Не спорьте с боевым магом

– Ха-ха, – выдала я.

Только этого не хватало.

– Но я все же…

– Студентка Эйрин, – вздохнул Натан. – Ваши ответы заставляют меня думать, что вы пытаетесь скрыть свою силу.

– Что?! Зачем?

– А это уже более серьезный вопрос. Зачем пытаться скрыть силу? Вы хотите провернуть что-то нехорошее в академии? – спросил Натан.

У меня аж мурашки побежали по спине. Нельзя же быть таким догадливым! Ну почему мое невезение не свело меня с кем-то, кто был бы хоть немного менее проницательным?!

– Вовсе нет!

– Отлично. Я разузнаю все необходимое, а после обязательно разыщу вас, студентка Эйрин.

– Только… у меня одна просьба к вам! Прошу…

– Какая?

– Поклянитесь, что об этом никто не узнает. Я не хочу, чтобы на протяжении всей учебы в академии меня сопровождали смешки и шепотки. Не говорите об этом никому, не пишите, не разговаривайте со мной об этом в присутствии других учеников.

– Это само собой разумеется. Я бы не стал разглашать личные дела других учеников.

– Магия. Я никому не верю на слово.

– Почему же? По себе судите? – чуть насмешливо спросил Натан.

– По себе, – без капли стеснения ответила я. – И по многим другим людям.

– Хорошо, – сдался Натан, покорно нарисовав магический символ, закрепляющий устное обещание.

Отлично! Только что у меня появился выход из абсолютно безвыходной, казалось бы, ситуации.

Переубедить, попросив ничего не узнавать, у меня не вышло. Поэтому оставался один вариант – не позволять Натану пригласить меня на перепроверку. И даже два способа нашлось: прятаться в одиночестве и прятаться среди толпы. Ведь теперь Натан не сможет подойти и сказать, что учитель меня ожидает. А если попросит отойти в сторонку для разговора, то всегда можно выкрутиться.

На самом деле, такие магические обещания, скрепленные руной, очень ограничены в использовании: ими можно подтверждать лишь что-то незначительное. Если речь пойдет о здоровье, жизни или даже чести того, кто дает обещание, то руна разрушится самостоятельно.

Именно из-за этого Натан так легко и согласился. И пожинал плоды: мы уже неделю успешно не пересекались. И я буду рада, если это продолжится и дальше. Желательно, до конца моей учебы.

Эх, жаль, что навсегда в этом прекрасном саду не спрятаться. Можно, конечно, попробовать прогуливать занятия, однако есть шанс, что кто-то обратит внимание на мое длительное отсутствие и сообщит родителям. Да и в столовую ходить нужно – питаться воздухом я не умела.

Я встала со скамьи, тяжело вздохнув.

Натан во многом оказался прав. То ли у него поразительная интуиция, то ли ум настолько изворотлив, что по каким-то едва заметным моментам он умудрился сделать правильные выводы.

У меня действительно был совершенно иной тип силы. Да, он не позволял мне призвать фамильяров, не отличался подавляющей мощью, однако был чрезвычайно удобным.

Я умела создавать заклинания. И не только: изменять старые, усиливая или изменяя их свойства, адаптировать заклинания под конкретных магов. Пока, правда, большинство заклинаний я адаптировала под себя.

Зато какой эффект!

Если бы я применяла обычное заклинание для увеличения физической силы, то ни за что бы не вырубила приспешника сестры. А вот адаптированное… Он и сильнее, и память стирает, и даже обладает легким отложенным лечебным эффектом. Не то что я хотела лечить напавшего на меня человека… Я была бы рада причинить ему как можно больше боли и страданий! Но здравый смысл диктовал: чем меньше повреждений, тем меньше внимания к моей скромной персоне.

На самом деле, была в этом какая-то ирония: поступить на факультет построения заклинаний, чтобы скрыть способность создания заклинаний. Ну кто виноват, что именно этот факультет считался в академии бесполезным, а? Не я же!

Я открыла свой портфель, откуда достала маленькую книжку.

– Ты ж моя хорошая, – я погладила ее по корешку.

Было отчего. Преподаватели на факультете были совершенно бесполезны, литература, в основном, теоретическая. А вот эта малышка, случайно найденная на полке в классе, была очень неплохим практическим пособием для начинающих.

Базовым, но для меня – той, кто был почти самоучкой в плане создания и изменения заклинаний – эта книга была настоящим сокровищем.

