
Полная версия:
План покорения М
С другой стороны, гости могут расположиться и на длинном черном диване, который стоит в зоне гостиной. На противоположной стене висит большой и плоский телевизор, а под ним расположился кофейный столик с прозрачной поверхностью из толстого стекла.
В кухне-гостиной — две небольшие арки. Через первую вошла я, а другая находится справа и, видимо, ведет в ещё одну комнату. Именно там скрылся Стас. Наверное, там его спальня.
— Садись где хочешь, — раздается мужской голос. — Я скоро.
Осторожно опускаюсь на диван, вытягиваю ноги и ещё раз осматриваюсь. Не ожидала, что Стас такой минималист. Ничего лишнего. Только функциональные вещи. Ни одного яркого элемента.
Парень показывается в арке и останавливается, опираясь о неё плечом.
— Выпьем кофе?
— Давай, — соглашаюсь я, даже не успев обдумать предложение. Но почему бы и нет? У меня больше нет планов на день, кроме учёбы. Всё-таки нужно не только охотится на Матвея, но и получать знания.
Думаю, кофе не станет помехой моему образованию. Стас проходит мимо, и я вновь улавливаю приятный аромат чистоты. Парень подходит к кухонным шкафчикам, достаёт две чашки, воронку, молотый кофе и начинает готовить напиток.
— Кстати, а что это была за сумка? Одна из однокурсниц обратила внимание, — мне хочется прервать тишину, в которую погрузилась эта молчаливая квартира.
— Это «Шарм де Суар». И туфли тоже.
— Что? — восклицаю я. Обычно у меня нет никакого трепета перед брендами, но сейчас мне не удается сдержать изумление. Вещи «Шарм де Суар» я не рискнула бы даже в руках подержать, зная их цену. А тут, выходит, я целый вечер неаккуратно бегала по залам в столь дорогой обуви и даже толком не рассмотрела сумочку, на которую не заработаю и за год?
— Ну это же «Антарес», — Стас насмешливо протягивает название колледжа. — И ты должна была показать им, что ничем не хуже.
На меня обрушивается осознание, насколько сильно парень постарался ради меня. Далеко не каждый смог бы достать подобные вещи, ещё и так быстро.
— Спасибо тебе... Но я теперь боюсь спросить, что это было за платье.
Парень не оборачивается, но я слышу, что он издает короткий и тихий смешок.
— Платье... Да не важно, — отмахивается Стас. — На статном, спортивном теле любые вещи будут выглядеть на миллион.
На несколько секунд я замираю, удивленная услышанным. Слова вызывают странное покалывание на коже. Но я тут же возвращаюсь с небес на землю — он же не сказал, что на моем теле. Перевожу взгляд и замечаю, как аккуратно и равномерно парень проливает воду через фильтр для кофе из специального чайника с длинным носиком. В голове мелькает: «У него красивые руки». Но я никогда не смогу сказать этого вслух. Не припомню, чтобы раньше обращала на такое внимание, и мне становится неловко за свои мысли. Я должна сохранять бдительность, ведь мы здесь по делу. Мне нельзя отвлекаться.
Отворачиваюсь и опускаю взгляд на свои ноги. Осторожно шевелю пальцами. «Шарм де Суар», значит? И за что такие деньги, если обувь даже не была удобной? Переплачивать и всё так же страдать, как и с дешевыми туфлями с маркетплейса? Вообще никакого смысла.
— Стас... А твоя подруга, случайно, не актриса Милана Берг? — спрашиваю я, оставляя рассуждения о несправедливости цен при себе.
— Что? Нет, — восклицает он и мягко смеется. — С чего ты взяла?
— Да так, — отмахиваюсь я, не желая выглядеть ещё глупее. Аня со своими дурацкими комментариями заставила меня предположить невозможное. Хотя почему невозможное? Стас обошёл бы по харизме многих актёров.
— Актрисы в мой бар ещё не заглядывали, — опровергает мои догадки парень.
Что ж, его подруга — хотя бы не знаменитость. И всё равно странно, что Стас со мной возится, если может проводить время с изысканными и богатыми девушками. Может у него есть связи и в «Антаресе»? Почему я не подумала об этом раньше?
— Стас, а у тебя нет знакомых в моем колледже?
В этот момент парень как раз подходит ко мне и пододвигает ближе к дивану кофейный столик, стоявший поодаль.
— Хм, — задумывается он. — Среди студентов нет. Им ведь лет по 19-20? Я в основном с ровесниками общаюсь и с теми, кто старше.
