Игра

Матвей пошёл вниз по лестнице, затем по длинному коридору, ведущему неизвестно куда. Катя поёжилась. Она загнала себя в ловушку и теперь непонятно, как выпутываться отсюда.

— Зачем ты убил его? — спросила она, едва поспевая за ним.

— Он сам попросил, — ответил Матвей безразлично — предлагая такое, он не должен был исключать себя из списка предложенных лиц, разве нет?

— Ты можешь… можешь… мне помочь? Если поймут кто я, меня уничтожат.

Матвей не стал сбавлять темп и шёл по-прежнему быстро.

— Уже передумала снимать свой подпольный репортаж?

Ну конечно, он сразу понял зачем она здесь. Катя отчётливо слышала шаги, чеканящие по паркету, которые её пугали. Что будет, если сейчас её схватят без пропуска..? Она зажмурилась и продолжила семенить за Матвеем.

— Пожалуйста, Матвей.

Шаги приближались. По ощущениям, там было сразу несколько человек. Сердце девушки замерло от парализующего холода предстоящей расправы. К счастью, Матвей наконец остановился.

— Ты мне никто. Сама предпочла съ*баться при первой же возможности.

Зелёные глаза не просто смотрели, они душили правдой.

Катя готова была заплакать, она уже видела, как в конце коридора появились огромные охранники и шли по направлению к ней.

— Я сделаю всё, всё, что ты скажешь — в отчаянии произнесла она, робко всматриваясь в его лицо. — Пожалуйста, помоги.

Голос дрогнул, а к глазам подступили слёзы. Чижов продолжал сверлить её взглядом.

— Встань на колени, — приказал он низко, чтобы на деле проверить степень её отчаяния.

Катя повернула голову и услышала:

— Извините Матвей Александрович, проверка пропусков в целях безопасности. Девушка, предъявите Ваш персональный пропуск.

Это конец.

— Я взял её себе, можете идти, — сказал Матвей, не отрывая взгляда от Кати.

Когда мужчины без лишних вопросов удалились, Матвей не двигался. Он ждал исполнения своего приказа. Именно сейчас они заключили договор, который она теперь обязуется исполнять.

Смотря вниз, Катя опустилась перед ним на колени.

Его правая рука скользнула в её волосы и потянула за резинку, распуская волосы. Горячие пальцы специально задержались на щеке, затем провели по губам, пронзая Катю новыми ощущениями.

— Хорошая девочка. Надеюсь, теперь ты будешь более послушной игрушкой. Потому что я…

Он обошёл её и встал за спиной, скользя ладонью теперь под лиф платья, плотно сжимая грудь.

— ... отрежу тебе голову, если не сдержишь своё слово.

5. Привязанность

Катя проснулась от того, что с неё стянули одеяло и она сразу ощутила на своих бёдрах горячие ладони.

— Я хочу твою щ*ль, просыпайся.

Первым желанием было отодвинуться как можно дальше. Чёрт, она никогда к этому не сможет привыкнуть. Пошёл уже третий день как она в доме Чижова.

Вот только в первую ночь они спали отдельно и он к ней даже не подошёл. Вчера Матвей оставил ей безлимитную карту и записку, распорядился, чтобы новую одежду доставили в дом. Но сам так и не появился. А теперь…

Катя сонно моргала глазами. По ощущениям безбожно рано.

— Матвей… — только тихо позвала она, желая исчезнуть из-под его требовательных ладоней.

Он был в одних мягких черных штанах с оголённым торсом. Свежий и бодрый, как будто уже совершил пробежку или вовсе не ложился.

Он принялся нагло целовать внутреннюю сторону бедра ни на фффсекунду не сомневаясь в том, что сейчас она окажется под ним.

Каждое касание его губ оставляло ожог. Катя лежала в одной шелковой сорочке и понимала, что это слабое препятствие, особенно учитывая тот факт, что она его вечная должница. Но тело натянулось как струна. Катя набрав воздуха в лёгкие, боялась дышать и надеялась, что это лишь страшный сон, и она сможет проснуться.

В углу горел тусклый вертикальный ночник и позволял отчётливо видеть что сейчас происходит. Он. Пришёл. Чтобы взять своё.

