Бывшая с "довеском" для бандита

Я шумно выдохнула.

Нет. Чувства к нему не прошли. Но махнуть на все рукой и согласиться снова быть с ним я уже не могла. Я не одна. И больше всего мне нужно думать не о себе.

О Лизе.

Да, она здорово поладила с Сережей.

Контакт, которого я не ожидала. Хотя, что удивительного?

Я закусила губу.

Еще и вот поэтому мне страшно. Даже думать не хочу, что он со мной сделает, когда узнает. Минаев в гневе страшен. Я видела его таким только один раз. И это положило начало концу нашего с ним брака.

Всему виной сосед.

Склочный противный прапорщик, который неизвестно зачем вдруг ляпнул Сергею, что я как будто бы погуливаю, пока он в командировках.

Избил его тогда Минаев страшно.

На скорой в больницу увезли. А мужа моего забросили на гауптвахту на двадцать суток. С тех пор и началось…

Каждый выход из дома сопровождался его вопросами.

Словно бы незначительными.

Но я видела, что ревность его пожирает. И обижалась. Он не доверял мне. Мне! Той, что на других мужчин даже смотреть не могла с момента знакомства с ним.

Я просто не выдержала.

Скандалы, которые заканчивались его просьбами о прощении и безумным сексом. Я устала. Я хотела спокойной жизни, как в самом начале. Но он не мог уже остановиться.

И я ушла.

Посчитала, что так мне будет лучше.

И что сейчас?

Когда он узнает, что я тогда унесла под сердцем его дочь… Что не рассказала, когда сама это поняла…

А кому было рассказывать?

После нашего развода парней опять сорвали в командировку. А когда они вернулись, Лиза уже научилась сидеть самостоятельно.

Я струсила.

Решила, пусть все так и останется.

Разве я могла предполагать, что все обернется именно так?

Что наши чувства продлятся так долго?

Я зажмурилась. Страшно-то как. Душа ныла. Даже в желудке поселился какой-то странный сосущий комок.

Тяжесть.

Нужно просто решить, что делать дальше.

Но именно этого я сделать и не могу. Была бы я одна, все было бы в разы легче. А теперь я не так мобильна. Просто так не встанешь и не уйдешь куда глаза глядят.

Я посмотрела на часы.

Два часа уже прошли. Сережа не звонил.

– Дочь, ты поиграла? – я встала и зашла в ванную.

Комок внутри разросся до неимоверных размеров.

Лизины куклы словно русалки плавали в воде. И болтали по телефону.

По моему.

Как дочь умудрилась его стащить втихаря? Я выхватила аппарат из маленьких пальчиков.

Потыкала кнопки, экран.

Бесполезно. Он весь был пропитан водой. Я в изнеможении опустила руки.

– М? – Лиза напряженно следила за мной.

– Доченька, – я присела на корточки рядом с ней. – Это же мамин телефон. Его нельзя было трогать. И мочить его нельзя было. Мы теперь не сможем никому позвонить, понимаешь? И новый такой я купить не смогу, у меня столько денежек нет.

Детское личико сморщилось.

Она громко засопела. Все понимала. Даже ругать не надо. Она осознала, и сейчас будет реветь.

Я притянула еще непросохшую головенку к своей груди.

Моя ты крошка.

Маленькая, но такая чувствительная.

– Не плачь, Лизок. Не плачь. Просто больше не бери мамины вещи без разрешения, ладно?

Я сморщилась и сама.

Плохо. Очень плохо.

Денег у меня оставалось совсем мало. Надо искать новую работу. И быстрее. Я не готова пока начинать отношения с Минаевым заново. Не смогу ему признаться, что Лиза его родная дочь.

А значит, я должна обеспечивать нас самостоятельно.

И желательно в таком месте, куда я смогу брать дочь с собой. Мне ведь просто некуда ее девать. Попасть в садик просто нереально пока что.

Я постаралась отвлечься сама и отвлечь дочь.

