Другой мир «книга первая»

Лилия Барс

Другой мир «книга первая»

Глава 1

Меня зовут Алиса, мне семнадцать. И эта история — обо мне.

Я молодая девушка, люблю родителей и своего братишку Егорку. Ему всего шесть, и он такой забавный! Родители живут за городом, у нас свой дом. А я обитаю в общежитии при училище — перешла на второй курс. Сама не знаю, почему выбрала медицину, но мне нравится. Нравится помогать людям.

По натуре я открытый и добрый человек, а вот соседки по комнате… Иногда мне кажется, будто меня в наказание подселили к этим оторвам. Изза них каждые выходные я сбегаю домой — там хоть спокойно. А тут только и слышишь сплетни: кто кого зажал в туалете, кто к кому приставал… Слушать противно.Субботний вечер. Дождь хоть и перестал, но на улице попрежнему холодно и неуютно.До своей остановки я добралась довольно быстро.— Алло, мам, привет! Я приеду примерно через полтора часа. И, пожалуйста, приготовь свои фирменные блинчики — очень хочется.

— Привет, доча! Конечно, приготовлю. Тут Егорка всё спрашивает, когда ты приедешь. Соскучился, ждёт тебя.— Скажи, что уже еду. Пусть первым встречает — я ему вкусняшки привезу, которые обещала.— Хорошо, передам.

В голосе мамы слышалась улыбка, и от этого на душе у меня становилось так радостно, будто солнышко выглянуло изза туч и ласково согрело.Я положила телефон в карман и поежилась от прохладного ветра. И тут вдруг поняла: чтото не так. На остановке люди были, но среди них не оказалось тех, с кем я обычно сталкивалась в автобусе по дороге домой.Я открыла в приложении отслеживание маршрута автобуса — но его не было. Либо он уехал раньше, либо последний рейс вообще отменили. Вот почему я особо и не удивилась. Ладно, придётся ловить попутку.

Я простояла с поднятой рукой минут пятнадцать. Ну а что ещё делать? У нас такое частенько бывает: автобус либо опаздывает, либо вообще не приходит — и тогда только попутка спасает.

Октябрь… Погода никудышная. Мелкий дождь снова начал моросить, пробирая до костей.

Машины проезжали мимо одна за другой, будто не замечая меня.Первым промчался тёмно серый седан — стёкла тонированные, лица не разглядеть; только на секунду вспыхнули жёлтые огни поворотника, и он растворился в серой пелене дождя. За ним торопливо проскочил потрёпанный фургон: по стеклу стекали косые струи, щётки метались туда сюда, едва справляясь с дождем. Водитель даже не глянул в мою сторону — ему бы самому не потерять дорогу в этой мокрой мути.ерый седан — стёкла тонированные, лица не разглядеть; только на секунду вспыхнули жёлтые огни поворотника, и он растворился в серой пелене дождя. За ним торопливо проскочил потрёпанный фургон: по стеклу стекали косые струи, щётки метались туда сюда, едва справляясь с дождем. Водитель даже не глянул в мою сторону — ему бы самому не потерять дорогу в этой мокрой мути.Потом медленно, с натужным рёвом, прополз старый пикап. В кабине двое: мужчина в кепке крепко сжимал руль, а парень рядом чтото быстро говорил, размахивая руками. Они скользнули по мне взглядом и тут же отвернулись — понятно, лишних пассажиров им не надо.А следом вынырнул из темноты высокий внедорожник, фары резанули по лужам, выхватывая на миг дрожащие блики. Он прогрохотал мимо, вздымая веер брызг, и снова всё потонуло в октябрьском полумраке.

Я плотнее запахнула куртку, пряча ладони в рукава, и снова подняла руку. Дождь становился всё упрямее, стекал по капюшону, забирался за воротник. И каждый раз, когда очередная машина проносилась мимо, внутри всё чуть сжималось — а вдруг сейчас? — и тут же опускалось, стоило ей скрыться за поворотом.

Подъехала машина, щёлкнуло стекло — окно плавно опустилось, и мужчина средних лет, чуть нахмурившись от дождя, спросил:

— Девушка, вам куда?

Я не стала медлить — быстро подбежала, наклонилась к окну, стараясь укрыться от мороси, и выпалила:

— В Александровку!

Он чуть улыбнулся, будто оценил мою решительность, и кивнул:

— Запрыгивай, мне как раз туда. Только по пути надо племянника забрать — не против? – спокойно кивнул мужчина.

