Чудесный сад: возрождение

«Интересно, получится ли у него повторить этот фокус на светских раутах? — размышляла я, отстранённо наблюдая за театром одного актёра. — Или здешнее высшее общество быстро его раскусит? Хотя какая мне разница? Главное, чтобы он не путался под ногами, как делает это сейчас».

Тем временем подали десерт, что означало: вскоре всё общество сможет перебраться в гостиную.

— Вы ведь не против чуточку потанцевать, дорогой кузен? — игриво вопросила Джорджиана. — Мне кажется, танцы станут чудесным завершением нашего семейного обеда. А аккомпанировать попросим Мэриан. — В брошенном на меня взгляде чувствовалось плохо скрытое злорадство. — Она всё равно в трауре.

— Боюсь, не смогу быть в этом полезной, — парировала я и попёрла напролом: — Папенька, если вы не возражаете, я бы хотела поговорить с вами кое о чём.

— Говори, дочка. — Раскрасневшийся от вкусной еды и поданного портвейна сэр Хьюго был полон благости.

— Вряд ли уместно обсуждать дела за столом, — мягко заметила я.

— Снова дела? — Фредерик наморщил нос. — Дорогая кузина, отдохните же хоть немножко! Вы в лоне любящей вас семьи!

«В лоне любящей тебя семьи, хочешь сказать?» — мысленно съязвила я. И всё тем же бархатным тоном произнесла:

— И всё же, папенька, уделите мне буквально десять минут. Обещаю, что не задержу вас дольше.

— Дорогая… — с нотками недовольства начала леди Джейн, однако сэр Хьюго её перебил:

— Хорошо, Мэриан. Идём в кабинет, и ты расскажешь, совет в чём тебе понадобился. Прошу нас извинить, лорд Каннингем.

— О, разумеется! — барственно махнул тот, и я с трудом удержала насмешливое фырканье.

Потрясающий типаж. Такого только к Теккерею на страницы «Ярмарки тщеславия».

Однако вслух ограничилась вежливым:

— Спасибо, папенька. Прошу нас извинить.

И мы с сэром Хьюго оставили Фредерика царить в «дивном цветнике», как он в момент поэтического вдохновения обозвал женскую часть семьи Броуди.

***

Эту комнату я помнила по воспоминаниям Мэриан: именно здесь бедняжке объявили, что её руку и сердце выиграл в карты высокородный лорд Каннингем.

Как и в тот раз, сэр Хьюго усадил меня в слегка потёртое, но удобное кресло. Поворошил угли в камине, подкинул дров и грузно опустился в своё кресло за письменным столом, неряшливо заваленным бумагами.

— Слушаю тебя, дочка.

Я чинно сложила ладони на коленях и с самым невинным видом поинтересовалась:

— Скажите, папенька, мне ведь положено какое-то наследство после вашей смерти?

Сэр Хьюго поперхнулся: он ожидал, что я обращусь к его мудрости, а не к карману.

— Зачем тебе, Мэриан? — ответил он вопросом на вопрос, наконец совладав с удивлением.

И я пошла ва-банк.

— Мой замок, Колдшир, нуждается в серьёзном ремонте. — Упоминать о долгах я всё же не стала. — Потому я хотела попросить вас сразу выдать мне долю наследства — господин Майлз, поверенный Каннингемов, сказал, что подобное возможно.

— Д-да, возможно. — Сэр Хьюго замялся. — Так редко делают, но я слышал…

Он замолчал, пожевал губами и, поняв, что отступать некуда, признался.

— Однако видишь ли в чём дело, Мэриан. В твоём брачном контракте написано… Словом, лорд Каннингем, понимая положение нашей семьи, был настолько любезен, что взял тебя с одной лишь сотней золота приданого. Это и была твоя доля наследства.

Глава 24

Сотня золотом?

Почему-то именно озвученная сумма — мизер, как понимала я теперь — задела сильнее, чем тот факт, что с этой стороны мне рассчитывать не на что.

— Так мало? — Я требовательно смотрела сэру Хьюго в лицо. — Разве дела нашей семьи настолько плохи?

Собеседник отвёл глаза. Прочистил горло и вновь посмотрел на меня.

— Мэриан, пойми правильно…

Уже настораживает.

