Совсем недетские сказки

Дорога к озеру заняла около часа. Тропы туда не было, и, по сути, идти в это место не рекомендовалось. Однако озеро находилось всего в нескольких десятках метров от тропы. Проигнорировав предостережения, я свернула и вышла на лесную опушку. Пройдя немного дальше, оказалась в нужном месте.

Что в тот раз, когда приезжали с Райли, что сейчас от одного только вида дух захватывало. Установив фотоаппарат на штатив, я включила режим видеосъемки в высоком разрешении, подключила к портативному зарядному устройству и поставила на таймер. Самой же захотелось прогуляться и сделать несколько снимков на пленочный фотоаппарат.

Природа в это время года поистине великолепна. Пение птиц завораживает, а запах хвои дурманит. Бродя по лесу рядом с озером, я поняла, насколько правильным было решение приехать сюда. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая озеро в медные оттенки, когда я вернулась к штативу. Ветер играл с моими волосами, а крики чаек смешивались с шелестом камышей. Идеальный кадр для конкурса, – подумала я, вытирая объектив от пыли. На противоположном берегу мелькнула тень – олень? Сердце екнуло от азарта. Я бросилась настраивать фокус, после чего сделала пару снимков.

Довольная удачными кадрами, я сложила штатив и направилась обратно к тропе. По пути к кемпингу я сделала еще несколько снимков.

В главном здании комплекса находился ресторан, и я решила немного подкрепиться перед тем, как заняться просмотром видео.

Я надеялась, что получилось хотя бы несколько удачных кадров. Было бы здорово, если бы в кадр попали птицы или животные.

Вернувшись в номер после прекрасного ужина, я приняла душ и загрузила видео на ноутбук. Просматривая его, порадовалась нескольким удачным кадрам, которые подошли бы для конкурса.

В конце просмотра кое-что привлекло мое внимание. На противоположном берегу я заметила движение. Сначала подумала, что это могут быть животные – было бы здорово, если бы они попали в кадр. Но, увеличив и улучшив качество изображения, я резко вскочила со стула.

Молодой парень, бледный как мел, выбежал из чащи. Его рубашка, некогда белая, была изорвана в клочья и пропитана чем-то тёмным. Он споткнулся о корень, упал, закричал хрипло, словно голос рвался сквозь тряпку. Из леса вышли двое. Один – высокий, с волосами цвета смолы – двинулся к нему, как пантера. Второй остался в тени, скрестив руки.

– Пожалуйста… – голос жертвы сорвался на писк, когда рука убийцы сомкнулась на его горле.

Я замерла. Это не может быть реальным. Спецэффекты. Рейды экоактивистов… что угодно!Но отчаянный вопль парня эхом разнесся по озеру. Такой громкий, что даже на видео его было четко слышно. Жертва дернулась, как марионетка с оборванными нитями, а мужчина – нет, не человек– впился пальцами в его шею. Кровь брызнула, окрасив лицо убийцы в багровое марево. Он смеялся.

– Прекрасный аромат, не правда ли? – повернулся он к тому, кто стоял в тени.

Мышка дрогнула в моих руках. Маршалл.Его профиль выступил из мрака. Он молча кивнул, и убийца потащил тело в чащу, оставляя за собой кровавый след. Маршалл задержался, его взгляд скользнул по озеру – прямо в объектив. Он еще некоторое время стоял на берегу, прежде чем последовать за своим товарищем.

Я перематывала сцену снова и снова, пока пальцы не онемели. Прокрутила назад. Вот здесь – его глаза. Нет, это блик. А здесь…На кадре, где Маршалл смотрел в камеру, я увеличила изображение. Его глаза стали полностью черными. Как у Пирса в ту ночь.

Я не смогла сдержаться и опустилась на мягкий ковер, продолжая держать руки на столе. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Дышать стало трудно. Хватая ртом воздух, я пыталась избавиться от ужаса, который только что испытала.

– Нет, нет, нет… – я сгребла волосы в кулак, пытаясь вырвать навязчивые образы. Но они впивались в мозг: пальцы, протыкающие плоть как масло. Смех. Черные глаза. Он не человек!