Мы спустили воду из ванны. Высушили ее игрушки. Надели на кукол платья. Когда пришла пора готовить обед, я начала волноваться.

А когда настало время ужина, мне стало почти все равно.

Внешне.

Потому что внутри я медленно умирала.

Обманул? Разыграл? Посмеялся над доверчивой бывшей?

Даже если не смог дозвониться на мой погибший телефон, то почему не приехал?

Я уложила Лизу спать и подошла к окну.

Тихий двор. Только фонари и припаркованные на ночь машины.

Сергея нет.

Все решилось само собой. Он исчез. Избавил меня от необходимости думать о нашей возможной совместной жизни.

И мне бы радоваться, наверное. Но я вытирала злые слезы со щек. Сдерживала глухие рыдания, чтобы не разбудить свою малышку.

И даже тихий стук в дверь расслышала не сразу.

Глава 13. Алена

– Ревешь? – на пороге стояла жена друга Сережи, Лешки-Лешего.

– Нет, – я мотнула головой.

И тут же торопливо подтерла щеки под глазами.

– Я и вижу, – хмыкнула она. – Дочка спит?

– Да. Ты проходи. Ты не знаешь…

– Знаю, – Забава шагнула в прихожую. – Чаю нальешь? Я только с работы. Устала смертельно. Но пока лучше так, чтоб Лешка не знал.

У меня холодок пробежался между лопаток.

Да что ж такое происходит?

К чему такая скрытность?

– Пойдем на кухню, – я торопливо прикрыла дверь в комнату, где спала Лиза.

На стул она опустилась тяжело.

Я ткнула кнопку на чайнике. Непонятный ужас заливал меня под самое темечко. Она ведь явно не просто так пришла?

Явно же.

Никто не приходит просто так среди ночи.

– Забава, откуда ты знаешь, где я живу?

Она улыбнулась одними уголками губ.

– Ты как будто не знаешь, за кем мы замужем. Они все друг про друга и нас знают. Выпытать у Леши твой адрес было несложно.

Препираться, что я за Минаевым не замужем, я не стала. Не тот момент как бы. Не до того.

Чайник забулькал, и я отвернулась снова.

Дала себе время собраться с мыслями. И приготовиться к плохому. Пистолет, то, что Сережа непонятно куда исчез, жена его товарища на моем пороге.

Я в такие совпадения не верила.

– Чай, – я специально поставила перед гостьей чашку медленно. Руки дрожали. А я пыталась это скрыть.

– Спасибо.

И что?

Что делать? Что говорить?

Мне хотелось только рот развевать как немой рыбе. Я хотела знать, что случилось с бывшим мужем! Я переживала!

Но как же страшно спрашивать!

– Я тебе звонила сегодня, – Забава отпила несколько глотков и поставила чашку обратно на стол.

– Лиза телефон утопила. А чтобы купить новый, нужно из дома выходить. Я просто боялась, что он придет, а нас нет.

– Понятно, – пояснять, кто он и почему я этогобоялась, Забаве было не нужно. – В общем, так. Я тебя подготавливать не буду, ты девочка взрослая и мужиков наших знаешь.

Я замерзала все сильнее с каждым ее словом.

Что-то случилось.

Что-то страшное.

– Серый в госпитале. Два огнестрельных. Одно по касательной, неопасное. Быстро подшили и нормально. А вот второе…

– Он жив? – я вцепилась в край стола.

– Живой, – она кивнула. И на мой тихий вскрик отреагировала спокойно. – Ты сядь лучше, ладно?

Я послушалась.

Согнула непослушные ноги в коленях.

– Меня в госпитале восстановили в должности. Я там раньше работала, потом из-за Лешки меня уволили, а потом… Неважно, в общем. Сейчас это не суть. Так вот. Я не знаю, где он был и что делал. Но мне позвонил муж и сказал, что они везут Сергея. Я не хирург, в операционную меня не пустили. Но сделали качественно. Ты не переживай, – видя, что я стала совсем стеклянной, Забава взяла меня за руку. – Вторая пуля раздробила ему левое плечо. Сустав не поврежден, только кость. Сказали, повезло, что осколков было всего два.

