С любовью, Луна!

Так, бери себя в руки, Вика! Подняла задницу и пошла искать детей и мужа!

Начинаю сползать с кровати, и что я вижу… красный, мать его, педикюр!

— Ты кто такая вообще?

Шепчу сама себе, и до меня начинает доходить, что это всё нихрена не смешно! Вот педикюр я бы по-любому почувствовала.

На мне чёрный пеньюар. Кружевной! Да я такие вещи себе бы в жизни не купила!

Почему? Да потому что стоит она как пол моей зарплаты! Да и для чего? Чтобы раз одеть, а после всё равно спать в удобной пижаме, потому что утром можно и не переодеваться сразу.

— Зеркало! Точно!

Подрываюсь и быстро шагаю к огромному зеркалу. И выпадаю из реальности полностью.

— Это кто?!

То ли пропищала, то ли проорала я.

— Ты кто?

Повторю вопрос отражению в зеркале.

На меня сейчас смотрит холеная брюнетка, при полном параде, даже после сна.

Брови. Ресницы. Стрелки. Волосы. Никакой лишней складочки. Даже мои морщинки куда-то исчезли!

— А что с моими сиськами?

Вот это уже ни в какие ворота!

Ни одной растяжки! Ни одной! Нигде!

Будто я и не кормила всех своих детей! Начинаю их щупать и тут меня осеняет.

— Они что… Силиконовые!

А где моя «апельсиновая корка»? И что с моими ляшечками? Это что за ноги такие?!

Я начинаю бледнеть. Ко мне приходит понимание, что я просто потеряю сознание сейчас. Плавали, знаем!

— Ох, мамочки! За-а-ая-я-я!

Ору не своим голосом.

А с голосом что?

— Паша, твою мать! Ты где? Дети!

А в ответ — тишина…

— Ксюша, Катя, Мироша…

Начинаю уже шептать, потому что мне не нравится происходящее.

По щеке скатывается первая слеза, а в горле становиться тяжёлый ком, который не даёт даже вдохнуть.

— Дети…

Открываю первую дверь, что видела в комнате, это оказывается ванная. Да такой квадратуры, что больше нашей кухни.

Закрываю. Всхлипы не перестают вырываться из горла, а только нарастают.

Открываю следующую дверь — коридор.

Тоже тёмный какой-то. Только на стенах ещё картины есть.

Пытаюсь сделать шаг, а ноги не слушаются уже.

— Зая, дети! Это не смешно. Не смешно… Паша, если ты, зараза, меня разыгрываешь, я тебя не прощу!

Плохая шутка. Я вообще не представляю ЧТО я такое! Да я даже фильмы фантастические последний раз смотрела года три назад. Мне не могла такая хрень присниться!

— Ай.

Пищу от своего щипка. Больно!

— Дети. Пожалуйста…

Вот только то, что я начинаю чувствовать внутри себя, говорит мне, что никаких детей я здесь не найду.

— Боже!

Я просто замираю каменным изваянием, выйдя в центр огромной кухни-гостиной. Прямо посредине этого всего шика! Холодного. Безжизненного. Пустого.

Я одна!

— Я не просила этого. Не просила! Где мои дети? Где мой муж?

Меня начинает трясти ещё сильнее.

И тут… звонок! Звонок, мать его! В дверь! От неожиданности я просто подлетела на месте. Как в тумане двигаюсь на источник шума! Я очень надеюсь, что сейчас за дверью увижу своих и от души им настучу! Всем.

Возле входной двери весит видеодомофон. Но в него я вижу только букет. Выдыхаю.

— Вот я вам сейчас…

Это я говорю до того момента, пока полностью не открываю дверь! Ведь через пару секунд я понимаю, что на меня смотрит… Мужик! Левый мужик! Хотя, что-то в нём есть знакомое! Но что?

Мне в руки приземляется букет и бутылка вина́! Полусладкого?! Да я такие сиропы не пила лет десять!

— Рыбка, твой кот только на часик. А то моя хочет сегодня в ресторан.

Мои глаза становятся размером с футбольное поле! Я узнаю́ этот голос.

Это муж моей школьной подруги Маринки, которую я видела, последний раз, пять лет назад. На встрече выпускников. И с Ромкой мы вообще тогда даже не пересекались!

Но полный аут настаёт тогда, когда этот кобелина, начинает лезть ко мне своим слюнявым ртом!

