Дерзкий. Тише-тише... Нас услышат

А ещё это означало, что любая, кто попытается перейти ей дорогу, моментально превратится в её личного врага. Это же правило распространялось на врагов бешеного квартета…

И похоже, теперь таким врагом стала я.

– Ой, смотрите-ка, а наша броук здесь работает! – мерзко протянула Инга, широко улыбаясь.

– Видимо, денег на нормальные шмотки совсем не хватает, приходится книги расставлять, – подхватил Владлен, ухмыляясь.

Рома приблизился к прилавку, не отводя от меня взгляда и лениво протянул:

– Может, поможешь выбрать что-то интересное? Желательно, чтобы меньше читать и больше картинки смотреть. Позы там всякие, например…

Я стиснула зубы, глядя в сторону и стараясь не реагировать, но его наглость выводила из себя всё сильнее.

Он словно чувствовал это, и, улыбаясь ещё шире, начал демонстративно переставлять книги с полки на полку, создавая полный хаос в моём рабочем пространстве. Мои руки задрожали от бессильной ярости.

– Волков, может, хватит? – сдержанно произнесла я, пытаясь удержать тон.

– Да ладно тебе, Чернова, – хохотнул он. – Сама потом разберёшься. Или тебе твои обязанности не рассказали?

Я вскинула голову, собираясь резко ответить, но слова застряли в горле.

Волков стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и едва заметный аромат его дорогого парфюма. Его глаза, обычно холодные и надменные, сейчас смотрели с какой-то странной, почти дикой энергией.

Между нами словно повисла невидимая электрическая дуга – воздух буквально искрил от напряжения. Сердце забилось так громко, что казалось, Волков мог услышать его стук. Я заметила, как его взгляд мелькнул по моим губам, заставляя меня судорожно вдохнуть. В груди разлилась горячая волна, смешавшая в себе злость, обиду и что-то ещё, совершенно неуместное и неправильное.

Я не могла отвести взгляда от его лица, чувствуя, как горят щёки и учащается дыхание. И именно в этот момент, когда казалось, что ещё секунда – и я не выдержу… пронзительный звук противопожарной сигнализации разорвал напряжённую тишину.

Из потолочных датчиков тут же хлынула вода, заливая книги, прилавки, полки – всё, что только можно было. Я вскрикнула, бросаясь спасать книги, но всё было тщетно.

Я в панике оглянулась и увидела довольную улыбку на лице Инги, которая ехидно прятала что-то похожее на электронную сигарету. Волков медленно развернулся к выходу и бросил мне напоследок надменный взгляд.

– Удачи, броук, – усмехнулся он, выходя из магазина следом за своей свитой. – Я вижу у тебя тут куча работы.

Я осталась одна посреди полного хаоса, мокрая, раздавленная и униженная до предела. Слёзы хлынули потоком, и я бессильно опустилась на мокрый пол, понимая, кажется проиграла уже второй бой в этом сражении…

Глава 9

Рома

Я вышел из книжного, чувствуя странный привкус внутри. Обычно такие вещи вызывали у меня прилив адреналина и даже удовлетворения.

Но сегодня всё было иначе.

Я вроде выиграл, унизил её при всех, но почему-то вместо кайфа чувствовал тупую тяжесть в груди. Мерзкое чувство вины, которое я терпеть не мог.

Инга радостно и довольно смеялась, буквально сияя от счастья, откинув свои рыжие локоны назад и зацепившись за мой локоть.

– Видели её рожу? Это же было бесценно! – восторженно болтала она, заглядывая в мои глаза в ожидании одобрения.

Я раздражённо покосился на неё, слегка убирая её руку со своей.

– Инга, вообще-то, это реально жёстко было, – вдруг вмешался Егор, шагая рядом и напряжённо хмурясь. – Ты хоть понимаешь, что магазин реально пострадал? Куча товара испорчена, и страховка это может банально не покрыть. Счёт выкатят Черновой, а у неё и без того денег кот наплакал.

Инга резко остановилась, повернувшись к Егору, и её глаза опасно вспыхнули.