Не говоря ни слова больше, он достал свой эрегированный чл*н, и чуть отодвинув её трусики, ткнулся между ножек, вызывая дикую панику.

— Стой, я не… я не готова! — Катя дёрнулась к спинке кровати, но Матвей не дал ей двинуться с места, нависая над своей игрушкой.

Он видел в карих глазах испуг, и это по вполне устраивало.

— В прошлый раз ты возбудилась моментально.

Его правая рука опустилась вниз между её ножек и пальцы принялись нежно перебирать складки, гладить и касаться так, будто он трогал лепестки розы. Едва нажимая и доводя Катю до молчаливого ступора. Несколько мгновений она как рыба ловила ртом воздух, не желая поддаваться на эти действия, но потом её тело как по команде отозвалось и подчинилось ему.

Матвей ощутил несколько капель смазки на своих пальцах и снова приставил чл*н к её влажному входу.

Но Катя опять дёрнулась и взмолилась:

— Матвей, не надо..! Пожалуйста..!

Зелёные глаза сканировали её и не могли понять, чего она так возится?

— Ты же не хочешь сказать, что ты девственница в свои двадцать три? — с раздражением спросил он, продолжая надавливать головкой.

Туго. Тесно. Вообще не вставить. Чё за..? В первый раз он попал в такую ситуацию. Это вызвало даже лёгкий ступор.

— Нет, — сказала Катя и её тело обдало жаром, она ёрзала под ним и всячески старалась уйти от неминуемой близости. — У меня был только один. Один раз.

Катя понятия не имела, как мужчины реагируют на подобную информацию. Наверное, напрягает и раздражает, когда девушка неопытна и ведёт себя как перепуганное бревно.

Матвей же всё это время смотревший на свой член медленно поднял взгляд на Катю. Чего? Один грёбаный раз? Чижов неосознанно облизнул губы. Значит придётся сделать несколько лишних действий, перед тем как войти.

Он принялся ласкать языком её рот, пронзая жаром. Опасно исследуя, проникая глубоко и вызывая дрожь по всему трепетному телу.

Правой рукой он скользнул в между мокрых складок внутрь.

— Давай я тебя растяну, не против? — произнёс он издевательски в самые её губы.

Сначала один палец затем два и три. Хотя бы так смог освободить пространство для себя же. Чуть-чуть подготовить эту узкую щёлочку. Такую нежную и дрожащую.

Катя сгорала от неловкости. Он освободил её от трусиков и продолжил своё издевательство. Целуя вершинки грудей и оттягивая своё удовольствие.

— Не надо, Матвей… — не помня себя просила Катя. Она боялась этого нового чувства, которое разливалось по телу и наполняло словно парное молоко с мёдом. Распаляющее, сладкое.

Наконец она растаяла как сливочный пломбир на солнышке. Постанывала и извивалась принимая ласку.

— Раздвинь ноги, — хрипло приказал он, — расслабься.

Катя прикусила губу и чуть поднимая голову смотрела, как он снова готовится войти. Большой, какой же у него большой и внушительный… этот факт не успокаивал, а напротив сеял панику в её мозгу. Снова хотелось отодвинуться назад.

— Расслабь! — ещё грубее рыкнул он, чуть надавливая пальцами внизу живота.

Катя стиснула зубы. Она не могла расслабиться, просто не могла. Это напомнило ей приём у гинеколога, который кое-как сумел пробраться внутрь, чтобы совершить свой осмотр. Он остался недовольным и бурчащим, потому что пришлось целых полчаса с ней возиться.

Ну что она может поделать? Тот первый раз она была достаточно пьяная, чтобы не сопротивляться, не взвешивать “за” и “против” и не вычислять в уме корень из 225.

Матвей снова надавил на мягкий вход. Как же невозможно узко… от этого хотелось ещё резче двинуться вперёд.

Но Катя поднялась на локтях:

— Ай-ай! Больно!

Матвей только бросил в неё острый как бритва взгляд, и закрыл рот ладонью. Катя начала плакать прямо в его руку, по большей части потому, что очень боялась. Боялась и слишком сильно ощущала, как вовнутрь постепенно входит что-то непомерно большое.

Жжение.