Вот с реакцией у меня всегда был полный порядок, поэтому прилетевший по морде букет пионов, кстати, розовых, был как нельзя полезен в этой странной ситуации.

Хотя, оказалось, недостаточным аргументом.

— Ну ты чего? Обиделась?

И руки тоже в ход пошли. Залезая ко мне под это подобие ночнушки!

Как итог, бутылка этой бурды полусладкой, упирается теперь в грудь Романа. И… о чудо! До него доходит, что что-то не так.

— Рыбка?

Меня даже передёрнуло, причём достаточно сильно, а у моего нежданного гостя, глазки начали сужаться, но удивление из них никуда не делось, а только увеличилось.

— Рома-а-а-а? — вопросительно тяну имя этого члена общества, и желание его долбануть, вот прямо этой бутылкой становиться маниакальным, — Какая я тебе, к ебеням, рыбка?! Это раз! Ты какого хрена здесь делаешь?! Это два! И три… ты что, кобелина, берега попутал?!

Вот, кстати, ради таких моментов стоит даже перейти на чисто «народный язык», потому что выражение лица Романа было непередаваемым. То охренение, которое оно выражало, было просто наивысшим.

— Ты что, рыб… точнее, Вика, головой ударилась, что ли?

Теперь моё охренение начало поднимать свою, ещё не опущенную голову.

— Мы же договаривались, что как только я разгребусь на работе, то заскочу к тебе, и отчёт заодно отдам, и проведём с тобой врем…

Роман начал затихать, а я явно начала бледнеть, потому что ноги мои задрожали реально!

— Это бред какой-то! Бред.

Начала шептать я, потому как то, что происходило сейчас не хотело укладываться в моей голове! Никак не хотело.

А как только Роман потянулся ко мне руками, я шарахнулась от него в сторону, задев при этом какую-то полочку, дебильную между прочим. Да так задело, что звёзды полетели в глазах.

— Ш-ш-ш… вот же с-с-с-собачка женского пола.

— Ты чего? Рыбка?

— Ещё раз назовёшь меня «рыбка», я тебе яйца оторву.

И это я гаркнула, хотя последние года четыре старалась всегда держать себя в руках, деток всё-таки воспитываю, и криком здесь не поможешь. Но сейчас…

Тычу в руки Роману его букет и пока он не пришёл в себя, выталкиваю за дверь квартиры.

— Ты… чего... рыб…

Ну, предупреждала же! Для убедительности своих слов решила пока обойтись только поджопником. И так приложила его, что «бедный мужик», от неожиданности отлетел от двери метра на три. Как раз, то что нужно, чтобы я успела закрыться.

— Ты чего? Вика, открой!

ТЫ гляди ещё и в дверь мне будет тарабанить!

— Уматывай отсюда подобру. Пока можешь ещё. — крикнула ему из-за двери, а сама начала оседать на пол. - Вот тебе и уснула на диване! Вот и попросила тишины!

Глава 4

В голове полный штиль! Ноль! Пусто! Ничего не могу понять! Я просто потерялась, как та девочка из старого доброго прикола.

Но что-то сейчас мне совершенно несмешно. Сижу на полу, подпирая спиной входную дверь, и пытаюсь хоть что-то понять. Но ничего! Абсолютно!

Может, я просто крепко заснула и теперь не могу проснуться? Ведь бывают же реалистичные сны, что и кричать начинаешь так, что слышно в реальности!

И опять звонок в дверь! Но в этот раз я не просто подпрыгнула на месте, я завизжала.

«Это точно пришли дети! Сейчас они мне все расскажут, и мы с ними дружно посмеёмся!»

— Ну что так долго, блин? — выдаёт возмущённый голос моей… сестры?

— Надя?! — и лёгкий шок начинает перерастать в панику.

Когда я последний раз видела Надьку, а это было, примерно, месяц назад, она была немного замученная, но при полном параде и с идеальной фигурой. А сейчас передо мной стою… «Я»!

Ну, то есть, та «Я», которой я была ещё вчера вечером.

Только у этой «Я» рост немного меньше чем мой, всего-то метр шестьдесят, блондинистые волосы, почему-то жёлтого оттенка сейчас. Хотя я точно помню, что Надя моя была платиновой блондинкой и очень щепетильно относиться к своему внешнему виду. А у этой «Нади» на голове гулька в «лёгком беспорядке» и ни грамма косметики.

