Джигит. Буду твоим палачом

Сейчас – ни капельки.

Обживаюсь я, ага. На трех вешалках висели костюм, военная форма и просто обычная рубашка. Остальные вешалки болтались пустыми. Так он что, военный?

Я аккуратно коснулась зеленого рукава.

Мелодично звякнули медали на левой полочке кителя. Закачались, потираясь друг о друга ребристыми краями. Надо же... А у Амира Муратовича куча наград. Я перевернула одну из них.

«За боевые заслуги»

Надо же... Действительно, военный. И, видимо, неплохой, раз столько дырочек в кителе пришлось просверлить. Наверное, поэтому такой немногословный и упрямый. Только непохож он на того, кто привык только подчиняться и исполнять приказы.

Явно командиром был.

Свои порядки устанавливает сходу. Даже Мурат Нарбиевич ему не помеха, все по-своему делает. Я задумалась. Амир – это опасность. Он угрожает мне, он подозревает меня.

Мне стало зябко.

Он смотрит на меня... Странно. Будто не видел женщин никогда. Будто хочет так, что едва сдерживается. И ненавидит при этом. За что?! Я с раздражением захлопнула дверцы шкафа. Сумасшедший! Как можно подозревать меня в травле?

Да я за Шейха сама ему хотела высказать много чего.

Кто из нас больший враг? Я спасала, пыталась спасти. А он...

Я уперла кулаки в бока и осмотрелась вокруг снова.

Ненормальный. Приволок меня сюда, опозорил перед всем имением и думает, я буду его покорно ждать? Ах-ха... Разбежалась. Оконные створки поддались легко. Пластик открылся, показывая мне довольно далекую землю внизу.

Ух... Просто так не спрыгну. Телефона нет.

Что делать?

А что еще?

Я набрала воздуха в грудь побольше.

– Да, дочка, я уже все. Сейчас за хлебом забегу и все, считай, что дома.

– Тетя Бела! – я навалилась животом на подоконник. – Тетя Бела!

Женщина летя пятидесяти, работавшая у Мурата Нарбиевича кухаркой и одновременно уборщицей, закрутила головой.

– Дочка, подожди. Ничего не пойму, – она продолжала говорить по телефону, но меня не замечала. – Зовет меня кто-то, что ли?

– Тетя Бела, я наверху! – я даже затопала от возбуждения. – Я тут!

– Ай! – она вскинула голову и, наконец, увидела меня. – Олеся, дочка, ты меня испугала!

– Тетя Бела, простите, – я постаралась улыбнуться, чтобы не вгонять добрую женщину в ступор. – Помогите мне, пожалуйста, а? У меня дверь закрылась с той стороны. Выйти не могу.

– А! От сквозняка, что ли? Захлопнулась?

– Ага, – я даже вздохнула от облегчения. Тетя Бела сама придумала объяснение, избавив меня от этой задачи.

Скажешь, что меня Амир тут запер, вдруг не станет помогать?

Вдруг он не шутил насчет воровства женщин? Я же в их традициях ничерта не понимаю! Еще откажется меня открывать.

– Ай, дочка! Что такое? Сколько раз говорила хозяину замки поменять, а он ни в какую! Сейчас, девочка, я сейчас!

Я медленно выдохнула, согнувшись перед окном.

Уперлась ладошками себе в колени и смотрела в пол.

Врать, Олеся, нехорошо. Особенно людям, которые относятся к тебе по-человечески. Но разве у меня есть другой выход? Сидеть тут, как послушная курочка я не собираюсь даже, ошибка в расчетах, Амир Муратыч. Ты ведешь себя как неандерталец, что мешает мне делать так же?

Через полчаса я уже стучала в калитку со стороны домовладения.

– Амир Муратович запретил вас пропускать, – охранник стоял уже другой, но такой же прилежный.

– Амир Муратович запретил меня ВЫпускать из имения, – мне хотелось запыхтеть от возмущения. Они издеваются, что ли? – А я, если вы не видите, пытаюсь как раз туда и попасть. Разницу чувствуете?

Охранник задумался.

Я даже прислушалась. Вдруг услышу скрип шестеренок в его голове? Но, нет. Он просто молча кивнул и отступил в сторону, освобождая мне проход.

О, ура.

– Спасибо, – я проскользнула мимо и почти бегом побежала в свою лабораторию.