– С каких это пор ты переживаешь за каких-то броуков, Егорушка? – зло спросила она. – Может, ты решил стать святым? Или она тебе понравилась?

Егор скривился и пожал плечами:

– Дело не в этом, просто реально можно было и без такой жести обойтись.

Я молча слушал их разговор и неожиданно почувствовал, как во мне закипает раздражение. Инга посмотрела на меня в ожидании поддержки, но я лишь холодно произнёс:

– Егор прав. Это был перебор, детка.

На лице Инги на секунду застыло шокированное выражение. Она недоверчиво уставилась на меня, и её губы побелели от злости:

– Что?! Ты сейчас на полном серьёзе? Ты защищаешь эту жалкую замарашку?

– Дело не в Черновой, – бросил я, чувствуя нарастающее напряжение. – Мы могли её просто словесно прижать. А то, что ты сделала, – реально уже через край.

Инга сжала кулаки, её лицо покраснело от гнева. Она резко отступила и процедила сквозь зубы:

– Ну знаешь, Волков, делай что хочешь. Меня достала твоя внезапная доброта. Хочешь нянчиться с броуками – ради бога! Только учти, твоей репутации это на пользу не пойдёт.

Она резко развернулась и направилась к своей машине, хлопнув дверью с такой силой, что прохожие обернулись. Мы с пацанами замолчали, каждый будто о чём-то задумался.

Платон неловко кашлянул и пожал плечами:

– Ну, она реально перегнула, конечно.

Владлен одобрительно кивнул:

– И я так думаю. Броук-то броуком, но это перебор уже, даже для нас.

Егор молчал, внимательно смотря на меня. Я отвёл взгляд, раздражённо копаясь в карманах куртки и пытаясь избавиться от ощущения непонятного внутреннего дискомфорта.

– Ладно, разъезжаемся, – резко сказал я, повернувшись к своей машине. – Увидимся позже. Надо вопрос решить с магазином, имейте ввиду.

Весь путь до дома я проехал в тишине. Музыка раздражала, мои мысли ещё больше.

Почему я вдруг парюсь из-за какой-то девчонки, о существовании которой пару дней назад даже не думал?

Въехал во двор родительского особняка, чувствуя, как раздражение снова поднимается где-то изнутри. Не успел даже закрыть за собой дверь, как из гостиной донёсся глухой, угрожающе спокойный голос отца:

– Ну наконец-то. Сынок вспомнил, что у него есть дом.

Я замер, на секунду закатив глаза.

Отлично. Только этого мне сейчас не хватало.

– Что на этот раз? – бросил я, медленно проходя мимо, но папа уже поднимался из-за стола. Костюм на нем сидел, идеально, как всегда, и от этого бесило ещё сильнее – он даже ругался так, будто планёрку проводил.

– На этот раз? – его голос стал ледяным. – Тебя снова сняли на камеру во время гонок. Подпольных гонок, если быть точным. Думаешь, я не узнаю, где мой сын позорит мою фамилию?

– О, началось… – фыркнул я, бросая куртку на спинку кресла. – Я просто ехал.

– Просто ехал?! – отец сорвался. – Врезался в пост! На скорости сто семьдесят! Тебе что, жить надоело, Волков?! Или ты решил окончательно уничтожить то, что я строил всю жизнь?!

Я скривился, глядя на него исподлобья:

– Не драматизируй, отец. Всё под контролем.

– Под контролем? – он приблизился почти вплотную, и я почувствовал запах его одеколона – дорогого, резкого, такого же противного, как он сам. – Ничего у тебя не под контролем. Если ещё раз услышу хоть одно упоминание о твоих гонках, посажу на сухой паек!

– О да, – усмехнулся я с издёвкой. – Обожаю твои угрозы. Очередное «я на тебя поору, но всё равно заплачу, чтобы замять скандал»?

Щёки у Волкова-старшего пошли пятнами. Он шагнул ближе, но я не отступил.

– Не испытывай моё терпение, Рома. Я уже не раз вытаскивал тебя из дерьма, но всему есть предел.