—…судьба распорядилась так, что ты в одночасье вознеслась, став леди Каннингем. Вряд ли Фортуна была бы настолько благосклонна к твоим бедным сёстрам. Их единственный шанс на выгодную партию — хорошее приданое, и потому я решил…

— Вы решили отдать мою долю Кэти и Джорджи, — холодно перебила я.

— Только потому, что ты уже была обеспечена больше, чем возможно мечтать! — с жаром напомнил сэр Хьюго, и у меня дёрнулась щека.

На языке крутилась злая и ядовитая отповедь, однако я сдержалась. Медленно поднялась из кресла — собеседник машинально последовал моему примеру, — смерила отца Мэриан говорящим взглядом и сухо уронила:

— Я поняла вас.

Развернулась, чтобы выйти из кабинета, но сделала всего лишь шаг, как услышала:

— Мэриан! Я… я смогу найти ещё сотню золотых, если тебе так нужны…

Я повернулась под шелест юбок и всё тем же льдистым тоном подтвердила:

— Нужны. Буду признательна, если вы выпишете чек до окончания сегодняшнего вечера. А пока прошу извинить: вернусь к маменьке, сёстрам и кузену Фредерику.

И поскольку больше сэр Хьюго ничего не сказал, покинула кабинет.

***

Пока мы беседовали, общество перебралось в гостиную, и оттуда уже доносились звуки весёлой польки.

«Не иначе леди Джейн усадили тапёром», — через силу усмехнулась я и поняла, что совершенно не хочу сейчас видеть родственников Мэриан.

Да, они вряд ли были в курсе — с женщинами здесь редко советовались и даже о принятых решениях оповещали не всегда. Но всё-таки мною пренебрегли ради них, и я всерьёз сомневалась, что смогу сейчас удержать маску светской доброжелательности.

Тем не менее выбора не было. Помешкав у порога, я заставила себя тихонько отворить дверь и проскользнула в гостиную в лучших традициях Мышки Мэриан.

Здесь и впрямь царило беззаботное веселье. Фредерик умудрялся танцевать одновременно с двумя партнёршами, леди Джейн с энтузиазмом аккомпанировала, и вряд ли кто-то из них заметил, что в комнате появилось ещё одно действующее лицо.

Не желая привлекать внимания, я вдоль стены добралась до самого дальнего угла гостиной и опустилась на небольшой пуфик. Взяла со стоявшего рядом геридона забытую кем-то книжку, раскрыла её на первой странице и ускользнула мыслями и от ровных строчек текста, и от шумной чужой радости.

Если отвлечься от обиды, сотня золотых — тоже подспорье. Но неужели мне всё же придётся взять деньги у Райли? Ужасно неловко: он и так столько сделал для меня и для Колдшира! Взамен же получил дырку в плече, обвинение в разбое (к счастью, снятое, но тем не менее) и девицу, помешанную на полуразрушенном замке.

А теперь ещё и без финансовой подушки останется.

Значит, вся надежда на короля? Внутри царапнуло дурное предчувствие: ох, лучше бы он тоже отказал! Тогда я скрепила бы сердце и отнесла кредиторам из «Хорнер, Гилби и Ко» сотню от сэра Хьюго и денежную часть наследства Райли. А затем, расквитавшись хотя бы с этим (по крайней мере, я надеялась расквитаться), ввела бы режим жёсткой экономии до тех пор, пока розы снова не зацветут.

Естественно, это случится не за год и не за два, но не мне привыкать жить в условиях тотального дефицита. Жаль только, что чем дольше откладывать ремонт, тем сильнее будет ветшать и разрушаться замок. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Мэриан, дорогая! А я и не заметила, как ты вернулась!

Выдернутая из мыслей, я поняла, что музыка смолкла, и подняла взгляд на подошедшую леди Джейн. Отложила книгу и только собралась выдавить из себя что-то приличествующее ситуации, как в разговор встрял Фредерик.

— Кузина Мэриан, надеюсь, с делами закончено? — игривым тоном осведомился он. — Не желаете ли присоединиться к нам? Я понимаю, вы в трауре, но обещаю: об одном маленьком танце никто не узнает!

Он подмигнул мне и приложил палец к губам, а я с великим трудом сдержала гримасу брезгливости.

Похоже, кузен окончательно разомлел от женского внимания и забыл о всяких приличиях.