Большинство магов создавали заклинания, даже не задумываясь о том, как они это делают. Просто раз – и запустили огненным шаром. У меня же все было иначе. Я помню тот день, когда меня отправили на урок магии.

Меня не так уж давно забрали с улицы. Я все еще привыкала к тому, что мое окружение полностью изменилось.

Вместо маленького сырого домика со скрипучим полом – огромная светлая комната, украшенная цветами и игрушками.

Вместо полупустой похлебки и грубого хлеба – вкусная еда, которую еще нужно было научиться правильно есть.

Вместо серой от частых стирок одежды, которая умудрялась натирать кожу до красных пятен, если я долго бегала и потела – роскошные наряды с рюшами, бантами и кружевами.

Вместо грубых людей, которые плевались при виде меня – девочки, у которой тогда еще была мать, но не было отца – тихие и вежливые слуги.

Все казалось одновременно сказкой и кошмаром. Но я, уличный ребенок, который привык к тому, что за правильное поведение и улыбку в нужное время подкинут монету, приспосабливалась. Семь лет – очень мало для девочки-аристократки, но достаточно для ребенка с улицы, чтобы начать понимать, как в этой жизни все устроено.

И пусть меня пугал ледяной взгляд женщины, невероятно красивой блондинки с зелеными глазами, похожими на те самые дорогие блестящие камушки, отец казался довольно добрым. Для девочки, которая всегда мечтала об отце, это было настоящим счастьем, которое заглушило боль от потери мамы. Не до конца, нет. Но все же немного…

– Эйрин, сегодня тебя ждет первый урок магии, – сказал отец, Клеменс Имерхольд.

И хоть в уроках на тот момент не было ничего необычного – меня постоянно учили то правильно кушать, то правильно ходить, то заставляли запоминать правила – я почувствовала волнение. Дело было в том, что в глазах отца горело предвкушение. Нетерпение. И оно было обращено на меня.

– Да, – тут же ответила я, еще и кивнув вдобавок.

Надо было показать как можно больше воодушевления. Далось легко – магия всегда казалась мне чем-то интересным и поразительным. А еще маги очень хорошо жили. И хотя меня сейчас вкусно кормили и хорошо одевали, я не давала себе забыть, что все эти блага мне не принадлежат.

И даже если бы попробовала… У меня оказалась сестричка, которая напоминала мне об этом.

Я не слишком хорошо помнила тот день. Спина отца, бесконечные коридоры поместья, небольшой сад с магическим барьером, учитель – забавный добродушный старик, который очень долго и подробно объяснял мне, как создать магию.

Я поняла. Старик хоть и говорил, что это сложно, но мне казалось легким то, о чем он рассказывал. А вот повторить я это не смогла: заклинание произнесла, жест рукой сделала, но пока представляла, как все эти нити из объяснений сплетаются в конструкцию, само заклинание как будто распалось.

– Попробуйте еще раз, юная госпожа. Не всегда получается с первого раза.

Тогда я поняла, что не всегда получается и с десятого. Но все же через несколько усердных попыток я смогла выдавить огонек на ладони. Он казался маленьким и неказистым – пламя от спички было больше. Но он возник у меня на ладони! Я сама это создала, я была магом! Я, радостная, повернулась в сторону отца – и встретилась с разочарованным взглядом.

– Это все, что она может?

– Она слишком мала, ваше сиятельство.

– Катарина в ее возрасте спокойно создала магический шар, размером с мою голову.

– Но у госпожи Катарины задатки огненного боевого мага, а еще – хорошая подготовка, – тихо заметил старик.

Я опустила голову, чувствуя себя так, словно сделала что-то очень и очень плохое. Но я совершенно не понимала что. И понятия не имела, как это исправить. Впервые за долгое время на глаза начали наворачиваться беспомощные слезы.

Старик внезапно похлопал меня по голове:

– Не расстраивайся, малышка. Основной тест на магию проходят значительно позже. Твой дар обязательно раскроется.

Добрый дедушка. Пока он работал в поместье и обучал Катарину, он много мне помог. Мне даже притворяться почти не приходилось: стоило лишь показать, что мне грустно, как участливый старичок тут же интересовался, что случилось, и подсказывал, что делать.

И именно благодаря его неустанному руководству и попыткам научить меня правильному созданию магии, я поняла, что вижу и воспринимаю магию не так, как другие.

Я вижу конструкцию заклинания. Линии, черточки, круги, точки. И каждый штришок в этой конструкции отвечает за что-то.

