Три поездки Ильи Муромца

Безголовый Траян.

Златыгорке его сам сплёл в честь победы над главарём разбойников на первой дорожке. Илья тогда только повстречал поляницу и решил Илья похвастать умениями – сделал человечка смешного. Без головы.

Богатырь долго смеялся, когда игрушку эту Златыгорке дарил и объяснял, кто такой Траян и почему у него шея швом заканчивается. Девица почему-то даже не улыбнулась – наоборот, побледнела будто бы даже. Не любит она, когда про мертвецов рассказывают.

Что же Безголовый Траян забыл в избе Горазда?

– Эй, ты чего там шаришь? – окликнул Илью хозяин, вернувшийся с двумя кружками и жбаном пива.

– Да стрелы твои вытаскивал, – ответил богатырь, скидывая на пол заострённую щепку. – Дитя твоё шустрое вон какое. Истыкал меня словно басурмана.

– Злой он сегодня. Из-за мамки, видать. Не понимает ещё всего, но чует сердце.

– Вы дома, что ль, сидели, когда она на болота ушла? – невзначай поинтересовался Илья, пока Горазд жадно набросился опустошать первую кружку. – И к слову, ты так и не выяснил, зачем ей в лес-то понадобилось?

– У кого ж я выясню-то? – утирая рукавом светлые, смоченные пивом усы. – У Гостяты, что ли? А матери она не докладывается. Булгака в руки всучила – и за ворота. Гулять!

– Ну а ты?

– Допрашиваешь, что ли, ты меня? – недовольно буркнул Горазд, наливая себе вторую кружку. – Давай так: я скажу, коли ты на мой вопрос тоже честно ответишь.

Кивнул Илья.

– В поле я был, мог бы и сам догадаться. Где же ещё? Можешь у других пастухов поспрашивать. А эта краля, чай, в лесу с тем дуболомом видалась. Ничего… Соберёмся дружно – и устроим ему в тёмном переулке…

– Ты меня хотел спросить о чём-то, – перебил Илья, поняв, что большего от Горазда не добиться.

– Хотел. И спрашиваю. Я когда пришёл, тебя окликнул, так ты правую руку сразу за спину спрятал, – с вызовом сказал, ещё и подмигнул Горазд гостю. – От моих глаз редко что скроешь. Ну… Что нашёл на полатях?

– Куклу мою, – сознался Илья. И в самом деле, почему сразу не показал Горазду находку? А “мою” сейчас сказал, потому что не приняла тогда в дар Златыгорка Безголового. С тех пор поселился он у Ильи в комнате.

– Как это “твою”? – подозрительно прищурившись, спросил Горазд, больше не торопясь разливать напиток.

– А вот так. Я и сам не пойму. Своими руками её сплёл третьего дня. А она преспокойно на твоих полатях лежит, – прямо высказал Илья, показывая для достоверности игрушку.

– На моих, значит, полатях… – повторял тот до тех пор, пока залпом не опрокинул остатки пива. Допил и шумно стукнул кружкой о дубовый стол. – Не мои только это полати, а жёнины. Значит, она эту куклу хранила. И вот у меня к тебе вопрос появился: почему?

– Что почему? – оторопев, переспросил Илья.

– Почему ты тоже, как и Есений, помогать мне ринулся? Почему твоя кукла лежит на полатях моей жены? – Горазд сжал кулаки. – А?! Отвечай!

– Ты на что намекаешь? – Краска разлилась по лицу богатыря. Но не должно ему быть стыдно – не совершал он ничего плохого.

– Давно вы с Гостятой полюбовниками стали?!

– Что ты несёшь такое?!

– Прочь! – завопил Горазд, так что его сын закрыл уши ладонями. – Прочь из моего дома! И чтобы духу твоего здесь не было! А то убью! Себя не пожалею…

– Ты это брось. Не боюсь я тебя, понял? – твёрдо стоял Илья и не двигался с места. – Сказал уже, что не знал твою жену. Моему слову верить можно.

– Верить нельзя никому! – прохрипел Горазд, потому как за весь день накричался до иссушения.

Схватил со стола нож и яростно бросился на гостя. Отбросил его Илья, как котёнка, одной левой рукой. Повалился Горазд на стол, опрокинул его вместе со всей посудой и едой. Неимоверный грохот поднялся в доме. Бабка на печи истошно завизжала, Булгак дико вопил тонким голоском.

Илья не стал дольше терпеть. Вышел за дверь и вдохнул сырого ночного воздуха.

Что ж… Человек потерял жену.

И, видно, потерял разум.

***

Они снова прощались возле её дома.

Ленивый деревенский полдень томил зноем. Златыгорка сегодня не надевала походную одежду, стояла с распущеными волосами в цветастом сарафане и обеими ладонями сжимала большую ладонь Ильи, согревая её и не желая отпускать.

– Ты вернёшься? – в который раз спрашивала она.

– Обещаю. Может, даже завтра к вечеру. Если пойдёт что-то не так, задержусь подольше. Я не знаю, как долго ехать по третьему пути.

– А куда он ведёт?

– На левую дорожку, хорошо протоптанную. На камне написано: “Богатым будешь”. Наверное, с этим делом быстро управлюсь – и к тебе. Привезти серьги золотые или перстень яхонтовый?

– Мне ничего не надо, – улыбнулась Златыгорка. – А если захочу украшений, так выйду в поле, поймаю половца и заберу, что тот наворовал. А себе ты и не возьмёшь ни золота, ни серебра.

– Не возьму, – согласился богатырь, рассматривая за её спиной некрашеный сосновый забор и дорогу вдоль него, которая уводила прочь из деревни. – Не по мне это – богатым быть. Это ж уметь надо. Дай дураку мешок золота, оно его с ума сведёт за неделю, а на вторую и закончится.

Усмехнулся Илья себе в усы, а Златыгорка тактично улыбнулась. Она понимала, что не отговорить ей своего ладу. Он скорее от неё откажется, чем от служения народу.

Ей самой одного дня в поле хватило, чтобы вспомнить былые подвиги и снова дальше жить в Пестобродье. А Илья не вытерпит.

– До встречи тогда? – спросил витязь, намекая, что прощанию подошёл конец. Тяжело было вот так стоять, чувствуя в каждом её слове, вздохе, взгляде свою вину. Он встретил ту, которая с полуслова понимает и разделяет его убеждения. Зачем же уезжать?

– До встречи. Я буду ждать тебя.

Он сжал Златыгорку в объятиях и стал рьяно целовать губы, щёки, шею: запомнить нежность и аромат её кожи, впитать в себя навек.

Потом резко отпустил, вскочил на Белогривого и поскакал прочь.

Она махала ему вслед белоснежным платком, пока Илья не скрылся за поворотом.

А потом побежала подальше от дома, чтобы матушка или кто-нибудь ещё в деревне не видели её слёз.

Илья их тоже не видел. Он держал путь не в лес, а ехал по единственной улице, ведущей на главную дорогу.

Всё тот же одинокий малец слонялся вдоль домов. Лужица высохла, превратилась в комья грязи, и он не знал, чем заняться, пока бабы, остальные дети и старики погрузились в послеобеденный сон.

– Эй, у меня для тебя подарок есть, – подозвал его Илья, доставая из мешка никому не нужного Безголового Траяна. – Держи. Его зовут… А без разницы. Назови, как хочешь.