Эдем

Опустошение. Вот что осталось на месте недавней злости. Я присел на корточки, уставившись в одну точку на плитке — маленькую черную царапину, которая на мгновение показалась мне важнее всего на свете. Я почувствовал, что все споры внутри затихли. Какая разница, в какой рай попасть? Лучше выбрать тот, что совершенно точно существует.

Мир вокруг будто стал бесцветным. Я посмотрел на свои руки: они перестали дрожать. Их обливал ярко-красный свет из окна — единственное, что разбавляло эту серость. Пусть решившие остаться делают что хотят, они сделали свой выбор, а я сделал свой. Жаль, никто не расскажет, кто оказался прав.

По лестнице с цокольного этажа поднялся «паромщик Харон»1 — проводник оцифровки. Вот только для бесплатного перехода на ту сторону ждать сто лет не пришлось2.

— Так, — протяжно сказал кодировщик, — у нас осталась предпоследняя группа. Все знают свой номер?

Не дождавшись ответа, он добавил:

— Номера со сто сорок три тысячи девятьсот шестидесятого по восьмидесятый, пройдемте за мной.

Толпа медленно пришла в движение. Люди поднимались со своих мест так тяжело, словно на их плечи давили огромные валуны. Никто не переговаривался, не пытался разбавить обстановку — звук музыки терялся в шарканье подошв по некогда чистой плитке. Мы шли цепочкой, как послушное стадо, ведомое пастухом в помятом халате.

Нас разделили еще на две группы по десять человек и повели в разные кабинеты. Через минуту я оказался в том самом помещении, где прибирался пару дней назад.

— Занимайте свободные капсулы. Вы, наверное, знаете технологию, но на всякий случай я повторю, — сказала рыжая полноватая женщина в халате чересчур льстящего себе размера.

— Аккуратно ложитесь в камеру, ничего не трогайте, обувь снимать не нужно, — быстро вымолвила она, глядя на мужчину, который уже собирался это сделать. — К каждому подойдет кодировщик и всё сделает сам. Если есть вопросы — он ответит. При переносе сознания вы можете почувствовать легкое покалывание по всему телу и небольшой жар, это нормально. Крайне не советую открывать глаза во время сеанса, это может плохо сказаться на оцифровке. Перенос сознания длится ровно пятнадцать минут.

— Можете ложиться, — сказал тот самый кодировщик с явно натянутой, будничной улыбкой.

Я подошел к своей капсуле. Она пахла чистящим средством и какими-то духами — вероятно, запахом предыдущего «пассажира». Хоть снаружи она и была похожа на вытянутое яйцо, внутри ждала ровная поверхность. Бывший персонал вокруг начал укладываться. Кто-то зажмурился, кто-то со всей силы сжимал в кулаке подвеску или клочки бумаги — наши билеты в рай, которые уже через пятнадцать минут станут мусором.

Я опустился в светлое нутро аппарата. Здесь было чутка прохладнее, чем в самом помещении. Спустя минуту стекло медленно поехало сверху вниз, отсекая звуки внешнего мира. Еще через пару-тройку минут ко мне наконец подошел тот рабочий. Он что-то потыкал в стоящем рядом терминале и посмотрел на меня.

— Ну что, Максим, вы готовы? — сказал он с той же немного пугающей улыбкой. — Напомню, что глаза открывать нельзя. Раньше мы усыпляли людей специальным газом, закисью азота, но сейчас сами понимаете: столько народу, а газ не бесконечный. Да и занимало бы это больше времени, которого у нас совсем не осталось.

Его голос звучал слегка механически из динамиков внутри капсулы — наверное, они искажали тон.

— Да, я в курсе, — сказал я трясущимся голосом.

— Не бойтесь, всё быстро закончится, это совсем не больно. У вас есть вопросы? — После этих слов работник пристально уставился на меня.

— Как мне понять, что я уже там?

— Вы проснетесь.

— А есть ли способ отключить сознание, будучи в этом месте? Или как-то выйти из системы? Мне просто… интересно, — промямлил я.

— Да, есть один способ, но это не совсем выход. Выход будет означать, что вас попросту сотрут. Я не уверен, что вы бы этого хотели, — он немного помолчал и добавил: — Правила вы сможете увидеть по прибытии.

