19:13

****

Азалия познакомилась с Андре в доме, овеянном таинственным ореолом. Салон г-жи Новицкой привлекал многих столичных искателей мистики.

– Вы выглядите необычно для подобного места, – прозвучал мягкий бархатистый голос.

– А Вы – для жителя Санкт-Петербурга…

– Андре.

Молодой красивый мужчина поклонился и поцеловал ей руку.

– Белла… – как будто издалека услышала она свой голос.

Почему она так сказала? Даже по прошествии времени это осталось для неё загадкой.

– Интересное имя. Не окажете ли честь прогуляться со мной по этому дивному городу? – он не мог отвести от неё взгляда.

– Месье… Откуда Вы взялись?! Я замужняя женщина! – смутилась Азалия.

– В моих словах нет злого умысла…

– Ещё час назад я и не подозревала о Вашем существовании! – она чувствовала, что начинает тонуть в его бездонных глазах.

– Но разве одна прогулка может навредить?

– Что ж… Возможно, Вы правы… Вы впервые в наших местах?

Андре прибыл из Парижа, хотя родился здесь, в Северной столице. Он был художником. Человеком с необычным видением жизни.

Они шли по Набережной и говорили так, словно были знакомы давно.

Андре… его тёплые, манящие глаза цвета лазурного неба… Азалия увидела в нём отражение себя. Он был охвачен страстью к делу, которому отдавал душу, как и она когда-то, в те времена, когда танцевала. Может, эта краткая вспышка ностальгии и стала той искрой, которая разожгла давно заснувшие мечты? Ничто в её размеренной жизни не приносило столько живых и прекрасных ощущений, как разговоры с Андре.

– И не говорите, милая Белла! Творчество смывает пыль повседневности с души…

– Как же точно Вы изволили выразиться! – её новое имя

музыкой звучало в его устах.

– Это не я. Это Пикассо. И я согласен: точнее не скажешь, – Андре взял её за руку, – если живёшь лишь будничными заботами, жизнь может стать бессмысленной и пустой.

– И что Вы предлагаете? – Азалия замерла.

– Я не предлагаю. Я знаю. Только любовь способна…

– он на секунду задумался, – напоить живой водой!

С того момента, приходя в салон г-жи Новицкой, Азалия считала минуты в ожидании, когда колокольчик у двери зазвонит, и знакомая фигура в модном фраке появится у входа.

Андре жил в мастерской на Невском, которую недавно арендовал, и вскоре Азалия стала частой её гостьей. Однажды он предложил написать её портрет… Страсть охватила их мгновенно и напрочь лишила рассудка.

В сладком безумии пролетающих дней, Азалия не узнавала себя. Она рассеянно улыбалась, смеялась невпопад, а иногда на её глаза неожиданно набегали слёзы…

Через полтора месяца вся мастерская Андре была увешана её портретами и карандашными набросками.

– Любовь – штука странная… Её невозможно найти, она приходит сама… – задумчиво говорил он.

– И не спросит согласия, и всю жизнь перевернёт, – добавляла она.

Азалия погрузилась в омут радости и отчаяния, счастья и муки, тоски по чему-то яркому и бесконечных уколов совести… Иногда у неё даже появлялась мысль прекратить эти встречи в мастерской, но это было выше её сил.

Каждый раз, целуя Якова Львовича перед его выходом из дома, сердце Азалии сжималось. Его заботливая,

надёжная любовь, к которой она привыкла и страстная любовь Андре, чьё пламя согревало отвыкшее от жара сердце и чьи слова эхом звучали в ней – медленно и мучительно раздирали душу на части.

****

Яков предупредил, что через неделю у них состоится семейный ужин, на котором он хотел бы представить особого гостя. Азалия с удовольствием окунулась в привычную домашнюю суету, забыв на время о своих переживаниях. Она легко порхала из комнаты в комнату, отдавая распоряжения, как и тогда, девятнадцать лет назад, когда она только стала хозяйкой этого большого дома.

И вот этот вечер настал. Вечер, изменивший всё…

– Азалия Дмитриевна, душа моя! – родной голос мужа окутывал теплом и уютом, – Вы сегодня как-то особенно прекрасны! Блеск Ваших глаз напоминает мне то далёкое время, когда я безоглядно влюбился в красавицу Лилу…