скачать книгу бесплатно
– Верю, потому и говорю – только в людном месте. Все, бывай, мне пора. Где меня найти ты знаешь, – с этими словами я развернулся и зашагал в сторону Городского парка.
Очень хотелось остаться и залезть в водонапорную башню, пройти по тоннелю известным с детства маршрутом, но я не рискнул.
Во-первых, делать этого при Игорьке не стоило от слова совсем. Хотя любопытно посмотреть, станет он меня отговаривать от этой авантюры или нет.
Во-вторых, я по-прежнему не знал, что за человек выходил ранним утром из подвала башни. Но зато, кажется, только что выяснил, кто назначил мне сегодняшнюю встречу. И, если мои подозрения подтвердятся, то картина начнет складываться.
Глава 4
Не оглядываясь, я зашагал по дорожке мимо генеральского дома в сторону Городского парка, прикидывая, что теперь делать? Вернуться в общежитие и завалиться спать, потому как завтра придется выходить на работу? Или почувствовать себя героем остросюжетного приключенческого фильма и отправиться на Кирпичики, чтобы залезть в коллектор и попробовать проверить свою догадку насчет закольцованного помещения?
Рюкзак оттягивал спину и призывал дух авантюризма, которым я сильно переболел по молодости. Здравомыслие требовало не маяться дурью, вернуться в корпус и завалиться спать. Утро вечера мудренее, и все такое.
В конце концов, ноги сами привели меня коротким путем через знакомые дворы в сторону моего бывшего дома. Во мне тлела смутная надежда: встречу отца, и мы с ним поговорим по душам обо всех нюансах этого странного дела. Один на один.
Но мои мечтам не суждено было сбыться. Вывернув из-за угла серой пятиэтажки, которая стояла перпендикулярно нашему многоквартирнику, я чуть ссутулился, стараясь быть незаметным, прошел по тропинке до угла следующего здания. Лавочка возле нашего подъезда пустовала. Причем отсутствовали даже тетушки среднего возраста, которые вечерами любили посплетничать на скамейке, щелкая семечки.
Кстати сказать, семки подсолнечника, семАчки (непременно именно так), семухи на Кубани – это особый вид искусства, как кумыс в Казахстане. Разной прожарки, чистые или немытые, крупные «пузанки» или мелкие «белочки». Мы в детстве знали всех бабулек, которые торговали самыми вкусными жареными семечками на кварталах по дороге к морю, возле парка, на стихийном военно-городском рыночке.
Мелким я очень любил упросить бабушку налузгать мне миску семок, чтобы затем запустив ладошку в тарелку, сгрести жменьку бубушек (очищенных зернышекк), запрокинуть голову, закинуть их в рот, чтобы ни одной не потерять, и жевать, раздувая щеки от наслаждения. Вкуснотища!
Семачки – это отдельная любовь. На зиму моя семья, да и не только наша, обязательно запасалась сырыми крупными зернами, чтобы зимними вечерами жарить их на чугунной сковороде. После прожарки семки обязательно высыпали на газетку еще горячими, чуть остужали, затем заворачивали в бумагу и укутать сверток в покрывало, или засовывали под большую подушку, чтобы настоялись.
Затем семечки доставали, пересыпали в большую глубокую тарелку или оставляли в газете, и наслаждались вкусом. Обычно мы с родителями собирались в зале и смотрели интересное кино по телевизору, или играли в лото, щелкая семечки.
«Маслобойня заработала», – шутила мама, накручивая из газеты три пакетика для шкурок. Скорлупки всенепременно нужно было сплевывать в кулек, ни в коем случае не расщелкивать пальцами. Это как с варениками: вишня для них обязательно берется с косточками. Просто потому что так вкуснее.
С тех пор так и повелось в моей жизни. Пару раз в месяц всегда покупаю большую пачку семечек в супермаркете, чтобы провести вечер в компании хорошей кинушки или книжки. Лузгая зерна и добывая бубушки.
В моем времени бабульки с кварталов исчезли вместе с железными тазиками, до краев наполненными семками, накрученными кулечками под больший или маленький стаканчик, и желтовато-коричневыми петушками на палочке, которые старушки варили дома из сахара. А вместе с ними испарились с кварталов уличные водопроводные колонки, исчез провинциальный колорит кубанского приморского городка.
Я прошел через собственный двор, поглядывая на окна, в которых горел свет. Значит, мы с родителями дома, готовимся ко сну. Точнее, спать скоро отправят меня маленького, а отец с матерью скорей всего еще посидят под телевизор, обсуждая прошедший день и строя планы на завтра, почитают и лягут спать.