Из глаз хлынули слезы, дрожь прошлась по всему телу. Я схватила телефон. Нужно набрать 911. Сказать, что видела убийство.Но язык прилип к небу. От злости на собственную беспомощность швырнула телефон на пол. Я продолжала неотрывно смотреть на монитор с поставленным на паузу видео. На экране застыла сцена убийства. С ужасом я понимала, что не смогу сообщить полиции о произошедшем, ведь на видео был человек, который мне хорошо известен.

Я еле сдержала крик, сжимала лицо ладонями. Осознание нахлынуло на меня. Маршалл знает, что я была в Бладрейн для съемок, он сразу поймет, кто на него донес. Даже если он ничего не сделал жертве на видео, его возьмут как соучастника. Маршала могут не арестовать сразу. А не стану ли я следующей? Он ведь не заметил мой фотоаппарат? Не понял, что кто-то был рядом?

Мысли не утихали, меня начинало подташнивать. Я закрыла шторы и направилась в ванную. Она ослепила меня своей белизной. Я плеснула воду в лицо, но отражение в зеркале заставило вздрогнуть: бледная кожа, синяки под глазами, губы, искусанные в кровь. Ты следующая. Ты видела слишком много.

– Мне даже некому рассказать об этом! – воскликнула я, сжимая края раковины. В голове вдруг возник образ. – Нейт, – выдохнула я, и имя повисло в воздухе, как спасательный круг. Он убил Пирса. Он знает, что они из себя представляют.Возможно, из-за того, что он спас меня однажды, я решила, что он сможет помочь. Так глупо.

Ночью меня мучили кошмары. Самым ярким из них был тот, что не давал мне покоя вот уже несколько недель – день нападения Пирса. Последний момент, который я запомнила перед тем, как погрузиться в глубокий сон – Пирс пытается подняться и напасть на Нейта сзади. Лицо Дарена исказилось злобной гримасой, он открыл рот, обнажив свои зубы, его лицо изменилось до неузнаваемости. Передо мной был больше не человек, а хищник, готовящийся разорвать свою жертву. Глаза его горели черным пламенем. Я резко дернулась к Нейту, чтобы оттолкнуть его и не дать Пирсу напасть. Затем раздался выстрел.

– Разве веталы – это не детские сказки? – спросила я Нейта, прежде чем потерять сознание.

Утром мне было трудно встать, тело не желало покидать теплое одеяло, как и мысли о произошедшем. Воспоминания полностью вернулись ко мне, но вопросов стало только больше.

Как теперь общаться с Маршаллом? И… Нейт. Кто он на самом деле? Судя по его реакции, он прекрасно знает, кто такие веталы!

Получается, мама все это время говорила правду. Веталы существуют. Это не просто страшилки, которыми она пыталась меня напугать в детстве. И почему у меня такое ощущение, что это как-то связано с отцом?

У меня было еще много времени в запасе, впереди выходные. Я решила не спешить в колледж и заехать в любимое кафе в Фогхилле на ланч. К тому моменту я немного успокоилась, насколько это было возможно. Однако кусок не лез в горло, и я оставила больше половины порции. Схватив кофе с собой, я направилась к машине.

Какова вероятность встретить знакомого в таком маленьком городке в субботу? Достаточно велика, но это был первый раз, когда я действительно столкнулась с кем-то в выходной.

Я вскинула глаза к небу и чуть не взвыла от досады, когда увидела, как ко мне приближается Маршалл с тем самым мужчиной из видео. Увидев меня, профессор улыбнулся и помахал рукой. Я с трудом выдавила улыбку, на которую только была способна в этой ситуации.

– Лея, ты приехала для съемки? Джонс все-таки дал разрешение? – с интересом спросил он. Пока мы общались, друг Маршалла не отрывал от меня глаз. Его взгляд напомнил мне о том, как Пирс смотрел на меня в нашу первую встречу. Мурашки пробежали по коже от воспоминаний.

– Я думала, вы в командировке, – заметила я невзначай, – не ожидала вас здесь увидеть.

– Планы изменились, – уклончиво ответил Маршалл и представил мне своего друга, который продолжал пристально меня разглядывать. Кажется, профессор назвал его Коннором. Он протянул мне руку для приветствия, и как только я коснулась ее, почувствовала что-то странное. Взглянув на Коннора, поняла, что он словно гипнотизирует меня. В точности, как Пирс!

Я едва удержалась, чтобы не отдернуть руку. Мое сердце уже выплясывало чечетку.

