Пока мой труд не завершен

Он лишь ухмыльнулся в ответ, и следующие километра полтора мы шли, пробиваясь через привычную толпу менеджеров и случайных прохожих. Фрэнк выкуривал сигарету за сигаретой, глядя вниз на тротуар. Я же попеременно глядел то вбок, на бары и витрины магазинчиков со всякой дешевой всячиной, то ввысь, на монументы прошлого, которых по мере удаления от конторы становилось все меньше и меньше.

Закусочная «Metro Diner» располагалась сразу за окраиной центра города. Когда мы вошли, я бросил взгляд на прилавок, за которым стояла Лилиан Хейс, владелица и менеджер заведения вот уж тридцать лет как. Я поймал ее взгляд, улыбнулся, и она поприветствовала меня быстрым кивком. Затем мы с Фрэнком уселись за стол в конце комнаты. Все в этом местечке было какое-то вневременное, пропитанное духом прошлого, и именно поэтому я стал здесь завсегдатаем – а еще снимал у Лилиан крохотную квартирку над здешней кухней за очень скромную помесячную арендную плату.

Мы сделали свои заказы, и я рассказал Фрэнку о реструктуризации компании, что вызвало у него лишь пожатие плечами на фоне выражения глубокого безразличия на лице. Затем я рассказал ему о переезде – который заинтересовал его только с практической точки зрения, в вопросе времени в пути на работу и обратно.

– И это все новости? – спросил Фрэнк.

– Не совсем, – ответил я.

– А что еще? Кто-то умер?

– Нет, – сказал я.

– А, тогда… ты увольняешься? Поздравляю, дружище.

– Нет, Фрэнк, я не собираюсь уходить из компании.

– Что же еще? – недоуменно спросил он.

– Я хотел задать тебе один вопрос, – произнес я с нарочитой серьезностью, которую Фрэнк так же нарочито проигнорировал.

– Ага, валяй.

– Фрэнк, почему Ричарда все называют «Умником»?

Мой тезка улыбнулся и отодвинул тарелку; медленно поднес сигарету к лицу.

– За такие инсайдерские сведения полагается бесплатный обед.

– Как скажешь.

– Ты что, и впрямь не в курсе? Раз до тебя дошло это прозвище, не могла не дойти причина.

– Не в курсе, правда. Я даже не уверен точно, где его впервые услышал. Может, ухом зацепился в какой-то тусовке. А может, это ложное воспоминание, поди разбери. Но у меня такое чувство, будто кого попало об этом лучше не спрашивать.

– Тут ты прав. Нарвешься на стукача – и тебе покажут на выход.

– Да, я понимаю, что были люди, которых уволили по той или иной причине потому, что Ричард так захотел. В вопросах офисной политики этот тип и впрямь умен.

– О да. Но «умник» в его случае – лишь ловкая игра слов. Ричард не умничает – онуминает.

– Как это – «уминает»?

– На счету Ричарда не менее трех самоубийств – двух женщин и одного парня. Вот все и сошлись на том, что он их всехумял. Я не могу поверить, что ты этого не знаешь.

– Ну, Фрэнк… я просто все время прячу голову в песок. Там, внизу, так хорошо.

– Я в курсе. Глупее будешь – дольше проживешь, – откликнулся тезка. – Но когда дело касается Ричарда, такой подход только вредит. Я знал семью парня, который покончил с собой. Он прямо написал в записке – «в моей смерти прошу винить такого-то». Но никто не смог подкопаться. В смысле, с юридической стороны. Одна из женщин, наложивших на себя руки, никакой записки не оставила, но там и без нее было легко сложить два и два. Да и слухи ходили, будто у нее с Ричардом были шашни. Это было еще тогда, когда он работал в… в каком-то другом подразделении, до того, как его перебросили к нам. Не помню точно.

– И не нужно. А что со второй мадам?

Фрэнк помолчал, затягиваясь.

– Там вообще пушка. Все случилось за пару месяцев до того, как ты начал работать в компании. Эта цыпочка – скорее мадмуазель, чем мадам, – перерезала себе вены прямо в кабинете Ричарда. Она умерла, грохнувшись грудью ему на стол. Все кругом было прямо-таки залито ее кровью.

– И поэтому он – «Умник»?

– Не поверишь, но – да. До того небольшого инцидента парень был в очереди на пост генерального директора. Он должен был руководить компанией давным-давно. Кто знает, кем бы он сейчас был? Определенно не главой нашего подразделения «Дырка в жопе», да и те два суицида его не подмочили бы, – думаю, боссы, умеющие доводить подчиненных до крайностей, нужны везде. Но мертвая девица прямо в твоем офисе… да, это как-то слишком подозрительно.

– Ну дела. Кстати, нам пора назад, – сказал я, взглянув на часы.

На выходе я помахал Лилиан на прощание, и она ответила мне тем же.

– Фрэнк, я надеюсь, ты спросил меня о Ричарде не потому, что у тебя с ним какие-то проблемы, – сказал Фрэнк, когда мы возвращались к зданию.

В то время я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть его слова.

6

Есть люди, которые утверждают, что не помнят, что им снилось, которые никогда не знали, каково это – просыпаться с криком, или в полусумасшедшем состоянии, или даже просто дрожащим от лютого страха. Это не обязательно люди с низким уровнем эмпатии, или счастливые люди, или люди с чахлым воображением. Они лишь сохранили невинность на всю жизнь – одному Богу ведомо как, – ни разу не испытав того ужаса, который иногда возникает у ребят, для которых кровать – это лестница, уводящая во мрак неведомых миров, облик которых может варьироваться от абсурдно-мультяшного до шокирующего. Те, кому не снятся сны, просто не осознают, как им повезло. Хотел бы я быть на них похожим.

На выходных я пытался выкинуть работу из головы, как

плохой сон

Но не так-то это и просто, когда задачу усложняют напластовывающиеся кошмары, в которых меня начал посещать, будь он неладен, Ричард. Во снах я оказывался в компании, в месте, напоминавшем универмаг, полный дешевых вещей, где я часто слонялся в детстве.

Там был отдел-зоомагазин – косяки мелких рыбок в аквариумах, хамелеоны и еще какие-то абсолютно неизвестные мне ящерицы, длиннохвостые попугаи, чирикающие в колоколообразных клетках; морские свинки и хомяки, в чьих домиках не мешало бы, судя по запаху, убраться. В универмаге моих кошмаров я медленно пересекал проходы, опасаясь привлечь внимание. Я шел медленно, потому что пол был сделан из слабых деревянных досок, которые скрипели при каждом моем шаге, и я не хотел, чтобы меня заметил Ричард, стоявший за прилавком маленького зоомагазинчика ужасов.

Почему «ужасов»?

Потому что он сделал с ними что-тоужасное, но я не мог сказать, что именно.

Но его пальцы сумели протиснуться между узкими прутьями клеток и стеклянными перегородками аквариумов и террариумов. Я хотел узнать, что он сделал с животными, но боялся смотреть. И я услышал шепчущие голоса, рассказывающие мне о Ричарде.

– Он взялся за них с умом, – повторяли голоса, будто каким-то образом хотели меня успокоить и напугать одновременно.

Я попытался убежать из магазина, но вход, через который я вошел, обернулся голой стеной. Единственным выходом оставалась дверца на задворках зоомагазина Ричарда. Будь я достаточно быстр – вполне сумел бы проскользнуть у него за спиной. Но, как обычно оно и бывает во снах, расстояние до двери, оцениваемое на глаз как короткое, на деле оказалось практически непреодолимым; и даже попав туда, куда метил, я обнаружил, что дверь крест-накрест забита досками.