
Полная версия:
Развод. Красные Нити
Кто-то спорил о цене серебра.
Где-то стучал молоток.
Всё было живым.
Рабочим.
Я взяла метлу.
Через два часа поняла, что открытие мастерской гораздо меньше похоже на торжественное начало новой жизни и гораздо больше на борьбу с пылью.
Зато пыль проигрывала.
Первого клиента в собственном помещении я приняла после полудня.
Не Тессу.
Она прислала знакомого.
Мужчину лет пятидесяти, который держал небольшую мастерскую защитных замков.
Он вошёл осторожно, оглядел пустые стены и спросил:
– Вы только открылись?
Я посмотрела на единственный прилично устроенный рабочий угол.
– Настолько заметно?
– Пока да.
– Через месяц буду утверждать, что это строгий профессиональный стиль.
Он рассмеялся.
Напряжение исчезло.
Хороший знак.
– Что случилось?
Мужчина достал папку.
– Договор с бывшим партнёром.
Я сразу посмотрела на документы.
– Бывшим деловым?
– Именно. Ничего интересного.
– Для мастера связей деловой договор иногда интереснее брачного.
Слова вырвались сами.
Я замерла.
Он, к счастью, не заметил ничего особенного.
– Мы закрыли дело два месяца назад. Деньги разделили. Обязательства тоже. Но после окончательного расчёта осталась неприятная тяжесть вот здесь.
Он коснулся основания шеи.
– Когда усиливается?
– Если пытаюсь ставить сложную защиту.
– Документы полные?
– Всё, что подписывали.
Вот оно.
То, чего не было у меня.
Я открыла папку.
Сначала прочитала договор.
Потом дополнительное соглашение.
Потом акт прекращения партнёрства.
Чётко.
Скучно.
Прекрасно.
Нормальная клятва была удивительно приятной вещью, когда несколько дней подряд смотришь на чужие нарушения.
Я попросила разрешения на осмотр.
Получила.
Открыла профессиональное зрение.
Красные линии проступили спокойно.
Никаких скрытых ответвлений.
Никаких странных стыков.
Основной деловой контур уже погас.
Одна вспомогательная петля действительно не закрылась полностью и продолжала цепляться за источник.
Причина была ясна.
В акте прекращения стояла правильная формулировка.
Структура совпадала с текстом.
Я знала, что именно должно остаться после вмешательства.
Вот почему эта работа была безопасной.
Я сняла зажим.
– Сейчас будет неприятно.
– Насколько?
– Примерно настолько, насколько бывает неприятно резко потянуть волос.
– Переживу.
– Все так говорят до того, как тянут волос.
Он усмехнулся.
Я аккуратно ослабила остаточное крепление.
Петля дрогнула.
Отделилась.
Основная структура осталась ровной.
Я проверила ещё раз.
Потом закрыла зрение.
– Попробуйте простую защиту.
Мужчина поднял руку.
На пальцах коротко вспыхнула светлая дуга.
Он замер.
Пошевелил плечами.
– Не тянет.
– Хорошо.
– И всё?
– А вы хотели церемонию?
– За такую цену можно было хотя бы ударить в колокол.
Я улыбнулась.
– Колокол куплю после шкафа.
Он заплатил.
На этот раз я не смотрела на деньги так долго, как на первые три кроны.
Но удовольствие никуда не делось.
Я записала работу.
Стоимость материалов.
Время.
Оплату.
Остаток.
Собственная практика внезапно оказалась очень материальной.
Мало было уметь чинить магические связи.
Нужно было покупать нити.
Менять пластины.
Платить аренду.
Следить, сколько времени занимает диагностика.
Помнить, что час моей работы тоже стоит денег.
Последнее давалось хуже всего.
До вечера пришла ещё одна женщина.
У неё проблема оказалась совсем обычной.
Старая семейная клятва о совместном владении лавкой после смерти одного из участников начала мешать новому договору наследования.
Документы были в порядке.
Условия понятны.
Мне даже не пришлось вмешиваться сразу.
Я объяснила, какой акт нужно сначала оформить, и отправила клиентку в Храм Свидетельства.
