Рожденный, чтобы жечь! – 3

Петрова, казалось, занервничала. Она остановилась перед входом и несколько раз глубоко вздохнула. По ее лицу было видно, что она сомневается, стоит ли им вообще сюда заходить. Лена молча стояла рядом, глядя на кинотеатр с каким-то мрачным любопытством. Мясной Фарш просто замерли на месте, ожидая дальнейших указаний. Боря же, как всегда, был невозмутим.

Ну вот, а я…

Прищурившись, начал осматривать само здание. Не знаю, что именно мне не понравилось в этой местности, но чувство «дежавю», было уж каким-то слишком сильным. И вскоре я понял, что именно привлекло моё внимание. Чернота. Она была повсюду.

В некотором роде такая же, какую я видел в больнице, когда болела мама Бориса.

«Боря, – обратился мысленно к своему тирану. – Здесь что-то большое и темное».

Истязатель только было, вспомнил про какой-то «мем» про черного властелина, знал бы я ещё что это такое, но быстро реабилитировался и начал задавать правильные вопросы.

«В смысле, темное? – мысленно отозвался Боря, нахмурив брови. – В смысле, как негр в темной комнате?»

Я закатил глаза. Ну вот, опять началось. Даже в такой момент он найдет способ пошутить.

«Нет, Боря, – постарался я сохранять спокойствие. – Темное в смысле… злое. Как будто здесь сконцентрировалось много негативной энергии. Как будто здесь кто-то умер. Или… что-то намного хуже. Ты чувствуешь это?»

Боря на секунду замолчал, а потом медленно помотал головой.

«Как я могу хоть что-то почувствовать, если я и не маг вовсе? – признался он. – Я если честно, малой, вообще не понимаю, почему я не попадаю под контроль кукловодов. Ты ведь не всегда держишь на мне свой „фокус-покус“. Или как эта херня называется?»

«Для меня это тоже остается загадкой, – спокойно ответил я. – В общем, в этом здание что-то не так. Повсюду энергия, как та, которую я видел в больнице. Когда из людей высасывали жизнь. Только она больше, раз в сто».

Боря нахмурился, глядя на заброшенный склад. Хоть он и не чувствовал того, что чувствовал я, однако моё беспокойство заставило его задуматься. Он никогда не игнорировал мои предупреждения, даже если и не понимал их до конца. В конце концов, именно благодаря мне он столько раз выходил сухим из воды.

– Ладно, ребят, – сказал Боря, обводя взглядом остальных. – Тут такое дело… я чувствую…

Тут он врал. Я велел ему сказать, что это он чувствует, мол, тут дело гиблое, но идти туда придётся. А то если он укажет на фамильяра… то быть беде. Ещё подумают, что не нужно, а мне потом расхлёбывать последствия.

– Что-то типа… очень плохой энергии. Так что предлагаю быть предельно осторожными. Мясной Фарш, вы как всегда сзади, если что – прикроете. Петрова, Лена, вы со мной. И никаких геройств, договорились?

Петрова и Лена кивнули, обменявшись взглядами. Было видно, что они тоже чувствуют напряжение, которое висело в воздухе. Даже Мясной Фарш казались более собранными, чем обычно.

Боря осторожно толкнул покосившуюся дверь склада, и та со скрипом отворилась, впуская их внутрь. В нос сразу ударил запах гнили, плесени и какой-то странной химической примеси. В полумраке склада едва можно было что-то разглядеть. Сквозь разбитые окна пробивались редкие лучи солнца, освещая лишь небольшие участки пола, усыпанного мусором и осколками стекла.

– Аккуратнее под ноги, – предупредил Боря, продвигаясь вглубь склада. – Тут можно легко подвернуть ногу или что-нибудь похуже.

Они медленно шли, стараясь не шуметь. В тишине склада было слышно лишь их собственное дыхание и тихий шелест крыс, шныряющих в темноте. Внезапно Лена остановилась и указала на что-то, лежащее в углу.

– Смотрите, – прошептала она. – Что это там?

Боря и Петрова подошли ближе и увидели, что в углу лежит груда одежды, а рядом валяется пустая бутылка из-под йогурта. Одежда принадлежала студентам.

– Кажется, мы нашли их, – тихо сказала Петрова. – Но где они сами?

В этот момент откуда-то из глубины склада раздался тихий стон. Все замерли, прислушиваясь. Стон повторился снова, на этот раз громче и отчетливее.