Столько лет прошло со дня их гибели, а я до сих пор скучаю и корю себя за то, что редко бывал у них в гостях. Работа, работа, бесконечная работа… Даже Галка не могла мне объяснить важность семейных встреч, хотя очень старалась.
Иногда жена ворчала, что семья для меня как отдельная форма жизни, словно не люди. И во время катастрофы я кинусь спасать родню в последнюю очередь. Потому что люди – это пострадавшие, а семья – она никуда не денется, на то она и семья. М-да… Ошибочка вышла, Алексей Степанович, большая такая жирная ошибочка. Хотелось бы исправить, да поезд ушел и не обещал вернуться.
Теперь к чувству вины прибавилось еще и сожаление: сколько раз я собирался разобрать отцовский архив, да так и не дошли руки перебрать старые бумаги ни на даче, ни у себя дома. Все-таки, попав в этот год, познакомившись с отцом в другом теле, пообщавшись как посторонние люди, я все больше и больше соглашался с собственной теорией заговора. Не просто так погибли мои родители. Неспроста.
По любому отец что-то нарыл, изучая историю нашего города. Другой вопрос: знал ли он о том, что хранит какую-то важную тайну? Или сам не понимал, на какой пороховой бочке живет, покуда не стало слишком поздно.
Незаметно для себя я свернул в сторону продуктового напротив парка. Ясное дело, в такое время он уже был закрыт, но я четко помнил, что именно в тех дворах случайно увидел Нину в прошлый раз, а потом и столкнулся с ней лично.
Дело было вечером, делать было нечего, и я решил немного поболтаться в окрестностях, понаблюдать, вдруг повезет, и узнаю что-то интересное.
Свернув за угол, я огляделся, выбрал пустующую лавочку и направился к ней, не обращая внимание на смолкнувших бабулек возле второго подъезда. Дворовая охрана в количестве четырех божьих одуванчиков проводила меня подозрительными взглядами, отметила точку моей дислокации и зашушукалась, время от времени обстреливая меня предупреждающими залпами. Мол, не вздумай тут пиво пить, семечки щелкать, плевать, мусорить и прочие безобразия наводить, мы за тобой следим.
Хулиганить я не собирался, а потому не обращал на старушек никакого внимания. Повода подойти к ним и порасспрашивать про Нину я так и не придумал, а просто так поздороваться и ни с того, ни с сего начать выспрашивать за жиличку не рискнул.
Подъездные бабульки хуже контрразведки. Не отвлекаясь от разговора с незнакомцем, при малейшем подозрении вызовут участкового и сдадут под шумок в отделение. Причем чужак даже не поймет, в какой момент, а главное каким образом и кто из них вызвал милицию. Вот же они, родимые, сидят, ласково улыбаются, вполне добродушно отвечают на вопросы. И вдруг: «Гражданин, предъявите документы!»
Посидев примерно с полчасика, и не заметив ничего интересного, я собрался уходить, чтобы не нервировать охрану двора. А то сидят, бедные, вроде и домой пора внуков загонять, а тут я как тополь без Плющихи глаза мозолю. Не пью, не курю, матом не ругаюсь – придраться не к чему, а все-таки какой-то дискомфорт. Чего это молодой парнишка с подозрительным рюкзаком торчит у них во дворе. Не иначе как что-то задумал.
Интуиция объявила: пора сваливать, потому как старушки все-таки придумали повод как до меня докопаться.
– Егоровна, что-то сквозняком потянуло. Пора перебираться на твою лавку. У тебя там затишек, – возвестила одна.
– Варвара Ильинична, да уж домой пора расходиться, стемнело.
– Том, а где наши-то паразиты?
– Да вон на качелях сидят, качаются.
– Егорка! Домой! – зычным голосом оповестил божий одуванчик на три двора.
– Ну, ба-а-а, еще пять минут! – ожидаемо откликнулся пацан.
– Вовка! А ну слазь с горки, кому говорю! Забирай свой дрындулет и домой!
– Бабуль, я щаз!
– Я тебе дам «щаз», а ну, марш домой! – приказала Ивановна, но с места не двинулась. – Кому говорю, тащи велик до подъезда!
– Гляди, как я могу! – прилетело в ответ.
Я с любопытством обернулся посмотреть на шоу.
– Ах, ты ж, паразит! Чего удумал! А ну слазь немедля! Вот я матери скажу, она тебя ремнем-то отучит глупости вытворять! – пригрозила бабушка, увидев, как внук повис на турнике, собираясь кувыркнуться солнышком. – Убьешься – домой не приходи! Штаны зашивать не буду, пусть мамка шьет!
Южные сумерки надежно скрывали мое лицо вместе с широкой улыбкой. Знакомая ситуация.
