать...

Где вас всех учили? Что ж вы все такие одинаковые? Я расслабился на кресле, забрасывая лодыжку на колено другой ноги. Риторический вопросец. Там же, где и меня когда–то, в обычной школе милиции, как они тогда еще назывались.

Только у меня терпения не хватило эту богадельню закончить, а они вот...

Как сказал бы батя – довели дело до конца, молодцы. Получили свои звезды, научились, прежде всего, подчиняться. Я даже хмыкнул. Даже не знаю, горевать мне, что я так и не научился или нет. Хотя, в принципе, можно посмотреть на мои счета и все станет ясно. На ментовскую зарплату как выживать я не знаю. За сегодняшнего мажорика мне капнуло почти три миллиона, например.

Маленькая вредная капитанша оценила бы. Она его посадить хотела чисто за свой оклад.

– Товарищ генерал, Одинцова по вашему приказанию прибыла, – в дверь стукнулся секретарь.

Единственный секретарь–мужчина, которого я знал во всем городе, кстати. Обычно у всех начальников сидели женщины, а тут нет.

– Пусть заходит, – генерал хмуро погладил ежик волос на затылке.

Я лениво перевел взгляд на дверь.

Прискакала моя козочка? Хорошая девочка. Исполни–ительная... Люблю таких.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – она вошла в кабинет и только что каблуками не щелкнула. Кивнула и своему непосредственному начальнику тоже. – Товарищ полковник.

Хм...

Такими каблучками не щелкнешь, да. Я медленно поднялся взглядом по стройным ножкам, которое платье ее обтягивало очень даже красиво. И талия... Товарищ капитан становилась все больше для меня интересной.

– Одинцова, что за вид? – генерал меня не переносил на дух, я это знал. Но деваться ему было некуда.

А какого хера он на ее вид смотрит, кстати?

– А что такое? – она настолько издевательски оглядела саму себя, что у меня встал.

Ах, какая... Мне даже заржать захотелось от удовольствия.

Нет, ну такую занозу упустить грех! Это же сколько язвительности она под формой прячет? Я хочу посмотреть.

– Одинцова!

– Товарищ генерал, время не рабочее! – чуть с обидой попыталась оправдаться та, которая меня пару часов назад упекла в обезьянник со своей тонкой женской ручки. – У меня же личное...

– Ты что, на свидание бегала после работы? – возмутился ее полковник.

– А что, нельзя? После работы же!

Я резко сбросил ногу с колена.

Куда, бля? Так это что, она меня просто в темпе сбагрила из своей квартиры, чтобы на свиданку к какому–то раздолбаю свалить? Серьезно?! Это я настолько ее планам прекрасным помешал, что она даже не побоялась на меня нарваться?!

Охереть как зачесалось, что ли?

Так чего мне не сказала?! Я бы решил вопросик прямо там, на кухне ее.

– Одинцова, ты, – полковник даже покраснел, заметив мое движение. – Ты...

– Капитан Одинцова, – перебил его генерал. – Скажи мне, на каком основании ты вызвала на себя группу задержания, а потом отправила гражданина Батурина в отделение?

– Гражданин Батурин, – коза даже вытянулась в струнку, докладывая. – В мое отсутствие и без моего согласия проник в мою квар...

– Одинцова!

Я напряг скулы, чтобы не заржать снова.

Хор–р–ро–оша–а... Кайф девочка просто. Не боится ведь, не начинает сочинять удобоваримую херню, не пытается угодить, юлить не начинает. Даже уважать есть за что, отвечаю. Она сейчас обоих начальников за пояс утрамбовывает своими словами.

– Что ты несешь? – полковник уже зашипел. – Гражданин Батурин сказал, что все было не так!

А вот этих двоих мне уважать не за что совершенно.

Два старших офицера топят одну маленькую девчонку только потому, что тут сижу я, и они не знают, чего от меня ожидать. Одна из причин, почему я не остался в системе. Мерзкое гнилье, которое всегда продается, если предложить адекватную цену.

Им о–очень страшно…

Ей тоже, но она все равно грызется и это адски подкупает.

– Откуда вы знаете, что я говорил именно это? – я посмотрел на него своим привычным спокойным взглядом.

– Ну, как же, – полковник растерялся. – Вы же сами сказали, что у вас претензии к Одинц…

– Но что именно я говорил, вы не слышать не могли. Когда я сюда приехал, вас тут еще не было. Так как вы утверждаете что–то, чего не слышали?

Он заткнулся.

Смотрел на генерала, как на старшего, но и тот молчал. Понимаю. Хер знает же, в какую сторону качнуться, верно? Ляпнешь не то – прилетит, не дай Бог. У меня руки длинные, и они оба это знают.

Одна Одинцова – ходячее безумие и отвага.

Колкие бодрящие мурашки поднялись по позвоночнику вверх до затылка. Зажгли, как давно меня ничто уже не зажигало.