— Привыкай… ты будешь насаживаться на него каждый день и каждую ночь. — Говорил он с жаром на ухо. — Будешь умолять взять его в рот. Я буду трах*ть в любой момент когда захочу. И знаешь что? Я сейчас хочу сделать это. Хочу порвать тебя и твою маленькую дырочку, так что лучше расслабься, чтобы потом не пришлось зашивать.

Катя снова заплакала, чувствуя как слезы обжигают щёки. Ещё глубже…

Раздалось рычание.

Кака же узкая, с*ка. Настолько узкая, что он даже не знал, что бывают такие. Как она мягким тесным кольцом обхватывает его чл*н. И как он хочет долбить её до изнеможения. Но пока физически не может этого сделать.

Он убрал руку и прижал её запястья к кровати.

— Тише… дыши. Дыши, вот так…

Катя по-прежнему плакала не в силах свыкнуться с новыми ощущениями. Она смотрела куда-то в потолок и мечтала о том, чтобы он поскорее вытащил своё орудие пытки. Было больно, горячо и тянуще приятно. Но Матвей сам по себе являлся тем человеком, с которым она никогда не сможет расслабиться, поэтому напряжение пронизывало каждую клетку её тела.

В итоге протиснуться внутрь на всю длину так и не удалось. Матвей разозлился и кончил на лицо.

— Сделай завтрак! — донеслось до Кати, когда он уже покидал комнату не в самом лучшем расположении духа.

Девушка, хлопая ресницами, не знала: ей стоит радоваться или опасаться и ждать расплаты за своё неподчинение. Она быстренько приняла душ, оделась в лёгкое платье и спустилась вниз.

Матвей сидел в белой футболке за кухонным островком с ноутбуком и бумагами и работал.

Катя не знала, какой именно завтрак приготовить, но решила придерживаться классики. Она поджарила яйца, сделала несколько тостов. Положила яйцо на тост, нарезала несколько видов сыра и ветчины. Рядом на тарелке покрошила салат. Поставила кофе и налила апельсиновый сок.

— Какой сок ты любишь..? — осторожно спросила она, чуть оборачиваясь.

— Любой.

На удивление Матвей съел всё, что Катя ему предложила. Она почему-то думала, что сейчас начнётся экзекуция — недовольство: “я такое не ем, не могла что-то более интересное и питательное приготовить?” или что-нибудь в таком духе.

Для Кати было удивительно то, что он не отправился в ресторан или его не обслуживает какой-нибудь приглашённый повар.

После завтрака Матвей обратился к ней:

— Мне нужен пресс-секретарь. Думаю, ты вполне подойдёшь для этой роли. Завтра нужно будет выступить с речью и представить нашу компанию.

Протянув ей пачку листов, он наклонился над столом и провел пальцами по тексту.

— Нужно откорректировать речь и проработать ответы на провокационные вопросы, — Матвей указал на отдельный блок.

Катя подошла ближе, посмотрела внимательно на листы и не могла поверить своим ушам и глазам. Представлять на открытой конференции “001”? Ей?

Она взяла в руки бумаги, всё ещё думая что это шутка. Но вчитываясь в строки, она понимала, что это происходит по-настоящему. Он решил доверить ей настолько ответственное мероприятие?

— Нам пора выйти из тени таинственности и открыть карты. Представить кто мы и чем занимаемся. То, что выделено красным нужно опустить — ответить обтекаемо, чтобы никто ничего не понял.

Тут он взял её за талию и притянул к себе.

— Работа не отменяет твоей первичной задачи — прогибаться и стелиться подо мной. — голос был спокойным, а глаза блуждали по телу. — С этим ты справляешься дерьмово. Надеюсь с конференцией будет лучше.

Он без церемоний стянул верх её платья, оставив груди полностью оголёнными.

Катя не могла оторвать взгляда от его темнеющих глаз. Глубокие и сосредоточенные. Изумрудно-бездонные. Морские. Волнующие.

— Я постараюсь выполнить всё как можно лучше, — пролепетала Катя, имея в виду конференцию. Телом она ощущала его голод, который так и не смогла удовлетворить этим утром.

— Стой так.