– Ба, гляди! – и пацан, не слушая, крутанулся вокруг перекладины, отпустив обе руки.
Я подорвался и рванулся к парнишке. Юный спортсмен решил сделать тройной кувырок, при этом решил, что держаться за стальной стержень необязательно. Достаточно помогать себе руками при очередном перевороте.
Уже после первого кувырка я сообразил: ребенок не настолько спортсмен, каким хочет показаться перед закадычным дружком, который дожидался своей очереди. И в конце показательного выступления с пацаном вполне вероятно приключится несчастный случай. Не успеет ухватиться обеими руками за снаряд, и сорвется.
Хорошо, если сгруппируется, а если нет, тогда упадет очень неудачно. Под турником земля, вытоптанная до состояния асфальта, возле одной из стоек зачем-то лежит приличных размеров камень. В лучшем случае, расшибет спину, в худшем что-нибудь себе сломает или стукнется головой как раз о каменюку и пробьет голову.
Ясное дело, подхватить парнишку, который почти сорвался с перекладины, я едва успевал. Но как минимум оказать первую помощь, проверить кости, смогу. В последний момент, не раздумывая, я сделал гигантский прыжок, подхватил пацана, все-таки сорвавшегося вниз, и мы вместе с ним упали на землю. Рюкзак смягчил наше падение, но все-таки планета ощутимо стукнула меня по спине.
Поставив перепуганного пацаненка на землю, уточнил:
– Жив?
– Ага, – кивнул мальчишка, пряча дрожащие руки в карманы и принимая независимый вид. От пятиэтажки раздался вопль бабушки.
– Ну, погоди у меня, я все матери расскажу, – грозилась Ивановна. – А ну быстро домой!
Парень насупился, зыркнул в сторону подъезда и тяжко вздохнул.
– Ну, Вован, ты даешь! – восхитился напарник, который не успел показать своей бабушке такой же трюк: турник во дворе был один, приходилось развлекаться по очереди. Из-за этого мальчишка явно сильно расстроился. – Влетит?
– Влетит!
– Пойдем, провожу, – предложил я.
– Я сам, – отказался пацан, но я не отставал.
– Да ладно, меньше ругать будет. При посторонних постесняется.
– Плохо ты мою бабушку знаешь, – по-взрослому вздохнул Вовка, но сдался. – Ладно, пойдем.
– Ах, ты, черт рогатый! Ну, в кого ты такой уродился? В отца своего, окаянного! Марш домой, кому сказала! – причитала бабушка, оглядывая внука. – А ну как разбился бы насмерть? Что мне матери твоей говорить тогда? У-у-у! Несчастье ты мое! – любимая бабушка отвесила Вовке несильный подзатыльник и тут же притянула его к себе и поцеловала в макушку. – Иди уже, заноси велик, и домой. И никакого телевизора перед сном!
Вовка стоял, сопел в две дырочки, безропотно выслушивая заслуженные нравоучения. Но едва бабушка отпустила на свободу, рванул так, что пятки засверкали.
– Вова! Не беги так быстро! Упадешь! – крикнула вслед старушка и, наконец, обратила на меня внимание. – Спасибо, молодой человек. Спасли это недоразумение, – сдержанно поблагодарила.
Её товарки, минуту назад молча наблюдающие воспитательный процесс, вмиг преобразились и засверкали глазами. Такой повод сам пришел к ним в руки!
– А ты что в нашем дворе делаешь? Ждешь кого? – тут же встряла бабушка второго спортсмена, Захаровна, едва представилась возможность.
– Добрый вечер, уважаемые, – поздоровался я. – Да вот, гуляю по местам детства, вспоминаю.
Ну, а что, я даже не соврал, все честь по чести, бегали мы сюда в детстве с пацанами.
– А ты что же, из нашего лома? – поджав губы, спросила третья старушка.
– Нет, я на Полевой жил с родителями, – махнул в сторону ближайшей улицы, на которой мы действительно когда-то жили, снимая жилье. – А сюда мы с бабушкой зимой приходили, на горку кататься.
– На горку к нам весь военный городок собирается, – недовольно поджала губы четвертая бабулька. – Снесли бы ее что ли, один шум от нее и вред! То руку сломают, то голову разобьют!
– Да ладно тебе, Варвара Ильинична! Где ж детям зимой играть? А тут хоть под присмотром! – заступилась за детвору и гору Егоровна.
– Петька! А ну живо домой! Кому сказала! – крикнула противница зимнего веселья. – А ты заступайся, заступайся, Алевтина Егоровна. Доживешь до моих лет, поймешь, каково это – ни дня тишины! Тебе-то хорошо, у вас окна на другую сторону выходят! А у меня с утра до ночи вопли под окнами стоят! И внука на меня скинули, занимайся, мама! А я свое отзанималась! Отдохнуть хочу!