– Там кто-то есть, – прошептала Лена. – Надо проверить.

Боря кивнул и жестом показал всем остальным двигаться за ним. Они осторожно пошли на звук, пробираясь между штабелями пустых коробок из-под йогурта. Вскоре они вышли в большой цех, где когда-то, видимо, производили йогурт. Теперь же здесь царил полный хаос. Оборудование было сломано и разбросано по полу, стены были исписаны непонятными символами, а в воздухе витал тяжелый запах гниения.

В центре цеха они увидели несколько фигур, скорчившихся на полу. Это были работники этого гиблого места. Но выглядели они ужасно. Их лица были бледными и измученными, а глаза смотрели в никуда. Они бесцельно бродили по цеху, словно марионетки, лишенные воли.

– Что с ними случилось? – прошептала Петрова, глядя на работяг с ужасом. – Они как будто… не живые.

– Это все Кукловод, – мрачно сказал Боря. – Он забрал их волю и превратил в своих марионеток.

В этот момент одна из фигур подняла голову и посмотрела на них. Ее глаза были пустыми и безжизненными. Она медленно пошла в их сторону, и остальные люди последовали за ней.

– Нам нужно их остановить, – сказал Боря, выхватывая свой пистолет. – Но не убивать. Мы должны попытаться их спасти.

«По крайней мере, – подумал я. – Мы на верном пути».

Боря поднял палец вверх, по моему велению, и выстрелил искрой в воздух, надеясь напугать одержимых, но это не произвело никакого эффекта. Рабочие продолжали надвигаться на них, издавая утробные звуки.

– Мясной Фарш, прикройте! – скомандовала Петрова, выставляя руки перед собой. – Лена, попробуй их обездвижить!

Лена кивнула и начала читать какаю-то ахинею. Я не слышал слов, но чувствовал, как из её сердца начинала выходить энергия.

Вообще, занимателен тот факт как люди вокруг колдуют. Ну, точнее, маги. Мана зарождается в их сердце, а затем находит выход через руки. В моем же случае, нет никакой подобной визуализации, словно мои мысли это и есть мана. Почему так? А вот я не знаю, но мне очень интересно на самом то деле. Вокруг ее рук засветилась голубоватое свечение, и она направила его на одержимых. Некоторых из них словно парализовало, они застыли на месте, как мухи в янтаре. Но большинство продолжали двигаться, игнорируя магию Лены.

Боря отстреливался, стараясь попасть по ногам одержимых. Каждый выстрел отбрасывал одного из них назад, но их было слишком много. Мясной Фарш робко отбивались от нападавших, используя свои кулаки и подвернувшиеся под руку обломки оборудования.

«Боря! – мысленно воскликнул я. – Одна из них… она другая! Чувствуешь?»

Боря прищурился, пытаясь разглядеть что-то в толпе одержимых. И действительно, одна из женщин двигалась как-то иначе. В ее движениях чувствовалась не просто зомбическая вялость, а какая-то осмысленность. Она будто руководила остальными, направляя их атаки.

– Петрова, смотри туда! – крикнул Боря, указывая на женщину. – Кажется, она тут главная!

Петрова переключила своё внимание на указанную цель. Поднырнув под руку одного из одержимых, она прорвалась ближе к женщине. Та, заметив опасность, оскалилась и попыталась атаковать Петрову. Но Петрова была быстрее. Она увернулась от удара и вонзила свой…

«О, – вот тут и я охренел. – Она использует магию, чтобы создавать оружие?»

В общем, Петрова вонзила какой-то энергетический нож в плечо одержимой. Меня это покорило до глубины души! Вот значит, на что способны выпускные курсы? Интересно, а мне получится сделать для Бори какой-нибудь гранатомёт? Из энергии, разумеется.

Женщина взвыла от боли, и ее глаза на мгновение прояснились. Но затем снова вернулась пустота. Она вырвала нож из плеча и бросилась на Петрову с удвоенной яростью.

Лена, видя, что Петрова в опасности, направила на одержимую мощный заряд магии. Женщину отбросило назад, к стене. На этот раз она не поднялась. Остальные одержимые, оставшись без лидера, замерли в замешательстве.

– Быстро! – скомандовал Боря. – Ведите их ко мне, я им дам по морде и выбью души!

