Обязуюсь любить

— Так это как раз то что надо… — кладу ладонь на животик, привлекая к нему внимание.

Дрожь и волнение захватывают. К тому же еще и мамина улыбка опадает.

Вернее, ее сдувает, как только она понимает…

— Соня… — ошеломленно произносит мое имя и кладет ладонь на грудь. — Господи… Беременна…

Я развожу руки и торжественно, но с предательскими слезами в голосе шепотом произношу:

— Сюрприз, мамочка.

— У меня нет слов. Дай рассмотреть тебя. — подходит ближе и по тому, как она часто дышит, улавливаю накатившее волнение. — Какие вы… большие! Соня…

Смотрит в мои глаза негодующе.

— Ну что?

— Почему ты не сказала?

— Я хотела лично сказать, — лукавлю, конечно. — Мечтала удивить.

— Удивила так удивила. Надо будет накапать папе успокоительного перед тем, как он увидит. — Мама наконец-то справляется с новостью и тянет ладони к животику. Гладит, а потом обнимает меня и стирает со своего лица слезы. — Господи, ребенок… Как тебе, наверное, не по себе там было. Совсем одна, беременная…

— Нормально, мам.

— Пойдем, все мне расскажешь. — ведет на кровать. Я устраиваюсь удобно — вместе с ногами, мама садится на краешек. — Ты устала. Еще этот перелет… Кстати, а как ты долетела? — опускает взгляд и снова не верит. — Вот с этим всем…

— Нормально. — тепло смеюсь. — Врач разрешил, и я сразу решила вернуться домой.

О беременности я могу говорить часами, но вот проблема — особо не с кем было.

— Разрешил? А до этого, значит, было нельзя? — настораживается.

— Да. Была небольшая угроза после перелетов до Калининграда. Я ведь не знала, что беременна. Сначала бабушка, потом все остальное…

— А срок? Какой срок, Соня?

Я замолкаю перед тем, как ответить.

— Почти семь месяцев.

— Семь месяцев! Так тебе ведь рожать скоро. Вот это новости! — качает головой. — А животик какой аккуратный! Максимум на четыре-пять.

— Меня тоже это беспокоило, но врач сказал, что так бывает.

— Конечно, бывает! У меня все три беременности был небольшой живот. Не беспокойся.

— Я давно по этому поводу не переживаю.

Грустнею, потому что снова приходится врать.

За одной ложью обычно бывает вторая.

Просто вариантов больше нет.

На самом деле моя беременность длится шесть месяцев, но у мамы могут появиться закономерные вопросы, отвечать на которые будет довольно сложно. С сентября по декабрь мы с Натаном не встречались. Она об этом прекрасно знает.

— А он… в курсе? — спрашивает она, стиснув зубы.

Бывшего зятя вспоминает.

А я… Громова.

Как бы он отреагировал, узнай правду?

Потом хмурюсь.

Он меня обнимал сегодня. Его движения были довольно откровенными и волнительными, но беременность он не обнаружил. Повезло.

— Нет, конечно, Натан не знает.

— Ох, милая. После твоего брата и Таи я, конечно, против такого рода обмана, но в твоем случае… даже не знаю. Я этого бесстыжего даже на фотографии видеть не могу. После всего, что он сделал…

История Таи и Вани. часть 1 МОЙ ОДНОЛЮБ

История Таи и Вани часть 2 МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ

— Я решила, что буду воспитывать малыша одна. — перебиваю.

— Что значит «одна»? — мама негодует. — А мы? Уверена, папа, конечно, поворчит, раз скрывала, но в итоге будет счастлив. У тебя есть семья дорогая. Все вместе справимся. Ты ведь не хочешь вернуться к Натану?

— Нет, конечно! — округляю глаза от ужаса. — Никогда.

— Внук… или внучка? Ты уже знаешь? — гладит ласково а я впервые за долгое время по-настоящему расслабляюсь. — Конечно, знаешь, срок такой большой.

Вдруг на ум приходит высокий рост, темные, густые волосы, умные глаза кофейного цвета и правильные черты лица. Именно таким я представляю своего будущего ребенка.

