
Полная версия:
Магия дракона помнит чужие руки Цена прикосновения
Покупательница поднялась с ведра.
— Пока вы разбираетесь, можно я получу свой отрез руками?
— Конечно, — сказала я быстрее Нерины. — Давайте помогу.
Мы разложили ткань вдоль стола. Теобальд отнес вращатель на свободную скамью и придержал дальний конец. Нерина отмерила длину, я натянула край. Так, втроем, мы сделали за минуту то, ради чего полчаса мучили медную лапку.
— Для такого дела мне придется нанять дракона, — заметила покупательница.
— На целый день не рекомендую, — ответила я. — Начнет переставлять стол.
Теобальд поднял глаза.
— Он у вас стоит поперек света.
Нерина фыркнула. Покупательница расплатилась, спрятала ткань и ушла. Во дворе сразу стало тише.
Я вернула Нерине плату за день и предложила оставить вращатель у нас до выяснения причины. Она пересчитала монеты, но в карман не положила.
— А завтра мне что делать?
— Я могу прийти на час утром. Пока не откроемся.
— Ты сама сколько потеряешь на этом часе?
— Меньше, чем на словах, которым перестанут верить.
Нерина посмотрела на меня долго, потом убрала деньги.
— В половине девятого. Не раньше. Я до этого домом занята.
Я кивнула. Мне хотелось поблагодарить ее за то, что не устроила крика, но благодарность сейчас выглядела бы слишком удобной. Она не была обязана облегчать мне день.
Теобальд положил вращатель в мой новый ящик. Нерина проводила нас до ворот, а потом вдруг коснулась его рукава.
— У меня сестра за рекой живет. Я ей ваш советовала. Если это не я плохо делаю, скажите мне сразу.
— Скажу, — ответил он.
Без добавления «но пока не волнуйтесь». Я оценила это больше, чем хотела показать.
На улице он остановился у водяной колонки, смочил платок и принялся стирать уголь с рук.
— На подбородке тоже, — сказала я.
Он провел по щеке.
— Ниже. Слева.
Попал мимо.
Я протянула руку, но остановилась, не коснувшись его лица. Он посмотрел на меня с той короткой улыбкой, которую я уже начинала узнавать, и наклонил голову.
Я забрала платок, стерла пятно. Совсем обыкновенное движение. Я делала такое десятки раз: у подруги смазалась краска, у коллеги на щеке прилипла нитка. Но сейчас вдруг стало трудно одновременно смотреть и дышать спокойно.
— Все, — сказала я и вернула платок.
— Благодарю.
Он спрятал его, поднял ящик. Я потянулась за ручкой.
— Это мой.
— Вижу по тому, как вы на него смотрите.
— Я могу нести.
— Можете. Но я тоже иду в вашу сторону.
Я отпустила ручку. Если бы мы спорили из-за каждого килограмма, до проката не дошли бы.
У поворота к мастерской его окликнул молодой посыльный. Ренн передал через него короткое поручение Бертрану Ковелю: встречу с перевозчиком перенести на вечер, запасные детали погрузочных приводов не закрывать в ящики.
— Каких приводов? — спросила я, когда посыльный ушел.
— Два пробных. Для пристани. Их забрали еще на прошлой неделе, но работать начнут перед отправкой основной партии, на шестой день. До этого собирают раму.
— Ваши повторители умеют поднимать груз?
— Повторять движение лебедки. Груз держит сама рама, упоры и люди, которые ее собирают. Медная лапка не заменяет всю пристань.
— Очень полезное уточнение. На утреннем показе его бы не помешало произнести.
Он посмотрел на меня искоса.
— Вы не устаете?
— Иногда. Обычно после того, как меня перестают слушать.
— Тогда сегодня вам грозит тяжелый вечер.
Я уже приготовилась ответить, когда он добавил:
— Я собираюсь слушать дальше.
Смешная вещь: от этих слов у меня потеплели уши. Ни комплимента, ни обещания. Всего лишь человек отказался свернуть к себе домой после первого неудачного опыта.
У двери проката он остановился.
— Где следующий прибор, который вас беспокоит?
Я посмотрела на зеленую вывеску. В доме Северы стоял номер один. Тот самый, про который я могла рассказать сейчас. Достаточно было сказать: «Я уже слышала похожую жалобу».
Вместо этого я ответила:
— За городом. У Северы Дорн. Я хочу проверить его на месте.