– Да ты просто не можешь смириться, что я живу, как хочу, а не по твоим правилам! – взорвался я. – Хочешь идеального сына – заведи нового. С Ритусей вашей потренируйтесь, может, выйдет лучше!

Мачеха – Маргарита Ивановна, Ритуся, как она просила себя называть, сидела на диване с идеально уложенными волосами и скучающе пилила ногти. Даже не подняла глаза. Только протянула своим ленивым тоном:

– Витюш, не нервничай. Он всё равно не слушает. У него подростковый кризис… просто затянувшийся.

– Ты бы помолчала, – рыкнул я, обернувшись к ней. – Тебе вообще повезло, что тебя терпят под этой крышей.

– Роман! – отрезал отец. – Не смей так с ней говорить!

Я вскинул руки:

– Да всё, всё. Концерт окончен. Я выслушал лекцию, получил дозу морали и обвинений. Давай оба сделаем вид, что я урок уяснил? Можно я теперь пойду?

Он стоял, тяжело дыша, словно сдерживал желание врезать. Я прошёл мимо него, чувствуя на себе его прожигающий взгляд, и уже на лестнице услышал:

– Ты позоришь нашу фамилию, Роман. Каждый раз, когда ты открываешь рот.

Я остановился на полпути, медленно обернулся.

– А ты позоришь себя, когда притворяешься заботливым отцом.

С этими словами я поднялся наверх, хлопнул дверью своей комнаты и, уронившись на кровать, выдохнул. Котёнок тут же запрыгнул рядом, свернувшись клубком.

Я усмехнулся, погладив его по голове:

– Вот ты один, кто тут не выносит мне мозг.

Кошак жалобно мяукнул, уставившись на меня большими глазами.

– Ты-то чего пищишь? – пробормотал я, погладив его по голове. – У тебя хотя бы всё просто, покормил и уже друг. Никаких заморочек.

Телефон вдруг ожил в моём кармане, и я с раздражением достал его. СМС от Инги гласила:

«Я надеюсь, ты это не всерьёз? Я не потерплю, чтобы из-за какой-то замухрышки ты начал ко мне относиться как к пустому месту.»

Я сжал телефон в руке и медленно выдохнул, подавляя желание бросить гаджет об стену. «Чёртова Инга!» – пронеслось в голове.

На самом деле я и сам не понимал, какого хрена продолжаю терпеть рядом с собой Ингу.

Мы были вместе больше по привычке, чем по каким-то реальным чувствам. Она была частью моего привычного окружения, знакомой картинкой, декорацией, которую удобно показывать на людях. Родители, друзья – все одобряли наш союз, мол, красивая пара, статус, связи, бла-бла-бла.

Но по факту… за её смазливым личиком и фамилией не скрывалось ничего, что хоть немного меня цепляло бы. Она меня утомляла своей самовлюбленностью, ревностью и постоянными истериками. Последнее время меня уже реально воротило от всего этого фарса, и я понимал, что пора завязывать с этими токсичными отношениями.

Но… каждый раз откладывал решение на потом – просто потому, что было удобно и просто. Однако после сегодняшнего эпизода в книжном я впервые задумался, что, возможно, настало время наконец-то всё изменить.

Мысль о том, что Черновой придётся платить за испорченные книги, никак не давала мне покоя. Я сам удивился себе, когда начал думать, что ей реально могут выставить приличный счёт.

Не отдавая отчёта, я нашёл номер магазина по названию, пальцы замерли над кнопкой вызова.

«Да какого хрена ты творишь, Волков?» – воскликнул внутренний голос. Но через мгновение я уже слушал гудки.

– Добрый вечер, – мой голос прозвучал ровно, но хрипло. – Меня зовут Роман Волков. Сегодня у вас в магазине произошла неприятная ситуация…

Хозяйка говорила строго, жёстко, явно готовясь высказать всё, что думает обо мне и моей компании. Я терпеливо дослушал её тираду и тихо ответил:

– Я всё компенсирую. Скиньте мне счет, деньги будут у вас.

