Меридан Ашар из Мира Сновидений

– Я ненадолго, – стараюсь сразу обозначить границы.

– Ну уж нет! У меня день рождения, я так просто свою подругу не отпущу! – возмущается Никита.

– Я тоже не отпущу, тем более вы все знакомы, – лениво вставляет Ансар и устраивается рядом со мной так, будто место возле него было заранее зарезервировано. – Ты теперь должна оберегать меня от пристального женского внимания. Раз уж оставила без рубашки.

Макс дёргается на диване и подливает себе ещё.

Ох… не надо. Ты же не дружишь с алкоголем.

– Так, мальчики, – я поднимаю руку, пытаясь вернуть контроль. – Я не заложница. И сама решу, сколько мне с вами тусоваться. В конце концов, я не одна пришла.

– С кем? – молчаливый Кирилл наконец подаёт признаки жизни. Наверное, это его максимум слов за день.

– Со Светой. Она, наверное, уже потеряла меня. Надо бы найти её, а то она точно поднимет на уши весь клуб.

– Рыжулькой? – оживляется Алекс.

– Да.

Я не успеваю договорить, как Кирилл и Алекс исчезают из поля зрения.

– Ну вот и друзья тебе! – усмехается Никитос. – Стоит появиться женщине – и всё, конец мужской дружбе.

– Нас это не коснётся, бро! – Ансар откидывается и осушает бокал.

– Макс, ты чего такой хмурый? – не унимается Никита. Сколько же энергии у этого рыжего парня.

Макс молчит. Только пьёт – и смотрит так, будто этот вечер он мне не простит.

Именинник не сдаётся и переключается на Ансара. Они начинают обсуждать какие-то темы, в которые я даже не пытаюсь вникать. Липкий взгляд Макса отвлекает. Да что ему от меня надо? Неужели… заревновал?

– Я в уборную, – предупреждаю я Ансара. Хотя кто он мне? Почему-то выходит рефлекторно – и, кажется, он это замечает.

– Мы же только что оттуда, – в глазах нового знакомого вспыхивает огонёк.

С другого конца дивана доносится нервный выдох.

В уборной было тише. Та самая “кабинка” – комната с диваном и огромным зеркалом встретила меня приглушённым светом. Я только шагнула к раковине, как дверь позади щёлкнула замком.

Не случайно.

Я обернулась – Макс.

– Ты с ума сошёл? – голос получился тише, чем хотелось. – Что ты тут делаешь?

– Я хотел поговорить, – быстро сказал он. По нему было видно: алкоголь и злость мешаются с нервами. – Нормально поговорить, Алина.

– Тогда открой дверь и поговорим снаружи.

Он не двинулся.

– Две минуты, – выдохнул Макс, делая шаг ближе. – Ты правда думаешь, что этот Ансар… просто так?

– Макс, мне всё равно, что ты думаешь. Открой.

Я направилась к двери. Он шагнул наперерез – не тронул, но встал так, что пройти было невозможно.

– Ты серьёзно? – у меня внутри поднималась холодная злость. – Отойди.

– Я просто хочу понять, – быстро заговорил он, и это “просто” прозвучало почти жалко. – Ты с ним? Ты… вообще понимаешь, как это выглядит?

– Это выглядит так, что ты меня запер, – отчеканила я. – Открой. Сейчас.

Макс дёрнул челюстью, будто сам слышит, как это звучит, но не сдаётся. Шагнул ближе, и в голосе снова полезла ревность – грязная, липкая.

– А нормально было тащить его в уборную и раздевать? – выдохнул он, и голос сорвался.

– Это была рубашка, идиот!

Я намеренно медленно сместилась к двери, чтобы не спровоцировать.

– Отойди. Открой. Прямо сейчас.

Макс мотнул головой, как человек, который понимает, что творит глупость, но уже не может остановиться.

– Ты мне просто скажи, – он схватил мою руку и сжал сильнее обычного. – Ты с ним?