Рабочий день уже заканчивается, уже вечер, я ничего уже не успею. Темнеет на Кавказе резко и полностью. Солнце падает за горы и их склоны окутываются душной влажной чернотой.

Можно и при электрическом свете работать, но в этом нет необходимости сейчас. Я тронула вырванный шпингалет на двери. Просто все раздражает. Он раздражает. И пугает. Сопротивляться ему бесполезно, а пугать он умеет, это чувствуется.

– Леся? – в столб у крыльца громко постучали. – Ты тут?

– Входи, Нури, – я вздохнула.

Если Нури здесь, значит и Амир сейчас заявится. Надеюсь, аттракцион с взваливанием меня на плечо не повторится?

Шутки шутками, но мы взрослые люди.

– Натворила ты дел, конечно, подруга, – молодой мужчина тоже склонил голову, входя ко мне в лабораторию.

– О чем ты? – я нахмурилась.

Подруга? Это я-то? Нури мне никогда не нравился. Слишком навязчивый, показушно веселый и бодрый. Спасало то, что появлялся он в имении не часто и, в основном, общался только с конюхами и самим Муратом Нарбиевичем.

Я сохраняла максимальную дистанцию между нами, которую он регулярно пытался преодолеть и стать мне ближе, чем я была готова.

– Ты что, пожаловалась своему папику на брата, что ли? – Нури глядел на меня с усмешкой.

– Чего?! – меня теперь каждый тут будет обвинять в какой-то ереси?

– Того. Амир поехал к твоему отцу. Что-то там прочитал про вас обоих, какие-то данные. Не боишься, что он его убьет?

– Кто? – выдохнула я. – Кого?

Так вот зачем он меня запер... Так вот почему он исчез из дома почти сразу же. Господин бывший военный решил переквалифицироваться в сыщика. Действительно, значит, искал про меня какую-то информацию. И, похоже, серьезно считает, что к гибели поголовья имеем отношения я или мой отец.

Или мы оба?

– Папашу твоего, кого, – фыркнул Нури. – Лесь, ты что, не понимаешь? Тебе ехать к нему надо, сейчас прямо. Может и успеешь...

Глава 9. Амир

Все кричало.

Я бы так это описал, таким мне все здесь казалось. Кавказ – это про громкость. Кавказ – это про яркий манифест. Каждое здание, каждый двор, каждая улица были твердо о себе заявляющими.

Скромность? Это не про мою родину.

И пусть здесь не было блеска, но даже каждый забор стоял здесь как скала. Ресторан, в котором мне назначили встречу – тоже. Парковка в центре поселка была выложена натуральным камнем. Увидите вы такое в Москве? Конечно. Вот только цена этого там и тут – разная.

Я положил руки на руль, оперся об него запястьями и хмыкнул задумчиво.

И я сейчас ведь не про деньги.

Там это будет про пафос, тут – про серьезность намерений.

Ноутбук мелодично мурлыкнул еще раз, едва я его только открыл. Читать основную информацию при Нури в доме я не стал. Незачем ему знать, какого уровня информацию я могу добыть, когда мне очень нужно. И так он слишком много видел. Работа разведчика должна быть тихой, даже если твоя семья с Кавказа и считает что по-братски – можно.

Олеся. Куколка моя голубоглазая...

Учеба. Я даже хохотнул, когда увидел скан вкладыша ее диплома. Надо же, четверка по биохимии! Вот засранцы! Она ведь говорила, что оценка потом была исправлена на «отлично», что она пересдавала. А мои говнюки не стали копать глубже.

Накажу. Я даже ухмыльнулся. Копать надо уметь. И хотеть это делать, в этом разница хорошего и плохого добытчика сведений.

Я пролистал остальное, что прислали. Отчеты с практик, какие-то ветеринарные клиники, университетские конкурсы, студенческие олимпиады. Куколка хорошо училась, действительно.Место жительства в Москве?

Я невольно напрягся.

Отдаленный район. Совсем не престижный или даже не нормальный. Прописка, в квартире вместе с ней была прописана лишь мама. Обычный врач-терапевт в обычной районной поликлинике. Адрес прописки совпадает с фактическим местом проживания. Я загуглил по картам адрес – спутник показал мне обычную типовую девятиэтажку.

Не понял...

Дальше шло свидетельство о разводе.