— Вик, у тебя, что припадок очередной? — сказала сестра, мазнув по мне немного удивлённым взглядом, но только немного. А в остальном продолжила свой путь в сторону кухни.

— Наденька, миленькая, ты пришла мне сказать, что это всё розыгрыш? — прошептала я, догоняя сестру уже у кухонного островка.

— Какой розыгрыш, Вик? — немного удивлённо сказала сестра, — Я тебе еды нормально принесла. И вообще, мне скоро нужно бежать, потому что мы сегодня только третий день с Макарчиком в сад пошли, ты же знаешь. И пока он привыкнет, его нужно забирать в обед. — всё это мне выдаёт сестра раскладывая контейнеры с едой в холодильнике, и не обращая внимания на моё бледнеющее лицо. — Хотя кому я это говорю. Вот как будут свои, так поймёшь… Вик?

Всё! Финиш! Баста! Что там ещё говорят в такой ситуации?

Какие, блядь, свои?! У меня ТРОЕ! Трое детей!

Но это уже только мысли, а в остальном я просто отключилась.

— Виктория Викторовна, вы меня слышите? — какой-то грубоватый мужской голос начал пробиваться сквозь туман в голове. — Виктория Викторовна.

— Что? — прохрипела я, и вдруг меня пробила боль, — А что с моей головой?

— Головой?! — заорала Надя где-то сбоку, — Тебя сейчас волнует только, что с твоей головой?

— Ой Надь, не ори. — застонала.

— Я тебе сейчас так не по ору! — нет. Всё-таки в этом она себе не изменяет: если завелась — хрен ты её успокоишь.

— Надежда Викторовна, вашей сестре сейчас противопоказано волнение. — опять этот голос.

— А вы вообще кто? — всё-таки спросила, и тут пошёл дубль два.

— Я же говорила вам! — опять запричитала сестра.

— Надь, уймись. — решила остановить её. — Ты мне лучше скажи, когда вы придумали этот дебильный розыгрыш и где Пашка с детьми.

— Вика, какой Пашка? — завизжала сестра, — Моего мужа зовут Слава! Ты со своей работой скоро забудешь как и меня зовут! — в её голосе уже послышалось слезливые нотки, — А Поля с Макарчиком сейчас у свекрови. Она согласилась их обоих забрать, когда я позвонила и рассказала, что с тобой случилось.

Я, наверное, с луны свалилась! Да что они мне все тут…

— Точно! — резко села на диван и воскликнула, да так, что все кто были, в комнате подпрыгнули. — Это всё луна! Она, зараза! Как я сразу не поняла?

— Викуля. — испуганно-встревоженно зашептала Надя, протягивая руки ко мне. — Какая луна?

— Виктория Викторовна, давайте мы вам давление ещё раз измеряем. — проговорил, как оказалось, достаточно пожилой мужчина, но очень даже ухоженный. — У вас может быть сотрясение, и я бы рекомендовал вам…

— У меня сейчас будет сотрясение, если вы не перестанете нести весь этот бред и называть меня «Виктория Викторовна»! — рыкнула я, начиная вставать, как оказалось, с дивана. — И мне кто-нибудь скажет, где я нахожусь?

— Вика, ты всё-таки сильно ударилась об этот долбаный столик! — зашептала Надя, бледнее. — Мы сейчас в твоей квартире, не помню в какой по счёту, ну на Набережной.

— На какой Набережной, Надь? Какая, бл...ин, квартира, я в доме живу!

— Вика ты меня пугаешь. — зашептала сестра нервно, прикладывая руки к груди. — Ты в доме своём уже лет пять не живёшь, потому что тебе далеко до офиса добираться. Поэтому ты купила ещё одну квартиру здесь, в новом микрорайоне Краснодара. На Набережной. А в доме живём сейчас мы с детьми…

— Какого Краснодара? — прошептала опять бледнея, но меня быстренько подхватили под руки и усадили обратно.

— Виктория Викторовна, я бы советовал вам обратиться в поликлинику, для подробного обследования. — замелькал перед глазами, этот седовласый Хоттабыч, а мне захотелось завопить на них всех! Что они дуру из меня делают? — Это могут быть последствия удара. Краткосрочная амнезия.

— Я сейчас вам в рифму скажу, что у меня. Хотите? — и тут я в очередной раз за сегодня увидела новую степень охренения на лицах окружающих меня.

— Викуличка, родненькая, как меня зовут? — прошептала срывающимся голосом сестра.