– Нет. И даже если бы да – тебя это не касается.

– Я соскучился, – сказал он глухо, чуть ослабив хватку. – Я думал, у нас ещё есть шанс.

– Не ты ли был инициатором нашего расставания? – Меня кольнула мысль, что он сожалеет. – У нас нет «нас», Макс.

Я снова потянулась к двери, выдернула руку из оков.

И тогда он сделал самую тупую вещь на свете – резко наклонился и поцеловал. Импульсом. Размазав мне помаду.

Я тут же упёрлась ладонью ему в грудь и оттолкнула.

– Не смей, – голос сорвался, но слова вышли чётко.

Макс отступил на полшага, как будто только сейчас очнулся.

– Алина, подожди…

– Открой дверь.

В коридоре послышались шаги – быстрые, уверенные. Ручку дёрнули.

– Алина? – голос Ансара.

Глаза Макса забегали. Он понял: времени на слова не осталось.

Макс дёрнулся. Рука метнулась к замку – почти злым движением. Щёлкнуло.

– Мы разговариваем, – бросил он, распахивая дверь ровно настолько, чтобы Ансар видел: «ничего не было».

Ансар стоял в проёме. Сначала посмотрел на Макса – холодно, в упор. Только потом – на меня.

– Ты в порядке? – коротко.

Я кивнула и шагнула к выходу.

Макс схватил меня за руку.

Ансар сдвинулся мгновенно. Ладонь легла Максу на предплечье – жёстко. Пальцы сжались, и хватка Макса ослабла сама собой.

– Руку убрал, – сказал Ансар тихо. Не повышая голоса – так, что от этого становилось хуже.

Макс дёрнул челюстью, но отступил.

В коридоре раздались громкие шаги – и влетел Никита. Один взгляд на меня, на Макса, на размазанную помаду – и всё стало ясно.

– Ты охренел? Пошли, – Никита вцепился в Макса и потащил прочь.

Уже на ходу бросил через плечо:

– Прости, Алинка. Он не в себе.

Глава 3

Я сама уже не помню, как мы вообще добрались до дома – в голове всё плыло, то ли от коктейлей, то ли от нервов. Веселиться больше не хотелось. Хотелось закрыть дверь, и чтобы меня никто не трогал.

Ансар сказал, что проводит меня – спокойно, без обсуждений, словно речь шла не о любезности, а о стратегической необходимости. И в его тоне не было места возражениям. Слишком уж легко Макс перешёл границу. Светик при виде Ансара только сильнее напряглась и пошла с нами: “я вас одних не оставлю”. Кирилл и Алекс увязались за ней.

– Я никуда не пойду! Я тебя не знаю и с Алинкой не оставлю… да плевать мне, что ты ее защитил от Макса… – рыжулька не скупилась на высказывания и спорила как в последний раз в жизни.

– Все равно я останусь. – раздался другой голос.

– Светик, поздно уже. Домой надо. Давай тебя отвезу.

– Тебе надо вот и вали, Алекс!

– Не горячись!

– Помолчи, Кирилл!

Ох! Эта женщина всех там разнесет на атомы своей необузданной энергией.

Дверь приоткрылась, и я шагнула в комнату. Пора остановить этот балаган, иначе к нам присоединятся недовольные соседи.

– Чуть-чуть потише, пожалуйста. Сейчас весь дом на разборки сбежится.

– О, святые небеса! – подруга подскочила ко мне. – Я убью его! Вот увидишь. Он с работы полетит как ядро из пушки! – Светик уже почти рыдала.

– Я сама его убью, когда протрезвеет. – проведя рукой по запястью. Схватил Макс сильно. Так, что кожа в этом месте неприятно щипала.

Откуда не возьмись оказался Ансар и приложил холодный компресс из своей шелковой рубашки к месту несогласованного контакта, оставленному бывшим.