Ясно, в его окружении только я — малявка. В ноябре мне исполнится двадцать. Мне удалось узнать, что в «Антарес» мало кто поступает сразу после школы. У людей вроде Матвея есть ещё одно преимущество — время. Им не нужно думать, как поскорее найти работу и выручить деньги. Не нужно срочно решать, какую профессию выбрать. Они позволяют себе отдохнуть и подумать. Могут прохлаждаться год или два, пробуя разное и выбирая, что больше по духу.
Стас отходит, но через пару мгновений возвращается с двумя чашками ароматного кофе, ставит их на столик и продолжает:
— Хотя, подожди... Одна знакомая в «Антаресе» всё же есть. Особенная девушка.
— Кто она? — спрашиваю я, не сдержав любопытства. Может, получится использовать эти контакты?
Но Стас лишь тихо смеется и бросает на меня теплый взгляд, искрящийся весельем.
— Это ты.
— Ц-ц, — я притворяюсь разочарованной.
— Может, кто-то из знакомых — выпускники прошлых лет. Попробую освежить в памяти, — парень оставляет мне надежду.
— У тебя так много знакомых, что ты не помнишь?
Он лишь пожимает плечами и задумчиво отводит взгляд.
Я делаю глоток черного кофе и удивляюсь, каким мягким и сбалансированным он может быть. В насыщенном кофейном вкусе проступают легкие ягодные ноты, которые плавно сменяются шоколадным послевкусием.
— Как прошла вечеринка? — интересуется Стас, присевший рядом на диване.
— Давыдов-младший показал своё истинное лицо, — я неприязненно поджимаю губы. — Пытался меня подставить.
Я рассказываю Стасу, как Матвей подошел ко мне на вечернике. Упоминаю, что наряд сработал — и, вопреки всему, враг всё-таки рассматривал меня. Описываю сцену в кабинете и внезапные разрушительные порывы Матвея. Поборов смущение, озвучиваю и его слова: «С такими, кто может вызвать желание большего».
Стас лишь иногда кивает, но никак не комментирует произошедшее. Он медленно пьет кофе и внимательно слушает меня. Договорив, я обращаюсь к парню:
— И что мне делать дальше?
— Хм, — он не спешит с выводами.
Я выжидательно стучу пальцами по обивке дивана. Она мягкая, но немного шершавая.
— Думаю, пора сделать кое-что очень важное.
— Что? — спрашиваю я.
— Начать внимательно слушать.
— Тебя? Его? — уточняю недоуменно.
— В идеале всех. Но пока — в основном Матвея. Люди часто выдают всё важное о себе, даже не замечая. Но к ним редко по-настоящему прислушиваются.
— Но чтобы его слушать, надо начать разговор. А я не знаю, о чем болтать с этим человеком.
— Есть беспроигрышный вариант, — Стас хитро улыбается. — Поговори на самую интересную и увлекательную для него тему — о нём самом.
— Просто подойти и начать расспрашивать о нём? Это будет нелепо. Я не сильна в коммуникации, — стыдливо замечаю я.
— Не согласен, — качает головой Стас. — Но если боишься говорить — просто слушай. Дождись момента, когда он сам начнет болтать. От тебя нужны лишь понимающие кивки, пара уточняющих вопросов и внимание. И ты станешь для него самым ценным собеседником. Без особых усилий.
— Такое общение не кажется... Равноценным.
— Но это подходит для наших целей. Ты ведь не хочешь раскрывать ему свою душу, верно?
Этот аргумент я с радостью принимаю.
— У тебя всё получится. Но есть один важный нюанс, — Стас пододвигается чуть ближе и внимательно смотрит на меня. — Люди зачастую не слушают по-настоящему. Они думают о том, что скажут сами. Ищут, что ответить. А если и слушают — то порой очень своеобразно фильтруют то, что им сказали.
— Что ты имеешь в виду?
— Многие пропускают мимо ушей всё, что не вписывается в их картину реальности. Слушают выборочно, запоминая лишь то, что им хочется. Но ты должна услышать именно то, что говорит Матвей, а не удобную тебе часть, понимаешь?
— Вроде да, — отвечаю я, хотя не уверена, что поняла правильно. — Постараюсь быть внимательной.
Я слушаю рассуждения Стаса и медленно пью теплый кофе, ощущая себя в этой квартире всё более спокойно и комфортно. Её серые стены начинают напоминать мне каменные стены замка, оградившего меня от опасностей внешнего мира.