— Завтра утром поедем.
— У вас встреча с перевозчиком.
— Теперь вечером. Я только что ее перенес.
Я кивнула и открыла дверь. Теобальд вошел следом, доверчиво не задав того единственного вопроса, на который мне меньше всего хотелось отвечать.
Глава 4. Слишком удачная проверка
К нашему возвращению Эльма успела вымыть пол, забрать восьмой вращатель и поссориться с человеком, который хотел получить подъемник на три дня по цене одного.
— Он сказал, что это только попробовать, — сообщила она. — Я предложила попробовать один день. Очень удивился.
Теобальд поставил ящик на стол.
— Седьмой пока не выдавать, — сказал он.
— Я его даже на полку не поставлю, — ответила Эльма. — А остальные?
Я взглянула на девять привычных мест, на принесенный ею восьмой, на седьмой в ящике. Одиннадцать у нас. Один у Северы. Еще утром я считала пустую полку признаком того, что дело наконец движется.
— Остальные тоже пока не выдаем.
Теобальд повернулся ко мне.
— Мы не установили общую причину.
— Поэтому я и не знаю, какой можно отдать.
— Подъемники устроены иначе.
— Рука задает им движение?
— Да, но нагрузка...
— Я не хочу угадывать на чужой вещи.
Он замолчал. Эльма сняла с крючка зеленую дощечку «Свободно» и перевернула ее пустой стороной. Маленькое движение оказалось хуже любого спора.
В тот же момент вошла покупательница за подъемником. Пухлая женщина в коротком плаще держала под локтем свернутую лестницу. Увидев нас всех вокруг стола, она оживилась:
— Как хорошо, что мастер здесь. Покажете сразу?
Мне пришлось объяснить. Без лишних подробностей, но и без привычного «ничего страшного». Я сказала, что приборы временно не выдаются, потому что у двух обнаружилось неправильное движение после смены пользователя. Что ее подъемник проверялся успешно, но я пока не уверена, достаточно ли этой проверки.
Женщина посмотрела на Теобальда.
— А вы уверены?
Он ответил не сразу.
— Я могу сейчас проверить его вместе с вами. Однако причина жалобы на другой прибор еще не выяснена.
— Мне не до ваших причин. Я полки переставляю. Завтра приедут люди, послезавтра привезут стекло. У меня все договорено.
— Верну задаток, — сказала я.
— А время вернете?
Я ничего не ответила. Вопрос был справедливый, хотя очень хотелось отделаться какой-нибудь острой фразой. Женщина забрала деньги, свернула мою расписку в тонкую трубочку и переломила пополам. Ушла, даже не хлопнув дверью. Я бы предпочла хлопок.
Эльма сразу открыла тетрадь.
— Еще трое на завтра.
— Предупредим сегодня.
— К одному нужно сходить. Он живет над лавкой бочара, посыльный не найдет.
— Я схожу.
— Ты уже обещала Нерине. И к Севере собираешься.
В ее голосе не было упрека, но я услышала его сама. Вскоре все мое предприятие могло состоять из женщины, которая бегает по городу и просит прощения. Для этого двенадцать медных помощников не требовались.
Теобальд закрыл саквояж.
— Госпожа Мартова, я предлагаю вернуть стоимость всех двенадцати приборов. Вы сдаете их нам, мастерская разбирается со своей продукцией. Если решите приобрести другую партию позже, обсудим заново.
Эльма подняла голову.
Предложение было ясным. Деньги обратно. Можно купить обычные тележки, складные столы, лестницы, которые не обучаются под чужую руку. Не нужно спорить с драконом, ездить за город, слушать недовольных людей. Месяц потерян, зато не все сбережения.
Я спросила:
— А если у клиентов испорчена ткань?
— Разберемся с ущербом, если он связан с прибором.
— А за потерянный день Нерины?
— Я не могу возместить любое неудобство до выяснения обстоятельств.
— Понимаю.
— У вас такой тон, будто нет.
Я облокотилась на прилавок. Пальцы сами нашли костяную пуговицу, оставленную после возврата. Я перекатывала ее по дереву, пока не заметила, что Теобальд следит за движением.
— Я понимаю, что вы не можете выдать мне кошелек и сказать: берите сколько нужно. Я и не прошу. Но если сегодня отнесу вам все, у Северы по-прежнему будет стоять мой прибор. А Нерина по-прежнему будет помнить, что я сказала ей: проверено. Мне придется разобраться хотя бы с тем, что уже выдала.