– Не лапай мою подругу! – рыжая, наверное, сейчас любого мужчину, который хоть как-то косо посмотрит в мою сторону готова уничтожить. Если не физически, то морально.

– Теперь я понимаю, почему девушки частенько ходят в туалет с подругами. С такой, как она тебе моя помощь не понадобилась бы. – с улыбкой произнес светловолосы мужчина.

– Если бы ты ее не увел в ваш шатер, мы бы прекрасно время проводили на тусовке.

– Если бы не твоя голубая лагуна, подруга, я бы не налетела на Ансара и не испортила ему рубашку.

– Ты за кого сейчас? За него? – Светик недовольно буркнула и, схватив сумку, зашагала в сторону двери, но вернулась через пару секунд. – А, вот не дождётесь! Я ночую у тебя. Проваливайте все. Мне с Алинкой надо побыть. У неё стресс от пережитого.

– Забавная она! – чуть слышно произнёс Ансар, аккуратно прижимая холодный компресс к моему запястью.

– Спасибо, что пришёл на выручку, – покраснела я.

– Да. Долго тебя не было, вот и пошёл искать.

– Прости. Я сказать не успела, что Макс…

– Козёл? – голос парня стал жёстче и грубее.

Руки ещё дрожали. Поцелуй был «всего лишь» поцелуем – но от того, что меня заперли и не спросили, легче не становилось.

Ансар легонько накрыл мои руки своей ладонью. Серебряный перстень с красивым камнем украшал безымянный палец моего спасителя. Кстати, он до сих пор был без рубашки.

– Эй! Полуголый, хватит клеиться к Алинке! – кажется, Светик рвётся в бой. Спасибо Кириллу и Алексу: они, как две курицы-наседки, успокаивают мою разгорячённую подругу.

– Заявление писать будешь? – тихо спросил Ансар.

Меня как будто выдернули из тёплой воды на мороз. Макс никогда не проявлял агрессию по отношению ко мне. И даже та мимолётная слабость его слепой ревности не сделала его монстром. То, что он говорил, что скучает по мне… Мне казалось, всё было искренним, хоть и не ванильно-карамельным. Ещё бы: мы три года были вместе. Наши отношения за это время давно исчерпали всю романтику. Но там в уборной он как будто впервые встретил меня. «Я думал, у нас ещё есть шанс» – эта короткая фраза выбила почву из‑под моих ног.

– Ты преувеличиваешь. Не буду я ничего писать. Я сама его прибью. Если что – Светик добьёт.

Подруга кивнула с холодной решимостью.

Ансар лишь промолчал. Он прикусил губы и перевернул компресс другой стороной.

– Тогда я побуду с тобой. Для страховки, – его фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение, с которым спорить было невозможно.

* * *

Моя квартира сегодня напоминала общежитие. В соседней комнате на кровати сопели в три носа: Кирилл, Алекс и Света. Странно, но эти двое парней всегда ухлёстывали за моей взбалмошной подругой: терпели её выходки и как‑то нашли компромисс между друг другом – и не рвали друг другу глотки, кому она достанется. Наверное, Светик сама решила их спор, когда отказала обоим в ухаживаниях.

В отличие от этой троицы сон мне не шёл, и я, переодевшись в просторную пижаму, пошла заваривать чай.

Ансар, казалось, тоже уснул на диване в зале, даже не укрывшись.

Ну вот почему меня так сильно волнует комфорт других людей? Я достала розовый плед из шкафа и на цыпочках подошла к парню. Накрыла его – а то вдруг мёрзнет – и, чтобы покрывало не сползло, подбила сбоку. Это и стало моей ошибкой. В ночном свете сверкнули его ледяные глаза.

– У тебя чуткий сон! – прошептала я.

– Удивительно, что он вообще наступил.

– Ты страдаешь бессонницей?

– Можно и так сказать.

Я обречённо упёрлась в подлокотник дивана, проклиная себя за то, что сорвала «свидание» парня со сладким сном. Потому что сама – не понаслышке – знала, как мучительно хотеть спать и не мочь.