— Надь, ты дура? — зло спросила, — Я что к тебе не обращалась сегодня?

— Викуличка…

— О, отлично, что я вас застала здесь, Виктория Викторовна. — проговорил бодрый голос, молоденькой девчонки, лет двадцати, которая метеором пронеслась мимо нас к столу. Налила себе воды, и не глядя, выпила, всё это время что-то усердно листая в планшете. — А то думала, опоздала. Я вам, кстати, звонила. А ещё, — она посмотрела на часы, а после на меня, — О Боже! Вы ещё не собраны? У нас же…

— Чшшш! — шикнула на это чудо в деловом костюме и размером с Дюймовочку, резко проведя в воздухе рукой и смыкая пальцы. — Ты кто? — спросила, когда все замолчали и уставились на меня с ещё бо́льшим удивлением.

— Ха-ха! — проговорила Дюймовочка, — Очень смешно.

— Юля. — прошептала Надя девушке. Значит — Юля, — Вика недавно упала и очень сильно ударилась головой. И сейчас она не помнит половину.

— О Господи! — запищало это маленькое создание, — Что же делать теперь? У нас же назначена встреча с потенциальными застройщиками для нового проекта! — заметалась Юля по кухне, тыкая везде и всюду. Доставая телефон. Кому-то набирая. — Валентин Петрович, а вы можете что-то уколоть Виктории Викторовне, чтобы она быстренько всё вспомнила? — нервно кинулось это чудо к доктору, а я не смогла сдержаться.

— Хах! — выдала истерично, и в итоге просто засмеялась, потому как только так, могу засунуть свою истерику подальше.

Пряча лицо в руках, пытаюсь успокоиться, но всё тщетно! А стоит только посмотреть на окружающих и их выражение лиц, смех вырывается уже сам по себе!

— Япона мать! — выдаю спустя время, когда уже начала успокаиваться, замечая, что Надя уже глотает какие-то таблетки.

Я откидываюсь на спинку дивана и мне сейчас абсолютно всё равно, в каком я виде. Мне бы понять, что делать со всем ЭТИМ! И тут голос, как его там, Валентина Петровича вроде:

— Виктория Викторовна, может, всё-таки на госпитализацию? — тихо проговаривает, пытаясь достать мою руку, чтобы пощупать пульс. На хрена только?

— Нет, друзья-товарищи. Нет! — отвечаю тяжело, понимая, что я не сплю. Ой не сплю! — Водки! Сейчас мне надо водки и желательно бутылку! Ноль семь!

— Ик. — выдаёт нервно Дюймовочка Юля с невероятно огромными глазками.

Надя всхлипывает, а мне выть хочется. Опять! Только уже не оттого, что я устала. Ой не оттого!

Глава 5

Сижу в ресторане. Да! Вот такая я сижу и… делаю умное лицо!

Это всё, на что я способна сейчас. Особенно после того, как вышла из квартиры, напомаженная, как говорила моя бабуля, затянутая в строгое черное платье, которое как вторая кожа обтягивает меня. Но финишем стали… каблуки!

Да я уже забыла, когда такую шпильку обувала!

Но Дюймовочка Юля быстро нарядила меня, и мы отправились на какую-то супер важную встречу, которую, как оказалось, я лично, добивалась полгода! Оставив в квартире ревущую Надю и Валентина Петровича.

И вот сейчас Я, такая… кхм! Сижу, смотрю на двух мужиков напротив и даже не могу представить, что делать дальше.

С одной стороны от меня сидит Юля, с другой — ещё один мужик. Но этот, кажись, свой.

И этот «СВОЙ» что-то усердно рассказывает, тем двоим, что сидят напротив. А я сижу, ни хрена не понимаю и тихо молюсь, чтобы проснуться!

Сном же тоже невозможно управлять? Ты просто идёшь куда ведут, а потом раз… и проснулся!

«Господи, я хочу проснуться!» — эта мысль звучит у меня в голове уже более четырёх часов, но что-то не помогает.

— Виктория Викторовна, а что вы скажите на это? — спрашивает у меня один из сидящих напротив и смотрит с какой-то коварненькой такой улыбочкой. Знакомы мы с ним, что ли?

— Я? — та-а-ак. Дурой, с умным лицом отсидеться не вышло, значит, вспоминаем, как нужно вести себя в обществе. — А я полностью согласна с коллегой. — говорю невозмутимо и слышу, как с другой стороны Юля давится водой. Некрасиво так давиться, что все резко обращают на неё внимание, начиная помогать откашляться.