Он внимательно посмотрел на меня. Я остановила пуговицу.
— Вы можете принять возврат после этого? — спросила я.
— Могу.
— Без требования решить сейчас?
— Это не ловушка. Я предлагаю выход.
— Тогда оставьте его открытым до возвращения из поездки.
Теобальд кивнул. Эльма снова опустила глаза в тетрадь, и я заметила, что напряжение в ее плечах не исчезло.
Я попросила дракона подождать во дворе. Он не стал спрашивать зачем, надел сюртук и вышел к колонке. Через стекло было видно, как он придерживает дверь соседу с двумя корзинами. Даже делать это ему удавалось с какой-то раздражающей уверенностью.
— Твои деньги лежат отдельно, — сказала я Эльме.
— Ты не обязана угадывать, о чем я думаю.
— Я не угадываю. Ты считаешь возвраты.
Она вытащила из-под прилавка табурет и села.
— Я считаю работу на завтра. Если ты уедешь, мне закрывать лавку или сидеть здесь и каждому объяснять, почему мы ничего не сдаем?
— Лучше закрыть. С оплатой дня.
— А обычные лестницы? А тележка? Они ведь не заколдованы.
Я посмотрела на угол, где стояли три лестницы, большая тележка и два складных стола. Старый знакомый набор, купленный почти между делом, потому что без него прокат казался мне ненастоящим.
— Их можно выдавать, — сказала я.
— Тогда я буду здесь. И разберу бронь. А ты перестань смотреть на меня так, словно я собралась сбежать с кассой.
— Я смотрю не поэтому.
— Знаю. Но денег мне еще ни разу не задержали. Когда задержат, я первая скажу, а не буду намекать плечами.
Я рассмеялась. Негромко, с облегчением, которое оказалось почти болезненным.
— Ты потрясающе выражаешься плечами.
— Многолетний опыт работы у человека, который считал, что стекло бьется от неправильного взгляда.
Она встала, отодвинула зеленую дощечку и написала мелом на обороте: «Магические помощники на проверке. Остальное работает».
Я прочитала и кивнула.
Когда Теобальд вернулся, дощечка уже висела у двери. Он остановился перед ней, будто собирался что-то исправить, но ничего не сказал.
Мы сняли зарядные камни со всех одиннадцати приборов и сложили отдельно. Я обвязала ручки красной бечевкой, чтобы никто не перепутал готовую к выдаче вещь с ожидающей проверки. Эльма записывала номера. Теобальд осматривал муфты и крепления, иногда просил меня подержать корпус или повернуть лапку. Работа шла молча, и это молчание не было неловким.
Пока я поднимала последний складыватель, из кармана выпала плоская темная вещь. Теобальд наклонился раньше меня, но не поднял ее, только придержал ногой, чтобы не уехала под шкаф.
— Можно?
Я кивнула.
Он взял мой телефон. Черный экран отразил свет окна и часть его лица.
— Ваш мир?
— Да.
— Что он делает?
— Сейчас служит зеркалом. Раньше много чего умел.
Теобальд повернул его, заметил треснувший угол.
— Можно открыть?
— Нельзя, — ответила я слишком резко.
Он сразу положил телефон мне на ладонь.
— Хорошо.
Я спрятала его. Девять месяцев назад пыталась найти того, кто вернет ему жизнь. Потом поняла, что даже если экран засветится, звонить отсюда некуда. Но носила по привычке. Некоторые вещи трудно однажды утром оставить на полке.
— Я работала с обычным оборудованием, — сказала я. — Столы, шатры, свет. Все, что люди берут на один праздник, потому что хранить дома негде. Когда попала сюда, решила, что сумею делать знакомое дело. Только вещи будут лучше.
— Они могут быть лучше.
— Знаю. Иначе я бы не купила ваши.
Теобальд посмотрел на полку, где зеленые номера пересекала красная бечевка.
— Сколько вы здесь?
— Девять месяцев. Через два дня будет ровно девять.
— И уже свое дело.
Я ждала того самого снисходительного одобрения, к которому приготовилась заранее. Он вместо этого спросил:
— Чего вы хотели добиться к концу первого года?
Я растерялась.
— Выкупить тележку получше. Нанять человека для доставки дважды в неделю. Перестать таскать все на себе.