Тут он встал и, положив руки на столешницу по обе стороны от неё, начал целовать, настойчиво проникая внутрь. Лаская и требуя взаимности. Запах тягучего меда и немного коньячный оттенок — именно такой запах исходил от Чижова. На этот раз она легонько коснулась его плеч и ответила на поцелуй. Совсем скромно, как будто целовалась в первый раз, но этой искры вполне хватило для того, чтобы у Матвея снесло внутренние тормоза. В груди заревело желание, не смотря на это, он лишь стиснул её в руках и продолжил целовать, спускаясь к шее. Руки хотели сжать грудь настолько сильно, чтобы она закричала на весь дом. Нельзя, иначе эта кувшинка, мать её, опять закроется.

Матвей с внутренним удовлетворением замечал, как Катя теряется, её глазки смотрят влажно, сосочки набухли. Он повел её на середину гостиной и бережно положил на пушистый ковёр.

На этот раз он старался быть максимально терпеливым: как будто надел маску, которую никогда в жизни ни для кого бы не надел. Или он просто открыл в себе другую сторону? Режим нежности и аккуратности, который до встречи с Катей был недоступен.

На этот раз он трогал и ласкал совсем по-другому и услышал наконец её мягкие нежные стоны. Увидел смущенное личико, ощутил мягкие касания. Она трогала его за плечи и слегка притягивала к себе когда он снял футболку и лег сверху.

— Матвей…— только выдохнула она, погружаясь в дымку этой близости.

Мягкий тёплый свет скользил по их очертаниям.

Матвей словно увидел её впервые. Катю, которая извивается под ним и хочет. Действительно хочет, чтобы он оказался внутри.

— Иди ко мне… — несдержанно прошептал он.

Она раздвинула ножки сама. Он отчётливо слышал, как она стонет, когда он входит. Нежный, протяжный и совершенно непередаваемый стон.

Матвей вспотел и тяжело дышал как будто пробежал несколько километров. Он ощутил настолько яркие краски в голове, как будто до этого не тр*хал женщин вообще. Как будто не доминировал, не принуждал. Не издевался. От этой узкой девчонки его потряхивало и в башку ударил целый вихрь эмоций: будто огненный ураган кружился, перемалывая все внутренние органы. Сжигая, превращая в яркий пепел и затем восстанавливая вновь.

Он увидел как его собственные пальцы на ковре подрагивают. Ещё глубже вот так…

— Матвей ах…а-а…

С*ка. Какая же сладкая, нежная стерва.

— Бл*ть… — выругался он, едва успевая вытащить и кончить ей на живот.

_

Весь оставшийся день и вечер Катя посвятила тому, что читала информацию о компании “001”. Матвей привел её в свою библиотеку и вдобавок к тем материалам, что он дал, там имелся целый раздел посвященный кампании. В основном это литература и журналы, которые производили по заказу самого же предприятия.

Нужно было изучить историю становления и развития компании для того, чтобы иметь общее представление о точках роста и ключевых моментах в жизни предприятия.

Матвей уехал в офис, а Катя погрузилась в данные. Основное, на что она опиралась были конечно вопросы и те бумаги, что подготовил Матвей, но нужно быть во всеоружии, поэтому работать пришлось долго.

На следующий день Катя проснулась в восемь за столом библиотеки. Конференция была назначена на одиннадцать и можно было считать, что она уже опаздывала. На телефоне несколько пропущенных.

Ей позвонил Вадим, и сказал что ждёт её у входа.

Кате всё-таки удалось молниеносно себя собрать и привести в идеальный вид. Она так волновалась, что даже не позавтракала. Но зато теперь её внешность точно была с иголочки.

Уже в машине она прижимая к себе ноутбук и документы вспомнила о еде. Но тут Вадим протянул её коробочку с сэндвичами и кофе.

“Святой человек, Господи, спаси его душу!”

— Спасибо большое, — Катя быстро смела сэндвичи и запила кофе. Теперь пожалуй и можно было встретиться лицом к лицу с оравой коллег-журналистов.

В животе скручивались канаты от волнения, а ладошки вспотели. Судя по видам из окна, они проезжали по центру и теперь парковались около гигантского здания, похожего на музей. Видимо, тут и будет проходить её расстрел вопросами.