Я хмыкнул про себя. Интересно, сколько же ей лет, что до них еще дожить надобно? С виду бодрая старушка, такая и коня на скаку в конюшню загонит, и горящую избу заставит потухнуть самостоятельно.
– Петька! А ну, живо домой! – схватив подбежавшего пацана за плечо, буркнула добрая бабушка. – До завтра! – и Варвара Ильинична удалилась, не дожидаясь пожеланий спокойной ночи от подружек.
– Не обращайте внимания, – посоветовала Алевтина Егоровна. – На самом деле она хороший человек, просто живет одна с внуком, сын с невесткой на Север уехали, на заработки. Тяжело ей, вот и ворчит. Ох, батюшки! – воскликнула вдруг собеседница. – Тамара, ты посмотри, посмотри, что из-за твоего мальчишки-то приключилось!
Вовкина бабушка окинула меня взглядом и охнула.
– Штаны-то, штаны!
– Что с ними? – оглядывая себя, уточнил я.
– Так порвались! Ох, нехорошо-то как получилось! Это ж из-за Вовки, паразита такого!
– Не вижу! – ощупав себя спереди, отозвался я.
– И не увидишь, дырка-то сзади! – хмыкнула Алевтина Егоровна. – Аккурат по шву и лопнула штанина, – и уточнила с ехидцей. – Как раз по заднице.
– Точно, милок, – хихикнула Захаровна.
– Так, пойдемте к нам, я вам штаны зашью и будут как новенькие, – недолго думая, велела Тамар Ивановна. – Вовка, а ну бегом домой!
– Да что вы, я лучше тоже пойду, – начал я отказываться, стаскивая рюкзак и прикрывая собственный тыл. – Сейчас куртку на поясе завяжу, и никто ничего не увидит, – пятясь к другой лавочке, чтобы не сверкать трусами перед женщинами, пояснил я.
– Ну, уж нет, так не пойдет! Тут делов-то на пятнадцать минут, больше на разговоры потратим. Вова, держи ключи, иди, открывай дверь и достань мне коробку со швейными принадлежностями, – велела Тамара Ивановна подбежавшему внуку.
– Хорошо, ба, – кивнул пацаненок и помчался в подъезд.
К этому моменту я уже достал ветровку и нацепил на пояс.
– Вот и все, и ничего не видно, – развел я руками, предлагая бабушкам убедится, что порванные штаны скрыты от глаз общественности.
– Не спорьте со мной, молодой человек, – отрезала Тамара Ивановна. – Доброй ночи всем. Идемте за мной, третий подъезд, четвертый этаж, – женщина кивнула в сторону и подхватила велосипед, который хитрый внук забыл прихватить с собой.
– Давайте мне, донесу в целости и сохранности, – я решил не упускать шанс поговорить без посторонних ушей, может, и вызнаю что полезного и нового про Нину и Сидора Кузьмича. Соседи много чего подмечают, даже когда ты думаешь, что им нет до тебя никакого дела.
Тамара Ивановна передела мне двухколесного коня, кивнула подругам и пошла вперед, показывая дорогу. К третьему подъезду мы подошли одновременно с какой-то гражданкой с тяжелым пакетом в руке. Едва вышли на освещенный пятачок у парадной, как она подняла голову и удивленно спросила, признав Тамару Ивановну:
– Мамуля, здравствуй. Ты почему еще не дома? А где Вовка? – и тут женщина увидела меня.
– Алексей? А ты что тут делаешь?
Глава 5
9.23
Евдокия Аскольдовна Шницель смотрела на меня с удивлением и легким налетом недоумением. Я пялился на Дульсинею Курортную с точно таким же выражением на лице.
– Вы что, знакомы? – прервала затянувшееся молчание Тамара Ивановна. – Дунечка?
– Здрасте, – я первым пришел в себя. – Да, мы знакомы, вместе на пляже работаем. Доброго вечера, теть Дусь. Давненько не виделись.
– Ты зачем здесь? – Евдокия пришла в себя и двинулась к подъезду. Обошла меня и родную мать, зашла на порожек, развернулась и с напряжением в голосе уточнила. – По моему душу, что ли, прислали?
– Дуня, что происходит? – Тамара Ивановна переводила взгляд с меня на дочь и обратно.
– Мама, ты идешь домой?
– Дунечка, я пригласила молодого человека к нам, – растеряно откликнулась пожилая дама. – Алексей, так вы Евдокию ждали? Что же сразу не сказали? Пойдемте, пойдемте, – женщина двинулась в сторону подъезда.
– Мама, Алексею уже пора, – отчеканила Дульсинея.