Я поняла это уже после того, как старый учитель покинул поместье. А спросить у других взрослых стеснялась – не хотела видеть разочарование в глазах отца снова. И именно это меня спасло.

А также то, что тогда я сама, запиревшись в комнате, медленно изучала, что значит каждый символ в конструкции заклинаний. Позже, повзрослев, нашла несколько подходящих книг, словив насмешки от сестрицы: книги о создании заклинаний считались бесполезными, так как никоим образом не влияли на практический результат.

А сегодня в моих руках был редчайший экземпляр, который позволит понять, как самостоятельно создавать сложные заклинания для разных магов. Может, и хорошо, что в этой академии нет домашних заданий. Зато есть время учиться. И никакие сестрицы и настойчивые главы дисциплинарных комитетов мне не помешают.

По крайней мере, я на это надеялась. Зря.

Глава 4

Первое вмешательство в мою совершенно спокойную и обыденную жизнь произошло по вине сестрички. В отличие от Натана, который на территорию женского общежития попасть не мог, она-то там и жила! А еще знала, в какой комнате живу я.

И, конечно же, как дорогая сестричка могла ко мне не наведаться? И не облить зельем мою подушку?

Зелье интересное, не самое легальное, и будь я боевым магом, то обязательно потеряла бы контроль над силой и разломала что-то. А так… только с сожалением выбросила подушку под недоуменный взгляд моей соседки. Впрочем, милая девочка-второкурсница, которая тихоней была по сути и призванию, а не грамотной маскировке, как я, лишних вопросов не задавала. Из-за чего я преисполнилась искренней благодарностью к ней и пообещала себе, что если кто-то ее обидит, то так просто я это не оставлю.

В целом, искренне благодарна я была не только ей, но и другим. Например, той же Жозетт Вайерс, невероятно очаровательной девушке, с которой мы случайно столкнулись во время занятия в коридоре. Точнее, я опаздывала на занятие, потому что пыталась закрыть очередного прихлебателя сестренки в какой-то подсобке. Но, увы, даже с заклинанием мне это не давалось.

Когда передо мной появился невероятно милая и белокурая девушка, то я уже ожидала и позора, и криков, и причитаний. Но ошиблась. Девушка, представившись Жози, спросила одно:

– Обижал?

Я задумалась. Обзывал ужасно, это же считается обидой? Кивнула:

– Обижал.

Прекрасная Жози улыбнулась и, не прилагая особых сил, захлопнула подсобку и приложила к двери какой-то амулет. Крики за дверью стихли.

– Живой?

– Живой. Звуки доносится не будут примерно… сутки? Посидит там, больше обижать не будет, – улыбнулась девушка.

Во другом вмешательстве тоже была виновата сестра, иначе откуда бы взялась парочка старшекурсников, которые попытались выловить меня в коридоре сразу после завершения занятий? Ну, ладно, всякое могло быть. Но конкретно эти два были записаны в клуб, которым руководила моя сестра. Достать список вместе с портретами оказалось куда проще, чем я думала: достаточно было угостить девушку, отвечающую за общую статистику по всем клубам, чтобы она, на мое жалобное «хочу туда, где больше знакомых», разрешила быстренько просмотреть все клубы со списками их членов. Не все мне были нужны, а вот сестричкин – очень даже. Я, спасибо судьбе и маме за хорошую память и светлую голову, внимательно изучила все досье и портреты. И теперь представляла, кого мне остерегаться. Вот этих двух так точно!

– Подожди! – воскликнул один из них, которого я мысленно окрестила не очень симпатичным.

И это еще мягко сказано. Но что поделать, если моя мягкость касалась лишь таких вещей? В конце концов, человек не виноват, если он родился страшненьким. Виноват он лишь в том случае, когда стал моральным уродом.

– Что вам нужно? – громко спросила я, метнувшись в сторону знакомых старшекурсниц.

Этих девушек я хорошо запомнила. Чуть ранее, когда про Натана разлетелся слух, что он якобы меня запугивал в попытках навязать знакомство (и придумают же люди всякую мерзость!), именно эти три красавицы пришли ко мне, так сказать, выяснять.

Ну, пришли выяснять отношения, выяснили обстоятельства. Приукрашенные слегка, дабы не было понятно, что я едва не испортила репутацию их обожаемому Натану Регрэнну. Но не вводящие в заблуждение, будто между мной, скромной незаконнорожденной первокурсницей без капли таланта, и им, великолепнейшим главой дисциплинарного комитета, может что-то быть.