– Товарищ генерал, – я смотрел уже на занозку, но обращался к хозяину кабинета, в котором мы все находились. – Мне кажется, что капитану Одинцовой следует назначить поощрение. Вам так не кажется?

– Что? – он поперхнулся.

– Ну, смотрите сами, – я с удовольствием наблюдал, как ее корежит от моей защиты. Не нужна она ей, она приготовилась биться насмерть и защищаться ото всех, а тут такое! – Капитан Одинцова – хрупкая девушка. Причем действовала стратегически и тактически верно: не зная меня лично, не спасовала и не стала навязывать контакт, не поддалась на провокации и вызвала на себя поддержку. Тактически верно, правда? Оправдано вполне. При этом действовала только в рамках законодательства и своих полномочий. На мой взгляд, идеальное знание и умение использовать заранее проигрышную, казалось бы, ситуацию.

Что полковник, что генерал смотрели на меня как на идиота.

А я смотрел на нее. На губу, которую она покусывала периодически. На зажатую в пальцах сумку за спиной. Капитан Одинцова еле держалась. Не позволяла себе поменять позу, так и стояла ровно, но реагировать – реагировала. Тело ее выдавало.

И мне это дико нравилось.

Любая эмоция от женщины равна ее неравнодушию. Люди просты, надо просто уметь их читать. Этому я как раз научился во время получения своего образования после школы милиции. И именно это вытащило меня на вершину моего нынешнего положения.

– Так вы что, действительно влезли в квартиру Одинцовой? – осторожно переспросил полковник Макаров.

– Почему влез? – я пожал плечами. – Просто вошел.

Менты переглянулись.

Ага–а… Чистосердечное, да. Признание в проникновении в личное жилище, да еще и к сотруднику полиции. А делать–то что вы будете теперь с этим признанием?

Саша бросила на меня взгляд полный презрения.

Воу, занозка, полегче! Задымлюсь. Хотя, я по ходу, уже… Интересно, как ты меня потушишь, очень интересно. Не отвертеться же тебе, твоя задница в этом платье крайне соблазнительно выглядит. А еще я хочу вот эти стройные ножки. И послушать, как ты будешь скалить на меня свои острые капитанские зубки.

Аж чешется, блядь, уже!

Я широко улыбнулся.

Она будет сопротивляться насмерть, я уверен. Но вот я… Я всегда добиваюсь того, чего хочу. У меня принцип такой.

– Вадим Викторович, – генерал явно тоже сдерживался. – Я верно понимаю, что претензий к капитану Одинцовой у вас нет и извинений вам от нее не требуется?

– Извинений? – тут я даже сам удивился. – За что?

– Ну, за превышение должностных полномочий.

– Извинения от женщин я предпочитаю получать в другом виде, – от того как перекосило занозку я получал настоящее удовольствие. – А капитан Одинцова действовала единственно верным способом. Так что, не вижу причин ее больше задерживать. К тому же, мне и самому уже пора.

Я показательно посмотрел на часы.

Да, пора. Мне должно хватить времени на то, что я задумал. Это у них, у бюджетников выходной завтра, а у меня режим, работа не заканчивается никогда.

– Свободна, Одинцова, – коротко приказал генерал сразу же.

– До свидания, – она развернулась как оловянный солдатик и вышла из кабинета.

Ах, какая попка!

Я вытолкнул себя из кресла.

– Было приятно провести с вами вечер, господа, – я почти шкурой ощутил их ахер и полнейшее непонимание. – Радует, что в наших органах служат такие люди, готовые прийти на помощь любому гражданину в любое время суток.

От вытянувшихся морд ментов захотелось расхохотаться.

Ну, да, ну, да.

Был бы на моем месте кто-то другой, он бы так и прокис в обезьяннике. Это мне хватило одного звонка, оплаченного двумя пятитысячными купюрами дежурному дубаку в отделении. И только по этому звонку в Управлении сразу нарисовался и генерал, и начальник занозки. Очень удобно.

– Доброй ночи, господа, – я дверь кабинета по-хамски выпнул наружу.

Стерпят. Сами прогнулись, сами и стерпят. А у меня дела…

Заноза на своих каблучках, оказывается, умела очень быстро топать. Когда я выскочил на крыльцо Управления, ее фигурка уже отдалилась от здания на приличное для девушки расстояние. Безбашенная! С такой задницей в таком платье она носится по городу почти ночью!

Инстинкта самосохранения вообще ноль, что ли?

Вызванное заранее такси уже стояло, водитель равнодушно ждал под включенный счетчик премиум-сервиса, но мне было на него сейчас плевать. Я рванул за занозой как подорванный малолетка.

– Ой! – она отшатнулась в сторону, когда я схватил ее за предплечье и развернул к себе.

Ой, блядь!

Ой!

Мне захотелось зарычать от злости:

– Обратно на свидание торопишься, капитан?