— Раскрою тебе секрет, — голос парня становится тише. — Мужчины часто не могут сдержать правду, хоть нас и клеймят обманщиками. Большинство не хотят быть плохими и стараются сразу раскрыть карты, хоть и своеобразно. Но девушки пропускают мимо ушей все признания, которые их не устраивают.
— То есть, ты не просто так упоминаешь своих подруг? Сразу предупреждаешь, что любишь быть среди разных женщин? — рискую предположить я, скрывая волнение за усмешкой.
— Ха-ха, — беспечно реагирует Стас и отставляет свою чашку в сторону. — Можно и так сказать. Я общительный. Но давай лучше подумаем, о чём всё это время с тобой говорит Матвей.
Я задумчиво перебираю в мыслях его слова.
— Он обратил на тебя внимание, потому что ты «нарушаешь правила», — отмечает Стас. — Но он явно боится, что у тебя корыстные цели. По сути он только об этом и твердит. Одновременно пытается и узнать тебя, и защититься.
— С чего бы ему меня боятся?
— Может быть, у него есть глубокий страх быть брошенным и обманутым?
— Выходит, у Матвея хорошая интуиция? Ведь именно этого я ему и желаю.
Стас слегка прищуривается и смотрит на меня испытующе, словно проверяет, действительно ли мои намерения столь темны.
— Попробуй показать ему, что ты бескорыстна. Что у тебя другие идеалы — не деньги и не статус, — предлагает парень. — А ещё продолжай нарушать правила. Его это явно цепляет.
— Ох уж эти скучающие богачи, — шутливо говорю я и качаю головой.
— Немного пошалить любят все, — Стас подхватывает мой игривый тон.
— Я подумаю, как это устроить.
Я соглашаюсь, но голова уже трещит от усложнившейся задачи. Показаться честной, бескорыстной? Я такой всегда и была, но теперь отчаянно пытаюсь измениться, стать коварной и прагматичной. Но должна скрывать свои перемены от Матвея? Как же запутанно.
— Главное, не относись к этому слишком серьезно, хорошо? — Стас, явно уловивший мое беспокойство, пытается меня успокоить. — Пока задача простая — слушать. Но она даст тебе сразу два преимущества. Во-первых, ты станешь очень приятным собеседником для Матвея. Во-вторых, сможешь разузнать о нём больше и использовать в своих целях.
— Хорошо, — киваю я, пытаясь вернуть себе более расслабленный вид.
— Ты сегодня какая-то напряжённая, — замечает Стас.
— Да у меня просто ноги болят после вечеринки.
— Не самая плохая боль, — улыбаясь, говорит парень. — Раньше бывало, что ноги сутки гудели после похода в клуб.
— А теперь? Давно не был?
Он кивает, и вдруг в его глазах вспыхивает идея, очевидно не безобидная.
— Давай отметим твое поступление и сходим потанцевать? — неожиданно предлагает Стас. — Это большое достижение, а мы так и не отпраздновали.
Меня поздравили с попаданием в «Антарес» только родители. Купили торт и фрукты. Но без Вани совместные вечера стали тихими, а радость на наших лицах — натянутой. Подругу Аню моё поступление скорее удивило, чем обрадовало, и я получила лишь сообщение: «Ничего себе. Круто».
— А в нашем городе есть хорошие места? — с сомнением спрашиваю я. По клубам я раньше тоже не ходила, как и по барам.
— Есть один хороший клуб «Фуоко». Тебе понравится.
— Кажется, я слышала о нём от Вани.
— Да, он там часто бывал.
Я замолкаю. На меня накатывает грусть от слова «бывал». Ваня, большой любитель веселья и свободы, теперь заперт в клетке и лишён всего, что он так ценит.
— Эй, — Стас снова привлекает моё внимание, заставляя вынырнуть из мрачных мыслей. — Сядь боком.
— Что? — непонимающе бормочу я.
— У тебя ведь ноги болят? Повернись и клади их сюда, — он мягко хлопает рукой по своим коленям. — Знаю, как помочь.
Ноги действительно болят. Кажется, даже после горных походов в трекинговых ботинках мне было намного легче. Но помогать мне с этим? Предложение парня заставляет меня смутиться, хотя я и понимаю, что он просто хочет меня отвлечь от тоски по брату.
Я в нерешительности смотрю на Стаса, не уверенная, что правильно поняла. Тогда он сам подхватывает мои ноги под коленями и разворачивает меня на диване. А сам устраивается с краю и кладёт мои ступни чуть выше своих коленей.
