Бывшие. Из Сибири с любовью

— Я всего лишь не позволяю тебе упасть, — этот мужик даже не повел бровью, не говоря о том, чтобы меня отпустить.

Я повернула голову в сторону, где стояла Вера, пытаясь найти у нее поддержку, но та уже медленно катилась с пологого склона под чутким руководством своего инструктора.

— Будем учиться кататься на заднем канте и тормозить, — Игорь снова оказался рядом и взглядом дал понять Градскому, что меня можно отпустить, — это значит, что встать вам нужно лицом к спуску и перемещать вес тела на пятки.

— Игорь, давай я сам научу Наташу, — обеспокоенно проговорил Арсений, когда я, после очередной попытки сдвинуться с места шлепнулась на попу.

— Мы справимся, Арсений Палыч, — с самодовольной улыбкой ответил парень, — не волнуйтесь.

— Если с ней что-то случится, — холодно парировал мой бывший, медленно надевая шлем на голову, — волноваться придется тебе. Усек?

И пока я, хлопая глазами, переводила взгляд с одного на другого, Арс закрепил на ногах сноуборд с поехал вниз.

Когда он скрылся из вида, я, набравшись смелости, потихонечку поехала со склона. Немного притормаживая практически через каждые полметра, чтобы привыкнуть к доске и положению ног. Спуск, конечно, сопровождался падениями.

Мне кажется, за эти полчаса бесконечных падений и подъемов, я изгнала из своего организма все лишние калории, полученные мною во время новогоднего застолья в доме отца.

— При катании важно расслабиться и довериться доске, — учил меня Игорь, — если всё время концентрироваться на каждом движении и напрягаться, будешь постоянно падать.

Рядом со мной также кувыркалась в снегу Вера, у нее тоже пока не было прорыва в обучении. Только она, в отличии от меня, не старалась совладать с доской, а весело болтала с инструктором и строила ему глазки.

Через какое-то время у меня уже получалось кататься ёлочкой — слева направо, а потом справа налево вниз по склону на заднем канте.

Несколько раз мимо проезжал Градский, он притормаживал возле нас и внимательно смотрел, как у меня получается.

— Арсений Палыч, — наконец подколол его Игорь, — вы кажется склоном ошиблись, черные трассы на другой горе, тут для новичков, не ваш уровень.

— Ох договоришься ты, Игорь, — прорычал Арсений и сделав крутой вираж помчался вниз.

По лицу инструктора было видно, что он хочет у меня что-то спросить, но сдерживается из последних сил. Я тоже не спешила откровенничать и рассказывать постороннему человеку о своем знакомстве с Арсом. Только чем больше Градский мелькал рядом, тем сильнее было мое желание поменять билеты и уже завтра утром улететь обратно домой.

Но я же не слабачка, я взрослая уверенная в себе женщина! И никакие мелькающие перед глазами бывшие не испортят мне отпуск. Внушив себе эту мысль, как мантру, я сделала неверное движение и со скоростью покатилась вниз.

Тут же из моей головы вылетели все наставления Игоря о том, как правильно тормозить, как падать, я летела вниз, орала и махала руками, чтобы хоть как-то сохранить равновесие.

Все бы ничего, но я быстро приближалась к небольшой группке лыжников, которые не спеша спускались по склону. Я уже представляла себе картины, как врезаюсь в этих ребят, как наяву увидела месиво из тел, лыж и сноубордов.

Зажмурила глаза, приготовившись к столкновению, но неожиданно мое тело взмыло в воздух, а потом плавно приземлилось прямо на грудь Градского.

— Ты как? Жива? — спросил он, удерживая меня одной рукой, а другой, приподнимая свои очки и закрепляя их на шлеме.

— Вроде да, — я попыталась пошевелиться в его объятиях, но он лишь крепче прижал меня к себе.

— Черт, Натаха, — хриплым голосом проговорил он, — я так испугался! — ухватил меня своей лапищей за затылок и притянул к себе.

Глава 5

Арсений

Я катился с полого склона и никак не мог выбросить Нату из головы. Глаза ее зеленые в обрамление густых ресниц, локоны рыжие, спадающие на плечи.

Вспомнил день, когда впервые увидел ее и пропал. Я приехал в их город с намерением открыть эко-отель и вел переговоры об аренде земельного участка на берегу реки.

Кроме меня на этот участок претендовал еще Григорий Годин, мой бывший компаньон, с которым у нас однажды закончились, как личные, так и деловые отношения.

Все, кто его знал, за глаза называли его Гриша Гадин, и он, в принципе полностью соответствовал своему прозвищу. С гнильцой был товарищ.