Слезы закапали на стол.

Опять! Опять он ранен! Самый мой большой страх, когда он ехал в свои командировки. Потерять его. Что вернется он не на ногах, а…

Я завыла.

– Ну, ты чего? – Забава мягко улыбнулась. – Живой же, все нормально. Встанет.

Она накрыла мою руку уже двумя своими. Взяла ее, покачала легонько.

На высоком красивом лбу отчетливо пролегла вертикальная морщинка. Я только сейчас заметила, что она явно меня старше.

И она действительно очень устала.

Человек с работы примчался ко мне, чтобы поделиться информацией, а я тут перед ней сопли развела.

Я схватила салфетку со стола и стала вытирать лицо.

– Извини. Извини, пожалуйста.

– Чудная ты, – она опять улыбнулась. Строгое лицо стало мягче, по-матерински добрее. – Плакать можно и нужно. Главное, меру знать. И вот еще. Серый не знает, что я к тебе поехала. Вообще никто не знает из наших.

– Почему?

– Потому что он мужик, – она иронично развела руками. Взяла чашку и отпила еще глоток. – Я предлагала ему набрать тебе, но он отказался. А знаешь почему?

– Почему? – я как попугайчик повторяла за ней все. Эта женщина казалась мне намного умнее и мудрее меня. Не зря ж Лешка ради нее в ЗАГС пошел.

– Потому что он стыдится своей слабости перед тобой. Не хочет, чтобы ты видела его беспомощным. А сам после наркоза бредил тобой и Лизой, балбес.

Вдох раздавил мне гортань огромным комком.

Застрял.

Заставил слезы снова потечь из-под век. И чтобы не видеть проницательных глаз Забавы, я спрятала лицо в ладони. Уперлась локтями в стол, зашмыгала носом.

– А я смотрю, вы друг друга стоите. Оба друг по другу страдаете, но сойтись не можете, да?

– Я не страдаю, – я громко высморкалась в очередную салфетку.

– Ну, да.

– Нет, правда. Просто… Просто он же мой бывший муж. Я ему сочувствую. Вот и все.

Забава вздохом показала мне, что не поверила ни единому слову.

– Ладно, это не мое дело. Извини, если лезу. В общем, так. Если захочешь к нему сходить, он в госпитале по Морской. Найдешь. В хирургии. Я предупрежу завтра утром, тебя пропустят. А мне ехать надо, пока мой не всполошился, – она так же тяжело поднялась.

– Спасибо тебе! – я подскочила тоже. – Спасибо!

Эта малознакомая женщина вдруг внимательно на меня посмотрела. И неожиданно обняла. Погладила по спине теплой рукой. Как будто делилась своей силой.

– Пореви. Правда, пореви. Легче будет. А захочешь – съезди, навести упрямца.

– Я боюсь, – пробубнила я ей в плечо. – Ты просто его плохо знаешь.

– Это точно.

– Забава, чем они занимаются все? Ты же знаешь, – я отстранилась и посмотрела ей в глаза. – Когда они служили, они по гражданке с оружием не ходили.

– Ох, – она вдруг нахмурилась. – Знаешь что, я врать тебе не хочу. Но и сказать не могу. Спрашивай у него самого. Если он доверяет, он расскажет. Вы же оба друг друга так не любите, аж злость берет!

– Ну, просто сложно это все. Есть причины, – я отчего-то вдруг почувствовала, что мне перед ней неловко. Что как-то надо оправдаться. – Я тебя услышала. Спасибо еще раз. Честно. Я тебе очень благодарна.

– Не за что. Не обиделась?

– Нет, что ты! – я замахала руками. – Какие обиды? Я теперь хотя бы знаю, что он не просто нас бросил.