— Если их помассировать и немного расслабить, тяжесть уйдет. Позволишь помочь?
Я молча киваю. Кажется, что отказать уже поздно. Тогда парень начинает мягко поглаживать мою стопу от пальцев к пятке. Он выглядит очень сосредоточенным. А я просто радуюсь, что надела чистые белые носки. Без них это было бы уже слишком. А так — вроде нормально. Даже вполне приятно. Точнее очень приятно. Мне и правда становится чуточку легче.
Стас аккуратно растирает зону подошвы большими пальцами, делая круговые движения. Ощущения непростительно хороши. Мне хочется снизить возникшее напряжение, поэтому я продолжаю разговор, но в такой момент в голову не приходит ничего нормального. И, конечно же, я говорю глупость.
— Ты расскажешь Ване, о том... — начинаю я, но делаю паузу и мысленно перебираю варианты. О том, что мы творим, чтобы его вытащить? О том, что мы общаемся? О том, что затеяли кое-что против Давыдовых? Или о том, что помогаем друг другу вот так? В итоге завершаю фразу расплывчато: — Обо всём этом?
Стас захватывает мою стопу обеими руками и бережно сдавливает её. Это так приятно, что хочется прикрыть глаза, но я сдерживаюсь. Он сохраняет совершенно невозмутимый вид, будто массирует женщинам ноги каждый день. Хотя, может, так и есть?
— Всё это— только между нами. Я ничего не расскажу Ване, — тихо уверяет Стас, не прерывая массаж. — Мы с ним — друзья, но у каждого своя жизнь и свои секреты. Однако ты можешь рассказать ему, что захочешь. Я не против.
Я наклоняю голову и кладу на подушку дивана. Чувство расслабления неспешно расползается по телу. Теперь Стас чуть интенсивнее нажимает пальцами на точки чуть выше пяток. Мое смущение окончательно растворяется от нежных прикосновений и почти профессионального спокойствия парня. Я ощущаю легкость в ногах. Всё тело вдруг становится податливым и мягким.
— Я не хочу, чтобы он знал про Матвея, — признаюсь я. — Брату будет неприятно, что я намеренно сближалась с тем, кто его подставил.
— Ваня не стал бы тебя осуждать, он не мыслит примитивно и не делит всё на черное и белое, — Стас опускает мои ноги себе на бедра и внимательно смотрит на меня. — Но я ему не расскажу.
Я отвечаю ему взглядом, полным благодарности. Его слова успокаивают не меньше, чем расслабляющий массаж. Ощущаю себя укутанной в теплое и мягкое одеяло. Вся эта сцена с его заботой обо мне выглядит по-странному домашней.
— Когда всё получится, вместе придумаем версию, как вытащили Ваню, — продолжает Стас. — Может, просто соврем, что нашли компромат на сына Давыдова. Или что-то в этом роде.
Лгать брату не хочется, но я вряд ли смогу сказать ему правду.
— Не вини себя за обман, — парень словно читает мои мысли. — Ваня тоже не раз врал близким, но всегда во благо. Ваше спокойствие для него дороже всего.
— Хорошо, — я прикрываю глаза и наслаждаюсь мягкостью диванной подушки. Парень бережно водит кончиками пальцев по моим щиколоткам, теперь уже прямо по коже. Мы погружаемся в умиротворение, доверительное молчание. Меня накрывает уверенность, что стесняться нечего. Со мной Стас не станет переходить черту. Особенно после разговоров про брата. Просто он умеет проявлять внимание и заботу, и теперь я понимаю, почему люди легко очаровываются им. Красивых людей много, но так мало способных точно подмечать, что именно нужно другим.
— Мне как-то стыдно, что Ваня там, в этом кошмаре, а я бегаю тут в роскошном платье, пью вино на вечеринках и учусь флиртовать.
Наслаждаюсь вниманием его друга.
— Послушай, это же лучший из вариантов, — Стас бережно разминает свод другой стопы. — Если дело приносит пользу, ведет к твоей цели, но при этом позволяет ещё и повеселиться — значит, всё идёт как надо.
Я открываю глаза и смотрю на него с легким сомнением. Слишком привыкла к идее, что добиваться целей нужно через боль и тяжелый труд.
— Я считаю, что все дела должны быть такими. Приносить и пользу, и удовольствие, — продолжает Стас. — Сама подумай, разве Ване стало бы лучше, если бы мы пытались его освободить и при этом каждый день делали что-то мучительное, неприятное?
— Наверное, нет...
