Доброе зло

— Вы выпили яд.

— То, что для вас яд, для меня таковым не является.

Он лениво взглянул на мадам Леонс и, словно делал ей одолжение, добавил:

— Я невосприимчив к любым ядам.

— Фаелан, и как я должна это проверить, по-вашему? — раздраженно воскликнула мадам. — Поверить на слово?

Мерьель пожал плечами, обвел взглядом помещение.

— У вас наверняка найдется и быстродействующий яд.

Остальные переглянулись между собой. Послышались взбудораженные шепотки и удивленные вздохи.

— Найдется, — медленно проговорила мадам. — Но вы отдаете себе отчет в том, что вас не успеют спасти?

— Полностью.

И снова уверенный, рокочущий голос. Айви рефлекторно отодвинулась в сторону, будто пыталась скрыться от его магнетического влияния.

— Академия не будет нести ответственности за вашу гибель, — разъяренная мадам Леонс быстрым шагом прошла в дальнюю часть комнаты, к шкафу, где за стеклянной дверцей хранилось многочисленное количество разных снадобий.

Вернувшись, она с громким стуком поставила флакон на стол перед Мерьелем и с нескрываемой издевкой осведомилась:

— Знаете, что это?

Айви жадно пожирала глазами содержимое — тягучую, отливающую перламутром раковин темную жидкость. Яд, смерть от которого ужасна: жертва мучилась несколько долгих часов, не в силах говорить, есть и пить, пока не умирала от страшной боли.

Фаелан недрогнувшей рукой взялся за флакон, большим пальцем эффектно сбил пробку. Все, включая мадам Леонс, безотрывно следили за каждым его движением. Когда он поднес горлышко к губам, Розалин, не выдержав, отвернулась и тихо всхлипнула, Айви же не могла отвести взгляд.

Если Мерьель ошибся, то… Мысль будоражила и страшила одновременно.

Губы Фаелана коснулись стекла — он сделал нарочито медленный глоток, глядя на мадам Леонс. А затем залпом выпил остатки.

Вокруг стало так тихо, что можно было различить плеск волн за стенами Башни и воображаемый шелест песчинок, отсчитывающих секунды до криков боли. Мерьель мог быть талантливым колдуном, но тела сделаны из плоти и крови, а природа всемогуща. Еще никому не удавалось ее обмануть.

Но время шло, а презрительная улыбка не сходила с губ Фаелана. Он все так же смотрел на мадам Леонс, и в его взгляде сквозило отчетливое превосходство, подкрепленное внешним спокойствием. Ни одна мышца не дрогнула на лице, которое Айви изучала с особым пристрастием.

Мадам Леонс шумно вздохнула.

— Что же, надо признать, яд действительно не действует на вас.

— Невозможно, — одними губами прошептала Линда.

Подобное действительно не представлялось возможным. Но доказательство сидело прямо перед Айви: небрежно отбросив темно-каштановую прядь волос, Фаелан чуть откинул голову назад и улыбнулся.

— Однако я вынуждена напомнить, — голос мадам стал скрипучим, — что по правилам вы должны были найти безвредное зелье, а не демонстрировать нам свои... Особенные таланты.

— Смысл задания не отравиться. Разве не так?

— Вы получаете пять баллов за третье испытание, — уступила мадам, скрипнув зубами. — И по десять за первые два.

Десять?..

Айви покачнулась. Фаелан получил десять за первое испытание? Никто не набрал больше пяти. Как же он ответил на вопрос, черт побери?

— Двадцать пять в сумме, — подвела итог мадам Леонс. — Вы приняты.

Часть Айви радовалась этому — совсем крохотная часть, любящая риск и опасность. Но все остальное естество кричало — нет, молило — держаться от Фаелана подальше. Внутреннее чутье предостерегало от контакта с ним с первого же взгляда, а после того, что она увидела сейчас, и вовсе хотелось спрятаться куда-нибудь в угол.

Но ни одна ведьма не позволит себе открыто выказать страх. Айви гордо расправила плечи, постаравшись придать лицу невозмутимое выражение. Какая разница, в конце концов, будет ли Фаелан учиться в «Умбре»или нет — у них все равно разные дороги.

— Итак, я оглашу весь список, — провозгласила мадам Леонс. — Айви Элвуд. Розалин Вэйл. Итан Рэквилл.

«Рэквилл?».