Она удивилась.
– То есть вы ничего не будете делать?
– Пока нет.
– Но я же пришла к мастеру.
– Именно поэтому.
– А деньги?
– За диагностику.
Я назвала сумму.
Она заплатила.
Ушла довольная.
А я несколько секунд сидела и смотрела на закрытую дверь.
Когда-то мне казалось, что хороший мастер обязательно должен что-нибудь исправить руками.
Теперь вспомнила то, чему учил Ильмар:
иногда лучшая работа мастера состоит в том, чтобы не трогать исправную связь.
Я записала второй приём.
На полке уже лежали две папки.
Мало.
Но это были мои клиенты.
Не люди Рейнара.
Не люди Зарнакса.
Просто люди, которым понадобился мастер.
Я вдруг почувствовала такую радость, что захотелось пройтись по комнате.
Я прошлась.
Поправила бумаги.
Переставила чашку.
Потом рассмеялась сама над собой.
Некоторые привычки переживают любые разводы.
Зарнакс появился на следующий час без предупреждения.
Я услышала шаги на лестнице.
Тяжёлые.
Уверенные.
Потом стук.
– Войдите.
Дверь открылась.
Генерал остановился на пороге.
В гражданском квартале он выглядел ещё крупнее.
Военная форма здесь слишком резко отличалась от фартуков, рабочих курток и испачканных краской рукавов людей за окнами.
Я посмотрела на него.
Потом на дверь.
– Вы нашли меня.
– Адрес был в договоре.
– Проверяли, не сбежал ли ваш специалист?
– Приехал по делам центрального управления.
Разумно.
Хорошо.
Мне почему-то понравилось, что он не пересёк Арденор только ради того, чтобы посмотреть на мои стены.
– И решили проверить, действительно ли существует мой рабочий адрес.
Он оглядел комнату.
Трещину.
Пустой угол.
Старый стол.
Единственный шкафчик, который мне успели принести.
– Существует.
– Впечатлены?
– Окном.
Я посмотрела туда.
Рама всё ещё закрывалась с третьего раза.
– Оно характерное.
– Заметил.
– Если хотите сказать что-нибудь о безопасности, лучше сразу уходите.
Зарнакс перевёл взгляд на меня.
– Хотел спросить, есть ли здесь второй выход.
Я закрыла глаза.
– Генерал.
– Я только спросил.
– Нет.
– Хорошо.
– И вы сейчас не будете объяснять, почему это плохо.
– Не буду.
Я открыла глаза.
Он стоял совершенно серьёзный.
– Вам тяжело.
– Что?
– Не давать советы.
– Очень.
Я рассмеялась.
– Проходите.
Он вошёл.
И сразу стало понятно то, чего я не замечала весь день.
Помещение действительно маленькое.
В Карвале Зарнакс был частью пространства.
Здесь пространство внезапно стало вынуждено учитывать Зарнакса.
Он снял перчатки.
Положил их на край стола.
Не одну поверх другой.
Рядом.
Я задержала взгляд.
Дурацкая деталь.
Совершенно дурацкая.
И всё же в груди неприятно кольнуло.
Рейнар.
Его перчатки.
Наш дом.
Я отвернулась к чайнику.
– Чай будете?
– Если вы сами собирались пить.
– Очень дипломатичный ответ.
– Учусь.
Я налила две чашки.
Зарнакс сел на единственный стул для клиента.
Я осталась за рабочим столом.
Странное изменение.
В Карвале я сидела напротив его большого стола.
На его территории.
По его пропуску.
Под его стенами.
Здесь он сидел на моём старом стуле и держал чашку, которую я купила утром за несколько медяков.
Мне понравилось.
Слишком сильно.
– Как первый день? – спросил он.
– Два клиента.
– Уже?
– Один по рекомендации Тессы.
– Справились?
Я посмотрела на него.
– Нет. Одного случайно прокляла, второго превратила в стул.
Он задумался.
– Этот стул?
Я не выдержала.
– Очень смешно.
– Я стараюсь.
– Оба случая нормальные.
Я подала ему одну из папок.