– Оба балбесы, – еще раз кивнула Забава. – Ну, все. Я побежала. Спокойной ночи!

Мы еще раз обнялись.

– Слушай, – она обернулась на пороге. – Раз вы такие оба такие не влюбленные, кому Серега обручальное кольцо купил?

– К-какое кольцо? – я остолбенела.

– Обручальное. Медсестры в куртке нашли сегодня. Кр-расивое, жуть!

Глава 14. Серый

– Лех, ты к Лене не ездил? – я следил за другом взглядом.

– Неа, – беззаботно улыбнулся тот. Развалился на больничной табуретке, забросил ногу на колено. – А нахрена? Вы ж вроде так и не помирились. Может, у нее ваще левый хахаль есть, чо я полезу…

Я стиснул зубы.

Уперся затылком в подушку.

Издевается, сука.

Наматывает мне нервы на кулак. Знает же прекрасно, что это больная тема для меня.

– Здорово, болезный, – в палату вошел Ярс в белом халате на плечах. Явно ему слишком маленьком. С сестрички какой сдернул, что ли? – Ну и хуле лежим? Умирающий лебедь, блядь.

Я устало прикрыл веки.

А чего еще было ожидать? Сейчас они мне кровь выпьют. И правы будут.

Я подставился.

Лоханулся как самое последнее чмо на свете. Забылся. Занервничал. Сделал ошибку. Во-первых, один пошел. Во-вторых, не проверился. Спину подставил.

И хорошо, что получилось именно так.

Отделался херней, можно сказать. Проживу. Даже пообещали, что сустав будет работать как надо.

– Спасибо, мужики, – я посмотрел на друзей. – По мобильнику меня нашли?

– Ага, – кивнул Леший.

– Спасибо.

– Ты спасибами своими не разбрасывайся. Лучше скажи, что ты там вообще делал? – Ярса улыбаться явно не тянуло. – У нас пиздец на работе, а ты решил в больничке позагорать? Пиздец вовремя, Серег.

– Да знаю я.

– Ты в курсе, что они с Забавой, – Ярс кивнул на Леху, – чуть ли за глотку не взяли заведующего? Чтобы ментам ничего не ушло? У тебя два огнестрела. Мы бы щас охуели на допросах все дружно.

Я промолчал.

Теперь узнал. И Леху поблагодарил только взглядом. Он поймет. Нам слов не надо.

– Нахрена ты туда поперся?

– Бабки были нужны, – я сцепил зубы покрепче.

Сейчас начне-ется…

И ведь я понимаю, что дичь сделал. Но уже не вернуть ничего.

Я уже даже жалел, что отделался только плечом. Лучше б еще без памяти повалялся.

Меня раздирало на части.

Так сглупить!

Так подставиться!

И подставить своих девочек. Лена же ждала. Явно ждала. После нашего утреннего прощения я на крыльях летел.

Долетался, голубок, блядь…

– Бабки? – мужики охренели хором. – А у нас попросить ты не мог? У тебя что, проблемы, о которых мы не знаем?

– Я же говорил, – я кивнул на Лешего. – Лизу, дочку Лены, нужно обследовать и лечить. И я договорился. На обследования у меня бы хватило того, что дома лежало. Но там явно нужно больше. А счета похерены пока что.

– И?

– И я решил слить чистый ствол, который дома лежал. Нульцевый. На первое время бы хватило. Ну и… Слил литр крови.

– Ярс, можно я ему ебну? – на лице Лешего не было даже намека на улыбку.

– Да, блядь! – злость на себя заставляла меня психовать на друзей. – Ну, нахрена мне было вешать на вас эти заморочки? Чтобы что? Чтобы вы мне сказали, что я, как дебил, вожусь с девочкой, которую моя жена после развода нагуляла?

– Нет, Лех, – Ярс задумчиво покачал головой. – Пиздить его бесполезно уже. Клинический придурок, по ходу. Хотя, просто чтоб душу отвести, можно это туловко пополам поделить. У тебя же с правой удар сильнее? А у меня с левой… Удобно.