Красавицы, вопреки кажущейся заносчивости и высокомерию, оказались вполне себе неплохими. Как только они осознали, что бедная первокурсница, боящаяся того, что недоразумение испортит ее жизнь в академии, и искренне расстроеная встречей с Натаном Регрэнном, то тут же сменили гнев на милость, а милость и вовсе на желание позаботиться обо мне, бедной и несчастной. Так и сказали?

– Не волнуйся ни о чем, Эйрин. Если кто-то посмеет распространять слухи и обижать тебя из-за них, просто приходи к нам. Решим вопрос.

– И если кто-то просто посмеет обижать, то приходи. Красивым девушкам без сильной магии, порой, бывает очень сложно. И мы иногда с этими сложностями помогаем, – подмигнула мне одна из них.

И вот я пришла. Точнее, я к ним буквально прибежала. И даже схватила одну из них за рукав – самую высокую, ту, которая была боевым магом и находилась на самых высоких позициях рейтинга.

– Эйрин? – девушка выглядела удивленной.

Блондинка. Шарли? Шаллэ? Фамильяры устрой заварушку, как же ее звали?

– М-м-м, могу я пойти с вами? – спросила я, оглядываясь на двух парней, которые шли в мою сторону.

Не слишком демонстративно, но достаточно выразительно, чтобы старшекурсницы сообразили, в чем проблема.

– Конечно, Эйрин, – ласково сказала рыженькая, обнимая меня за плечи и склоняясь на ухо: – Пристают?

– Не знаю, – жалобно сказала я.

Лгать в таких ситуациях – плохой вариант! Если правда вскроется, то тебе больше никто не поверит, да еще и отношения испортятся. А вот недоговаривать – самое то. Можно списать и на глупость, и на впечатлительность, и на исключительную ранимость и трусливость. В общем, много вариантов.

– Тогда?

– Они меня пугают, – тихо сказала я. – Пытались схватить за руку, преследуют, хотя я не хочу с ними знакомиться.

Рыжая выпустила меня из объятий, ласково похлопав по плечу:

– Тогда стой рядышком, не отходи от меня пока.

– Эйрин! – воскликнул один из них. – Можно тебя на минутку?

– Имя откуда-то знают, хотя я все тетради подписываю только фамилией… – пожаловалась я. – И мои одноклассники их не знают.

– Шарлин, разберешься? – спросила рыжая.

А, все же Шарлин. Точно, Шарлин! Я же читала про нее в сплетнике. Главный щит всех девушек в этой академии, богиня войны и справедливости, как ее пафосно окрестили в журнале. Она славилась тем, что постоянно вызывала на дуэль парней, которые вели себя некрасиво по отношению к девушкам. Конечно, в личную жизнь не влезала, но если парень переходил границы, преследуя или угрожая, то получал от Шарлин вызов на дуэль. Поговаривали даже, что она выиграла более сотни дуэлей за время обучения. А также благодаря ей составили рейтинг непроходимых дураков: кто сколько раз умудрился нарваться на дуэль с ней.

– Ее – нельзя. Ни на минутку, ни на подольше.

– Э-э-э… – на секунду парень растерялся. – Но нам нужно поговорить.

– Говори, – разрешила Шарлин.

Как я и думала – ее уверенность и довольно громкий голос сразу же привлекли внимание студентов в коридоре.

– Наедине…

О, шепотки изменились на легкие смешки – не обидные, нет, скорее, понимающие. Смотрели, к счастью, не на меня, а на двух прихлебателей сестрицы.

– Говори здесь, – отрезала Шарлин.

– К тому же, если ты хотел поговорить наедине, то почему вас двое?

– Так мы вдвоем, – ляпнул второй.

Я едва не захихикала злорадно. Нет, милая моя старшая сестричка, ну как можно выбирать себе в помощники таких бездарей? Мне же даже делать ничего не нужно, они сами себя морально закопают!

– Вдвоем наедине? Вы что планировали делать с первокурсницей, а?! – спросила Шарлин еще громче.

Я сделала шажок назад, спрятавшись за рыжую.

– Вроде не новые студенты, но делаете вид, что все в порядке? Не понимаете, что у нас такой беспредел запрещен? Решили, что раз она не боевой маг, то и обижать можно?

– Нет же! Мы просто хотели познакомиться!