– Настоящие документы. Понятный текст. Структура соответствует. В первом случае сняла остаточную петлю. Во втором вообще не трогала связь, сначала нужно юридически оформить изменение.
– И это всё?
– Для клиента да.
– Для вас?
Я замерла.
Хороший вопрос.
– Для меня это доказательство, что я не разучилась работать.
Зарнакс ничего не сказал несколько секунд.
– Я и не думал, что разучились.
– Вы знали меня два дня назад.
– Я видел, как вы остановили работу с Орденом.
– Это проще, чем правильно закончить.
– Не всегда.
Мне захотелось возразить.
Не стала.
– Вы привезли документы?
Он поставил чашку.
– Несколько копий.
Из внутренней папки появились бумаги.
– По старым жалобам?
– Часть.
– Закрытые?
– Нет. Те вы не можете держать здесь.
– Разумно.
– Я рад.
– Не привыкайте.
Он протянул первую папку.
Я открыла.
Семь лет назад.
Четыре.
Два.
Знакомые даты.
Плюс два новых случая.
Я читала регистрационные строки.
Зарнакс молчал.
Через некоторое время я почувствовала его взгляд.
– Что?
– Ничего.
– У вас это плохо получается.
– Что именно?
– Ничего не говорить.
– Обычно мне говорят обратное.
– Обычно люди боятся, что вы начнёте приказывать.
– А вы?
Я подняла глаза.
– Уже меньше.
Он чуть замер.
Я поняла, что сказала.
Слишком честно.
В комнате стало тихо.
С улицы донёсся звон металла.
Кто-то внизу рассмеялся.
Зарнакс медленно опустил взгляд к документам.
– Это хорошо.
Всего два слова.
И почему-то именно поэтому я почувствовала себя ещё более неловко.
Я снова начала читать.
Лучший способ пережить эмоцию - заняться практической задачей.
Старая Аврора одобряет.
Новая пока не придумала лучшего.
Через полчаса Зарнакс ушёл.
Не потому, что разговор закончился.
Его ждали в Центральном военном управлении.
Перед дверью он остановился.
– Я вернусь в Карваль завтра утром.
– Хорошей дороги.
– Следующие закрытые пакеты передадут туда.
– Я приеду, когда потребуется обследование.
Он посмотрел на стол.
– Не слишком много сразу.
Я прищурилась.
– Это что?
– Наблюдение.
– Очень похоже на совет.
– Тогда забудьте.
– Уже.
Он усмехнулся.
– До встречи, мастер Аврора.
– До встречи, генерал.
Дверь закрылась.
Я ещё несколько секунд смотрела на неё.
Потом на две чашки.
Потом убрала его.
Именно чашку.
Не мужчину.
Хотя с мужчиной тоже следовало бы разобраться позже.
Намного позже.
Желательно после развода.
Я вернулась к документам.
Последняя клиентка дня пришла почти перед закрытием.
Я уже собиралась убирать инструменты.
Она извинилась три раза и сказала, что может прийти завтра.
Я посмотрела на часы.
Потом на собственный резерв.
Шов держался.
Усталость была обычной.
– Покажите документы.
Женщина облегчённо выдохнула.
Случай оказался простым.
Старая клятва аренды общего торгового места. Договор уже прекращён. Один защитный ограничитель продолжал реагировать на попытки заключить новый.
Она принесла полный пакет.
Всё.
Даже первоначальную квитанцию о регистрации.
– Я храню бумаги, – немного смущённо сказала она.
– Никогда не извиняйтесь перед мастером за полные документы.
Работать было легко.
Не физически.
Скорее спокойно.
Я знала текст.
Видела структуру.
Понимала, где повреждение.
Сняла остаточный узел.
Проверила.
Готово.
Женщина улыбалась так счастливо, будто я вернула ей не возможность подписать новую аренду, а молодость.
– Сколько?
Я назвала сумму.
Она начала собирать бумаги.
И тут я увидела регистрационную отметку.
Не повреждение.
Не двойной стык.
Обычный штамп проверки.
Я взяла лист.
– Подождите.
Женщина остановилась.