— Матвей Александрович не сможет приехать, у него иностранные партнёры. — сказал Вадим, когда они уже направлялись внутрь здания. Вообще Вадим был огромной серьёзной скалой, от которого просто веяло непоколебимым спокойствием. Безгранично уверенный в каждой последующей секунде человек.

Конференция состоялась в огромном зале и чем больше он наполнялся, тем ничтожнее чувствовала себя Катя. В голове ворохом кружились ястребы-вопросы и клевали её сомнениями. А вдруг провалит? Скажет не то? За ужасный ответ её же не кинут в тюрьму?

Собраться! Она журналист или кто?

Когда все подготовились, выставили камеры и достали диктофоны и планшеты, Катя представилась пресс-секретарём и конференция началась. Сначала были простые вопросы о кампании, которые Катя тщательно прорабатывала и знала ответы на зубок. Потом пошли те, что были подчеркнуты красным.

— Газета “БуреВестник”. Оружие кампании “001” поставляется только по нашей стране или за рубеж тоже?

— Наши партнеры также испытывают необходимость в обеспечении вооружением. В определенных случаях мы осуществляем поставки, чтобы способствовать поддержанию стабильности существующего режима власти.

— Журнал “Моя безопасность”. Стычки между господином Чижовым и Самойловым обсуждают на каждом шагу. Вы можете это как-то прокомментировать? Не будет ли больше столкновений в городе?

— Господин Самойлов претендует на право незаконного лидера, в то время как господин Чижов стремится действовать исключительно в рамках правового поля.

— Значит ли это, что он выдвинет свою кандидатуру на пост мэра города в ближайшее время?

— Нет, не значит. — послышалось категоричное в самом начале зала.

Все обернулись и увидели Чижова собственной персоной. Он стоял уверенно, скрестив руки на груди и слегка оперевшись плечом на стену в дверном проёме.

Катя чуть выдохнула, потому что она понятия не имела, как ей выкручиваться в этой ситуации. Какой ещё пост мэра? Ей откуда знать баллотируется он или нет? И вообще, можно было от Самойлова перейти к вопросу про пост мэра?

— На сегодня достаточно, — Матвей обрубил конференцию одним предложением. — Все свободны.

У журналистов чесались руки, чтобы резко сфотографировать того, кто не любит появляться перед камерами. Наделать сотню кадров с разных ракурсов. Кажется, у кого-то даже капнула слюна, от того, как хотелось это сделать именно сейчас. Но энергетика Чижова была разящая и не терпящая возражений. Казалось, сделаешь кадр — вспышка тут же бумерангом вернётся и ослепит фотографирующего.

После того как зал опустел, Матвей подошёл к возвышению — сцене, где за широким столом сидела Катя и приходила в себя.

— Ты хорошо справилась. — сказал он и поднялся на возвышение, осматриваясь.

Катя всё ещё не могла поверить в то, что всё закончилось благополучно. У неё получилось и она даже нигде не накосячила.

— Мне же полагается отдых? — спросила она, ощущая внутреннее облегчение при виде пустого зала.

Матвей обошёл стол и встал вплотную к Кате. Молочная блузка идеально очерчивает все приятные изгибы, особенно грудь. Юбка сексуально обтягивает бёдра. Всё как он любит, ей очень идёт. Аккуратную причёску хотелось распустить. А блузку… Матвей потянулся к её ленточке на шее, которая завязывала горловину блузки и потянул за неё. Катя застыла.

— Тут везде камеры, не надо, — подняла она умоляющий взгляд.

Матвей продолжил расстёгивать теперь пуговицы.

— Их отключили ровно до того момента, как мы не покинем здание. Я сам не люблю светиться на чужих экранах.

Звучало слишком самоуверенно. Катя сглотнула и посмотрела на небольшие камеры в уголках зала. Признаков жизни те действительно не подавали, но это не значило, что она готова сделать это прямо здесь. В любой момент сюда может войти кто угодно!

— Боишься? — Матвей расстегнул последнюю пуговицу и собственнически лапал грудь через тонкую сетку бюстгальтера. Это было тончайшее чёрное кружево, которое подобрали по его заказу.

Катя опустила голову и не знала куда деваться в этой ситуации. Но Чижов наклонился и поцеловал её. Приподнимая за подбородок, он снова издевался, яркими вспышками вызывая те моменты, что были между ними ещё вчера.