После расставания я три месяца жила с этим недугом. Ходила к неврологу, потом к психологу. Всё изменилось, когда однажды я всё-таки уснула – и ко мне во сне пришёл парень. Я не видела его лица чётко, но чувствовала. Он был моим проводником: только рядом с ним сон становился глубоким и спокойным. Просыпаясь, я впервые за долгое время была отдохнувшей.

Возможно, сегодня я снова встретилась с ним… если бы день не оказался таким насыщенным.

– Прости. Видимо, я та, кто невольно рушит все твои планы.

Ансар коснулся моих волос так же неспешно и легко – будто боялся спугнуть.

– Или та, кто создаёт их.

Я подняла голову. Наши взгляды встретились. Он продолжал гладить меня по волосам, а я – ловить каждую секунду его нежности.

Вот что делает отсутствие отношений. Мне этого безумно не хватало. Разорвав связь с Максом, я стала дико одинокой. Это он «приручил» меня к объятиям, поцелуям, к чьему-то теплу рядом. А после «нас» мне пришлось привыкать к новому статусу – «я». К этому холоду, который пронизывал не только снаружи, но и изнутри.

– Ансар… мы раньше с тобой не встречались? – почему именно это вырвалось у меня? Тело будто само подкинуло нужный импульс, и вопрос прозвучал без моего разрешения.

– А ты как считаешь? – на щеках снова обозначились ямочки.

– Только не смейся… но не так давно я начала видеть во сне одного парня… – я запнулась, словно сказала глупость.

– Продолжай, – глаза моего спасителя блеснули. Он стал собранным, внимательным.

– Ты напоминаешь мне его.

Я закончила – и затаила дыхание, ожидая реакции.

– Можно мне кое-что проверить? – спокойно спросил Ансар, придвигаясь ближе на диване.

– Подозрительно звучит.

– Это не больно. Обещаю.

– Хорошо. Если это так важно для тебя.

Он положил ладони мне на плечи и медленно развернул спиной к себе. По позвоночнику пробежала приятная волна мурашек. В квартире вроде не холодно… Тогда почему меня так пробирает? Неужели из-за его серых глаз, которые сейчас будто «смотрят» мне в затылок?

Ансар неторопливо отодвинул волосы на моём затылке и очертил пальцем какой-то узор. Прикосновение было долгим, внимательным – как будто в его голове сходился пазл.

– Что там? Только не говори, что ты врач и нашёл у меня на голове опухоль, – попыталась отшутиться. И тут же поняла, что шутка так себе.

Он не ответил. Провёл пальцем по коже – медленно, внимательно, будто сверялся с чем-то внутри себя.

И я почувствовала это: не боль, а лёгкое покалывание, как от статического электричества.

Ансар чуть наклонил мою голову, ловя другой угол света.

– Вот она… – почти неслышно сказал он.

– Что – «она»?

В лунном блике на коже проступил тонкий узор – будто инеем, будто светящейся пылью: линии складывались в знак, которого не могло быть… и который я никогда не видела в зеркале.

– Meridan’ashar… – выдохнул он мне в макушку, и его голос был полон такой мучительной смеси: облегчения, боли и непогасшей за столетия злобы. – Наконец-то. Я столько лет ждал этой встречи.Он сполз на пол и, обхватив меня сильными руками, прижал к себе. В его объятиях не было нежности – это был жест отчаяния, захвата, признания.

Чего?.. Что вообще происходит?

Я резко отскочила и уставилась на него.

– Ты меня сейчас… проклял? – выдавила я, сама не понимая, шутка это или меня только что записали в ведьмы.

Очень хотелось верить, что он просто пытается произвести впечатление. Странным способом, да.

Он отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. В его серо-голубых глазах бушевала буря, которую не мог сдержать даже его железный самоконтроль.