— Понятный план.
— А ваш?
— Перестать доказывать Бертрану, что новые помощники годятся не только для одного дома.
Я оглянулась на дверь.
— Кажется, мы оба выбрали неудачный день для проверки успехов.
Он улыбнулся, но на этот раз невесело.
К вечеру пришли еще двое. Я вернула один задаток, второй покупатель согласился на обычную тележку. Эльма выписала ему квитанцию, и первая небольшая плата за день показалась мне неприлично важной. Теобальд дождался, пока мы закончим, потом подхватил саквояж.
— Завтра в девять?
— Я к Нерине в половине девятого. Нужно помочь с тканью.
— Тогда в половине десятого у ее лавки.
— Дорога к Севере не близкая. Вам точно нужно ехать самому?
— Вы мне весь день доказывали, что нужно.
— Это было утром. Я успела устать.
— А я успел понять, что вы не любите напрасно тратить свое утро.
Он вышел. Я осталась с рукой на дверной задвижке и почему-то не закрыла ее сразу. На улице становилось прохладно. Теобальд повернул к мастерской, не оглянувшись.
— Красивый, — сказала Эльма за моей спиной.
— Дорогой, — ответила я.
— Я про мужчину.
— А я про последствия знакомства.
Она усмехнулась и стала убирать кассу. Я закрыла дверь, сняла вывеску с крючка и прислонила ее к стене. День закончился, но завтра уже было занято человеком, которого еще утром я собиралась поставить на место.
Пока получалось только все чаще замечать, когда он уходил.
Глава 5. Место рядом
К половине десятого я успела помочь Нерине с шестью отрезами, поругаться с рулеткой и выпить на ходу холодный отвар из ягод. Теобальд ждал у ворот в открытой двуколке. На сиденье рядом с ним лежала подушка.
— Это для прибора или для меня? — спросила я.
— Прибор поедет внизу.
— Разумно. Он вам уже дорого обошелся, но я пока больше разговариваю.
Теобальд спрыгнул, взял у меня дорожный ящик и убрал под сиденье. Я увидела кожаные ремни, которыми он собирался его закрепить, и впервые с утра улыбнулась без усилия.
— Хорошо, что вы это взяли.
— Я тоже умею возить вещи.
— Мне просто приятно не объяснять.
Он придержал борт, пока я поднималась. Подушка оказалась плотной, сиденье широким. Я устроилась, поставила ноги на поперечную доску и поняла, что действительно устала. Еще не начался день, а мне уже хотелось прислониться к чему-нибудь надежному.
Теобальд сел рядом. Я предпочла смотреть на дорогу.
За городскими воротами пахло мокрой землей и лошадиным кормом. Вдоль канавы тянулись невысокие кусты с белыми ягодами. Я знала, что они несъедобны, потому что однажды спросила у продавца на рынке, можно ли сварить из них варенье. Он так долго смеялся, что ответ я запомнила на всю жизнь.
— Вы часто ездите к покупателям? — спросила я.
— Когда дело нельзя решить в мастерской.
— Значит, редко.
— Вы уже придумали за меня ответ?
— Проверяю предположение.
Он хмыкнул и передал поводья в другую руку, чтобы пропустить телегу с сеном.
— Редко, — признал он. — Обычно люди приносят вещь сами. Мне удобнее видеть ее на своем столе.
— А человеку удобнее, чтобы она работала на его.
— Я начинаю подозревать, что вы готовили этот разговор всю ночь.
— Ночью я считала деньги. Разговор получился сам.
Я пожалела о последней фразе, как только сказала. Теобальд не стал спрашивать, сколько у меня осталось. Он смотрел вперед, придерживая лошадь на спуске. У него были уверенные, спокойные руки. Одну манжету стягивала узкая кожаная полоска, без камней и драгоценной оправы. Я поймала себя на том, что рассматриваю ее дольше, чем нужно.
— Это от царапин? — спросила я.
— От привычки цеплять рукавом все подряд. Держит манжету.
— Я думала, что драконам царапины не страшны.
— Рубашкам страшны. Я их покупаю не реже людей.
Мне стало смешно. Он чуть повернул голову, и я заметила, что ему нравится этот звук. Не могу доказать. Просто уголок рта у него дрогнул раньше, чем появилась улыбка.