Петрова и Лена, не теряя времени, начали подталкивать одержимых в сторону Бори. Тот, как и обещал, не церемонился. Используя грубую силу и ловкость, Боря обрушивал на одержимых серию ударов, стараясь не причинить им серьезных травм, но при этом вывести из ступора. Мясной Фарш, вдохновленные примером своего лидера, тоже осмелели и начали помогать, оттаскивая одержимых от своих товарищей и подставляя их под удары Бори.

Постепенно, один за другим, одержимые приходили в себя. Их глаза переставали быть пустыми, в них возвращалось осознание и ужас от происходящего. Они оглядывались по сторонам, не понимая, где находятся и что с ними случилось. Петрова приказала Мясному Фаршу отвести их в безопасное место и оказать первую помощь. Сама же она подошла к Боре и заглянула ему в глаза.

– Как ты узнал, что она главная? – спросила она, нахмурившись. – У тебя появилось какое-то новое чутье на одержимых?

Боря усмехнулся.

– Да какое там чутье, – отмахнулся он.

Петрова перевела взгляд на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Но я не придал этому значения. Сейчас меня больше волновало то зловещее чувство, которое не покидало меня с тех пор, как мы вошли на склад.

«Здесь что-то еще есть, – подумал я, глядя в темноту в дальнем углу цеха. – Я чувствую… что-то огромное и темное. Оно где-то там».

Боря, заметив мой взгляд, тоже напрягся. Он знал, что если я чувствую опасность, значит, она действительно существует. Мои «чувства» всегда оказывались правдой, как бы безумно они порой ни звучали.

– Ладно, ребят, – сказал Боря, стараясь говорить как можно спокойнее. – Кажется, тут еще не все. Я чувствую… какое-то эхо. Как будто кто-то наблюдает за нами. Петрова, Лена, останьтесь здесь с людьми. Мясной Фарш, пошли со мной.

Петрова хотела возразить, но Боря прервал ее жестом. Он знал, что женщины устали после боя, а Мясной Фарш, хоть и не был самым сильным магом, обладал невероятной выносливостью. К тому же, его присутствие всегда действовало на противников угнетающе.

Вдвоем они двинулись вглубь цеха, туда, где тьма казалась гуще и плотнее. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, заставляя нервы натягиваться, как струны. Вскоре они достигли дальнего угла цеха, где обнаружили заваленный обломками оборудования вход в какое-то подземелье. Оттуда и исходило то зловещее чувство, которое не давало мне покоя.

Боря, не раздумывая, полез в лаз, Мясной Фарш последовали за нами.

В подземелье было еще темнее и сырее, чем на складе. Стены были покрыты слизью, а под ногами хлюпала грязная вода. В воздухе витал запах гнили и разложения, усиленный сыростью. Боря вытащил фонарик и осветил им пространство перед собой. Свет выхватил из темноты узкий коридор, уходящий вглубь.

– Готовы ко всему, Фаршированные? – спросил Боря, стараясь сохранять невозмутимый вид.

Ребята, сглотнув, кивнули. В их глазах читался страх, но они не собирались отступать. Боря двинулся вперед, освещая дорогу. Мы шли долго, углубляясь все дальше и дальше в подземелье. Коридор петлял и извивался, словно кишка, и в какой-то момент разделился на несколько ответвлений.

– Черт, – пробормотал Боря. – Куда теперь?

«Направо, – подсказал я. – Я чувствую… оно там».

Боря повернул направо, и коридор стал еще более узким и темным. Нам приходилось идти боком, чтобы не задевать стены. В конце концов, коридор вывел нас в небольшой зал. В центре зала стоял огромный чан, наполненный какой-то темной жидкостью. От чана исходил слабый пар, а в воздухе чувствовался запах серы.

– Что это такое? – прошептал кто-то из парней, глядя на чан с ужасом.

Боря, не отвечая, медленно приблизился к чану. Он заглянул внутрь и отшатнулся. В темной жидкости плавали непонятные детали. Но вонь была просто адской.

«Энергия, – подумал я. – Она исходит прямо отсюда».

– Что за энергия? – ответил вслух мой тиран. – А, малой?

«Демоническая. Чернота, которую я вижу, исходит именно отсюда. Надо бы это всё уничтожить. Разлить может…»

Боре не пришлось повторять дважды. Как только юноша опрокинул эту зловонную жижу, раздался крик. Не сразу, а так, через минуту. Но рёв был таким, ух-х-х-х! Аж кровь в жилах застыла. А энергия, вокруг, перестала чернеть.

Мы были на верном пути. Только кто знает, куда нас этот путь заведет?