— Сколько можно стесняться? — недовольно спросил он отстранившись. — Хватит замирать каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь.

Раздражение, недовольство и в который раз неудовлетворённость.

Катю словно окатили ведром ледяной воды. Её ранили такие слова и поведение. Он вел себя странно после всего того, что произошло между ними. В доме, как показалось, он был нежен и увлечён ей… хотя бы какое-то мгновение. А теперь снова хамит, как будто они только что познакомились.

Матвей отправился к выходу.

— Тогда отпусти меня. — зло сказала Катя, еле проглатывая ком, застрявший в горле, — незачем меня держать рядом.

На мгновение Матвей повернулся к ней.

— Нет. Ты ещё ничего не отработала.

С этими словами он испарился.

“Напыщенный наглый индюк, чтоб тебя жарили на вертеле!”

Катя быстро застегнула все пуговицы и, забрав вещи, поспешила удалиться. К счастью охрана её не караулила и всё выглядело так, как будто она снова свободна и может делать всё, что пожелает. Может, Матвей всё-таки решил вознаградить её за старания?

На улице тоже не было машин с охраной, и Катя потопала в сторону центра. Там было достаточно вариантов для развлечений и отдыха. Единственное, что отягощало — то что ноутбук теперь придётся таскать с собой.

Она отправилась в торговый центр и зашла в итальянский ресторан. Выбрала столик и решила, что вполне заслужила съесть лазанью и настоящую итальянскую пиццу.

Тут раздался звонок.

— Ты переехала? Я заезжал несколько раз, тебя не было дома. — раздался в трубке недовольный голос брата.

Пиццу уже принесли и Катя набросилась на неё, понимая что от стресса голодна в тысячу раз сильнее. Главной задачей теперь было не запачкать эту чёртову блузку.

— Я встречаюсь с… у меня появился молодой человек, живу у него, — объяснила она.

— Где ты сейчас? — не унимался Дэн.

— Мне не десять! Хватит панику наводить.

На заднем плане были слышны звуки шлифовальной машины, а затем уличный гул.

— Где ты? — прозвучало уже более жёстко.

— Господи… в “Дольче Пицца”. В торговом центре “Мираж”. — пробубнила Катя недовольно.

— Я сейчас подъеду, — бросил он и тут же отключился.

Катя фыркнула и хотела бы что-нибудь возразить, но её мозг уже полностью был занят божественными импульсами томатных ноток, вперемешку с сырными и пряными оттенками базилика. Прекрасная тончайшая пеперони. М-м-м!

Тут позвонила мама и искренне удивилась тому, что дочь мелькает ни больше ни меньше — на главном канале.

— Угу.

— ”001” не самый безопасный выбор для тебя, доченька. Господин Чижов производит впечатление человека серьезного, но слишком скрытного.

— Угм-ку…

Катя уже приступила к лазанье.

В мамином голосе слышались опаска и обеспокоенность, но с этим ничего поделать было нельзя.

— Я же тебе не сказала главного! Кто-то закрыл нашу ипотеку!

Вот тут Катя перестала жевать. И лазанья чуть было не пошла назад. От такой новости она закашлялась.

Но кто? Это же миллиона четыре если не больше! Родители только начали её выплачивать. Продали старую квартирку и купили в новостройке — просторную с большой кухней. Что за… благотворители?

— Может, Денис? — спросила Катя, сама сомневаясь и перебирая варианты.

— Да нет, он сам недавно спрашивал и не так давно денег присылал. Не знаю сказать, ему или нет…

Катя уже собиралась уходить и попросила счёт, как напротив приземлился “мистер красавчик, которого не звали со своими нотациями”.

Денис положил пальто на диван и уставился на Катю не веря своим глазам. Значит, интервью он ещё не видел..?

Иначе были бы ещё более хмурые брови. Взгляд был странно пристальным и внимательным. Это было слишком так пялиться на неё, она не грабила цветочный, а всего лишь устроилась на работу и…

— Что? — скрестила она руки на груди и закатила глаза.

— Куда ты влезла? — слишком грубо спросил он, как будто находясь в курсе всех событий, которые ей пришлось пережить в последние дни.