Кодировщик нажал еще пару кнопок и спросил:

— Больше вопросов нет?

— Нет, наверное…

— Хорошо, — перебил он меня на середине фразы, — закрывайте глаза.

Он поправил воротник и перед уходом сказал:

— Удачи.

Пятнадцать минут — не такой уж и долгий рейс», — усмехнулся я про себя. Никто, почему-то, шутки не оценил. В аппарате до сих пор пахло легкими духами, а в воздухе витала какая-то странная аура. Сложилось ощущение, что все люди, лежавшие здесь до меня, ушли, а их страх остался.

Мою голову начало понемногу покалывать. Довольно приятные ощущения скоро сменились раздражающими. «Потерпеть всего пятнадцать минут», — повторял я про себя. Сердце снова начало колотиться. Опять страх. А что, если что-то пойдет не так? А если я не перенесусь и живым полечу вниз, разбившись о кучу тел? А если рай окажется не таким, каким я его представлял? Быть может, в нем нет ничего прекрасного, как обещали в рекламе?

А если всё это, от начала и до конца, обман? Если никакого метеорита нет, и богачи просто решили почистить планету от мусора? Я пытался успокоиться, но в голову, как пиявки, впивались мысли о самых страшных исходах. Остальные тоже переживают? У них такие же ужасные раздумья?

Стало жарковато. Теперь не только в голову, но и по всему телу впивались тысячи иголок, как нас и предупреждали. Хотелось открыть глаза, но нельзя — вдруг это испортит процесс. «Ты боишься смерти, а я… я боюсь имитации жизни», — вспомнились слова техника. «Я лучше умру человеком, чем буду „жить“ двоичным кодом». Его слова кружились в мозгу и никак не желали уходить. А ведь он сейчас сидит и, наверное, наслаждается последними днями. Спокоен как удав, зараза.

Похоже, мои просьбы были услышаны.

Через время мысли затихли. Я лежал в полной тишине и темноте, однако тело до сих пор покалывало, хоть и не так ощутимо, как раньше. Сколько времени прошло? Я чувствую, что лежу уже дольше пятнадцати минут. Так хочется открыть глаза, это начало напрягать.

Вдруг тело перестало покалывать, жар ушел, мне стало необычайно хорошо. Я почувствовал облегчение и внутреннюю силу. Тело наполнилось энергией. Я чувствовал себя как никогда бодро! Неужели это и есть переход?

Пошел ты на хрен, Всевышний! — сказал я про себя в порыве эмоций. — Видишь, я и без твоей помощи обрел заслуженный покой. Adiós1!

Я почувствовал улыбку на лице, и ощутил дующий в спину легкий ветерок: скоро мой разум достигнет пункта назначения.

Внезапно резкая, ужасная боль пробежала по всему телу. Мое дыхание сперло, я не мог вдохнуть, я

не мог пошевелиться. Тело парализовало. Глаза — я открыл их и увидел свет. В кромешной тьме, вдалеке, я видел прямоугольник света. Начав двигать глазами,

я заметил, что их десять — десять светящихся дверных проемов. Новый приступ боли схватил все тело. Я пытался закричать, но не мог. Почему свет не приближается? Я не могу дойти до него сам.

Я попробовал вдохнуть еще раз, и немного получилось. В нос ударил едкий запах гнили и внутренностей. Вкус крови подступил ко рту — нет, он был с самого начала, просто я почувствовал его только после вдоха. Спина неистово ныла от боли, я даже чувствовал, как некоторые позвонки вышли за пределы своего «дома». Когда из дыр перестал гореть свет, я понял, что мои кошмары стали явью. Ни в какой рай я не попал, меня обманули: я лежу в яме с гниющими трупами.

Сколько я тут пролежу? Неужели последние дни будут такими? Боже, ну помоги же мне! Какого черта ты так со мной поступаешь? Ты что, блин, обиделся, что я выбрал другое царство? Ну прости! Пожалуйста! Не оставляй меня так погибать! Прошу тебя, ну пощади меня! В моей голове за минуту было больше эмоций, чем, казалось, я испытывал за всю свою жизнь. Как и всегда, мои молитвы не были услышаны.