Глава 6

Кукловод почувствовал, как привычная нить контроля, связывавшая его с Артемом, оборвалась. Не просто ослабла, как это бывало при сильном сопротивлении, а исчезла совсем. Это было… невозможно. Он усиливался в бездне не первый год, и доселе ни один маг не смог так просто разорвать ментальную связь. Что-то здесь было не так.

Складские лампы предательски мигали, отбрасывая причудливые тени, превращающие и без того жуткое место в подобие преисподней. Запах йогурта, который раньше казался просто сладковатым, теперь давил, вызывая тошноту. Кукловод крутанулся на месте, стараясь уловить источник опасности. Валентина, все еще застывшая в неестественной позе, больше не казалась ему оружием. Скорее, обузой.

– Что здесь происходит?! – прорычал он, обращаясь в пустоту. – Ответьте мне!

В ответ – тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами дрожащих от ужаса магов в глубине склада. Кукловод выругался. Ему совсем не нравился этот поворот событий. Противник, которого не видишь, всегда самый опасный. Но отступать было нельзя. Слишком многое было поставлено на кон. Слишком долго он готовил эту операцию.

Он шагнул к Валентине, намереваясь восстановить контроль, но тут ее глаза внезапно открылись. В них больше не было адского огня, лишь узнавание и ужас.

– Бегите! – прохрипела она, и ее тело обмякло, упав к ногам Кукловода.

Прежде чем он успел что-либо предпринять, в главном зале появились новые фигуры. Они словно выпали из воздуха, материализовавшись из теней. Все они были облачены в черные плащи и широкополые шляпы, как и сам Кукловод. Но их лица, в отличие от его, были открыты. И на каждом из них застыло выражение одинакового, леденящего душу ужаса.

– Что… Что это значит? – прошептал один из новоприбывших, оглядываясь по сторонам. – Почему нас всех вызвали?

– Что-то пошло не так, – ответил Кукловод, стараясь сохранять спокойствие. – Кто-то сломал контроль над Артемом. И… кажется, Валентина тоже вышла из-под контроля.

Другой Кукловод, самый старый и опытный из них, покачал головой.

– Это невозможно. Наша защита непробиваема. Мы не можем потерять контроль.

– Но это произошло! – рявкнул Кукловод. – И если мы не выясним, что случилось, мы потеряем все!

В этот момент одна из ламп, продолжавших мигать, взорвалась с громким хлопком, погружая склад в еще больший мрак. Среди Кукловодов пронесся вздох ужаса.

– Что это было? – запинаясь, спросил один из них.

– Кто-то играет с нами, – ответил Кукловод, чувствуя, как по спине бежит холодок. – Кто-то очень сильный.

И тут, из глубины склада, раздался звук. Не скрип дверей, не бормотание магов, не хруст костей. Это был тихий, мелодичный смех. Смех, от которого кровь стыла в жилах.

А затем послышалось…:

– Ля, я ща кому-то бубен в жопу засуну, какой мудак решил поставить здесь эти сраные ящики? Фу… это что за сладкое говно?

– Апути! – послышался детский голос, от которого веяло чудовищной силой. – Апути кука!

– Кто здесь?! Покажись! – прокричал Кукловод, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Разговоры неизвестных продолжались, становясь все громче и увереннее. Они, казалось, раздавались отовсюду, проникающим в самый мозг. Кукловоды сбились в кучу, прижавшись спинами друг к другу, словно стадо испуганных овец.

– Это… это невозможно, – прошептал самый старый Кукловод. – Это…

Прежде чем он успел закончить фразу, свет полностью погас. Склад погрузился в абсолютную тьму. И смех смолк. Наступила тишина, такая плотная и зловещая, что казалось, ее можно потрогать.

Затем, в самом центре главного зала, вспыхнул свет. Не яркий и ослепительный, а мягкий и призрачный. Он исходил от фигуры, стоящей в самом центре круга Кукловодов. Фигура была высокой и стройной, а рядом с ней, какой-то карлик. От него веяло чудовищной энергией, до боли знакомой главному кукловоду.

– Кто ты?! – прорычал Кукловод.

Фигура не ответила. Она медленно подняла руку, и в ней появился светящийся шар. Шар пульсировал, излучая тепло и свет.

– Что… что ты собираешься делать? – запнулся один из Кукловодов.

Фигура продолжала молчать. Она сделала шаг вперед, и Кукловоды отпрянули назад, словно от огня.

– Остановись! – закричал Кукловод. – Не подходи!