Я скользнула на заднее сиденье, плотнее запахнула куртку и щёлкнула ремнём. Машина мягко тронулась, шины чуть шуршали по мокрому асфальту, а капли стекали по стеклу, сливаясь в тонкие ручейки.Водитель был приятно одет — в тёмносинюю куртку поверх простого свитера, чисто выбрит, волосы с лёгкой проседью аккуратно зачёсаны. В салоне было тепло и тихо, только тихо постукивали дворники да чуть слышно играл какойто спокойный трек на фоне.

Подумала, что, может, взять у Егорки пару конфеток… Но нет, он мне этого не простит — свои сладости он бережёт как сокровище. Вот надо было хоть бутерброд в общаге перехватить, но я так торопилась домой, что даже не задумалась об этом.

Водитель, не отрывая взгляда от дороги, чуть улыбнулся и спокойно бросил, будто между делом:— Ну вот, сейчас согреешься. Октябрь такой: вроде и не зима, а пробирает до костей.И от этих простых, будничных слов вдруг стало както спокойнее. Не как от громких обещаний, а как от чегото настоящего — будто рядом просто есть взрослый человек, который знает, что делать, и которому можно немножко довериться на эти полчаса дороги.

Машина плавно остановилась посреди какойто глухой окраины — ни фонарей, ни домов, только тёмные силуэты деревьев и мокрая обочина, блестящая в свете фар. И тут внутри у меня будто чтото дёрнулось: чуйка забила в колокол так, что даже в ушах зазвенело.Я покосилась на водителя. Он сидел спокойно, будто ничего странного не происходило, и, заметив мой напряжённый взгляд, тихо, без суеты сказал:— Ждём племянника. Не пугайся, я же говорил.

Я кивнула, но пальцы сами собой вцепились в ремень безопасности. В голове мелькнуло: надо выбираться, прямо сейчас, бежать прочь, пока ещё можно. Но прежде чем я успела пошевелиться, из кустов вышел парень, распахнул переднюю пассажирскую дверь и плюхнулся на сиденье рядом с водителем.

Племянник оказался высоким, плечистым, в тёмной куртке и с капюшоном, надвинутым почти на глаза. Он коротко кивнул мне через зеркало, будто проверяя, всё ли в порядке, и буркнул:

— Привет.

И только от этого простого «привет» напряжение чуть отпустило. Не до конца, но хотя бы не хотелось больше выпрыгивать на ходу.Двигатель ровно взвыл, машина тронулась, и мы снова покатили по трассе. Дождь тем временем набирал силу — он уже не моросил, а хлестал по крыше и лобовому стеклу, заставляя дворники работать на пределе.Но чуйка всё равно не успокаивалась. Она тихо, упрямо шептала гдето в груди: «Чтото не так… чтото ещё впереди…»

Только я успела об этом подумать — резкий, глухой удар сбоку встряхнул машину, меня швырнуло в сторону, ремень впился в плечо, а перед глазами вспыхнули искры. И следом — густая, непроглядная темнота.

Знаете, бывает такое состояние — будто ты между сном и явью, ни там, ни тут. А тут к этому прибавилась адская боль — она вгрызалась в тело, рвала из полузабытья, не давая спрятаться обратно в темноту. В ушах стоял густой, тяжёлый гул, похожий на отдалённый рокот.

Я сделала судорожный вдох — и открыла глаза.

То, что я увидела, ударило по сознанию, как ледяной поток.

Я лежала в тесном каменном помещении, будто внутри скалы. Тусклый свет давал небольшой костёр — его пламя вздрагивало, отбрасывая неровные тени на грубые стены. Вокруг ни души.

Встать не было сил: каждая мышца кричала от боли, кости будто переломаны. Первая мысль была простой и отчаянной: «Где я?»Я попыталась приподняться на локтях, и тут же мир качнулся, а боль вспыхнула заново. И только тогда я заметила… Я была не в своей куртке, не в привычной одежде. На мне висели какието грязные лохмотья, тяжёлые от сырости и пыли.А руки… Я смотрела на них, будто на чужие. Кожа исцарапана, ногти обломаны, под ними въелась тёмная грязь. Я провела ладонью по лицу — и пальцы дрогнули, не узнавая собственных черт.

«Что произошло?» — эта мысль билась в голове, как птица в клетке. Или это всё сон? Может, я всё ещё сплю, и боль — лишь обман? Но нет. Боль была слишком настоящей, слишком острой, чтобы быть выдумкой.