Процесс шел вяло, командировка затягивалась и в один из дней приятель предложил мне сходить на открытие выставки их местного фотографа. Парень был очень талантлив, объездил полмира, материала собрал очень много, в общем событие обещало быть интересным.

И вот на этой самой выставке, я увидел ее и получил удар под дых. Как пацан, влюбился с первого взгляда. Эта девушка была как луч солнца в непроглядной серой мгле. Очень выделялась среди гостей в своем брючном костюме из зеленого бархата с большой золотой пуговицей на пиджаке.

Рыжие волосы были заплетены в какую-то замысловатую косу, которая спускалась до лопаток. Губы тронуты полупрозрачным розовым блеском, нежный румянец на щеках. Мне казалось, от нее исходит какое-то сияние.

— Ты знаешь, кто это? — вполголоса спросил Макса, своего приятеля, с которым вместе служили в армии. Он сейчас возглавлял службу безопасности хозяина крупнейшего в регионе банка “Стрела”.

— А у тебя губа не дура, Градский, — усмехнулся Орлов, — это Наталья Полянская, дочь нашего мэра.

— Замужем? — не поведя бровью спросил я.

— Нет, насколько мне известно, — он наклонился ко мне и тихо проговорил на ухо, — она только недавно вернулась из Германии, жила там с матерью, первой женой Павла Геннадьевича. Лучше не связывайся с ней, если обидишь, не видать тебе земли, как своих ушей.

Но я, естественно не обратил внимания на слова друга, а подошел и познакомился. В тот момент я не думал ни о земле, ни об отеле. Когда наши глаза встретились, я понял, что передо мной стоит моя судьба. Не знаю, как это бывает, и сам никогда не верил в подобные вещи, но в тот момент я осознал, что пропал.

У нас как-то молниеносно все закрутилось: свидания, разговоры обо всем на свете, небольшие путешествия по области и страстная любовь, которую мы испытывали друг другу.

Мы практически жили вместе, не в силах оторваться друг от друга. Все это продолжалось три месяца. Я строил планы на совместное будущее, планировал, как порядочный человек просить у отца ее руки и сделать предложение Наташе, но в один из дней она просто исчезла.

Дома ее не было, телефон был отключен, подруги не хотели со мной разговаривать. И тогда я поехал в администрацию города к ее отцу.

— Наташа вернулась к матери в Германию, сказала, что соскучилась по маме и ей здесь все наскучило, — он сидел у себя в кабинете, чернее тучи, — если я узнаю, что ты имеешь хоть малейшее отношение к ее отъезду, я тебя… — его глаза метали молнии.

— Я не понимаю, что произошло также как и вы, — я изо всех сил пытался сохранять спокойствие, — как мне ее найти? Я должен с ней поговорить.

— Она просила никому не давать ее немецкий номер! — гаркнул он. — И ты тоже не будешь являться исключением, — он начал перебирать папки на столе, — кстати о земле, — он поднял на меня глаза и посмотрел поверх очков.

— Меня больше не интересует этот участок, — холодно проговорил я, в одно мгновение решив, что не хочу строить бизнес в этом городе.

Я развернулся, вышел из его кабинета и в этот же день покинул город. Конечно, я по своим каналам нашел номер телефона Наты, звонил ей несколько раз, но она просто бросала трубку. Через пару недель бесконечных попыток поговорить с ней, я бросил эту бесперспективную затею.

Отель, в итоге построил Гриша Гадин, а я купил строящийся отель в Шерегеше, потом еще два на Алтае, который стал развиваться огромными темпами в последние годы, и забыл дорогу в регион, где жила моя любовь и мое разочарование.

И вот спустя пять лет она стояла передо мной в моем отеле. Удивительная штука жизнь, скажу я вам, никогда не знаешь, какой сюрприз она тебе преподнесет.

Увидела меня, глаза свои колдовские округлила, рот приоткрыла в изумлении, и мне даже показалось, что дышать перестала. И снова получил удар под дых.

Ната резко отвернулась, а я прожигал ее взглядом, медленно сознавая, что от болезни по имени Наталья Полянская я нифига не излечился. Ни разлука не помогла, ни “заместительная терапия”.

Позвонил администратору, чтобы ей выделили улучшенный номер, отправил комплимент от отеля. Степа, официант, потом час ходил с лицом, покрытым красными пятнами, от “радушного” приема Наты.

А я лишь улыбался. Мне нравилось, что она нервничает. Значит, ей не все равно, значит, я узнаю, что тогда случилось. Если она скажет, что никогда не любила меня и уехала действительно от того, что ей все надоело — я отпущу. Если нет, то я выясню, что, черт возьми, произошло.