– Что-то не так?
– Нет. С самой клятвой всё нормально.
Я посмотрела внимательнее.
Севар Кейн.
Имя стояло в нижней части старого приложения.
Не как человек, который принимал подписи.
Как старший регистратор, проверивший сложное дополнение перед окончательной печатью.
Я почувствовала знакомое напряжение.
– Вы знаете этого человека?
– Кого?
Я показала.
Она прочитала.
– Нет.
– Никогда с ним не встречались?
– Я вообще не помню, кто там оформлял. Это было много лет назад.
– Сколько?
Она назвала год.
Я быстро посчитала.
Пять лет.
Обычный гражданский договор.
Никакой армии.
Никакого Карваля.
Никакой служебной тайны.
И Севар Кейн.
– Мастер?
Я подняла голову.
Женщина уже беспокоилась.
– С вашим договором всё в порядке.
Это было важно сказать сразу.
– Точно?
– Точно. Я проверила текст и структуру. Они совпадают.
Она расслабилась.
– Тогда почему вы так смотрите?
Потому что имя человека, связанного с моей брачной клятвой и несколькими повреждёнными военными договорами, только что появилось в совершенно нормальном гражданском документе.
Но это было не её дело.
Пока не её.
– Профессиональная привычка.
Я вернула лист.
Она ушла.
Я закрыла дверь.
Вернулась к столу.
Передо мной лежали копии военных материалов Зарнакса.
Я открыла свою синюю папку.
Потом записала имя с гражданского документа на отдельном листе.
Севар Кейн.
Брачное сложное приложение.
Военные служебные клятвы.
Обычный гражданский договор.
Я смотрела на три строки и понимала одну неприятную вещь.
Имя не доказывало вины.
Наоборот.
Если Кейн много лет работал старшим регистратором сложных приложений, он мог совершенно законно появляться в сотнях документов.
В тысячах.
Значит, простого совпадения имени было мало.
Намного мало.
Но теперь подозрительное регистрационное звено выходило за пределы армии.
За пределы моего брака.
Я оглядела мастерскую.
Пустые стены.
Старый стол.
Отцовская коробка.
Три оплаченных записи первого дня.
Утром эта комната была доказательством, что у меня начинается собственная жизнь.
К вечеру она стала ещё кое-чем.
Местом, куда люди сами приносили мне свои документы.
Не военные архивы.
Не закрытые дела.
Обычную жизнь.
И, возможно, именно здесь я могла увидеть то, чего не замечали учреждения, потому что каждое из них смотрело только на свою часть.
Я записала под именем ещё одну строку.
«Проверить, в каких типах гражданских договоров встречается его регистрационная отметка».
Потом закрыла папку.
На сегодня хватит.
По крайней мере, я так решила.
А через минуту внизу снова звякнул колокольчик лавки.
И хозяин крикнул с лестницы:
– Мастер Аврора, к вам ещё клиент!
Я посмотрела на часы.
Потом на дверь.
Потом на деньги, аккуратно сложенные в ящике.
И улыбнулась.
– Завтра!
Первый раз в жизни я отказалась от работы не потому, что должна была заниматься делами мужа.
Просто рабочий день закончился.
И это тоже было свободой.
Глава 7. Первая цена успеха
На одиннадцатый день после несостоявшегося развода я обнаружила, что свобода тоже умеет превращаться в обязанность.
Особенно если очень боишься её потерять.
На столе лежали четыре записи на сегодня.
Пятая стояла на завтра утром.
Шестую я собиралась принять вечером, хотя ещё два дня назад торжественно отправила позднего клиента домой со словами, что рабочий день закончен.
Принцип оказался прекрасным.
Продержался недолго.
Я сидела в мастерской с чашкой уже холодного чая и считала деньги.
Аренда оплачена.
Залог тоже.
Материалы съедали больше, чем хотелось.
Нужен второй комплект зажимов.
Проявляющая пластина, которой я пользовалась ещё до брака, начала мутнеть по краю.
Шкаф обошёлся дороже, чем обещал хозяин лавки, потому что приличная дверца почему-то считалась дополнительной роскошью.