– Да что с ней вообще может случиться? Почему нельзя сходить с нами, а?! От нее убудет?

Идиот. Спасибо тебе, идиот. Люблю идиотов, которые сами себе портят жизнь, не заставляя меня прилагать никаких усилий. И еще спасибо моей сестре, которая предпочитает держать не очень умных людей рядом с собой. С другой стороны, умные, наверное, не выдержали бы ее характер, да и таким уровнем послушания не отличались бы.

До того, как шепотки сменились возмущенным гулом, прошло не более пары секунд.

– Что? Ты совсем страх потерял?!

– Если тебе девушка понравилась, то она теперь обязана потакать всем твоим прихотям?

– Это дуэль. Жди официального запроса, – зло сказала Шарлин. – Я, глава женского клуба этой академии, никому не позволю так относиться к девушкам.

– И не только от нее!

– Смотри теперь, что пьешь, – сказала неподалеку девушка с факультета алхимии.

Та самая Мираэль Рейвенхарт. Еще и с вороном на плече, которого она вроде как то ли отжала, то ли забрала, то ли еще как-то забрала у некроманта. Может, уговорила. Хотя некроманты упрямы, но тут все зависит от дара убеждения. При любом варианте – опасная девушка. И на моей стороне. Пусть у нее все сложится – и с зельем для идиотов, и по жизни.

– И жрешь, – мстительно добавила стоящая рядом с ней брюнетка. Бытовая магия, да?

Теперь эти двое точно не станут меня преследовать: во-первых, уже опозорились, во-вторых, разгребать последствия будут еще долго: девушки-маги такое не захотят прощать. Конечно, как к этому отнесется сестра, я предпочитала не думать. Ай, ладно, подумаю потом, сейчас надо насладиться редким моментом.

Я склонила голову и не сдержала легкой улыбки. Совсем маленькой: чисто уголок губ дернулся вверх, когда я увидела, как эти два сестричкиных приспешника получают по заслугам. Но в такой суматохе кто будет за мной наблюдать? Правильно, никто…

Я подняла голову и встретилась взглядом с ним – Натаном Регрэнном. Ой-ей.

Улыбка мигом сошла с моих губ. Я должна была стоять со слезами на глазах, а не вот это вот все!

Натан не разозлился. Он ухмыльнулся. Понимающе так, демонстрируя посыл, который ни с чем не перепутать.

Я вижу тебя насквозь.

Я выругалась. Исключительно про себя. И шепнула защищавшей меня рыженькой:

– Я могу уйти? Ничего ведь страшного?

– Иди, конечно. Тебя проводить?

Я посмотрела на Натана, который не сделал и шага в мою сторону, и мотнула головой:

– Я сама. Вы уже и так много сделали. Как выберусь в город, я обязательно куплю вам угощение за все, что вы для меня сделали. Спасибо!

– Не за что, не за что. Что ж ты такая бедовая, а?

Я не бедовая, просто меня окружают сплошные бедствия! Я тут ни при чем.

Самое надоедливое – это моя сестра, но абсолютно неотвратимое – Натан Регрэнн. Потому что с сестрой я знала, как бороться, а вот как противостоять Натану – понятия не имела.

Ну не могла же я ни в чем не повинного (кроме излишней дотошности и принципиальности) студента подставлять так, как подставляла приспешников сестры? Я не святая, конечно. Но и у моей беспринципности есть пределы.

Поэтому Натана я избегала.

Или убегала? Стоило Натану возникнуть где-то поблизости, как я тут же ретировалась. Один раз вообще вылезла в окно первого этажа, как только услышала шепоток своей одноклассницы, что под дверью нашего класса стоит сам глава дисциплинарного комитета и кого-то ждет. Подобное, кстати, происходило постоянно. Не попытка убежать через окно, а шепотки.

Натан был из тех, чье появление пропустить попросту невозможно. Дело даже не в положении, и не во внешности, от которой многие романтичные особы едва ли не пищали, а в ауре. Ну не пропустить такого никак! И здесь я ему совершенно не завидовала: никакого пространства для маневров в социальной среде. С другой стороны, зачем ему? Он, скорее, из тех, кто станет ядром этого пространства или изменит его под себя.

В любом случае, благодаря этим шепоткам я постоянно умудрялась сбегать, ловя на себе все более раздраженные взгляды. И, пожалуй, продолжалось бы это вечность, если бы в какой-то момент я не оказалась между молотом и наковальней.