– Если бы я знал, что в вашем колледже учатся такие очаровательные студентки, без колебаний принял бы предложение ректора, – с улыбкой сказал Коннор, а я вспомнила его выражение лица на видео, когда он протыкал кожу своей жертве.

– Не приставай к моим студентам, – сказал Маршалл, толкнув друга локтем, а затем обратился ко мне. – Не обращай на него внимания. Нам пора. Увидимся в колледже. Не забудь показать мне фотографии перед отправкой на конкурс.

После прощания я на ватных ногах направилась к своему джипу. Сев в машину, не спеша вставила ключ и завела двигатель. Чувствовала, что за мной наблюдают две пары глаз, и не могла позволить себе расслабиться.

Проехав несколько кварталов, я остановилась у книжного магазина – того самого, где Райли оставляла заказ летом. Опустив голову на руль, я тяжело выдохнула. Меня била мелкая дрожь. Я не могла сдвинуться с места. Если поеду в таком состоянии, вряд ли доеду до колледжа без проблем.

Откинувшись на спинку сиденья, я немного посидела, покусала губы и потянулась за телефоном в кармане.

К черту, будь, что будет! Я решилась и написала Нейту сообщение.

«Мне нужна помощь», – коротко сообщила я. Не видела смысла в подробностях. Ответ пришел быстро. Минуты не прошло, как Нейт написал:

«Где ты?»

«Сизиф», – это был самый крупный книжный магазин в Фогхилле. Уверена, Нейт поймет.

«Скоро буду».

Глава 5. Охотник Н. О. Переступая черту

27 сентября 20** года

Дни сливались в монотонную череду патрулей и отчетов. После Пирса – ни вспышек активности веталов, ни новых жертв не было. Словно Фогхилл затаился, втянув голову в плечи. Мы с Алеком просиживали ночи в архивной комнате ордена, перебирая досье преподавателей. Так же мы присматривались к студентам. Особое внимание я уделял тем, кто близко общался с Леей.

Пыльные папки, потертые фотографии – все чисто. Слишком чисто.

– Взгляни на это, – Алек швырнул на стол распечатку звонков пропавших девушек. Красные линии соединяли номера как паутина. – Каждый вторник в девять вечера – звонок с неизвестного номера. Ровно две минуты. Это номер Пирса.

Я провёл пальцем по датам пропаж. Восемь случаев за год. Все – после таких звонков. Но Пирс меня сейчас мало волновал. Он мертв и опасности больше не представляет. Что не скажешь о Маршалле. В тот день, когда мы с Леей ездили в Фогхилл за оборудованием, случайно встретили его там. Реакция Леи на профессора показалась мне странной. Он разговаривал с кем-то. Позже я узнал, что собеседником был офицер полиции Роберт Стенли. Что-то в нем вызывало беспокойство. Мы проверили и выяснили, что он несколько раз превышал служебные полномочия, за что получал выговоры и даже лишался премии. Читая досье Стенли, я не мог избавиться от ощущения, что где-то его уже видел, но никак не мог вспомнить, где именно. И вот, по чистой случайности, Алек уронил у меня в кабинете в ордене папку с делом Леи. Когда я складывал документы обратно, внезапно наткнулся на заявление на Пирса.

Алек хмыкнул, разминая затекшую шею. Его взгляд упал на фото Леи.

– Опять твоя одержимость, – он ткнул пальцем по снимку. – Она человек. Кодекс ясен: контакты с людьми – только оперативные. Не переходи черту.

Я резко выдернул фото.

– Она ключ. Ее заявление на Пирса…

– Было отклонено Стенли, – перебил Алек, тыча в отчёт полиции. – Который, кстати, все это время закрывал дела о пропавших. Плюс, по твоим словам, он общается с Маршаллом. Совпадение?

Стул издал противный скрип, когда я вскочил. В груди заныло – будто кто-то сжал сердце ледяной перчаткой. Этого не было в досье.

– Откуда…

– Подергал за ниточки, – Алек откинулся на спинку кресла, сложив руки за головой. – Пока ты играл в рыцаря, я копал.

Вот оно что. Позже готовясь к тренировке в раздевалке ордена, я размышлял над словами Алека. Офицером, который не принял заявление Леи, был именно Стенли. Теперь понятно, почему она так отреагировала, увидев его с Маршаллом. Насколько я помню, у нее с профессором были хорошие, даже дружеские отношения. Почувствовав жужжание в кармане, я достал телефон.