– Блядь!

Я отбросил здоровой рукой одеяло.

Хотел рывком сесть, но плечо прострелило болью. Повязка на боку натянулась, жжение под ней стало запредельным.

– Ляг, бля! – приказ Ярса отрезвил за секунду. – У тебя совсем мозги отказали? Тебя ночью только залатали. Швы разойдутся, кому ты потом поможешь? Лене поможешь?

Маты прорывались шипением сквозь зубы.

Он правильно все говорит. Но вот так лежать и слушать подъебки невыносимо.

– Ты понимаешь, что ты сделал? Ты не позвонил. Ты не рассказал, что у тебя проблемы. Знаешь, как это называется, Серега? Ты просто нас нахуй послал без слов.

Во взгляде Ярса бесновалась ярость.

Погано, пиздец. Я был уверен, что отреагировал на его месте точно так же. И от этого еще хуже становилось.

– Брат, у вас дети! По двое! – душу рвало болью. – Вам их кормить надо. А я даже не знаю, что у меня вообще выйдет. Или не выйдет уже! Я не знаю! Я зассал, может, да! Но я по-другому не мог!

– Значит, для тебя наша дружба все эти годы – пшик, – безжалостно резанул он меня голосом. – Когда ты тащил Леху по горам с перебитыми ногами, ты думал, о том, что сам можешь сдохнуть? А тебя единственного тогда дома жена ждала! Когда ты мне брюхо зашивал под кустом, ты думал, что можешь меня собой накрыть от гранаты, и мы сдохнем уже вдвоем? А Лена тебя ждала! Только тебя ждала жена, блядь! Но тогда для тебя это было нормально! Так какого хуя сейчас что-то изменилось? – Ярс уже почти орал. Лицо друга было перекошено бешенством.

– Ярс…

– Заткнись! Ты настолько в нас не веришь? Ты готов сам все отдать, но от нас помощь принять западло? Что я, что Леший – нам твоя Лена как родная. И то, что у нее есть дочь – нам похуй. Если ее ты принял, то мы тоже. У нас у каждого, знаешь, есть неродные дети. Кто-то скажет, что они нам неродные? Ты скажешь?

– Ярс, – Леха поднялся. Ухватил нашего бывшего командира за предплечье. Развернул чуть от меня. – Все, хватит. Да понял он все.

– Нихера он не понял! Просто в душу насрал как будто, сука!

Ярс выдохнул шумно.

Сбросил с себя руки Лешего, отвернулся к окну.

Я был благодарен за передышку. Лучше бы он мне ебнул, честное слово. Физическую боль перетерпеть легче. А когда тебя вот так выворачивают наизнанку словами…

Был бы я бабой, уже рыдал бы.

А так только приходилась дышать сквозь зубы. Белая ткань пододеяльника в пальцах уже практически трещала. Настолько сильно я сжал ее в кулаках. Стыдно до смерти.

– Короче. Говори, сколько денег надо, мы Лене увезем, – командир повернулся. Посмотрел на меня со злостью. – Сам отлеживайся. Ствол ты проебал, я правильно понимаю?

– Да.

– Ладно, черт с ним. Хорошо, что номеров нет, не всплывет нигде, что он наш. За девочками твоими мы присмотрим. А ты вставай. Будешь у меня пахать как вол на агентстве. Чтобы хуйня всякая в башку не лезла.

Я кивнул.

Буду.

С такими друзьями вообще ничего не страшно. С ними можно весь мир к ногам положить. Себе.

Или Лене…

– Я не знаю, где Лена, – я вдруг нахмурился. Верхняя губа задралась как у ротвейлера от плохого предчувствия. Еще и Леха не к месту про хахаля ляпнул. – Я звонил ей с утра. Недоступна.

– Мы проверим, – голос Ярса уже стал нормальным. Он вдруг понимающе приподнял уголки губ. – И тебе позвоним. Не ссы.