Леди Джейн, видимо, считала так же. По крайней мере, её взгляд, брошенный на Фредерика, был полон осуждения. И я, чувствуя за собой поддержку, поднялась с пуфика и прохладно сказала:

— Простите, кузен, но я всё же не стану пренебрегать правилами. К тому же время достаточно позднее. Вам не кажется, что мы и так злоупотребили гостеприимством наших великодушных хозяев?

На лицах Кэтрин и Джорджианы отразилась злость, щедро сдобренная презрением.

Неужели они усмотрели в моих словах ревность? Воистину, дурочки.

— Нет-нет, никакого злоупотребления! — взмахнула руками леди Джейн. И наконец сообразила ещё одну вещь: — Дорогая, а где сэр Хьюго?

Я не успела ответить. Поименованный сэр собственной персоной вошёл в гостиную.

— Прошу прощения за задержку, — с нотками виноватости произнёс он, обращаясь к Фредерику. — Просто Мэриан задала мне одну задачку… — Он кашлянул и протянул мне узкий конверт. — Вот, дочь. То, о чём ты просила.

— Благодарю, папенька. — Я не глядя убрала конверт в ридикюль. — И хочу извиниться: кажется, у меня начинается мигрень. Поэтому я была бы крайне признательна…

Я со значением посмотрела на кузена, и тот вынужденно подхватил:

— Кузина права, мы и так слишком задержались. Даже для семейного ужина.

Тут родители Мэриан принялись уверять, что это не так, а мы в ответ — благодарить за чудесный вечер, и все эти взаимные расшаркивания заняли ещё добрую четверть часа. Но наконец был отдан приказ подавать карету, и ещё через четверть часа мы с кузеном в неё погрузились, увозя самые горячие заверения в родственных чувствах.

Впрочем, Фредерик так и не пригласил «дивный цветник» в гости, а лишь пообещал сэру Хьюго увидеться в клубе.

«Неужели случилось то, что предсказывал Райли, и он осознал: сёстры Броуди ему не пара? — думала я, искоса наблюдая за кузеном. — Или настолько уверился в собственной неотразимости, что теперь готов перейти к следующему этапу и очаровать дам из высшего общества? А Кэти и Джорджи оставить запасным аэродромом на случай, если там не срастётся?»

Тут, на моё несчастье, Фредерик решил, что молчание в карете затянулось, и принялся рассыпаться в комплиментах всему и вся в доме родителей Мэриан. Под его болтовню мы добрались до Каннингем-холла, и я при первой же возможности сбежала к себе, отговорившись всё той же мигренью.

Однако стоило мне оказаться одной в коридоре второго этажа, как я торопливо достала из ридикюля конверт сэра Хьюго. Вынула оттуда обещанный чек, прочла написанную сумму и едва не расхохоталась.

Сто двадцать золотых. Максимальная сумма, какую отец Мэриан сумел оторвать от сердца ради младшей дочери.

Глава 25

— Знаешь, не скажу чтобы сильно рассчитывала на родственников, да и золото лишним не бывает. Но почему-то до сих пор не могу справиться с разочарованием.

Мы с Райли вновь гуляли по саду, обсуждая невесёлое положение Колдшира. Стояло раннее утро: я опять плохо спала ночью и предпочла подняться с первыми лучами солнца. Природа просыпалась — благоуханная, умытая росой. Алмазики капель блестели на бутонах роз (обычных, красных и белых), на клумбах пылали костры георгинов и астр. Осень уже перешагнула через порог, и её приметы чувствовались везде: в тонко пахнувшем влагой и увядающими листьями воздухе, в золотых «пятачках» среди пока ещё густой зелени деревьев, в буйстве осенних цветов.

— Это понятно. — Райли шёл рядом со мной, на всякий случай заложив руки за спину. — От семьи обычно ждёшь поддержки, а не оправданий о том, почему тебя вдруг лишили наследства.

— Да уж, — вздохнула я. И постаралась вернуть себе деловой тон: — Как считаешь, чек лучше обналичить?

Райли покачал головой.

— Отдадим Гилби как есть. Бумажка занимает меньше места, чем кошель с монетами.

Я кивнула, получив подтверждение собственным мыслям, и с запинкой поинтересовалась:

— У тебя получилось поговорить с Фредериком?