Айви встретилась взглядом с Итаном, и он нахально подмигнул. Ясно, откуда такая наглость — Рэквиллы были сильнейшим магическим родом из Речной долины. Он происходил от самой Лаис, основательницы «Умбры».

На протяжении многих веков они сохраняли свое место подле правящей династии, обладали темными знаниями и заслужили славу гордых и благородных колдунов. Наследование в роду совершалось по мужской линии.

— Фаелан Мерьель. Адриан Мортон. Маргарет Браун. Абигайль Бирн. Фелисити Уолш, — перечисляла мадам Леонс. — София Уилсон. Примите мои поздравления.

Девять имен. Айви огляделась, сразу понимая, кто из присутствующих получил приглашение в стены «Умбры»— лица остальных выражали обиду, разочарование и злость.

Линда, заключившая союз, чтобы уменьшить число противников, как и Сьера — та, кого Айви выбрала в жертву для Эверры, не прошли. Непонимающий взгляд Линды был полон детской обиды — она словно вопрошала, почему на ее месте оказался Мерьель, которым обещала заняться Айви?

Та беспечно пожала плечами.

«Я солгала».

Ведьмам вообще нельзя верить. С первых же секунд Айви поняла — не стоит ввязываться в сражение с тем, кто сильнее. У нее не было планов вредить Мерьелю.

А вот Линда оказалась легкой добычей. Учитывая схожие методы борьбы, рано или поздно они сошлись бы в схватке — Айви просто позаботилась об удачном для себя исходе заранее.

— Прошу, — мадам Леонс сделала жест рукой, указывая на лестницу. — За остальными сейчас придут.

Взгляд Линды все еще жег спину Айви, когда она поднималась на второй этаж по широким мраморным ступеням. Со стен смотрели портреты известных темных ведьм и колдунов — где-то среди них было и изображение Вероники Элвуд.

Наткнувшись на ее бледное, непроницаемое лицо, полные равнодушия глаза и поджатые губы, Айви отвернулась.

Художник, писавший портрет, потрудился на славу — копия на картине не отличалась от оригинала, который сейчас находился в родовом поместье Элвуд. Наверняка бабушка сидела в гостиной, глядя на бесконечные поля, окутанные дымкой тумана, курила и стряхивала пепел в изящное блюдце. И мысли ее, конечно же, крутились только вокруг величия рода Элвудов.

— Ваша комната, — мадам Леонс поочередно распахивала двери, запуская внутрь по одному ученику. — Элвуд! Вы уснули? Ваша комната.

— Благодарю, — хриплым голосом отозвалась Айви, заметив, что в коридоре остались только мы с мадам — остальные уже заняли спальни.

— Уверена, вы меня абсолютно не слушали, — скорчила она гримасу. — На всякий случай повторю: занятия начнутся завтра утром. Спуститесь на первый этаж, оттуда вас заберет преподаватель. Не опаздывайте. Ах, да... После заката покидать свои комнаты запрещено.

Договорив последнюю фразу, мадам застучала каблуками по каменному полу, удаляясь со скоростью пикирующей птицы.

Айви вошла в комнату, в которой ей предстояло провести ближайшее время. Узкая, похожая на стойло, увеличенное в два раза, она имела одно окно, выходящее на бескрайний горизонт моря, шкаф, стол и одноместную кровать.

Никогда еще она не видела ничего столь унылого. В сравнении с роскошным холлом, где царствовал мрамор, яшма и другие редкие минералы, комната выглядела темницей для несчастного узника.

Подавив желание броситься прочь, Айви подошла к окну и распахнула створки, впустив холодный, с привкусом соли, ветер. Взгляд упал на волны, бушующие внизу — свирепые и отчаянные, они вновь и вновь бросались на скалу, пытаясь добраться до башни.

В комнате заметно похолодало. Поежившись, Айви приступила к защитным мерам: из сумки достала бронзовую чашу с витиеватым узором по краям, щедро плеснула туда воды и поставила на край стола. Если посторонний пересечет порог, то она непременно узнает об этом по изменившемуся цвету жидкости.

Следующим предметом, извлеченным из сумки, был гримуар: ветхие желтоватые страницы приятно зашуршали под пальцами, обложка из тонкой кожи немного кололась сухими ветвями, обвивающими всю книгу.

Бабушка предлагала использовать драгоценные камни как замок, но Айви, повинуясь семейной традиции, отдала предпочтение ядовитым растениям.