Ее мама была разведена с Богачевым Никитой Сергеевичем, когда Олеся была еще ребенком. Вот оно что... Так значит, дочка с папой не дружила особо? Поэтому телефончик ее был самым обычным, не супер модным, даже, я бы сказал, хорошо побывавшим в употреблении. Я же обратил на него внимание в лаборатории, это привычка. Потому что не сходится. Не похожа она на дочку состоятельного дяденьки, который может себе позволить скупать землю в горах. Тут хоть и высоко, но каждый метр стоит прилично.

А сам господин Богачев?

Я перещелкнул файлы. Ну, ничего особенного. Типичный богатый мужик, каких я встречал сотни в Москве. Единственное, что зацепило, то, что он не распылялся на разные виды деятельности. Богачев целенаправленно расширялся только в одном – в производстве бетона, изготовлении покрытий из него и прочих штуках. Пара мусорных заводов на окраинах Москвы, куча небольших производств. Отец Олеси опутывал город своей паутинкой, целенаправленно увеличивая свою долю на этом рынке.

Метит в короли?

Ну, может. Только нахрена вот ему земля на Кавказе?

Тротуарной плиткой своей будет тут склоны выкладывать? Я раздраженно захлопнул ноутбук и убрал его в кейс. Не сходится. Не сходится! Я что-то где-то упускаю. Часы на панели пикапа показывали еще пять свободных минут до встречи. Так мало и так много одновременно. Я вышел из машины, оглянулся вокруг. Хорошее место. Всегда любил уличные веранды у ресторанов, но редко позволял себе в них сидеть, открытое пространство. Привыкшее скрываться в тени нутро заставляло сидеть там, где никто не видел.

– Здравствуйте! – длинноволосая девушка в фирменном платье ресторана подхватила меню со своей конторки и направилась ко мне. – Желаете поужинать?

В ее глазах был интерес. Женское любопытство.

Понимаю, тут же все знают всех, а она, наверное, родилась, когда я в училище был. И потом тут не появлялся практически.

– У меня встреча с Богачевым, – вот его-то тут уже точно должны знать в лицо.

– Поняла, пройдемте. Никита Сергеевич вас ожидает.

И даже зовут по имени-отчеству, надо же.

Я пошел за фигуристой хостес, откровенно оценив ее точеную фигурку. Хорошенькая. Тоже яркая, чернявая. Таких я всегда любил. Глаза как черешни, блестящие, лукавые.

А вот моя кукла со своей голубизной небесной только колет меня.

Ну, есть за что.

Я выдернул себя из мыслей об Олесе силой. Кукуху поставьте на место, товарищ полковник запаса, будьте так, мать вашу, добры. Все беды от баб, а у тебя дела.

– Никита Сергеевич, ваш гость, – девушка распахнула передо мной дверь отдельной кабинки и отступила.

Седой.

Это первое, что бросилось в глаза. Никита Богачев был седым как мой отец. В хорошей отглаженной рубашке, со стрижкой и чисто выбритым. Но возраст, его не спрячешь. И это вызывало недоумение. Я-то думал, что он моложе...

Хотя старый волк может быть опаснее по праву опыта.

– Надо же, действительно – мальчик, – отец Олеси усмехнулся.

Я улыбнулся широко и спокойно: и он ошибся, только наоборот. Поддернул джинсы, сел на свое место, принял из рук хостес меню и улыбнулся ей тоже.

Мальчик я, ага...

– Может быть, подать что-то прямо сейчас? Аперитив? Кофе?

– Воды, – буркнул Богачев.

– Хорошо.

Что я, что он смотрели на дверь. Как только она за девушкой закрылась, оба меню легли на стол закрытыми папками. Мы не за угощениями пришли.

Удивительно Олеся на него похожа. Такая же ершистая как папаша. Яблочко от яблони?

– Какие у тебя дела с моим отцом?

– Не знал, что Мурат так плохо воспитал сына, – Богачев хмыкнул. – К старшим принято обращаться на вы, мальчик.

– Звание старшего надо заслужить.

Воздух над столом становился плотнее с каждой секундой.

Чтобы наэлектризовать его угрозой, даже не обязательно повышать голос, это понимает каждый, кто обладает силой.

– Ваша вода! – официант, который не удосужился даже постучать, заставил меня поморщиться, а Богачева оборвал на полуслове.

Вошел, поставил на стол две бутылочки с водой и стаканы. А потом даже подскочил от неожиданности.

– Ага! Водичку, значит, пьете? – в дверях кабинки возникла злющая как чертенок Олеся. – Отдыхаете, значит?

Глава 10. Амир

Мальчишка-официант испарился.