— Викуль, ты чего? — шепчет мне этот «коллега» на ухо, вызывая миллион противных мурашек, потому что кроме, как в определённом направлении этот шёпот истолковать не получается. — Ты перенервничала? — опять тихо спрашивает, пока все помогают Юле. И тут… — Хочешь, я тебе сегодня массажик сделаю? Твой любимый. — и мне на ляшку приземляется лапка этого «коллеги»!

Вот теперь пришла моя очередь давиться водой.

«Да вашу же мать! Даже мои дети не обладают такими талантами выводить меня из себя!» — рычу про себя, но на лицо натягиваю улыбку и останавливаю ползущую вверх лапку горе-коллеги, вгоняя в неё свои красные ноготки.

— Дорого́й друг. — выдаю тихо, сквозь зубы, смотря прямо в глаза и стараясь сделать так, чтобы нас не заметили другие, — Я тебе сейчас сломаю тыкательный пальчик и скажу, что так и было, если ты ещё раз положишь свою лапку туда, куда собачка, что-то не сунет. Я понятно объяснила?

От каждого сказанного мной слова горе-коллега становится бледнее и бледнее. А под конец просто закивал и отодвинулся, как-то по-другому поглядывая в мою сторону.

Увидев, что мои слова дошли до адресата, я встала из-за стола и извинившись пошла искать туалет. Спасибо хостес, она быстро сориентировала меня.

И только закрыв за собой дверь в туалет, а чуть не зарыдала:

— Это звездец. Это звездец. Это звездец, Вика-а-а-а! — последнее уже прорычала своему отражению. Точнее, той, которая смотрела на меня из зеркала.

— Вика! — визгливый голос ворвался в моё сознание так неожиданно, что я подпрыгнула на месте. Как не заорала в этот раз — не знаю. — Простите конечно, но это пиздец! — опять завизжала Дюймовочка Юля. Она подлетела к рукомойнику и начала нервно мыть руки. Немного бледная, дёрганая, но что-то бурчащая. — Коллега. Коллега, твою мать. Виктория! Коллега? Сергей — коллега?

— Не визжи Юля, прошу. — прорычала я.

— Простите.

— Не простите, а лучше скажи мне, кто он такой — этот Сергей? — рыкнула опять.

Юля уставилась на меня теперь так, что мне просто захотелось плакать. — Юля, пожалуйста.

— Вы что, правда ничего не помните? — побледнев ещё сильнее спросила девочка, а только покачала головой. — О Боже! Что же делать? Что делать, Вика? Что…

— Юля! — мне пришлось схватить девчонку за плечи и немного встряхнуть, чтобы привести в чувства. — Успокоилась, быстро! — первый этап прошёл успешно, — А теперь выдохнула. Вот, молодец. А теперь, — увидев, что Юля и правда начала приходить в себя, продолжила, — сказала мне, кто такой этот Сергей?

— Сергей Агапов — ваш финансовый директор. — пропищала Дюймовочка.

— Ага. Значит, финдир. — «а я ему чуть пальчик не сломала» — нервно подумала. — А как зовут наших потенциальных застройщиков? — решила сразу спрашивать всё.

Хотя нужно было это делать ещё в машине, когда ехали на встречу. Но в тот момент я до последнего надеялась, что вот сейчас я точно проснусь и от души посмеюсь над всем. А сейчас…

— Тот, что посимпатичнее Руслан Назаров — заместитель директора. А тот, которой не такой симпатичный — Юрий Голубев. Он и есть директор. — ёмко. Ничего не скажешь.

— А кто, в твоём понятии — посимпатичнее? — решила всё-таки уточнить, потому как я сама не рассматривала их со стороны симпатии. Вот вообще не до этого мне!

— Ви-и-ика-а-а! — уже зарыдала в голос Юля, а мне пришлось прижать её к себе и начать успокаивать.

Ну как маленькое дитя, ей-Богу! А прижав девочку к себе, в глазах сразу встала картина, как я так же, каждый раз успокаиваю своих девочек, когда у них случается горе их вселенских масштабов.

— Юленька, миленькая, успокаивайся. — прошептала тихо, потому что само́й уже хотелось плакать. Но гладить и успокаивать не переставала её. — Мы же леди. А леди всегда найдут выход из любой ситуации. — проговорила, стараясь улыбнуться самой искренней улыбкой, поднимая личико этой Дюймовочки за подбородок.

