Брак по последней воле

Лира Оскольская

Брак по последней воле

Глава 1. Наследник

Утро начинается с запаха свежесваренного кофе, непрочитанных писем и чужого недовольства, которое, судя по всему, сегодня особенно настойчиво. Александр Воскресенский сидит во главе длинного стола в переговорной, просматривает таблицу на экране ноутбука и слушает, как директор по продажам уже в третий раз объясняет одну и ту же проблему, меняя лишь интонацию.

— Я правильно понимаю, — наконец произносит Алекс, отодвигая от себя чашку, — что мы полгода готовили этот контракт, согласовали объёмы, сроки, цену, а теперь за неделю до первой отгрузки выясняется, что нам не хватает четырёхсот кубометров?

— Не совсем так. У нас есть резерв, но…

— Тогда в чём проблема?

Мужчина напротив поправляет очки и бросает взгляд на коллегу из отдела снабжения. Тот старательно изучает лежащие перед ним бумаги. Вид у обоих такой, словно Алекс только что предложил им лично отправиться в лес и вырубить недостающие деревья.

— Поставщик задерживает сырьё, — осторожно объясняет директор по продажам. — Обещают закрыть вопрос, но точной даты пока нет.

— Обещают, — повторяет Алекс. — Прекрасное слово. Особенно когда его произносят за чужой счёт.

Кто-то тихо усмехается. Алекс поднимает глаза. Взгляд у него спокойный, но этого оказывается достаточно, чтобы веселье за столом прекратилось. Он не любит повышать голос. Не видит в этом необходимости. Если человек не понимает с первого раза, громкость обычно не помогает. Зачем кричать, когда тебя не слышат?

— У нас есть резервный поставщик. Почему не связались с ним?

— У них цена выше.

— Насколько?

— На четыре процента.

— Это меньше, чем штраф за срыв сроков. И уж точно меньше, чем стоимость испорченных отношений с заказчиком. Давайте не будем экономить там, где потом придётся платить вдвое больше.

Он закрывает таблицу.

— Сегодня до обеда согласуйте объёмы с резервным поставщиком. Первую партию отправляем по графику. По основному поставщику я хочу видеть письменное подтверждение сроков и объяснение задержки. Не телефонные обещания. Всё понятно?

— Да, Александр Дмитриевич.

— Хорошо. Тогда займитесь этим, а не поиском причин, почему ничего нельзя сделать.

Совещание заканчивается. Люди собирают документы, кто-то торопливо застёгивает пиджак, кто-то задерживается у двери, чтобы задать вопрос помощнице. Алекс остаётся сидеть, просматривая последние сообщения. За панорамными окнами тянется серое октябрьское утро. Низкое небо нависает над городом, и стеклянные фасады соседних зданий отражают холодный свет. Москва уже успела проснуться, заполнить улицы машинами, а офис — звонками и разговорами. Внизу, у входа, курьеры сменяют друг друга, торопливо перебегая от автомобилей к дверям.

Обычный рабочий день. Таких дней у него сотни. Иногда они отличаются только цифрами в отчётах и фамилиями людей, которые приходят объяснять, почему очередной вопрос не решается без его участия. Алекс не жалуется. Он сам выбрал эту жизнь. Когда-то отец предлагал ему закончить образование в Лондоне и остаться там. Воскресенские давно привыкли к тому, что важные решения принимаются не обязательно в России, а семейный бизнес давно перестал быть просто лесопилками и заводами. Но Алекс вернулся. Сначала приезжал на несколько месяцев, потом задержался на год, а затем окончательно перебрался в Москву. Ему нравилось видеть результат собственной работы. Не просто подписывать документы в дорогом кабинете, а понимать, почему одна производственная линия работает быстрее другой, где теряются деньги и кто из руководителей действительно отвечает за свои слова. Отец иногда называл это упрямством. Дед — характером. Алекс предпочитал считать, что просто не умеет заниматься делом вполсилы.