Проскользнул мимо куколки как привидение, прижимая к себе уже пустой поднос. А молодец, кстати... Вот так проскочить мимо напряженной женщины без повреждений туловища и моральных травм – уметь надо.

– Леся, – Богачев даже растерялся в первую секунду. Начал вставать со своего стула, опираясь на его спинку всей ладонью. – Ты... Что за вид, дочка?

Хм... А мне нравится.

Ее белый халат, в котором она ходила в имении, навевал на определенные мыслишки. Заставлял в паху все вставать по стойке смирно, будто на плацу. Ну и службу нести как положено член был готов сразу же.

Я прищурился.

А как ты, моя драгоценная, из комнаты выбралась, а? Я ж тебя запер, чтобы не натворила чего, пока меня нет. По ходу придется брату медаль выдать за спасение куколок и пинок под задницу, чтобы слишком много языком не трепал и не лез, куда не просят.

– Как ты вышла на улицу в этом? – воспитанный, в отличие от меня якобы, Никита Сергеевич уже пыхтел.

– Ногами! Тебя только этот вопрос сейчас волнует? – она огрызнулась, но воротничок своего халата опять стянула на груди.

– А что не так с внешним видом моего врача? – я даже чуть отклонился в сторону, чтобы увидеть куколку во весь рост.

Стройные ножки, которые я недавно гладил, появлялись из-под короткого халатика, а потом ныряли в широкие голенища сапог. Согласен, вид довольно возбуждающий.

Особенно, если знать, какая на этих ножках кожа шелковистая...

Так, вашу мать! От таких мыслей потом из-за стола подняться будет неудобно, со стоящим хером я ходить не люблю.

– Твоего? – Богачев обернулся ко мне. – Так ты что, доченька, покровителя сменила уже?

– Чего? – возмутилась она. – Папа!

– Что – папа? Я тебе приказал возвращаться в Москву! – я впитывал его эмоции и слова как губка. Бесценная вещь для понимания происходящего. – А ты теперь будешь тут менять кавказцев как перчатки, да?

– Что? – взвизгнула куколка, отступая от отца.

В голубых глазах родилась обида.

Страшная, незаслуженная. От которой мне самому стало больно сразу же.

Я дотянулся до плеча Богачева одним рывком. Сдавил сустав так, что он скривился и попытался перехватить мою ладонь.

– Ты разговариваешь с женщиной, – захотелось отчего-то зарычать. Чтобы пропала из Олесиного взгляда горечь, нужно было смазать ее своими словами срочно, отвлечь девочку. – Выбирай выражения и воздержись от грязных намеков.

– Это моя дочь! – он цеплялся за мои пальцы, но оторвать их от себя не мог.

– Не убедил.

Я достал свободной рукой ключи от машины из кармана. Протянул Олесе на раскрытой ладони:

– Куколка, пойди в машину, подожди меня там. Я поговорю с твоим папочкой, а потом с тобой.

– Как он тебя зовет? – Никита Сергеич даже застыл на мгновение. Всего на мгновение. – Ты что, уже спишь с ним, Олеся?

– Папа!

– Не говори мне, что это не так!

Я чуть сильнее сжал пальцы.

Невеликое усилие, но человеку в возрасте и этого хватило. Он зашипел, приседая. Перехватил уже мое запястье двумя руками.

– Следи за языком, я сказал.

– Пош-шел ты! – он шипел от боли. – Я скорее сдохну, чем позволю своей дочери лечь под такого, как ты.

– Значит, сдохнешь, – я пожал плечами. – Куколка, в машину шагай.

Точно, яблочко...

Олеся вдруг выпустила свой воротник. Встала ровненько, уперлась ладошками в свою талию и задрала подбородок.

– Не пойду я никуда!

Ух, ты, какой цыпленок боевой...

Мне стало забавно. Какие черноглазые, нахрен они, тут вон какой солдатик имеется под боком. Губы выпятила, пыхтит чего-то, злится. Так и хочется ее потискать.

Я и потискаю, считай, допросилась уже.

– Олесь, у меня плечи не отвалятся, поверь мне, – я ухмыльнулся. Может, правда, папу за борт, а с ней тут уединиться? Тут вот и диванчик имеется. – Ты реально хочешь, чтобы я опять это сделал? Понравилось?

– Ты не посмеешь! – и шипит как кобра. У отца научилась, по любому. Кровь не водица.