– Спасибо.

Леший вдруг достал из кармана пикающий оповещением телефон. Ткнул на экран и ехидно улыбнулся:

– Принимай гостей, Серый.

Глава 15. Алена

С каждой ступенькой меня потряхивало все сильнее.

Я специально пошла по лестнице, чтобы успокоиться. Но план не сработал. Я не переживала за Лизу. Она вполне мирно согласилась остаться у Забавы в ординаторской.

Я переживала за встречу с бывшим мужем.

Что делать и говорить мне сейчас?

– Минаева? – не успела я войти в отделение, как меня тут же окликнули с поста. – Терапия предупредила, что вы придете. Вещи мужа заберите.

– А? Да. Конечно.

Мне тут же вручили пакет.

– Там все. Кровь уже не отстирать, наверное. Жалко, – вздохнула полная медсестра.

– Да, спасибо. Ничего, я посмотрю.

Я отошла в сторонку.

Сердце грохотало так, что я в ушах его стук слышала. Все вещи, значит?

Все…

Я нагло растрепала шмотки Сергея.

Кольцо. Где это сраное кольцо?

Оно нашлось в куртке. Где Забава и говорила. Я сдавила небольшой обруч через ткань.

Посмотреть или…

Через десять секунд я уже гипнотизировала отвратительное ювелирное украшение. Красивое, да.

И от этого еще больше раздражает.

Белое золото, надо же.

Или платина? А россыпь камушков явно бриллианты. Минаев всегда дарил подарки с размахом. Взять хотя бы его подарок на мой прошлый день рождения.

Тот самый, из запыленной коробочки.

Я зло сжала кольцо в руке. Развернула куртку нервно. Действительно, вся перепачкана кровью.

Вот пусть та шлендра, которой он кольцо купил, и отстирывает!

Теперь мне уже ничего страшно не было. Муж?

Пф…

Бывший муж!

Я толкнула дверь указанной мне палаты и вошла с самым независимым видом. Раз уж пришла – навещу. Я же адекватная.

Я же держу себя в руках.

Пусть и прибить его хочется.

Добить, точнее.

– Лена, – Сергей как будто даже не удивился. Предупредили? – Зачем ты пришла?

– Повторяешься. Этот вопрос уже был, – я поджала губы. – А пришла я, потому что полная идиотка.

– Доходчиво, – он вдруг улыбнулся.

Взгляд привычно выхватывал все детали его внешности.

Кожа бледнее, чем обычно. Глаза чуть запавшие. Щетина стала больше и темнее.

А ведь прошли всего сутки!

– Я смотрю, у тебя настроение хорошее?

– Ну да, – он пожал плечами. – Ты ведь пришла.

– Минаев! – я уже откровенно психанула.

Он мне и сейчас будет про свою неземную неугасающую любовь втюхивать?

– Это что? – я швырнула кольцо ему на постель.

– Кольцо.

– Не беси меня, Минаев! Я вижу, что кольцо! Ты зачем весь этот цирк устроил? Зачем ты мне нервы треплешь, если сам на другой женщине жениться собрался?

Меня опять затрясло.

Больно. Почему так больно?

Я же уже давно успокоилась. Я же давно им переболела. Какая мне разница, что он женится?

Разве мне есть до этого дело?

Наверное, есть.

Ведь у меня его дочь растет.

О которой он теперь точно не узнает. Я устала от этого фарса. Пусть какой-то другой врет. А с меня хватит. Я ведь только ему поверила. Только начала сомневаться в своем решении.

Сергей молчал.

Медленно дотянулся до кольца. Взял его, сжал в пальцах.

– Значит, не потерялось. Это хорошо.

– Охренеть как!

Я отшвырнула пакет с его вещами.

Изверг!

Как не стыдно вообще? Говорить такие вещи в лицо женщине, которую сутки назад целовал и соблазнял! И это мой муж?

Я его совершенно не узнавала.

И от этого становилось только обиднее.

Какая же я дура!