Гримуар отправился в ящик стола. Каких-то дополнительных мер по его защите не требовалось — он способен уберечь себя сам. Когда немногочисленные платья повисли на вешалках, а столешница украсилась свитками, чернилами и травами, Айви осторожно достала со дна сумки темный мешочек и развязала бархатные тесемки.

Рыжая прядь волос в свете тонущего солнца пылала огнем. От нее пахло нагретой древесиной и теплым летним вечером, когда зной уступает место сумеркам, а цветы устало склоняют бутоны к земле.

Когда солнце окончательно утонуло в морской воде, Айви положила перед собой птичье перо и взяла прядь в руки. Слова заклинания легко полились с губ — море, окружающее Башню, послужило отличным источником для восполнения сил. В Цветущих полях водоемов было ровно столько, сколько требовалось их главным жителям — цветам. И, конечно, никакого моря.

Ведомое силой, перышко поднялось в воздух. Продолжая нашептывать слова, Айви распахнула дверь. Перо вылетело наружу, неуклюже лавируя, беспокойно закачалось на месте и рвануло вперед.

Айви поспешила следом, рискуя запутаться в подоле длинной юбки.

Завернув за угол, перо понеслось по узкой лестнице вверх и замерло перед неприметной дверью. В тишине каменных стен торопливые шаги звучали непозволительно громко, сердце стучало им в такт. В глубине души Айви хотела попасть внутрь и страшилась этого, потому что как только дверь откроется...

«Не будь такой сентиментальной, — снисходительный голос Вероники зазвучал в голове. — Ведьмы не поддаются эмоциям, а управляют ими».

Глубокий прерывистый вдох, пара шагов вперед. Перо, не подпитываемое заклинанием, беспомощно упало вниз. Толкнув ладонью дверь, Айви неутешительно выдохнула. Закрыто.

Впрочем, ничего другого ожидать и не следовало. Обычного человека запертый замок, быть может, и остановит, но только не ведьму.

Прижав ладони к замочной скважине, она быстро произнесла нужное заклинание, толкнула створку снова, будучи уверенной, что она безропотно распахнется, но... Дверь не поддалась.

Айви повторила слова. И опять — кусок древесины оставался недвижимым.

Что-то было не так. Она знала, что сделала все правильно: выбрала верное заклинание, вложила достаточно силы — даже слишком, учитывая, что заклинание было простым.

Нахмурившись, Айви ощупала ладонями всю дверь, затем, прикусив губу, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Магия, текущая в стенах «Умбры», ощущалась так же ярко, как удушливый запах роз в саду — она пронизывала все здание насквозь, однако никакого другого вмешательства не обнаружилось.

Ни заклятья, ни ритуала, запирающего дверь — ничего.

Не понимая, что делать, Айви с тревогой огляделась по сторонам. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел ее — в академии каждый сам за себя, и любой из учеников сочтет за подарок судьбы возможность донести на кого-то преподавателям.

Тихие шаги в конце коридора заставили ее подскочить на месте от неожиданности. Заметавшись в поисках укрытия, Айви сдавленно выругалась — вокруг только голые стены да множество дверей. Толкнув наугад первую попавшуюся, оказалась в темной комнате. Разбираться, что это за помещение, времени не было — закрыв за собой дверь, она привалилась к ней спиной и напряженно прислушалась.

Шаги затихли. Некто, идущий по коридору в неурочный час, не таился — наверняка преподаватель или комендант. Вздох облегчения сорвался с губ, когда Айви осознала, что была на волоске от неминуемого выдворения вон.

— Пришла пожелать спокойной ночи? — раздался нахальный голос.

Сердце рухнуло, тяжело провалившись куда-то вниз, щеки запылали. Подняв глаза, Айви встретилась взглядом с Итаном Рэквиллом, который с интересом рассматривал гостью.

— Ну? Будут какие-то объяснения, Ай-ви? — поторопил он, снова до невозможного растянув ее имя.

Никогда еще мозг Айви не работал в таком лихорадочном темпе. Чувствуя, как сердце колотится пойманной птицей, она решительно кивнула:

— Мне нужна твоя помощь.

Глава 3

— Помощь? — Итан расхохотался.

Издевательски громкий смех яростно хлестнул по напряженным нервам. Айви сцепила зубы, что не дать проклятиям вырваться наружу.