— Там мальчик, мама! — очень проникновенно и тихо произношу. — Мой сынок. Он классный и вообще не доставляет мне проблем. Только… колется. Иногда.

— Колется?

— Да… Именно так я чувствую. Будто у него много иголок, но они все очень мягкие, больше щекочут. И еще он фыркает, когда недоволен. Потому я зову его… Ежик.

— Ежик! — мама словно приценивается к этому прозвищу и с улыбкой, смешанной со слезами, вздыхает. — Это очень мило, дочь…

Глава 5. Софья

Следующее утро начинается с разговора с отцом.

Я стою в столовой, короткими глотками пью теплую воду и смотрю на то, как восхитительно прекрасен восход на горизонте. На улице вовсю тает припекаемый солнцем снег, и мне самой от этого будто бы теплее становится. Радостнее.

Весна близко, а весна — это рождение нового. И наличие Громова в радиусе трех километров, больше меня не смущает. У меня есть семья, и будет сын. Костя — пусть занимается своей семьей и заводит желанных детей с Варей.

— Софья Богдановна, вы будете омлет? — заглядывает помощница по хозяйству.

— Если можно.

— Сейчас сделаю.

Я сладко потягиваюсь.

Несмотря на все ночные происшествия чувствую себя как никогда отдохнувшей. Возможно, так влияет сон в родительском доме? Или это тоже работа психики? Ведь я наконец-то рассказала то, что слишком долго ото всех скрывала.

Правда, пришлось уговорить маму не сдавать меня Тае и Ване. Пообещала, что расскажу им сама. Чуть позже.

Вздрагиваю от звука шагов сзади и мгновенно расслабляюсь, увидев в отражении отца. Снова улыбаюсь. Я дома. Здесь уютно, пахнет свежей едой и кофе. Рядом близкие люди. Что же еще надо для счастья?

Именно за этим я и вернулась. Устала быть одна.

— Уже проснулась, ребенок? — папа кладет ладони на плечи и утыкается носом в мою макушку.

— Эй, я не ребенок, — смеюсь и отставляю пустой стакан на стол.

— А кто же ты?

— У меня у самой скоро будет… ребенок, пап. — говорю тихо и замолкаю.

Сердце схватывает.

Сама порой в то, что говорю, не верю. Чудо чудное — во мне жизнь растет. Новая и большая.

— Мне уже донесли. — отец отвечает так, что трудно понять его реакцию. Радуется он или огорчается — не знаю, но плечи мои сжимает чуть сильнее.

Оба молчим.

— Пап? — скашиваю взгляд.

— М?

— Ты на меня не злишься? — спрашиваю тихо.

— Есть немного. — ворчит.

— Из-за Натана и нового медицинского центра, в который ты вложился?

— Да хрен с ними с деньгами, Сонька! — отвечает излишне эмоционально. — Тем более мои юристы над этим работают, шансы все вернуть довольно большие.

— Вот как? — я радуюсь, а разговор становится эмоциональнее.

— Ты хоть понимаешь, что тебя могло не стать? Вот что меня злит, дочь. Почему так долго скрывала от всех? Зачем поехала с Натаном в Москву, зная про зависимость?

— Ты злишься из-за Натана.

— Скорее на него… Была б моя воля, расквасил бы лицо, но он ведь это знает — поэтому скрылся и до сих пор не отвечает на звонки. Спрятался за папочкой. — говорит с отвращением.

— Просто… я ошиблась в нем.

И в Косте ошиблась.

— Ну-ну. Прекрати себя обвинять. Давай лучше завтракать, — отец оборачивается и бросает взгляд на сервированный стол. — Ирина, для Сони нужна двойная порция.

— Пап! — я возмущенно на него смотрю, смеюсь и… по-моему — сильно краснею.

***

Весь день бесцельно слоняюсь по дому.

В Калининграде моя жизнь подверглась строгому распорядку. Это помогало выжить. Обычно я просыпалась утром, пила воду, натягивала кроссовки и сразу же отправлялась на морскую прогулку. Долго бродила по пляжу и его окрестностям, затем заглядывала на рынок и покупала яблоки. Мой беременный мозг все время их хочет, а при токсикозе ничего другого я впихнуть в себя не могла.