«Мне нужна помощь», – отобразилась на экране короткая и емкая фраза.

Я встал и направился в раздевалку, параллельно отвечая на сообщение. Алек, удивленно крикнул что-то мне в спину и догнал, не дождавшись ответа.

– Ос. Ос. Освальд, черт возьми! Куда ты так торопишься? Кто тебе написал? Неужели она? – сыпал вопросами Алек. Увидев, что я его игнорирую, он принял молчание за подтверждение своих слов. Подойдя ближе, он схватил меня за плечо и резко потянул на себя. – Тебе не хватило проблем с Пирсом? И теперь бежишь как верный пес, стоит ей только пальцем поманить.

В этот момент я не сдержался, вырвался и, схватив Алека за футболку, прижал его к стене.

– Ещё одно слово, Йен, и, клянусь, я не остановлюсь, – это, наверное, был первый раз за всю нашу дружбу, когда я обратился к Алеку по фамилии. Он даже перестал сопротивляться, посмотрел на меня, словно не узнавая. Отпустив его, я собрал свои вещи и ушёл.

Лея находилась недалеко от ордена, рядом с книжным магазином. Добраться туда не составило особого труда. Она сидела, положив голову на руль и крепко сжимая его руками. Я постучал в стекло, и она вздрогнула, будто очнувшись от кошмара. В ее глазах застыл тот же дикий страх, что я видел тогда – в переулке с Пирсом. Сердце сжалось, словно кто-то сдавил грудную клетку.

Я смотрел на нее и размышлял о том, что могло произойти. Мелькнула тревожная мысль о том, что она могла столкнуться с еще одним веталом, но тут же исчезла. Нет, не может быть.

– Ты… быстро, – ее голос дрогнул, когда она вышла, опершись о капот. Солнечный свет скользнул по ее растрепавшимся на ветру волосам и застыл в голубых глазах, которые смотрели мне словно в душу. Я невольно отвел взгляд. Слишком близко.

Она потянулась, внезапно схватив меня за куртку, и я почувствовал ее прикосновение сквозь ткань.

– Спасибо, что пришел, – произнесла она, оглядываясь по сторонам, как будто что-то почувствовала. Потянувшись, она прижалась лбом к моему плечу и прошептала: – Мне кажется, что за мной следят… снова.

Дрожь ее тела передалась мне, смешав страх с чем-то запретным – желанием обвить ее талию, спрятать от всего мира.

Я застыл, чувствуя как запах ее шампуня – бергамот и что-то цитрусовое – перебивает привычные ароматы пыли и бензина в воздухе. Руки сами потянулись обнять ее, но пальцы лишь судорожно сжали воздух у пояса. Кодекс. Проклятый Кодекс.

– Поедем ко мне, – вырвалось раньше, чем успел обдумать. Горло пересохло, будто я пробыл в пустыне несколько дней без воды.

Лея кивнула, не отпуская мою куртку. Всю дорогу до моей квартиры она не проронила ни слова.

Было непривычно видеть кого-то помимо Алека у себя дома. Лея сидела на стуле, поджав ноги под себя, чашка чая дрожала в ее руках. Я уставился на трещину в кафеле на полу, пытаясь собрать мысли в кучу. Ее рассказ о заповеднике Бладрейн бил по сознанию обрывками фраз: «пальцы впились в горло», «глаза как у Пирса», «кровь». Немного придя в себя, она включила ноутбук и показала мне видео, отснятое ей в заповеднике.

– …а потом Маршалл посмотрел прямо в объектив, – она сделала несколько кликов мышкой, увеличивая лицо мужчины на экране ноутбука. На видео его глаза полностью почернели – точь-в-точь как у Пирса.

Ледяная волна прокатилась по спине. Я сжал руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Она не должна была это видеть. Не должна знать об этом мире.

– Лея… – голос вдруг стал чужим, натянутым. Я хотел бы соврать, использовать гипноз, заставить ее забыть, но… просто не мог.

Она резко вскинула голову. Золотистые искры мелькнули в ее глазах – это не было отражением света. Больше напоминало проявление силы, как у меня, но… невозможно! Лея – человек.

– Я все помню, – заявила она, глядя мне прямо в глаза.

Комната закружилась. Я вскочил, задев стол и опрокинув чашку с чаем, который теперь лужицей разливался по стеклянной поверхности. Лея поднялась следом и приблизилась, не отрывая от меня взгляда.