– Спираль… Ты отправила меня в Спираль. Вечные сны. Мир рушился, а ты… ты не дала мне умереть. Зачем? Для этой минуты? – Его пальцы, всё ещё дрожали, как будто внутри его все еще полыхал гнев.

У меня щёлкнуло внутри – как будто кто-то пытался убедить меня, что гравитации не существует, зато существуют драконы. И всё же память начала выводить смутные узоры, похожие на дежавю: тот сон… проходы… и портал, который я создала одной силой мысли. Тогда я отнеслась к этому как к очередной вспышке фантазии.

Я мельком глянула на дверь в коридор: в соседней комнате была «подмога». На случай, если Ансар действительно тронулся умом.

– То, чего ты коснулась в Мире Сновидений, может отозваться здесь – пересечь границу и стать реальным. Вещи. Существа. Так я и оказался здесь.

Ансар поднял руку: большой палец машинально тёр кольцо на пальце – снова и снова, будто заземляясь на этом движении.

Лёгкий кивок – словно одёрнул себя.

– Там, внутри, лица не держатся, – сказал он тише. – Их нельзя узнать. Поэтому я искал не лицо. Я искал знак. А кольцо… оно притянуло меня к тебе уже в этом мире. Я почувствовал твой след ещё до того, как увидел тебя. А когда увидел метку – окончательно удостоверился.

Я машинально коснулась затылка.

Всё еще недоверчиво щурясь, начала опасаться столь ладной истории моего нового знакомого.

– Ты на актёрском, да? – я поднялась и пошла к чайнику. Руки дрожали, и мне срочно нужен был хоть какой-то бытовой якорь. – У вас задание такое: нести ахинею с серьёзным лицом, чтобы человек поверил?

Чайник щёлкнул кнопкой и загудел. Я достала травы – мелисса, мята… да хоть всё сразу.

Ансар остался сидеть. Только взглядом следил за каждым моим движением, и от этого становилось тесно, как будто кухня вдруг стала меньше.

– Это ещё не всё, да? – злость начала подниматься волной. – Что-то ещё будет?

Лампочка в торшере на секунду замерцала.

Ансар посмотрел на торшер так же внимательно, как на меня.

– Я жду, пока ты переваришь информацию.

Я хотела рассмеяться ему в лицо. Сказать, что я не перевариваю бред. Но его глаза были абсолютно серьёзны. В них не было и тени шутки или безумия – только усталая, выжженная правда.

– А потом?..

– Потом ты займешь своё законное место.

Я бросила ложку в раковину громче, чем нужно.

Чайник закипал и не выключался – щёлкал, но продолжал гудеть, будто не слышал. Я сняла его с подставки.

– Прикольная шутка, – сказала я уже тише. – Я оценила.

Ансар встал и сделал шаг ближе. Не угрожающе – наоборот, осторожно, как к дикому зверю.

– Алина, – произнёс он, и я с облегчением отметила, что он хотя бы помнит моё имя и перестал сыпать “королевами”. – У тебя на затылке есть знак. Символ. Такой был только у моей королевы.

Я сжала край столешницы.

– Раньше я был её стражем, – продолжил он. – И оберегал её и её созвездия.

Откуда-то изнутри поднялось единственное здравое решение: кивнуть, дать ему чай и аккуратно выпроводить за дверь. Потому что спорить с человеком, который уверенно говорит “созвездие королевы”, – всё равно что просить вихрь успокоится.

Ансар подошёл к столу.

– Раз твои способности проявились… за тобой начнут охоту ришаны.

– На, выпей, – я сунула ему чашку. Горячая, с травами. – Тебе, кажется, нужно поспать.

Он взял чашку двумя руками – так, будто боялся обжечься не кипятком, а реальностью. Отпил. Мы помолчали.

– Тебе нужно найти твои созвездия, Меридан Ашар, – сказал он наконец.

– Ну ничего, – я натянула улыбку. – Сейчас подействует.