— Пока нет. — Чем Райли был заметно недоволен. — Он весь день столь виртуозно избегал встречи, что можно лишь позавидовать такому мастерству. Тем не менее сегодня я обязательно его поймаю. Кстати, вы помните, какова в точности сумма колдширского долга?

Я назвала: число было клеймом выжжено в памяти. И запоздало подумала: зачем ему? Чтобы знать, сколько конкретно требовать от нынешнего лорда Каннингема?

Впрочем, уточнять не стала, и разговор перешёл на обсуждение архитекторов, которые могли бы взяться за восстановление замка. Пусть в нашей ситуации это звучало, как если бы курьер приценивался к особнякам в уверенности, что однажды станет гендиром, я считала: стоит быть готовыми и к самому плохому, и к самому невероятному.

За разговорами мы проделали ещё один круг по саду и когда подошли к лужайке перед особняком, Райли с неохотой произнёс.

— Надо расходиться. Мало ли что могут подумать.

— Слуги? — Я неосознанно скользнула взглядом по фасаду дома и как будто впрямь увидела белый чепец, мелькнувший в одном из окон.

Райли кивнул.

— Большинство из них славные люди, — произнёс он. — Однако в семье не без урода.

Грейс, поняла я. Да, верно подмечено.

И тоже без желания ответила:

— Хорошо. Ты иди, а я ещё пройдусь.

Райли со значением кашлянул.

— Я бы не советовал вам гулять одной. Чтобы не очутиться вдруг в нежелательном обществе.

И снова он был прав: пускай Фредерика нельзя было назвать жаворонком, кто знает, какая вожжа могла попасть ему под хвост? А уединённый уголок в саду как нельзя лучше подходил для предложения руки и сердца, например.

— Ладно, — вздохнула я. — Вернусь в свои комнаты. Но как только поговоришь с кузеном, сразу сообщи мне результат. Договорились?

Райли ответил кивком, и мы расстались. Я вернулась в особняк и, счастливо избежав любых неприятных встреч, поднялась к себе.

Читать, думать, пытаться вышивать и мерить шагами комнаты.

***

Приглашение принесли во время ланча, поэтому скрыть его от Фредерика не получилось.

Впрочем, я бы всё равно не смогла уехать на бал тайком, так что огорчаться по этому поводу было глупо.

— Так вы всё-таки пойдёте? Да вы мистификатор, дорогая кузина!

Фредерик говорил шутливым тоном, однако я видела его уязвлённость и решила, что правильнее будет объяснить.

— Таково было пожелание его величества. Сама бы я, разумеется, никуда не поехала из-за траура.

Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Лицо у кузена заметно вытянулось, и он, с натяжкой выдерживая равнодушный тон, протянул:

— Ах вот оно что! Согласен, перед желаниями королей невозможно не склониться. Жаль только…

Фредерик со вздохом оборвал фразу, и я была вынуждена подхватить:

— Вы о чём-то сожалеете?

— Да, — с напускной неохотой признался кузен. — К несчастью, моё приглашение где-то затерялось, несмотря на то, что старина Джосер обещал похлопотать. Да и ответ на прошение об аудиенции тоже. Хотя, если не ошибаюсь, вы упоминали, будто его величество говорил обо мне.

— Именно, кузен, — подтвердила я. — Не огорчайтесь. Скорее всего, здесь какая-то досадная накладка. Вы ведь сами говорили: род Каннингемов — один из столпов королевства.

Фредерик покивал, однако засиживаться за столом, против обыкновения, не стал. А когда мы были у двери столовой, неожиданно произнёс:

— Кузина, если позволите, я бы хотел сказать вам кое-что. Вы не против пройти в кабинет?

Упс. И как тут быть, снова назваться больной? Он ведь наверняка собрался делать предложение.

Хотя постойте, в кабинете? Не самое романтичное место.

— Уверяю, это не займёт много времени, — видя, что я колеблюсь, прибавил Фредерик.

Ладно, рискну.

— Хорошо, кузен. Давайте поднимемся в кабинет.

Глава 26

— Кхм. Кузина, я заранее приношу извинения, что вынужден коснуться столь деликатной темы…

Я сидела в кресле для посетителей и смотрела на Фредерика, оставшегося стоять у стола. На то, как он машинально поправляет письменный прибор, как бросает на меня взгляд, от неловкости отводит глаза и принимается делать вид, будто впервые видит висящий над камином щит с родовым гербом. Насколько же это поведение отличалось от всегда уверенного в себе Каннингема! И насколько не шло кабинету покойного лорда.