– Почему ты решила признаться? Чего ты хочешь? – прямо спросил я.

– Могу ли я тебе доверять? – ее губы дрогнули.

Такой простой вопрос. Да, мне хотелось, чтобы она открылась мне. Черт возьми, так хотелось. Но я не мог рассказать ей об ордене и охотниках. Лея не глупа, рано или поздно она спросит, кто я и чем занимаюсь. Судорожно размышляя над этим, меня вдруг осенило. Она помнит, что я убил Пирса, и при этом не боится оставаться со мной наедине, даже не побоялась обратиться ко мне за помощью!

Тяжело вздохнув, я провел рукой по волосам, представляя, как отреагирует отец, когда скажу ему, что жертва нападения все помнит после гипноза.

Лея смотрела на меня с ожиданием. Стоило мне открыть рот, как телефон на столе завибрировал. Сообщение от Алека: «Совещание. Сейчас.»

– Мне нужно… – начал я, но она уже собирала технику, набросив на лицо маску ледяного спокойствия, вновь отгораживаюсь от меня.

– Не провожай, – это прозвучало как приговор.

Когда она вышла, не оглянувшись, я ударил по стене. Лея нравилась мне. Черт возьми, нравилась так, что предательские чувства кричали громче Кодекса охотников.

***

29 сентября 20** года

Воздух в тренировочном зале был спертым, пропитанным запахом пота и металла. Я бил кулаками грушу, пытаясь заглушить ярость, что клокотала внутри, как кипящее масло. Каждый удар отдавался в костяшках тупой болью, но это было лучше, чем слышать голос Алека, каждый раз напоминающий мне о Кодексе. Достало.

– Ты всерьез думаешь, старейшины закроют на это глаза? – Алек бросил на маты папку с досье на Лею. – Она человек. Что скажет твой отец?

– Она видела их! – я ударил грушу сильнее, чем ожидал, не сдержав эмоций, и песок хлынул из дыры. – Маршалл, Стенли, Пирс – мы знаем, что они связаны! Рано или поздно она догадается. На нее не действует гипноз. А ты продолжаешь как робот твердить про Кодекс?!

Алек резко вскочил. Его пальцы сжались в кулаки, жилы на шее вздулись, я видел, как гнев полыхает у него в глазах.

– Робот? – он фыркнул, шагнув вперед. – Это ты ведешь себя как щенок, который бежит за первой юбкой!

Эти слова стали последней каплей. Я бросился вперед, кулак метнулся к лицу Алека, но тот парировал, ударив ребром ладони по запястью. Боль пронзила руку, будто током.

– Чего ты добиваешься?! – Алек вцепился в мою футболку, вдавливая в стену с грохотом. Зеркало позади затрещало, паутина трещин поползла по поверхности. – Забыл, что случилось с Габриелем Мартином?

Я замер. Вспомнил обугленные стены дома Мартина, что видел на архивных фото, о котором шептались старики. Габриель – бывший глава ордена, погибший из-за связи с человеком.

– Она попросила меня о помощи! – вырвалось само собой. Я рванул вперед, сбивая Алека, отчего он ударился спиной о пол, однако быстро перегруппировался и, резко поднявшись, сбил меня с ног и сдавил коленом грудь. Я попытался вырваться и ударил его по лицу, но Алек не отступал.

– Не отговорки ли это? – он вытер кровь с рассеченной брови.

– Отвали, – прошипел я, отталкивая Алека и поднимаясь с пола. – Разве ты не видишь, сколько нестыковок в ее деле? И Лея… – пытался я убедить Алека, но он перебил меня.

– Лея? Серьезно?! – в голосе Алека послышалось презрение и недовольство. – Ты вообще слышишь себя, когда речь заходит о ней? Говоришь, что не зациклился на Уолкер? Ты пытаешься убедить меня или себя?

Алек никогда не умел подбирать слова и часто выводил меня из себя. К собственному сожалению, я признавал, что сейчас он близок к правде. Не удивительно, что его слова злили меня гораздо сильнее, чем следовало бы.

Наша перепалка зашла слишком далеко, и мы оба это понимали. Алек недовольно вздохнул и сел на ближайший мат.

– Слушай, даже если ты прав, информации все равно недостаточно, чтобы идти с этим к твоему отцу, – произнес Алек, уже более спокойно.