Фигура проигнорировала его. Она подняла руку еще выше и резко разжала ее. Шар света разлетелся на тысячи искр, которые заполнили весь зал. Кукловоды закричали, закрывая лица руками.

Когда искры погасли, Кукловодов больше не было. На их месте стояли обычные, испуганные люди в гражданской одежде. Они озирались по сторонам, не понимая, где находятся и что произошло.

Растерянность витала в воздухе, густая, почти осязаемая. Бывшие Кукловоды шарили вокруг себя взглядами, как слепые котята, которых вышвырнули из теплого дома на мороз. Их лица выражали смесь ужаса и непонимания. Где они? Что произошло? Почему на них эта дурацкая одежда?

– Где… где я? – пробормотал один из них, потирая виски. Голова раскалывалась, словно ее сдавили тисками.

– Кажется, это… склад? – неуверенно предположил другой, разглядывая полки с просроченным йогуртом. – Но что мы здесь делаем?

Валентина, лежавшая до этого без сознания, застонала и медленно поднялась на ноги. Какое-то мгновение она смотрела на свои руки, словно видела их впервые. Затем в ее глазах вспыхнул узнаваемый огонь – огонь ярости и решимости. Она выставила руки вперед, и в ее ладонях заплясали языки пламени.

– Он здесь! Я чувствую его! – прорычала она, ища взглядом Кукловода. – Я уничтожу тебя, ублюдок!

Растерянные люди отшатнулись от нее, боясь обжечься. Валентина шла вперед, полная решимости, не замечая никого вокруг. Кукловод, забился в угол, дрожа от страха.

– Девушка, остановитесь! Вы что творите?! – взмолился он.

Но Валентина не слушала. Она была одержима жаждой мести. Пламя в ее руках становилось все сильнее и ярче.

В этот момент та самая фигура приблизилась к Кукловоду. Движения ее были плавными и грациозными, словно у танцора. Карлик, все еще излучавший чудовищную энергию, весело подпрыгивал рядом.

– Апути! Апути кука! – радостно восклицал он, как будто предвкушая нечто забавное.

Кукловод смотрел на приближающуюся фигуру с ужасом. Он чувствовал, что от нее исходит нечто, чего он не может понять. Сила, превосходящая все, что он когда-либо видел.

Фигура остановилась прямо перед ним. Не говоря ни слова, она замахнулась и от души дала ему по морде. Удар был настолько сильным, что Кукловод отлетел к стене, ударившись головой о ржавую трубу.

– Вот тебе, гаденыш, за хрен пойми какие мутки! – произнесла фигура, и в ее голосе послышались нотки явного удовольствия.

Валентина, увидев, что ее цель повержена, застыла на месте, как громом пораженная. Огонь в ее руках погас. Она смотрела на лежащего на полу Кукловода, не понимая, что только что произошло.

– Что… что я сделала? – прошептала она, почувствовав облегчение и в то же время ужас.

Фигура обернулась к ней. В полумраке склада ее лицо казалось почти нереальным. На нем играла легкая, загадочная улыбка.

– Да дохера чё, – ответила она, и ее голос звучал мягко и успокаивающе. – Вы типа пропали, а потом херня полная началась. Ну ничё, деваха, Боря пришёл и всё разрулил. А теперь погнали, я жрать хочу.

Она обвела взглядом растерянных людей, которые постепенно приходили в себя.

– Вы свободны, – объявила она. – Вы больше не марионетки. Теперь вы сами хозяева своей судьбы.

Несколько человек попытались поблагодарить ее, но она лишь отмахнулась.

– Не стоит благодарности, – сказала она. – Я просто сделала то, что должна была. А теперь мне пора. Дел еще много.

Она посмотрела на карлика, который смотрел на неё с неприкрытым недовольством.

***

– Короче, – Клеменко сидел напротив инструктора, закинув ногу на ногу. – Там было дохера одержимых. Я им по морде дал. Потом нашёл большого кукловода…

– Сильного, – попытался поправить его мужчина.

– Да не, не такой уж и сильный, – парировал Боря. – Короче, я ему нос сломал и душу выбил. Потом, эта ваша, девка, как там её…

– Валентина…

– Заносчивая, которая, – перебил Клеменко, поудобнее располагая Гуглю у себя на коленке. – Она там херь какую-то несла про свободны и всё в том же духе. В общем, задолбала. Короче, фишка в том, что они сидели всё это время на складе. Зачем? Хер его знает, они нам ничего не сказали.