— Темная ведьма из древнего рода просит помощи у колдуна? Забавно. Оча-ро-ва-тель-но, — пропел он. — И что же ты задумала?

— Ничего.

Он покачал головой.

— Я тебе не верю. Ведьмы всегда лгут, хитрят, изворачиваются — и все ради собственной выгоды. Скажи, — Рэквилл стал серьезным. — Вы и вправду так любите себя?

— Ведьмы самолюбивы, это правда. Но мы способны любить и других.

— Я тебе не верю. Нет в мире такой силы, что убедила бы меня в наличии благих порывов у темной ведьмы. Но ради приличия спрошу: какого рода помощи ты хочешь?

Спрятав руки за спину, Айви переплела пальцы между собой, стараясь уменьшить напряжение. Злобный блеск в глазах Итана не давал сосредоточиться — чувствовалось, что какой бы ни была просьба, ответ окажется отрицательным. Ему просто хотелось поглумиться, чтобы потом безжалостно сказать «нет».

— Ты должен знать, что в академии нередко создают союзы. Вместе легче двигаться, чем по одиночке. Я пришла предложить тебе объединиться перед грядущими испытаниями.

— До них еще несколько месяцев, а ты уже решила обеспечить себе тыл, — синие глаза Итана потемнели. — Умно. Только вот я не дружу с темными ведьмами.

— Предпочитаешь воевать с ними?

Он снова рассмеялся.

— Воевать? Какое громкое слово. Нет. Я предпочитаю не иметь с вами никаких дел. Мне не импонирует ваше себялюбие, эгоизм, гордыня и все остальные качества. В вас ведь нет ничего хорошего, — его голос стал проникновенным, будто он пытался убедить ее в верности своих слов. — Вы с легкостью отказываетесь от родственных уз, предаете возлюбленных, служите лишь собственным целям.

Айви хотела возразить, но вспомнила о том, кто сейчас передо ней — наследник рода Рэквилл. Конечно же, он знал историю всех семей, включая Элвудов.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Нет.

По его лицу она видела, что у Итана в запасе имелось несколько козырей. Ему достаточно было произнести одно имя — и любые аргументы станут бессмысленными. Ведь бабушка Айви, Вероника Элвуд, одаренная темная ведьма, с легкостью отказалась от своей дочери, как только узнала, что магия обошла ее стороной.

Она бы не приняла и своих внучек — если бы природа не смилостивилась. Все, что должно принадлежать матери Айви, досталось ей и Лилиан.

— Тогда покинь мою комнату, прошу, — улыбнулся Итан. — Пока я не посчитал нужным рассказать о том, что ты нарушаешь правила.

Чувствуя себя оплеванной, она взялась за ручку двери, надеясь, что коридор окажется пустым и безопасным. Когда правая нога уже перешагнула порог, Рэквилл неожиданно окликнул:

— Айви!

Она повернулась, хотя очень не хотела делать этого.

— Будет забавным следить, как ты пытаешься здесь выжить, — с гнусной ухмылкой поведал он, упав на подушки. — Хоть какое-то развлечение.

Не сказав ни слова, она вылетела в коридор, громко захлопнув дверь, о чем немедленно пожалела. Прислушалась — но кругом царила тишина, не нарушаемая торопливыми шагами. Стараясь идти бесшумно, Айви быстро вернулась к себе и заперлась.

Ее трясло от ярости и унижения. Мало того, что пришлось просить помощи у Рэквилла, так еще и выслушивать поток оскорблений.

Не будь она в столь уязвимом положении, разговор вышел бы другим. Но нельзя покидать стены «Умбры». Бабушка не простит, если Айви с позором выбросят из академии. Да и Лилиан...

Приступ злости по отношению к сестре оказался сильнее, чем тот, что был вызван поведением Рэквилла. Лили всегда была такой: эгоистичной, яркой, свободной. Она делала, что в голову взбредет, не считаясь с правилами и мнениями. Бабушке это нравилось — до тех пор, пока Лилиан не вредила репутации рода. Но сестра и тут ухитрилась проявить характер...

Теплая ванна перед сном помогла успокоить мысли. После мытья Айви отправилась в кровать, надеясь как следует выспаться, но еще долго лежала без сна, слушая плеск волн.

Беспокойное море нашептывало что-то, делилось своими тайнами, которые она никак не могла разобрать. Сон сморил ее только под утро, когда на горизонте забрезжили слабые лучи — бесконечно зевая, Айви неохотно сползла с кровати и поплелась приводить себя в порядок.