– Сам знаю, – присев рядом, я провел рукой по волосам, пытаясь успокоиться. – Как бровь? У тебя кровь идет.

– Ой, отвали! – махнув рукой, недовольно бросил Алек.

А я задумался над его словами. Действительно, информации не хватало, но как ее получить, не представляю. И Лея не отвечает на мои сообщения. Все ли с ней хорошо? Как она добралась до колледжа? Что сейчас делает Маршалл? Вопросы крутились в голове, не давая покоя. Видимо, в конец устав наблюдать за мной, Алек сказал:

– Просто поговори с ней. А то на тебя смотреть тошно.

***

30 сентября 20** года

В понедельник, перед тем, как поехать в колледж, я отправил Лее новое сообщение, не надеясь, что она мне ответить. Однако на просьбу поговорить, мне пришло короткое «Хорошо».

Мы встретились после ее пар на парковке и сразу же направились ко мне.

– Я не могу рассказать тебе всего, но …, – начал я, – но я бы хотел, чтобы ты мне доверилась, Лея, – искренне добавил.

Ее взгляд, до этого холодный, смягчился, на губах появилась легкая улыбка, от которой у меня внутри все перевернулось.

Кого я пытаюсь обмануть? Она мне действительно нравится. Вспомнил разговор с Алеком и представил выражение лица друга, когда он узнает.

Лея еще раз подробно рассказала о том, что произошло в заповеднике Бладрейн, и вновь показала видео, на котором запечатлено место преступления и сами преступники. Нет сомнений, это были веталы – даже через экран я ощущал их смертоносную ауру.

Сердце колотилось так громко, что я боялся, будто Лея услышит его сквозь тишину квартиры. Она сидела рядом, перебирая файлы на ноутбуке, свет экрана подчеркивал острые скулы и легкую морщинку между бровей – ту, что появлялась, когда она погружалась в работу. Я украдкой наблюдал за ее руками: пальцы летали по клавишам с точностью хирурга.

– Смотри, – она повернула ко мне экран, и наша плечи соприкоснулись. Искра пробежала по спине. – Я усилила контраст. Видишь тень здесь?

Я кивнул, хотя видел лишь ее профиль: ресницы, отбрасывающие тень на щеки, губы, чуть приоткрытые. Запах ее духов – цитрус – смешивался с ароматом кофе, создавая дурманящий коктейль.

– Лея, – начал я, сглотнув ком в горле. – Ты уверена, что хочешь знать…

– Перестань, – она прервала, не отрываясь от экрана. – Ты же сам сказал: доверие.

Ее слова обожгли сильнее любого упрека. Я отвернулся, разглядывая эту пресловутую трещину в кафеле – такую же, как в моем досье на нее. Там, между сухими фактами, зияла пропасть: детство в семи городах, мать-юрист с поддельными рекомендациями, отец – «погиб в аварии» без подробностей. Кто стирал их следы?

– Вот, – она вручила флешку. Наши пальцы соприкоснулись, и я задержал дыхание. – Оригинал.

Я судорожно сжал металлический корпус. В ордене бы назвали это вмешательством. Отец приказал бы повторно стереть ей память. Но…

– Не боишься? – вырвалось само собой. – Они могли убить тебя в заповеднике.

– Боюсь. Так боюсь, что нормально спать не могу, – призналась она, откидываясь на спинку стула. – Но с тобой мне спокойнее. Странно, да? Не думала, что смогу довериться кому-то после случая с Пирсом.

У меня начинала болеть голова, виски словно сжало тисками. Я вспомнил, как три дня назад перечитывал записи в ее досье. В голове зарождались сомнения насчет того, что Лея обычный человек.

«Лея Уолкер, 15 лет. Приступ в лаборатории химии – потеря сознания. Диагноз: анемия».

Перечитывал снова и снова, и меня не отпускала мысль, что все это ложь. Я видел подобные симптомы у полукровок после первого пробуждения сил. Могло ли это быть оно? Могла ли Лея…

– Закажем пиццу? – спросил я, чтобы заглушить мысли.

– Без грибов и орехов, – сказала, щелкая мышью. – Аллергия.

Я замер с телефоном в руке. В ее медкарте не было ни слова об аллергии.

– Нейт? – она наклонилась, и прядь волос скользнула по моей руке. – Ты в порядке?