– Они, – начал было инструктор, но тут же осекся.

В его кабинет вошёл высокий мужчина с военной осанкой.

Вошедший мужчина бросил на Клеменко взгляд, прожигающий насквозь, как будто тот был мишенью на стрельбище. Боря не растерялся и в ответ одарил незнакомца своей фирменной обезоруживающей ухмылкой. Инструктор, казалось, уменьшился в размерах и вжался в кресло, словно улитка в раковину.

– Клеменко, – процедил военный, отчего в кабинете повисла тишина, которую, казалось, можно было резать ножом. – Объясните мне, пожалуйста, вот что. Вы, значит, «дал по морде дохренище одержимым», «сломали нос кукловоду», а потом, явились, чтобы рассказать нам эту… эээ… историю?

– Ну а что такого? – невозмутимо пожал плечами Боря. – Я ж отчитаться пришел. Операцию же провел. Успешно. Кукловод теперь носом воздухом свистит, одержимые в отключке, эта, как её… Валька, теперь на меня косо смотрит, как будто я её личную секту разогнал. Все как вы любите.

Военный помолчал, сверля Клеменко взглядом. Потом медленно, словно раздумывая над каждым словом, произнес:

– Клеменко, ваша… прямо скажем, неортодоксальная методика… порождает определенные… скажем так… вопросы. Во-первых, «дохера одержимых» – это сколько в штуках? Во-вторых, каким образом вы «выбили душу» из кукловода? Это что, новая тактика? И, наконец, в-третьих, почему группа студентов, которых нашли, выглядят так, будто его пожевал ротвейлер?

– Ну, насчет количества, я не считал, – Боря почесал затылок. – Ну, много. Штук двадцать, может, тридцать. Они же, как тараканы, лезут и лезут. Насчет души… ну, я ему так врезал, что у него аж искры из глаз посыпались. Думаю, что-то повредил. Наверное, повредил, в общем, думаю за этот инцидент мне надо дать премию.

– А студенты? – не унимался военный, игнорируя намек на премию.

– А что студенты? – удивился Боря. – Ну, два месяца жрали хрен пойми что, жили под колпаком одержимых. Да и какая нафиг разница? Мы же провели успешную операцию, сделали то, что остальные за два месяца сделать не могли. И еще, по поводу Валентины вы не думали, что к ней нужен психолог? Она какая-то странная.

Военный глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание. Инструктор, казалось, совсем растворился в кресле.

– Клеменко, – процедил он, – вы представляете, что из-за вашей «успешной операции» мы теперь имеем кучу проблем? Во-первых, городские власти в панике. Они понятия не имеют, что происходит на складе, а мы, благодаря вам, не можем им ничего объяснить. Во-вторых, эта самая Валентина, которую вы так невзлюбили, – ценный сотрудник, и её психологическое состояние сейчас оставляет желать лучшего. И, в-третьих, этот «кукловод» теперь сидит у нас в камере и повторяет одно и то же: «Грядёт – зло! Грядёт – конец света!». И его душа, к слову, на месте.

Боря нахмурился, военный закрыл глаза и потер переносицу. Ему казалось, что еще немного, и у него начнет дергаться глаз.

Боря вздохнул. Ну вот, опять он во всем виноват. Как всегда.

– Ну, слушайте, – начал он примирительно. – Насчет городских властей… ну, скажем, им полезно иногда понервничать. А то совсем засиделись в своих кабинетах. Валентина ваша… ну, может, ей реально нужен психолог. Я ж не виноват, что у нее с головой не все в порядке. А кукловод этот… ну, мало ли что он там бормочет. Может, это у него от удара головой о трубу. Или он просто репетирует речь для ток-шоу. В наше время, знаете ли, всякое бывает.

Военный открыл глаза и посмотрел на Клеменко с таким видом, будто тот был тараканом, которого он только что обнаружил в своей тарелке с супом.

– Клеменко, – сказал он, стараясь говорить как можно медленнее и четче, – вы вообще понимаете серьезность ситуации? Мы имеем дело с… с… явлениями, которые не поддаются рациональному объяснению. А вы тут шутки шутите.

– Ну, а что мне еще делать? – развел руками Боря. – Плакать, что ли? Или, может, гимн спеть? Я свою работу сделал. Плохо, что ли?

– Плохо! – рявкнул военный, не выдержав. – Очень плохо! Вы превратили важную операцию в цирк! Вы дискредитировали всю нашу академию! Вы…