Ещё нужно было оставить деньги на комнату, еду, дорогу до Карваля и обратно.
А главное, не считать двадцать крон Зарнакса постоянным доходом.
Военный договор был хорош.
Но оставался одним договором.
Я хотела клиентов.
Своих.
Много.
Настолько много, чтобы никто никогда не мог сказать, что мастер Аврора существует только потому, что генерал пограничной крепости решил дать работу жене своего противника.
Я закрыла счётную тетрадь.
Под рёбрами кольнуло холодом.
Я автоматически положила ладонь на бок.
Шов.
Последнюю полноценную проверку я делала вчера вечером.
Он держался.
Должен был держаться ещё.
Я выпрямилась.
Через несколько минут придёт первый клиент.
После него второй.
Потом короткий перерыв.
Потом ещё двое.
Ничего особенного.
Я справлюсь.
Слова прозвучали внутри слишком знакомо.
Я не стала анализировать почему.
Первым пришёл пожилой мастер-ювелир.
У него повреждение оказалось небольшим.
Старая клятва с учеником должна была прекратиться после завершения срока обучения, но одна тонкая нить обязательства всё ещё удерживала часть профессиональной защиты.
Документы были полные.
Работа ясная.
Я справилась за сорок минут.
Второй клиент занял почти полтора часа.
Молодая женщина принесла семейный договор о совместном владении двумя мастерскими. После смерти её отца часть обязательств перешла наследникам, но один раздел остался привязан к прежнему источнику и теперь мешал новым соглашениям.
Снова настоящие документы.
Снова понятная структура.
Снова безопасное решение.
Профессиональное зрение включилось сразу.
Руки слушались.
Я почти не устала.
Вот только когда закончила, в пальцах появилась лёгкая дрожь.
Я сжала их.
Разжала.
Прошла.
– Всё? – спросила клиентка.
– Всё.
Она смотрела на структуру, которую сама видеть не могла, и всё равно улыбалась.
– Я два месяца ходила по чиновникам.
– Чиновники не чинят связи.
– Они очень убедительно объясняли, почему это не их дело.
– Здесь у них большой опыт.
Женщина рассмеялась.
Заплатила.
Ушла.
Я записала сумму.
И почувствовала то же тёплое удовлетворение, которое приходило после каждого правильно законченного дела.
Я могу.
Снова могу.
Это чувство становилось опасно приятным.
Когда-то оно было обычным.
Потом исчезло настолько незаметно, что я не сразу поняла, чего именно мне не хватает.
Теперь каждое «спасибо» клиента будто возвращало маленький кусок прежней меня.
Значит, нужно было работать.
Практиковаться.
Зарабатывать.
Возвращать всё быстрее.
Очень логично.
Я налила себе свежего чая.
Поесть решила после третьего клиента.
Третий клиент опоздал.
Четвёртый пришёл раньше.
В какой-то момент они оба сидели на лестнице перед мастерской.
Я извинилась.
Открыла окно.
Закрыла окно, потому что стало холодно.
Проверила бумаги.
Поставила чайник.
Забыла о чайнике.
Чайник выкипел наполовину.
После третьего клиента я должна была сделать перерыв.
Я помнила.
Просто четвёртая работа выглядела очень простой.
Пожилой мужчина принёс договор на обслуживание склада.
Три страницы текста.
Никаких сложных приложений.
Повреждение лежало почти на поверхности.
– Десять минут, – сказала я.
Мужчина обрадовался.
Я тоже.
Через двадцать минут поняла, что ошиблась.
Не в структуре.
В себе.
Красная линия перед глазами вдруг поплыла.
Я моргнула.
Вернулась.
Нет.
Профессиональное зрение дрогнуло снова.
Я отпустила поток.
Комната стала обычной.
Стол.
Папка.
Ожидающий клиент.
– Что-то не так?
– Нет.
Слово вылетело быстрее мысли.
Я потянулась к чашке.
Пальцы мелко дрожали.
Вот теперь я посмотрела на них по-настоящему.
Холод под рёбрами усилился.
Не резко.
Не опасно.
Пока.