Это было прекрасное время.

В нашем же городе особо не нагуляешься. Тем более в период активного таяния снега.

Несколько часов читаю, затем делаю легкие гимнастические упражнения и сижу в телефоне от скуки. Когда мама возвращается из Администрации, сомнений не остается.

— Я хотела устроиться в больницу медсестрой, — делюсь с ней с порога. — Хотя бы на месяц.

— Вот еще, — она в ужасе округляет глаза.

— Выслушай меня. — пылко останавливаю. — Я хочу быть нужной. Ребенок родится не завтра, мне важно себя занять на это время.

Иначе я с ума сойду до их свадьбы!

— Соня… — голос мамы становится снисходительным. — Думаешь, декрет изобрели бездельники? Женщина на последних месяцах беременности быстрее устает, все процессы в организме протекают по-другому. Он работает на износ. Не нужно его добивать.

— Детское отделение! — смотрю на нее непримиримо. — Четверть ставки.

— Рассадник инфекций. Ни в коем случае…

— Тогда устрой меня к себе, — ляпнув, замолкаю, а мама смотрит на меня задумчиво.

— Твоя природная настойчивость действительно может мне пригодиться. Ты помнишь кризисный центр для женщин, в котором я работала до Администрации?

История родителей Сони - РАЗВОД. ИГРА НА ВЫЖИВАНИЕ

— Конечно.

— Здание было совсем старое, места всем не хватает, а женщин в беде меньше не становится.

— Понимаю… — грустно вздыхаю.

— Мы начали строить новый центр, но подрядчик, который победил на торгах, намеренно занизил смету, и стройка застопорилась ровно посередине.

— И что я могу сделать?

Мама продолжает на меня неодобрительно смотреть.

— Это хотя бы не сложно и ты можешь работать в кабинете отца. Надо обзвонить все строительные организации в городе и предложить их учредителям поучаствовать в благотворительном проекте. Кто-то поможет стройматериалами, кто-то рабочими.

— Они меня пошлют далеко и надолго…

— Тебя — да. А помощницу мэра — вряд ли. — подмигивает.

Я опускаю взгляд и думаю о том, что наверняка "Вавилон" есть в списке этих организаций и Костя меня узнает.

А потом злюсь на себя.

Откуда ты вообща взяла, что ему есть до тебя дело? Ночью вы были в одной постели, а он даже не понял, что ты беременна.

"Спутал с Варей"…

Эхом в ушах.

Хватит думать о нем и подстраиваться!

— Я согласна, мам! — чувствуя прилив сил и с азартом восклицаю. — Когда приступать?

Глава 6. Софья

Быстро включаюсь в работу.

Секретарь по просьбе мамы в этот же день присылает список строительных организаций города. Всего их шестьдесят. Я устраиваюсь в кабинете. С разрешения папы освобождаю стол от бумаг, ставлю макбук и подкладываю подушку для поясницы, чтобы было комфортнее сидеть.

Чувствую давно забытый азарт.

Первые два рабочих дня корпорацию «Вавилон» с его руководителем Громовым К.Г. обхожу стороной. Даже взглядом. Тем более пообщаться есть с кем. Правда, восемьдесят процентов руководителей отказывают сразу. Ссылаются на тяжелое положение, нехватку персонала, закредитованность и высокие налоги.

Я вежливо всех выслушиваю и рассказываю о том, что участие необязательно, но желательно, так как строительство кризисного центра — важный для города социальный проект, а сотрудничество с Администрацией благоприятно скажется на имидже организации.

Делаю пометки в файле.

Все же те, кто заинтересовался, тоже есть.

Часть из них просит отправить полную информацию о проекте на электронную почту, другие — хотят встретиться с Яной Альбертовной лично, чтобы понять, чем именно может помочь.

Когда в файле остается всего пять организаций, четыре из которых не отвечают, чувствую, как к горлу подступает тошнота, и дрожащей рукой набираю номер приемной генерального директора «Вавилона».

— Добрый день, Марианна, «Вавилон». Чем могу помочь? — в трубке слышится любезный, но довольно холодный тон голоса, напоминающий робота.