– Что он сделал? – продолжал дергаться в моих руках он. – Что он посмел сделать с тобой, дочка?

Так, хорош концерт устраивать уже.

Я бы еще вот в семейных разборках участвовать не стал, в самом деле.

– В машину, – я снова протянул ей ключи.

– Что ты сделал с моей дочерью, гаденыш?

Красивая... Крылья аккуратного носика раздувались от злости. Я знал, что ей сказал Нури. Предупредил, что я поехал к ее отцу. И то, что она примчалась спасать папочку, говорило громче всяких слов.

А вот дальше получалась насквозь все нелогично.

Училась-то она на бюджете. Дочка богача? Да в ветеринарной академии? Почему не в МГУ на экономическом или на юридическом? Ладно, допустим, она хотела стать ветеринарным врачом с детства, а папа уступил. Но они жили раздельно. Ничто не указывает на то, что он ей помогал финансово. И сейчас он на нее рычит по-настоящему.

Но при этом она прискакала моментально, едва заподозрила опасность для него.

Настолько хорошая дочь?

Может быть, может быть.

Вот только он приехал из столицы именно сюда. Кавказ ведь большой, если более выгодные места для покупки земли. Слишком много совпадений, слишком.

А я не могу просто взять и вытряхнуть из них нужную мне информацию. Я могу физически, это несложно. Я психологически этого сделать не могу. Богачев – старик. Такой же, как мой отец. Пусть он думает, что я не уважаю старших, но это не так.

А она...

Она просто моя фарфоровая куколка с глазами небесного цвета, в которых я бы хотел отражаться.

Я просто не могу... Опять.

– Олеся!

Она фыркнула и, не глядя на отца, выхватила из моих пальцев ключи от машины. Развернулась так, что каштановая копна волос подлетела в воздух. Ударилась о ребро двери, стекла по ней как по моим пальцам тогда. Я тихонечко выдохнул.

Что ж ты делаешь-то, а, со мной... Когда ты успела? Чертов гребанный Кавказ!

Опять все повторяется.

– Если ты ее тронешь, – Богачев вдруг выпрямился под моей рукой. – Если ты причинишь ей боль, я тебя размажу.

– Да что ты? – я готов был ему спасибо сказать за то, что выдернул меня из моих мыслей об Олесе. – Тебе ли говорить, Никита Сергеич?

– В каком смысле?

– Я пока не знаю твоих мотивов на сто процентов, но это дело времени. Ты запихнул дочь в Горское. Сам отправил ее туда, зная, что она будет делать и какие могут быть у этого последствия. И сейчас пытаешься мне угрожать?

Он смотрел на меня как на чудовище.

Немного растерянным, удивленным, обескураженным взглядом. Таким же, как у нее порой, в точности. И от этого стало еще хреновей.

– Думал, прокатит, Никита Сергеич? Нет. Так что давай, рассказывай. Спасай дочку...

Глава 11. Олеся

На девушку-хостес я раздраженно фыркнула.

Неконтактная я сейчас очень! Никогда бы не повела себя так, никогда раньше. Но сейчас – не могу иначе!

Взрослые же люди! Что папа, что этот...

Я стиснула в ладошке автомобильный брелок. «Иди в машину. Жди меня там!» Только приказы свои и привык раздавать, вояка бесчувственный! Приехал тут, раскомандовался. А я, может, и хотела бы к нему нормально относиться, да только как?

Можно же быть нормальным человеком? Не давить, не указывать всем без исключения кому и что делать? Не таскать меня через все имение, как зверь добычу? Да просто хотя бы улыбнуться лишний раз, у него же улыбка красивая.

Я что, много прошу?

Я выскочила на парковку. А какая у него машина? Я что, знаю? В гараже Мурана Нарбиевича я была один раз всего, откуда я знаю, на чем Амир катается? Я посмотрела на брелок, нажала первую кнопку.

Где-то справа глухо загудел сигнал.

И почему это я его слушаюсь?

Я хлопнула себя по карманам халата. А потому что ты балбеска, Олеська. Сюда ты приехала на такси, но телефон свой оставила в имении, на столе в лаборатории. И вызвать другое уже не с чего. Идти по поселку пешком?

В темноте и одной?

Кавказский горный поселок очень для этого подходит, самое то.

Вздохнув, я побрела к машине Амира. Можно, конечно, попросить ту же хостес вызвать мне машину, вот только возвращаться в ресторан не хочется. Я такая везучая, что он меня обязательно увидит. А я еще не придумала оправдание, как из комнаты выбралась.