Дорога у реки сузилась. Впереди стояли две телеги, а за ними — очередь к низкому парому. Я бывала здесь только один раз и тогда потеряла полчаса, пытаясь понять, кто кому уступает. Теперь Теобальд спешился и пошел договариваться с паромщиком. Я осталась держать поводья и наблюдала, как он разговаривает: спокойно, чуть склонив голову к невысокому паромщику, выясняет, когда можно переехать.
На обратном пути он помог женщине поднять из канавы упавший мешок. Ни одного взгляда в мою сторону. Я увидела это только потому, что смотрела на него постоянно, что уже само по себе было тревожным обстоятельством.
— Двадцать минут, — сказал он, садясь. — Сначала пустят телеги с той стороны.
— Можно было объехать по мосту.
— Можно. Еще час.
— А полететь?
Он посмотрел на меня.
— Вы хотите?
Я не ожидала, что он спросит серьезно.
— Я выясняю возможности.
— Для пассажира нужна подвеска. Для ящика — отдельное крепление. Лошадь придется оставить. Севера ждет нас по дороге, а не с неба. Сегодня двуколка удобнее.
— Понятно.
— Но когда-нибудь можно полететь без ящика и лошади.
Он сказал это ровно, глядя на воду. Я не поняла, относилось ли «можно» ко всем желающим или ко мне. Уточнять не стала. В сорок пять лет я вполне могла задать прямой вопрос. Именно поэтому предпочла заняться узлом на своем шарфе.
На воде мелькнула узкая лодка. Две женщины гребли в разные стороны и спорили так громко, что паромщик крикнул им не приближаться к тросу. Одна засмеялась, вытащила весло, и лодку развернуло поперек течения. Вторая бросила грести тоже. Несколько мгновений они просто сидели, смотрели друг на друга и хохотали.
Я улыбнулась.
— Мне все время кажется, что я должна сначала научиться, а потом уже пробовать.
— Грести?
— Все, что не нужно для работы.
Теобальд проводил лодку взглядом.
— Для первого раза лучше вода поспокойнее.
— Вот видите. Даже отдых нуждается в подготовке.
— Но не в девяти месяцах подготовки.
Я посмотрела на него. Он помнил, сколько я живу в Эрдене. Мелочь. Совершенно естественная память человека, который разговаривал со мной вчера. И все равно она меня порадовала.
На паром мы въезжали последними. Я слезла, чтобы облегчить двуколку, и прошла по скользкой доске первой. Под подошвой хрустнул песок. Теобальд удерживал лошадь, пока паромщик ставил колодки под колеса. В этот момент ремень под сиденьем ослаб, ящик поехал вперед и уперся в борт.
Я подхватила его за край.
— Оставьте, — сказал Теобальд. — Сейчас закреплю.
— Он раскроется.
— Я вижу.
— Тогда держите лошадь. Я знаю, где у него замок.
Он хотел возразить, но уже не было времени: паромщик оттолкнулся шестом, доски качнулись. Я прижала ящик коленом, продела ремень под перекладину и потянула. Кожа скользнула по ладони.
— С этой стороны, — сказал Теобальд и подал мне свободный конец.
Я повернула пряжку, он удержал натяжение. Мы затянули ремень вместе. Ящик перестал двигаться.
Когда я выпрямилась, он все еще стоял близко. Паром качнулся снова, и я машинально схватилась за его предплечье. Под тканью оказалась теплая твердая рука. Совсем не то, о чем следовало думать, пока под ногами вода.
— Теперь можно отпустить, — сказал он.
Я отняла руку.
— Я знаю.
— Я имел в виду ремень.
Свободный конец я действительно продолжала сжимать. Теобальд не засмеялся, и это было хуже. По лицу я видела, чего ему стоило удержаться.
— Можете, — сказала я.
— Что?
— Смеяться. Я бы на вашем месте не сдерживалась.
Он рассмеялся. Не тем коротким смешком, которым вчера отмечал удачную реплику. Открыто, запрокинув голову. У глаз появились мелкие складки, и я вдруг увидела человека его возраста, а не красивого уверенного мастера за прилавком. Мне стало легче рядом с ним. И опаснее.
На другом берегу пришлось помочь паромщику вытолкнуть двуколку по мокрому настилу. Теобальд снял сюртук, передал мне и уперся плечом в борт. Я держала поводья и не позволяла лошади дергаться. Мы выбрались без происшествий, но на его рукаве остался широкий след грязи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