В академии не было единой формы, но все темные — и колдуны, и маги — предпочитали придерживаться мрачных оттенков в одежде. Если бы не всевозможные обереги, со стороны они бы выглядели мрачно, точно стая воронов.

Поправив кулон с изумрудом так, чтобы он располагался ровно по центру, Айви одернула рукава черного платья, проверила прочность заколки, удерживающей массу волос, и спустилась в главный зал.

Несмотря на учащихся, снующих туда-сюда, он казался пустым из-за огромных размеров. Тех, кто был зачислен вместе с ней, она разглядела сразу — кучка немного взволнованных студентов, сбившихся в самом дальнем углу. Стоило присоединиться к ним, как всех, точно цыплят, погнали в правое крыло, где размещались кабинеты.

Сопровождающий, представившийся как месье Клайнс, велел сесть по одному и запер дверь.

— Это еще не начало занятий, — смущенно улыбаясь, объяснил он. — Сейчас будет небольшой тест.

По помещению пронесся недовольный шепоток.

— Он необходим, что выявить уровень знаний, — попытался смягчить реакцию Клайнс. — Некоторые могут быть подготовлены лучше, чем остальные.

— А если кто-то не сможет пройти тест? — спросила ведьма, сидящая слева от Айви. Ее волосы цвета спелой ржи красиво блестели на солнце.

Клайнс кашлянул.

— Видите ли, милая...

— София Уилсон, — подсказала ведьма.

— Милая София, если вы не сможете ответить на вопросы, ничего страшного. Вам будет назначен дополнительный курс. В случае с практикой все сложнее — каждый случай рассматривается индивидуально, но есть вероятность, что вас могут... Отчислить.

— Отчислить в первые учебные дни? — София поморщилась.

Клайнс виновато кивнул, и добавил:

— Вас могут отчислить на любом этапе обучения. Дисциплинарные нарушения не так страшны, но если будете демонстрировать недостаточный уровень знаний или силы, то окажетесь слабыми в глазах преподавательского состава.

«Умбра»поощряла стремление учеников быть лучше во всем: в стенах академии практиковались доносы, причинение вреда, порчи и другие вещи — на все, что не могло лишить жизни, закрывали глаза. Считалось, что только постоянное соперничество способно пробудить настоящую тьму внутри.

Лицо Розалин стало бледным, черты исказились в ужасе. Очевидно, до ведьмочки только сейчас дошло, куда она попала. Среди ядовитых змей она была безобидным ужом.

Клайнс раздал всем листы с вопросами — сто пятьдесят штук. Айви пробежалась по строчкам, с облегчением понимая, что тест был легким — представитель любого рода без труда справится с ним.

Ее взгляд снова вернулся к Розалин — она беззвучно шевелила губами, читая список. Ее рука, держащая листок, слегка подрагивала.

— У вас два часа, — объявил Клайнс. — Время пошло. Желаю каждому удачи.

Айви прочитала первый вопрос, ответ на который мог дать и ребенок: «Перечислите восемь регионов Алтана», и с уверенностью вывела на листе «Горный хребет, Голодная степь, Цветочные поля, Снежная равнина, Морская бухта, Речная долина, Мертвая пустыня, Красные леса».

Восемь частей, на которые был поделен Алтан, имели неравный размер, уникальный климат и собственных правителей — но вместе они составляли единый организм, способный противостоять врагам за океаном и по сторону гор.

Тем не менее, случались распри и внутри — у некоторых из правителей были натянутые отношения, которые невольно перенимал на себя и их народ. Например, уроженцы Красных лесов недолюбливали жителей Морской бухты.

Цветочные поля — дом Айви, где располагалось поместье Элвуд — придерживались нейтральной стороны. Там выращивалось сотни разных цветов и растений, которые впоследствии применялись для создания зелий, лекарств, красок, блюд. Земля Элвудов представляла собой огромный цветочный океан всевозможных оттенков, а представители рода являлись главными хранителями.

Айви перешла ко второму пункту, который вопрошал: «Чем отличается ведьма от колдуна?». Это тоже было довольно легко — ведьмы, благодаря женскому началу, сильнее мужчин.