– Алина! – его голос не повысился, а стал тише и острее, будто лезвие. Я инстинктивно замолчала. – За тобой уже охотятся. Они пьют страх и ненависть. И твоя сила – это дверь, через которую они сюда войдут. Понимаешь? Ты – их цель и их ключ. Они уже рядом.

Я отпрянула от столешницы. Кожа на руках стала холодной. Внутри всё сопротивлялось его словам – не потому, что я не верила, а потому что, если поверить, жить как раньше уже не получится.

– Стоп, – сказала я ровно. – Хватит.

Я вдохнула медленно, как учат в роликах про “личные границы”.

– Я обычная девушка. Недавно пережила разрыв. И я не подписывалась ни на какие королевства, ришанов и охоты. Понял? Мне это не нужно.

Ансар крепче сжал чашку. Словно пытался удержать себя от резких жестов – или удержать меня от чего-то большего.

– Этот камень, – он протянул руку. На его пальце тускло блеснул перстень, в оправе – прозрачный кристалл. – Последнее, что осталось от того мира.

– Если ты сосредоточишься и посмотришь в него… ты увидишь.

Я зависла.

Сомнения шевельнулись – коротко, болезненно. Но к этому хрустальному осколку тянуло так, будто он тянул не руку – меня целиком.

Я гипнотизировала камень, а камень гипнотизировал меня.

И вдруг – как вспышка на сетчатке: я лечу, как птица. Сверху вижу высоченные остроконечные шпили, стеклянные колонны, переливающиеся радужными полосами. Свет вокруг был не просто светом – он имел вес, густоту. Даже ветер там… будто бы с золотой пыльцой… мог в любой момент стать чем-то физическим. Сжаться в нитку. В знак. В оружие.

Я “провалилась” дальше.

Девушка со спины – в фиолетовом камзоле. Она не оборачивается, но ощущение такое, будто это я. Только я смотрю на себя со стороны – чужими глазами. Рядом люди. Я знаю, что они мои. Но лица упрямо не дают себя рассмотреть: как ни напрягайся, всё размыто, как будто память защищается.

Галлюцинация?

Нет. Слишком знакомо. Слишком… моё.

Увиденное кольнуло так, что я едва не вдохнула всхлипом.

В голове вспыхнуло: этот фрагмент уже был – во сне. Тогда, когда я “путешествовала” по снам с мужчиной… с Ансаром.

Горячая чашка вдруг обожгла ладонь – чай плеснул на кожу и выдернул меня в кухню, в свою жизнь.

Я отшатнулась, как от чего-то непристойного. В висках застучало, в ушах стоял высокий звон – отзвук того иного света.

– Что за фокусы? Такое ощущение, как будто я была…

– Во сне? – тихо подсказал Ансар.

– Не нравится мне всё это. Думаю, тебе пора отдыхать… к себе. – Дышать становилось тяжелее. Увиденное давило, будто вдавливалось под кожу. Это словно успело стать частью моей памяти.

– Твоя сила питается эмоциями. Страх и гнев для неё – как бензин.

– Прекращай! – срываюсь на крик.

Лампочка в торшере лопнула с резким хлопком – осколки звякнули по полу. Световая панель над гарнитуром задергалась, замерцала. Телевизор в комнате вдруг включился – я подпрыгнула на месте.

– Алина, тише! – Ансар поднял ладонь. – Без созвездия твоя сила может выйти из-под контроля.

– Что нахрен происходит?!

В дверном проёме показалась заспанная Света.

– Вы чего орёте? Я спать из-за вас не могу.

– Дома спать надо! – не могу успокоиться.

Света не успела ответить – её глаза округлились.

Воздух в комнате начал наполняться мелкими светящимися шариками, и от каждого срывался электрический импульс: тонкий, колючий, как статическое по коже.

Мы все замерли, глядя на эту “иллюминацию”, а у меня внутри поднимался коктейль эмоций – не мой, чужой и острый: страх, гнев, отрицание, ярость. Они мешались, вспенивались, давили на грудь.