— Насколько я знаю, Ваня тебя любит. Слышал что-то такое, — парень хитро улыбается. — Он не желает тебе страданий. Только радости и добра. Чтобы ты веселилась, флиртовала, радовалась.
Я вспоминаю, как брат всегда подталкивал меня погулять, сходить на свидание, весело провести время. И улыбаюсь.
— Вот, такая улыбка тебе идёт, — Стас бережно опускает мои ноги. — Не вини себя и не стыдись. Кроме того, общаться с Давыдовым — та ещё пытка. Так что твоя ноша вовсе не проста.
И правда. Но на короткое время я об этом совсем забыла. Впервые за несколько месяцев из моей головы улетели мысли о несправедливости и о том, как жесток и опасен Матвей.
— А о Ване не беспокойся, — добавляет Стас. — Уверен, он уже и там нашел себе друзей и поводы для веселья. Такой уж он человек, нигде не пропадёт. Кстати, всё, что я тут тебе рассказываю, это его трюки.
— Его? — удивленно спрашиваю я. — Думала, это ты — эксперт в обольщении.
— Я? Нееет, — парень задорно смеется. — Я не так уж много смыслю в общении и особенно в любви. А Ваня — настоящий эксперт.
Я в это совсем не верю, но решаю не спорить. Но всё же запоминаю эти слова, ведь Стас сам сегодня учил, что надо слушать и брать на заметку.
Сидя рядом с ним на диване и наблюдая за тем, как он касается меня, я вдруг чётко осознаю: за несколько месяцев мы и правда сблизились. Он стал единственным человеком, который понимает мои планы. Теперь есть большая часть моей жизни, о которой осведомлён только Стас — и больше никто. Он знает то, о чем не расскажу родителям, брату и лучшей подруге. «Антарес», план по спасению Вани, Матвей — только Стас посвящен во всё это.
В голове всплывает воспоминание о нашей второй встрече, которая изменила мою жизнь. В тот летний день я примчалась в «Последний круг» после волнующего сообщения Стаса: «Приходи в бар к трём. Я нашел то, что тебе нужно».
С горящими глазами я стояла перед ним. Бармен с довольным видом кинул на барную стойку конверт и взглядом указал на него, словно говоря: «Бери». Я не могла поверить, что в этом крафтовом конверте — решение моих проблем.
И это решение оказалось ужасным. Я села на барный стул, дрожащими от волнения пальцами открыла конверт и достала небольшую стопку снимков. И тут же ощутила порыв бросить их на стол. Закрыть глаза. Не видеть то, чего не должна.
Чужая личная жизнь. То, что должно быть скрыто от глаз посторонних. Я не хотела смотреть, но всё же не отрывала взгляд. На фотографиях директор колледжа сидел на краю кровати в гостиничном номере. А у него на коленях, лицом к мужчине, расположилась девушка. Она наклонилась к его шее для поцелуя. Руки директора бесстыдно лежали на её ягодицах. Лица девушки не было видно, но по фигуре и стилю одежды становилось понятно: она совсем молодая.
— Как ты это достал? — вырвалось у меня.
— Твой «объект» часто снимает номер в отеле. И постоянно грубит персоналу и горничным. А вот я неплохо с ними лажу, — Стас не вдавался в подробности, но я поняла, что он провернул всё с помощью горничной из гостиницы.
— Твоей помощнице не попадет?
— Нет, — успокаивающе улыбнулся парень. — Вот в чем плюс подлецов. Они не могут пожаловаться — иначе им придётся раскрыть собственные грехи.
Я не сдержала довольной усмешки.
— Горничной ничего не будет, — продолжил Стас. — Она просто случайно забыла свой телефон в номере после уборки. Тот куда-то завалился, и случайно включилась камера... Когда девушка его нашла, то была в полном шоке!
Я бросила на парня взгляд, полный скепсиса.
— Она даже в плюсе, ведь теперь этот гад перестанет появляться в той гостинице и портить ей жизнь, — добавил он. — Но знаешь, кто точно не будет в плюсе? Директор, когда жена и трое детей узнают о его шалостях.
— Ох, — выдохнула я, и ощутила, как ком отвращения разрастается внутри. Я ожидала, что Стас найдет что-нибудь о тёмных делах в колледже. Может быть, о взятках при поступлении или подтасовке результатов экзаменов. Результат оказался намного хуже — но всё-таки лучше и эффективнее для меня. Мне не хотелось лезть в чужое грязное белье, но разве мне оставили выбор?