Повисла тишина, потом хозяйка неопределенно хмыкнула и отключилась.

Сбросит, куда она денется… Прекрасно же узнала, кто я такой. Мой отец был слишком медийным человеком, чтобы его семья оставалась в тени. Мою рожу, также как и отца с мачехой, крутили по всем социальным сетям, обсасывая любую новость. Я уже привык…

Конечно, судиться с Волковыми было бы бесполезно. Отец хоть и орет, как чокнутый, но если вопрос встанет – впряжется сто процентов. Проще согласиться на компенсацию. Без шума и суматохи…

Я бросил телефон на кровать и вздохнул, запуская пальцы в волосы и чувствуя себя полным идиотом.

Но внутри, где-то глубоко, я ощутил лёгкость. Ту самую, которой не испытывал уже давно. Дарина Чернова явно заставила меня вести себя иначе. И это начинало меня сильно напрягать.

Я снова взглянул на котёнка, который свернулся рядом и мирно засопел.

– Вот кто бы мне неделю назад сказал, что я буду спасать котов и замарашеу, я бы в рожу плюнул, – пробормотал я вслух, усмехнувшись.

Но сейчас мне было не до смеха.

Я понимал, что внутри меня что-то ненормально реагирует на эту девчонку. Пора было с этим кончать…

Глава 10

Дарина

– МЕНЯ УВОЛИЛИ! – выдохнула я, буквально влетая в комнату общаги и хлопая дверью с такой силой, что девчонки аж подпрыгнули на своих местах.

Лера застыла с ручкой в руке, перестав переписывать конспекты, а Стефа оторвалась от телефона, нахмурившись и непонимающе глядя на меня.

– В смысле? Как это? – Лера быстро поднялась с кровати и подошла ко мне ближе, явно обеспокоенная.

– В прямом, – я устало опустилась на стул и закрыла лицо руками. – Хозяйка магазина приехала сразу после этого бардака с сигнализацией и книгами. Даже слушать ничего не стала. Просто сказала, что больше не хочет видеть меня в магазине и чтобы я туда не возвращалась. Даже расчёт не дала!

– Так, погоди, – нахмурилась Лера, переглянувшись со Стефой. – Какого еще бардака?

Я тяжело вздохнула и рухнула на свою кровать, уронив голову в ладони. Желание забиться в какой-нибудь угол и там сдохнуть было слишком огромным, чтобы я его игнорировала…

– Волков и его компания вместе с Ингой пришла ко мне в магазин и устроили там цирк с конями! Девочки, он издевался надо мной как последний гад! И Инга эта его еще…Я почти уверена, что она дымом дыхнула в датчик сигналки! Они же новые, совсем недавно установили… Чувствительные ужас!

Горечь от унижения вновь нахлынула с новой силой. Слёзы снова начали щипать глаза, и я сжала зубы, пытаясь не сорваться окончательно.

– Вот же стерва… И одна, и вторая! – прошипела Стефа, качая головой и отбрасывая телефон. – Это же не твоя вина!

– А какая разница? – раздражённо бросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна бессилия и отчаяния. – Товар испорчен, виноваты они, а крайняя – я. Потому что с них взять ничего не получится, а со мной легко разобраться.

– Но у тебя же должен быть расчёт за месяц, – возмутилась Лера, кладя руку мне на плечо и пытаясь хоть немного успокоить.

– Должен-то должен, – я горько усмехнулась, – но разве кого-то это волнует? Она просто выставила меня и всё. Хорошо, если счет не выкатит…

Я замолчала, чувствуя, как слёзы начинают предательски течь по щекам, оставляя солёные дорожки на коже. Лера обняла меня, и я на секунду позволила себе слабость, уткнувшись лицом ей в плечо и пытаясь прийти в себя.