Не хочу возвращаться.

Пусть хоть подерутся там. Пусть хоть убьются.

От обвинения отца стало горько вусмерть. Я не успела приехать в Горское, как он примчался следом. Начал меня убеждать, что мне тут не место, что он найдет мне хорошее место в Москве, раз уж мне так хочется работать по профессии. Что здесь живут только злые горцы, у которых нет рамок и уважения к женщинам.

Но я отказалась.

Мне в Горском было хорошо. Мне тут дышалось легче. И лошади! Много лошадей! Я не верила, что отец причастен к их гибели. Он в чем-то плохой человек, да. Он плохо поступил со мной и мамой когда-то. Но животных он бы уничтожать не стал точно.

– Леся! – я услышала зов, едва только взялась за ручку на двери машины.

Нури?

Я поджала губы, заставила себя замолчать, чтобы не вылепить ему свои претензии в лоб. Только испугал меня зря! Я-то подумала, что Амир поехал устраивать перестрелки в стиле Дикого Запада. А они вполне мирно сидели с отцом в ресторане.

Ну, пока что, по крайней мере. Мне так показалось.

И даже за меня он заступился. Второй раз уже.

– Ну, что? – Нури подходил быстрым шагом.

– Что - что? – я не стала открывать машину пока что, повернулась к нему.

– Где Амир? Ты его видела?

– Там, – я кивнула на ресторан. – Пойдешь к нему?

Ощущение, что Нури отправил меня на разведку, а сам трусливо пересидел в кустах, прогнать не получалось. Он боится Амира, это совершенно точно, это читается в его тоне, в его движениях.

– Не-ет, – он мотнул головой. – Мне там делать нечего, я в этих разборках участвовать отказываюсь.

– Почему? Не переживаешь за имение своего дяди? Тебе все равно?

– Мне не все равно, – Нури зло блеснул на меня глазами. – Но я не вижу смысла ни с кем ссориться. Все равно ничего не избежать.

Я задумалась.

Нет. Весь этот ужас можно избежать. Это не случайности. Они такими выборочными не бывают. Не умирает крупный рогатый скот, не гибнет птица. Если бы в имении была инфекция, она бы захватила всю территорию.

И обязательно умер бы кто-то еще.

Но нет. Гибнут только лошади. Причем только племенные, разводные. С рабочими все нормально. Чувство вины придавило меня огромной бетонной плитой.

Плохой я врач.

Я не справляюсь. Я должна была этого избежать, я! И даже то, что это мое первое нормальное место работы меня не оправдывало. Моим дипломом можно подтереться, больше он ни на что не годен.

Бумажка.

– А что ты тут делаешь? – я неловко потерла уголок глаза, откуда пыталась выкатиться предательская слезинка.

– За тобой приехал. Забеспокоился, что с тобой может что-то случиться и приехал. Вот, телефон твой привез, ты забыла.

Обалдеть.

Я взяла свой смартфон из его рук.

– То есть ты дал мне сначала уехать в темноте одной на такси, а потом поехал проверять, в порядке ли я? – я неожиданно для самой себя зарычала. Трус!

– Лесь, – Нури растерялся. – Ты чего?

Я накрыла лоб ладонью и шумно выдохнула.

Отвернулась от парня, цепляясь взглядом за электрический столб поблизости. Спокойно, Олесь. Возьми себя в руки. То, что Амир тебя прогнал и подозревает во всяких гадостях, не должно заставлять тебя становиться такой же злобной и агрессивной.

Люди вокруг не виноваты в том, что между вами происходит какая-то ерунда, которую невозможно понять адекватным разумом.

– Извини, – я покачала головой. – Просто извини, ладно? Не знаю, что со мной.

– Да все нормально, – Нури взял мою руку, разгладил ладошку своей.

А я даже замерла.

Он что, он сейчас вот пытается снова сблизиться? Я попыталась забрать у него свои пальцы, но он только сжал их сильнее.

– Лесь, да не убегай ты от меня.

– Это лишнее, – я подняла на него взгляд и твердо посмотрела в глаза. – Я врач Горского. Я хочу там работать без лишних слухов и проблем. Не нужно усложнять, Нури.

– Горское скоро закроется. Умрут лошади, ему больше не на что будет существовать... Ты останешься без работы, Олеся. Так что подумай, ты просто не можешь, или ты не хочешь усложнять?