—…Я понимаю, что это досужие сплетни, тем более среди слуг…

Я насторожилась.

—…но поймите и вы: на все болтливые языки узду не накинешь. Поэтому… — Фредерик сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. — Поэтому я прошу вас отослать вашего управляющего из Каннингем-холла.

Что-о? У него там от портвейна мозг ссыхаться начал?

Разумеется, вслух я ничего подобного не выдала, однако на моём лице всё отразилось более чем понятно. И Фредерик поспешил пояснить:

— Я не настаиваю, чтобы он вернулся в Колдшир. Достаточно, если просто переберётся куда-нибудь в гостиницу. Я даже готов оплатить его проживание!

— Крайне великодушно с вашей стороны. — Странно, как от моего тона столешница не покрылась инеем. — Однако я до сих пор не понимаю, чем вызвано подобное предложение.

Я специально не сказала «требование», подчёркивая: не кузену требовать от меня чего бы то ни было.

Фредерик прочистил горло и невнятно произнёс:

— Видите ли, кузина, ваши отношения… Конечно, это полнейшая выдумка, но люди болтают… Эти утренние прогулки, то, что он сопровождает вас везде…

— Не везде, — резко поправила я. — Вчера, например, меня сопровождали вы — это тоже повод для злых языков?

Кузен не нашёлся с быстрым ответом, и я продолжила:

— А что до прогулки по саду, то только чёрная, завистливая натура может усмотреть в ней что-то предосудительное. В Колдшире я привыкла вставать рано, а поскольку здесь у меня нет кабинета, где можно было бы обсудить дела и отдать распоряжения, приходится делать это на свежем воздухе. Не приглашать же Райли в мои комнаты, согласны?

Фредерик торопливо закивал: да, это было бы куда скандальнее. И я жёстко завершила:

— Потому я всей душой благодарна вам за заботу, однако уверяю: опасения, подозрения и наветы абсолютно беспочвенны. И, кстати, рекомендовала бы присмотреться к доносчику: распускать грязные слухи о хозяевах — крайне дурная манера.

— Согласен с вами! — с жаром подхватил Фредерик. — Но всё же я бы очень рекомендовал удалить…

— Пойти на поводу у сплетен — значит признать их справедливость, — отрезала я. — А ни на мне, ни на Райли вины нет.

Поднялась из кресла и льдисто уточнила:

— Это всё, дорогой кузен? Или у вас есть, что ещё мне сказать?

Будь на месте Фредерика Каннингем, он бы продолжил настаивать и, возможно, даже угрожать. Однако кузен смог лишь промямлить:

— Н-нет, кузина.

Тогда я величественно кивнула и, сухо пожелав доброго дня, покинула кабинет.

***

Грейс! Вот же дрянь! У меня не было сомнений, что это она постаралась. И как же я сожалела, что не могла её уволить! Печальный опыт с Брендой научил меня: если держать гадину подле себя, рано или поздно она ужалит. И хорошо, если обойдётся без динамита.

Но «кадровый вопрос» Каннингем-холла был епархией Фредерика, и я сильно сомневалась, что кузен прислушается к моему намёку о доносчице. Мелькнула малодушная мысль рассказать обо всём Райли: он умел затыкать излишне болтливых, причём одним лишь моральным давлением. Однако я быстро отбросила эту идею: мы не Колдшире, чтобы идти на открытый конфликт. Нам бы просто продержаться до королевского бала, а потом уехать из столицы не оглядываясь. Так что пусть Грейс довольствуется тем, что к её навету отнеслись, словно его и не было.

Но храни её все высшие силы попытаться подгадить ещё раз. Никогда не вела себя как стерва, но, пожалуй, в этом случае добьюсь от Фредерика замены экономки.

Так я думала, яростно меряя шагами свою гостиную. И лишь когда поняла, что более или менее успокоилась, решила сесть за письмо в Королевское архитектурное общество. Мы с Райли сошлись на том, что нелишним будет написать его председателю и попросить рекомендации: кого бы он посоветовал для восстановления Колдшира.

— Обычная рекогносцировка, — назвал эту идею Райли. — Раз уж мы плохо разбираемся в подобном, надо спросить совета.