— А кто эта девушка? Ты её знаешь? — я указала на героиню снимков.
— Не важно, кто она. Тебе ведь нужен компромат на мужчину, а не на неё, верно?
— Да, — я кивнула. Меня впечатлило, что он не стал распространяться про девушку. — Спасибо тебе. Я и не думала, что реально получится. Сколько я должна?
Я посмотрела на парня с искренней благодарностью. Мне было ясно, что, несмотря на абсурдность ситуации, он позаботился обо мне. Очевидно, он мог положить в конверт и более откровенные снимки, но не захотел, чтобы я их видела. Знал, что мне будет неприятно.
Стас наклонился ближе ко мне и оперся локтями о барную стойку.
— Это было легко. И это ради Вани. Так что ты ничего мне не должна.
— Я так не могу! Ты ведь наверняка что-то дал горничной. И потратил время!
— Хм, ну тогда я всё же хочу кое-что взамен.
— Что? — спросила я, почувствовав неожиданное волнение.
— Хочу узнать, что ты собираешься делать дальше. В чём твой план?
— Для начала мне нужно убедить директора взять меня в колледж. В обмен на это, — я приподняла стопку фотографий. Мой голос дрогнул от неуверенности.
— Что, теперь страшно продолжать? — бармен усмехнулся и, задумчиво посмотрев в сторону, протянул: — Бойся своих желаний...
— Просто я никогда такого не делала.
— Чего ты не делала?
— Ну... — мне было неловко даже просто озвучить это. А уж совершать и подавно.
— А, не шантажировала и не угрожала? — с явным удовольствием произнёс Стас. — Тут советов дать не могу. Таким я и сам обычно не балуюсь. Предпочитаю пряник, а не кнут. А вот ты, похоже, опасная девочка.
Последнее он сказал с неприкрытой иронией.
— Мне кажется, я не смогу выглядеть убедительно. Директор не увидит во мне угрозы. Ничего не получится.
— Главное не сиди с испуганным видом, как сейчас. Уж лучше со злым, если оставаться спокойной не можешь. И помни: ты его точно не испугаешь, но это... Вполне, — его взгляд упал на снимки. — Такой простой, но действенный способ договориться.
Его совсем не волновало, что я собираюсь пойти на преступление. Для Стаса всё это было игрой. А я, получив в свои руки такое «оружие», всерьез засомневалась, что готова его применить.
— Скажи мне честно, я совершаю ошибку? Насколько это опасно? — я понимала, что у парня нет причин останавливать меня. Я была для него чужой, и он мог совершенно не волноваться о малознакомой девчонке. И всё же мне захотелось узнать его мнение.
— На мой взгляд, риски минимальны. Этот мужчина слишком труслив и жалок, — губы парня слегка изогнулись, выражая брезгливость. — Но что будет дальше, когда переступишь через него?
Я закусила губу, не решаясь заговорить.
— Ну же, — настаивал Стас. — Разве я тебя осуждаю?
— Я хочу приблизиться к Матвею Давыдову, — неуверенно начала я. — Мой основной план — узнать его лучше, втереться в доверие и выведать секреты. Найти что-то постыдное, а потом пригрозить его отцу и потребовать отпустить моего брата.
— Неплохо, — протянул парень. — А план «Б»?
— План «Б»?
— Ты сказала про «основной». Но значит, есть и другой?
В этом мне было стыдно признаться Стасу, но периодически я представляла, как, сближаясь с Матвеем, я смогу не просто втереться к нему в доверие, а проникнуть в самое сердце. Заставить его пойти на что угодно ради меня. В моем воображении отец Матвея узнавал про его чувства и вызывал меня на разговор.
Словно в азиатских сериалах, он бросил бы на стол увесистую пачку денег, чтобы я отстала от его сына. А я бы гордо сказала, что деньги мне не нужны. Но я согласна на кое-что другое — освобождение моего брата.
— Ну, это глупо...
— Говори, как есть.
— Ну я думала, что если смогу войти в его окружение и узнать его слабые места... — мне не хватало духа договорить.
— Ты хочешь, чтобы он влюбился в тебя! — Стас выпрямился и хлопнул в ладоши.
Я испугалась, что он вот-вот рассмеется мне в лицо и назовет мои идеи глупостью. Ожидала, что он приведет множество аргументов, почему мой план не сработает.
— Неплохо, неплохо, — произнёс вдруг парень. — И ничего тут глупого нет. Любовь меняет многое в этом мире. Заставляет людей идти на безумства.