Но защитный шов явно сообщал мне то, что я не хотела слышать.
Хватит.
Я сидела молча.
Мужчина напротив начал беспокоиться.
– Мастер?
– Мне нужен перерыв.
– Конечно.
Он поднялся.
– Минут десять?
Я посмотрела на документы.
Простая работа.
Я могла закончить.
Нужно было всего лишь снова открыть зрение, снять повреждённый остаток, проверить крепление.
Пятнадцать минут.
Двадцать максимум.
Я уже взяла деньги за диагностику.
И очень хотела взять оплату за работу.
Не потому, что мужчина давил.
Он вообще стоял и терпеливо ждал.
Потому что я сама хотела доказать, что ничего не изменилось.
Что мне не требуется отдых после нескольких обычных заказов.
Что семь лет почти без полноценной практики можно наверстать за неделю.
Что источник справится.
Что шов не будет управлять моей жизнью.
Я закрыла папку.
– Нет.
Мужчина моргнул.
– Простите?
– Я сегодня не продолжу.
Мне пришлось сказать это ещё раз, чтобы самой поверить.
– Работа безопасная. С документами всё в порядке. Но мне не хватает концентрации.
– Я могу подождать.
Вот оно.
Идеальное искушение.
– Не надо.
– До вечера?
– До завтра.
Он посмотрел на часы.
Потом на меня.
– Я специально закрыл лавку.
Стыд пришёл мгновенно.
Вот теперь старая Аврора подняла голову во весь рост.
Человек потратил время.
Пришёл.
Ждал.
Я обещала.
Как можно подвести?
– Я понимаю.
– Мне нужен договор к утру.
– Тогда лучше дать вам имя другого мастера.
Сказать это оказалось ещё тяжелее.
Отдать работу.
Деньги.
Клиента.
Потому что я не справилась с собственным графиком.
Мужчина нахмурился.
– Вы не хотите работать?
Я почувствовала, как лицо становится горячим.
– Хочу. Поэтому и останавливаюсь.
Он явно не понял.
Пришлось объяснить:
– Для вашей связи нужна точность. Сейчас я устала больше, чем рассчитывала. Если продолжу только потому, что неудобно отменять, риск ошибки будет вашим. Не моим.
Это подействовало.
Он посмотрел на папку.
– А завтра сможете?
– Если вам подходит время после полудня.
– Подходит.
– Тогда за сегодняшний осмотр платить не нужно.
– Но вы уже посмотрели.
– Я переношу работу по своей причине.
Он медленно кивнул.
– Хорошо.
Я записала новое время.
Проводила его.
Закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной.
И только тогда поняла, насколько устала.
На лестнице ждал ещё один клиент.
Я забыла о нём.
Женщина поднялась со стула, когда я вышла.
– Мастер Аврора?
– Да.
– У меня на три часа.
Я посмотрела на часы.
Разумеется.
Три часа.
Я могла принять её.
Просто посмотреть документы.
Диагностика иногда почти не требовала магии.
А если случай окажется простым...
Нет.
Я уже знала, куда ведёт это «если».
– Простите, сегодня не смогу.
Женщина растерялась.
– Но я записывалась два дня назад.
– Я знаю.
– Мне ехать через весь город.
Каждое слово было справедливым.
Я ненавидела эту сцену.
– Я верну задаток и оплачу вам дорогу.
– Мне не нужна оплата дороги.
– Тогда просто верну задаток.
Она смотрела на меня с раздражением.
Не кричала.
Не обвиняла.
От этого было только хуже.
– Когда сможете?
Я открыла тетрадь.
Посмотрела на завтра.
Там уже стояли трое.
Послезавтра я должна была работать с материалами Карваля.
Рука сама потянулась вписать женщину утром.
Я остановилась.
Нет.
– Через два дня после полудня.
– Раньше никак?
– Нет.
Непривычно.
Не «постараюсь».
Не «может быть».
Нет.
Женщина вздохнула.
– Хорошо.
Когда она ушла, я закрыла мастерскую.
Средь бела дня.
На двери повесила маленькую записку:
«Сегодня приём закончен».