— Но не станет ли он продвигать фаворитов? — высказала я подводный камень, и Райли спокойно отозвался:

— Естественно, станет. Потому попросите его назвать ещё и тех, к кому точно не стоит обращаться.

Я оценила «военную хитрость», и добрых полчаса сочиняемое письмо содержало обе просьбы. Я перечитала текст, присыпала бумагу мелким песком, чтобы убрать излишки чернил, и аккуратно вложила письмо в конверт. Звонком вызвала Бэрридона и, когда тот явился, отдала ему послание со словами:

— Это нужно отправить господину Бёртону, председателю архитектурного общества. К сожалению, я не знаю адреса…

— Положитесь на меня, госпожа, — поклонился дворецкий, верно поняв недосказанность.

Благодарно улыбнувшись, я отпустила его, но буквально через пару минут в дверь гостиной опять постучали.

Причём стуком, который я давно научилась узнавать.

«Ещё один повод для Грейс», — пронеслось в голове, однако я отмахнулась от трусливой мыслишки и внятно разрешила:

— Входи.

Дверь без промедления открылась, и, подтверждая мою догадку, через порог шагнул Райли.

— Я ненадолго, — сразу успокоил он. — Только хотел рассказать, что наконец переговорил с Фредериком.

— И? — Я невольно затаила дыхание.

— Он долго мялся. — По лицу Райли скользнуло выражение брезгливости. — Не сказал в итоге ни да ни нет — якобы ещё недостаточно вник в дела. Однако я добился от него обещания дать чёткий ответ послезавтра.

Послезавтра. В день королевского бала.

— Ну что же. — Я очень постаралась не пустить в голос разочарование. — Чай, не мокнем под дождём. Подождём.

Глава 27

Я была уверена, что оставшиеся полтора дня станут для меня самыми тягучими в жизни. Ещё бы: заняться нечем, из комнат не выйти, чтобы не наткнуться на кузена, с Райли по саду не побродить, чтобы не давать повода сплетням. Однако судьба милостиво решила отвернуть от меня свою филейную часть, и после завтрака Бэрридон принёс мне ответ председателя архитектурного общества. В письме господин Бёртон сначала выразил все возможные соболезнования, а затем предложил встретиться сегодня во второй половине дня и лично обсудить интересующие меня вопросы.

Разумеется, после такого я немедленно вызвала Райли и, дав ему прочесть письмо, безапелляционно постановила:

— Поедешь со мной.

И мысленно показала Фредерику, Грейс и всем прочим сплетникам неприличный жест.

На этой встрече управляющий Колдшира просто обязан был присутствовать.

Таким образом в три пополудни мы вдвоём сидели в большом и светлом кабинете на втором этаже здания на Портланд-Плейс, которое занимало Королевское архитектурное общество. Господин Бёртон — первый мужчина на моей памяти, кому шли сильные залысины — принял нас со смущающим гостеприимством. Угостил чаем с тающим во рту печеньем и не просто обстоятельно изложил мне все ответы на заданные в письме вопросы, но и закончил словами:

— Ко всем вышеперечисленным господам я осмелюсь добавить и свою кандидатуру. Я ведь тоже не просто так занимаю место председателя. — Тут он не удержался и горделиво подкрутил густые усы. — Более того, кого бы вы не выбрали, леди Каннингем, общество возьмёт на себя его вознаграждение. Таким образом, вам понадобятся лишь средства для ремонта замка.

— Это бесконечно великодушно с вашей стороны! — Я с чувством прижала ладонь к груди. — Но не сочтите за праздное любопытство: почему архитектурное общество решило сделать мне столь весомый подарок?

Бёртон кашлянул.

— Это целиком моя идея, леди Каннингем. Видите ли, матушка — большая поклонница ваших роз. Ей повезло увидеть их ещё дебютанткой, когда господин Гамильтон, прежний владелец Колдшира, преподнёс его величеству букет. Цветы произвели на матушку столь глубокое впечатление, что она пронесла его через всю жизнь. И когда уже в преклонном возрасте узнала, что розы Колдшира зацвели вновь и их даже возможно купить, приобрела у вас три цветка.

Три цветка?

Я наморщила лоб.

— Простите, что перебиваю, господин Бёртон, но как зовут вашу почтенную матушку?

— Эмилия Лэмтон, — ответил председатель. — Вы помните этот заказ?