Я теряю контроль.

В дверь постучали. Раз. Ещё. И ещё.

– Да что ж такое-то… – я ударила ладонью по столешнице.

Импульсы вытянулись в тонкие нити, нити начали разрастаться, переплетаться – и свет стал не нужен: пространство само превратилось в сияющую сеть, как новогодняя гирлянда, сошедшая с ума.

Стук повторился – уже требовательно.

Света, рыжая, не выдержала и сорвалась:

– Алин! Отруби это!

– Я не могу! – голос у меня соскальзывает в писк, и от этого становится ещё страшнее.

Я не просто не могла – я не знала, КАК. Это было как пытаться остановить чихание в самый пик. Сила рвалась наружу сама, подпитываясь моим ужасом от этого ощущения.

– В смысле “не могу”?! Это же твоя квартира! – наехала Света, и тут же сама дёрнулась назад, потому что рядом с ней в воздух поднялась тарелка. – Ты тут главная по выключателям!

В ответ на её крик по комнате прошла волна: несколько предметов сорвались с мест – как будто их дёрнули невидимыми нитями.

– Свет, назад! – Кирилл рванул к ней первым.

Алекс оказался рядом почти одновременно. Один отбил летящий в Свету нож, другой – поймал шампур у самого лица и швырнул его на пол. Предметы всё равно тянуло к рыжей, будто она вдруг стала магнитом для хаоса.

Света, задыхаясь, посмотрела то на меня, то на зависшую в воздухе вилку – и выдавила истерично:

– Я, конечно, знала, что у тебя бардак… но, чтобы со спецэффектами?!

Кирилл коротко глянул на Алекса – тот молча кивнул, как будто они вдвоём приняли решение: не паниковать при ней, паниковать потом.

– Они идут на всплеск энергии! Замолчи и дыши! – ровно, почти гипнотически повторял Ансар, медленно покачивая рукой. Я не слышала.

Передо мной разрастался тугой клубок из светящихся нитей. Шипение забивало уши.

И в этом клубке проступил силуэт морды – будто кто-то пытался протолкнуть голову через саму ткань воздуха. Нечто безобразно-страшное: влажный изгиб пасти, темнота внутри, хищный рывок вперёд.

Глава 4

Пасть раскрылась – как будто собиралась проглотить меня целиком.

Ком подступил к горлу.

Краем глаза я заметила: в руке Ансара блеснул клинок – изогнутый, как полумесяц.

Стук – и сразу щёлкнул замок входной двери.

Дверь приоткрылась.

И в этот момент меня обхватили сзади и резко оттащили от набирающего силу шара и этой пасти. Я ударилась спиной о чью-то грудь, вдохнула запах – знакомый до боли.

Обернулась.

Макс.

Перепуганный. Живой. Здесь.

Как он вошёл? У него… остался ключ?..

Но важнее было другое: от одного его присутствия мне вдруг стало легко – будто кто-то выключил внутри сирену. Я не “успокоилась”. Меня успокоили. Одним касанием. Как кнопкой.

Гнев улетучился.

Нити дрогнули – и начали рушиться, распадаться, гаснуть, как гирлянда, которую выдернули из розетки.

Разрыв в воздухе схлопнулся.

Сухо. Жестоко.

Словно дверь захлопнули по живому.

Тварь не успела отдёрнуться: её голова осталась по эту сторону – отрезанная, тяжёлая, нереально настоящая. Серебристая жидкость вытекала из среза и шипела на полу.

Ансар не колебался – шаг, взмах, и его полумесяц-оружие вошёл в башку, будто втыкали шампур в сырое мясо.

Мы поднялись из-за дивана.

На нас смотрели четыре пары глаз – Света, Кирилл, Алекс… и Ансар, напряжённый, не отводивший взгляда от Макса, будто видел в нём не человека.