– Как ты мог, Сережа? – первые слезы сорвались с ресниц. – Зачем? Я же тебе почти поверила! Я же…

Мне стало стыдно.

Чего я перед ним распинаюсь? Что изменится? Он уже явно все решил. Если уж до кольца дело дошло…

На что я надеюсь?

Что он вдруг изменит свое решение? Ага, конечно. Передумает и сразу все отменит. Останется со мной и Лизой. Начерта ему чужая, как он думает, девочка?

Как можно быть такой наивной, Ален?

Я застонала тихо от нестерпимого жара в груди.

Душу рвало на куски. И было так плохо от того, что он все это видит. Мои мучения. Мои страдания.

Я опять не совладала с собой.

– Девочка моя, почему ты плачешь?

– Минаев, ты дурак? – я на секунду даже рыдать прекратила. Он что, серьезно не понимает?

– Ну, может, посттравматическое, хуй знает. Но я реально не догоняю сейчас, – он сел на койке и смотрел на меня предельно серьезно.

– Ты! – я ткнула в него пальцем и громко шмыгнула. – О чем ты мне говорил? Лена, я тебя люблю! Я для вас все! А сам, за моей спиной, какой-то бабе колечко купил! Обручальное! Ты из меня решил дуру сделать? Потрахать бывшую по старой памяти? Она же идиотка наивная! Наобещать ей с три короба, с ребенком посюсюкаться! Она сразу все забудет, все простит и даст, так что ли? Ты подонок, Минаев! Мерзавец!

– Лена, что ты говоришь?! – вдруг громко рявкнул он. – Что ты, мать твою, несешь?

– Что слышишь! Видеть тебя не хочу больше!

За ручку на двери я схватиться не успела.

– Не смей уходить! – взревел он как самый настоящий медведь. – Не смей сбегать, как ты привыкла! Мы не договорили!

– А не о чем больше разговаривать, Сережа, – я развернулась к нему снова. Утерла слезы мокрые щеки ладонями. – Не о чем и незачем. Я только удивлена, что ты так поступил. На тебя непохоже. Ты никогда мне не врал раньше. Но, видимо, за эти четыре года многое изменилось.

– Лена!

Он поморщился, но откинул одеяло.

Зашипел сквозь зубы от боли, но встал с койки.

Весь бок был обклеен повязкой. Толстой, плотной. Но на ней все равно проступили желто-бурые пятна сукровицы и крови.

– Ты рехнулся? Тебе нельзя вставать!

Но он меня не слышал.

Он уже шел ко мне.

И шел вполне уверенно. Как будто не была примотана рука к груди плотной повязкой. Как будто не ходила ходуном грудь от простреливающей его боли.

– Сережа, не надо вставать, – я прижалась спиной к стене. Лицо у него было такое, как будто он меня сейчас задушит за все, что я наговорила.

– Ты мне только на один вопрос ответь, Лена, – он подошел вплотную. От обнаженного торса меня охватило знакомым жаром. Знакомым запахом его тела. – Скажи мне, любимая, ведь это очень больно, да?

– Что больно? – я закусила губы, чтобы они не прыгали.

Он склонился ко мне.

Практически коснулся сухими губами губ. И выдохнул мучительно:

– Когда ты ревнуешь любимого человека, это очень больно, да, Лен?

Глава 16. Алена

– Я тебя не люблю! Я тебя ненавижу!

– Врешь! Почему тогда пришла сюда? Просто чтобы мне сказать об этом? – в глазах мужа полыхала боль. И дикое, противоестественное удовлетворение.

– Забава меня заставила, – дышать рядом с ним становилось все тяжелее. Еще и потому, что врать я не любила.

– Лена, Лена, – он вдруг с улыбкой покачал головой. Прижался лбом к моему лбу. Усмехнулся на выдохе. – Мы прожили с тобой несколько лет вместе. Тебя невозможно заставить что-то сделать, если ты этого не хочешь. Я же знаю.