И вот сейчас в Юлиных глазах промелькнуло что-то непонятное.

— А вы точно наша Виктория Викторовна? — просила она охрипшим голосом, — Где вы могли нахвататься таких слов за несколько часов, пока я бегала по вашим заданиям?

— Да я вроде всегда так говорю.

— Да?! — удивлённо выдала Юля, отстраняясь от меня и начиная поправлять свой внешний вид.

— А что нет? — удивилась я и в ответ получила отрицательные покачивания головы.

Ла-а-адно! Значит, начинаем плясать от имеющейся информации.

Ополоснув руки, я вспомнила ещё один вопрос, который так и не задала пока:

— Юля, а кто наш директор? — и опять получила в ответ сначала огромные глазища, наполненные слезами, а после писк:

— Вы, Виктория Викторовна. И директор, и учредитель.

— Мг. Я, значит. — интересно, а моё охренение сегодня опустит свою голову?

— Вы жуёте губы. — тихо пропищала Юля.

— Жую. — согласилась на автомате, — Я всегда так делаю, когда стараюсь сдержать в себе плохие слова.

— Вообще-то, вы так не делаете. — и опять в её голосе слышны слёзы.

— Юля. Успокаивайся. — проговорила успокаиваясь. Ну, точнее, стараясь сделать это хотя бы внешне. — Не делаю — так не делаю. — а потом взглянула себе в глаза и тихо добавила, — Я смотрю, ты вообще робот Викуля! И кобелей вокруг тебя целая стая.

— Вы что-то сказали? — прошептала взволнованно Юля.

— Ага. Пошли. А то нас, явно потеряли. — проговорила уже громче, подталкивая девочку к двери. — Только давай ты сейчас сядешь возле Сергея, хорошо? А то боюсь, я опять могу подавиться… чем-нибудь.

— Хорошо. — уже спокойно ответила Юля.

Вот и молодец! Тоже умеет быстро брать себя в руки.

Мы вернулись за стол и как только уселись, я начала более внимательно рассматривать мужчин, которые сидели за столом.

Разговор не стали перебивать, да и смысла не было. Но вот теперь мне нужно понять, кто здесь кто. Юля опять начала, что-то усердно записывать, а я постаралась сосредоточиться не только на своих тревогах, но и на том, где же я нахожусь и как смогла попасть за 1 тыс. километров, от прежнего места жительства?

Нам принесли заказ и все дружно решили, что сейчас можно отложить пока всё и пообедать, а после продолжить.

И только я отрезала кусочек стейка, сочненького такого, как по моей ноге что-то поползло!

Та-а-ак! Дыши, Вика! Дыши! Это что-то тёплое и большое, значит не змея. А что… сейчас узнаем.

Я аккуратно отодвинула скатерть, как бы поправляя салфетку и увидела… ногу, бл…ин! Мужскую!

— Хах! — нервно выдала, не успев сдержать в себе. И то внимание, которое я так не хотела привлекать, всё-таки привлеклось. Значит, нужно выкручиваться. Выровняла максимально спину, засунув свои ноги подальше под стол от ползущей ноги, совсем некультурно поставила локти на стол и непринуждённо сказала, — Анекдот вспомнила просто.

Юля опять подавилась. Сергей смог удержаться, но занервничал, резко бледнея. А вот тот, кто сидел ближе всех ко мне, с другой стороны, выдал:

— Какой же, Виктория? — и такая улыбочка опять… ехидненькая. Ах ты, собачка женского пола! Попался.

— Знаете почему мальчики в детстве растут медленнее, чем девочки? У них просто, яйца с членом, начинают развиваться раньше, чем всё остальное, поэтому к земле притягивает, пока пропорции не выровняются. — тут Сергей всё-таки подавился, а я, стараясь не обращать внимания на его кашель, продолжила. — А почему девочки растут только до восемнадцати, а не так, как мальчики до двадцати трёх? Потому что, как только у нас вырастают сиськи, они начинаю тянуть нас к земле. — я начинаю улыбаться той же улыбочкой, которую мне демонстрировал мужчина, что явно, гладил меня по ноге, но что-то его улыбка начинает таять в ответ. — Так вот вопрос: если в девушками понятно — чем меньше сиськи, тем выше они. А вот в мужиками, как быть? Получается чем выше рост, тем меньше член?