Стефа молча смотрела на нас, потом тяжело вздохнула и наконец сказала:

– Слушайте, я, конечно, не хотела ничего говорить, но вы реально должны знать, с чем столкнулись. То, что происходит, не просто какие-то мелкие издёвки. Это их игра. Я уже давно слышала о ней, но просто не думала, что они реально могут снова её запустить. Короче, в прошлом году у них была другая цель – девчонка-первокурсница, Вика Самойлова. Платон её просто уничтожил морально, довёл до нервного срыва. Она до сих пор не вернулась в универ. Они выбирают себе кого-то и просто ломают человека ради развлечения. Им важно, чтобы цель подчинилась… сломалась и сделала то, что они просят. Пару-тройку раз добившись своего, они успокаиваются и перестают этим заниматься, оставляя жертву в покое. Вика так и не сломалась, я так поняла… Она не брала академический, просто задерживается. Кто-то из девчонок писал ей, она сказала приедет в конце месяца. А теперь, похоже, это ты, Дарин.

Я подняла на неё глаза, чувствуя, как в груди появляется холодный комок страха. В голове мелькали обрывки фраз Волкова, его взгляд, полный презрения и странного интереса. Я покачала головой, отказываясь принимать услышанное.

– Зачем они это делают? Что вообще у них в головах? – тихо спросила я, глядя куда-то в пустоту.

– Просто потому что могут, – пожала плечами Стефа, мрачно усмехнувшись. – Деньги, власть, влияние. Ты – лёгкая жертва, броук, наивная и не такая, как они. Ты для них игрушка.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Лера крепче сжала моё плечо, явно пытаясь поддержать. А я ощущала, как где-то глубоко внутри появляется ярость и решимость. Я не позволю им уничтожить себя. Ни за что.

– Я не буду их игрушкой, – резко проговорила я, глядя прямо на Стефу. – Пусть играют в свои игры, но я не дам им себя сломать.

Стефа удовлетворённо кивнула:

– Правильно. Но будь осторожна, Дарин. Они не остановятся.

Ночь прошла просто отвратительно… Я уже даже и не могу вспомнить, когда я спала прям всю ночь и крепко… раньше меня рубило так, что я даже не замечала, иногда, сидя за столом над учебниками, а теперь… Когда с получением повышенной стипендии мне должно было стать легче, нарисовались проблемы с Волковым… Мысли о нем и не давали мне спать.

Завтрак, прохладный душ, сборы… Я даже от кофе отказалась, припоминая, что в последнее время в Чиллауте мне ведет все меньше и меньше… Первые две пары были отменены, а на обед мы с Лерой и Стефой отправились в столовую напротив. Там дешевле, но не так вкусно конечно, но выбор был невелик.

А вот после обеда, снова кинулись грызть гранит науки. Целые две пары прошли спокойно, на удивление. Я почти начала думать, что зря себя накручиваю, что Волков успокоился, но последняяпара была физкультурой и, как назло, снова объединённой с четвёртым курсом.

Волков и его «бешеный квартет» уже были там. Рома ухмылялся, переговариваясь с Владленом и Платоном, а Инга не отходила от него ни на шаг, бросая на меня презрительные взгляды и стараясь всячески обратить внимание Волкова на себя. Он же демонстративно не замечал её, но снова и снова бросал взгляды в мою сторону – издевательские, насмешливые, но с каким-то странным, напряжённым подтекстом.

После занятия преподаватель задержала меня для сдачи нормативов. Лера убежала на факультатив, а Стефа спешила на новую подработку. Я осталась одна, чувствуя усталость и желание скорее закончить этот ужасный день.

Сдав нормативы, я побрела в душевую, ощущая себя абсолютно разбитой. В раздевалке никого уже не было, но я даже не обратила на это внимание. Горячая вода расслабила мышцы, и я на секунду прикрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок.

Закончив смывать с себя прошедшую тренировку, я вышла и потянулась за полотенцем… но его не было. Как и всей моей одежды!

Сердце забилось чаще, и я лихорадочно стала искать глазами хотя бы что-то. Единственным спасением стало старое, потрёпанное полотенце, перекинутое через перегородку в душевой неподалеку в углу. Я торопливо обернулась в него, едва сдерживая тошноту…

Я рванула к двери, но она оказалась запертой...

П