Они лучше усваивают «сырую»магию, способны быстрее преобразовать ее в колдовство, поэтому заклинания и зелья даются им лучше. Колдуны же могут собрать большое количество «сырой»магии и выплеснуть ее в непереработанном виде — стихийная принадлежность у них выражена ярче. Там, где ведьма прошепчет заклинание для взлома двери, колдун эту дверь выбьет.

С остальными вопросами Айви разделалась быстро. Отложила лист, привычно осмотрелась — многие уже заканчивали. Место Мерьеля пустовало — он первым сдал тест. За ним сразу же последовал Итан.

Айви оказалась четвертой, уступив третье место Абигайль Бирн. Отдав лист месье Клайнсу, она покинула аудиторию, решив прогуляться по академии.

Главная башня, на верх которой вела узкая винтовая лестница, была закрыта для посещений, но в остальном ученики беспрепятственно перемещались по территории. Справа от холла располагалось крыло с комнатами для учащихся, слева — кабинеты.

На втором этаже Айви отыскала библиотеку, столовую, зал, используемый для тренировок, сражений и мероприятий, если таковые решали провести. Третий был отдан в распоряжение преподавателям. В подвал она спускаться не рискнула, малодушно пойдя на поводу у желудка, и вернулась в столовую.

Помещение, заставленное столами, оказалось неуютным — и отнюдь не из-за темной дубовой мебели. Учащиеся разделились на группы — невооруженным глазом было понятно, что дружной атмосферой здесь и не пахло. Кучки ведьм со злобными взглядами, мрачные лица колдунов...

Тишина в столовой нарушалась лишь шепотками, треском свечей и звоном посуды: ни веселых бесед, ни громких разговоров, ни смеха. Айви подошла к стойке, за которой полноватая румяная женщина раздавала еду, получила поднос и устроилась за дальним столом, продолжив разглядывать остальных.

Четыре ведьмы в левой части, одна из которых увешана серебряными украшениями, выглядели отстраненно и невозмутимо. Внимания на окружающую обстановку они не обращали, глубоко погрузившись в тайную беседу между собой.

Одинокий парень возле окна читал свиток, изредка хмурясь, за соседним столом сидели двое студентов в черных рубашках и кинжалами в ножнах — очевидно, боевая специализация. Кучка изгоев, представляющих собой разнообразное сборище, ютилась справа у входа — они бросали на Айви любопытные взгляды, в которых светилась надежда.

Она отвела глаза — не хватало еще попасть в местную компанию отвергнутых, и пропустила момент, когда на столик опустился чей-то поднос. Следом за ним на стул уселся Итан.

— Что ты делаешь? — хладнокровно спросила Айви.

Он очаровательно улыбнулся, вертя в руках вилку.

— Собираюсь пообедать.

— Почему за этим столом? — раздраженно уточнила она. — Кажется, вчера ты ясно дал понять, что не ищешь дружбы с ведьмами.

— Да, — Итан перешел на заговорщический шепот, — но я весьма любопытен. И мне очень интересно узнать вот что: твоя старшая сестра, Лилиан...

При одном ее имени закололо где-то в груди, словно кто-то с силой невидимый сжал сердце в ладони. Айви набрала воздуха, собираясь раз и навсегда пресечь разговоры, подобные этому, но не успела вымолвить и слова — Итан замолчал сам, искоса взглянув на подошедшую к столу девушку.

— Не помешаю? — Абигайль Бирн лучезарно улыбнулась.

Несмотря на темно-серое платье, вся ее фигура излучала мягкий, теплый свет — как и глаза цвета хмурого неба.

— Меня зовут Абигайль, можно просто Эбби.

— Итан, — представился Рэквилл, тут же вернув себе свою очаровательную улыбку. — А эта хмурая ведьма — Айви.

Абигайль кивнула, усаживая рядом с Итаном. Элвуд усиленно старалась подавить раздражение, нарастающее внутри.

— Как вам здесь? — спросила Бирн. — Башня выглядит так мрачно и неприветливо. И ощущение такое... Будто за тобой все время следят.

— Чего и ожидалось от академии темной магии, — буркнула Айви.

Итан укоризненно покачал головой.

— Не слушай ее, Эбби. Айви видит жизнь исключительно в черном цвете. А что до Башни, то ты привыкнешь к магии, текущей в ее стенах.

— Правда? — усомнилась Абигайль.

Рэквилл уверенно кивнул.

— Я не могла заснуть ночью, — пожаловалась Бирн. — Постоянно слышала разные звуки.