Терра Инкогнита: Технохаос

Я покосилась на Теслу. Он стоял, разглядывая кусок стены с названием станции, и, казалось, что-то прикидывал в уме. За зеркальной маской не было видно глаз, нижнюю часть лица скрывал респиратор. Широкие полы плаща с кожаными нашивками прятали под собой кобуру, темная шляпа бросала тень на скулы. Многочисленные карманы походных брюк явно не пустовали, а на истертых ботинках вместо шнурков красовались тонкие железные жгуты. Концы жгутов исчезали в ребристых кругляшах у верхушки голенища.

Рюкзак попутчика был тяжелым даже на вид. Я поежилась, чувствуя, как щекотно пробираются по ребрам струйки пота. Собственная сумка давила на плечо.

Тесла повернулся ко мне:

– Бывали здесь раньше?

Респиратор исказил его тон, придав жутковатую приглушенность. Слова упали в тишину и утонули в ней, резко, будто захлебнувшись. Я поежилась вторично, глядя на руины с названием. Инфернальное место.

– К счастью, нет.

– Что ж, тогда поищем вместе.

Мы прошли сквозь голый проем в исписанной стене. Остатки дверной коробки все еще висели на крошащихся кирпичах. Несмотря на жару, по спине пробежал холодок.

От станции петляла меж невысоких холмов извилистая тропка, в конце которой обнаружился полукруг одноэтажных построек, обнесенных с тылов подобием забора. «Отдых» – лаконично гласила надпись на картонке, вставленной в окно.

Я уже успела проклясть адскую жару в адском месте и поэтому решительно направилась к зданию с многообещающей табличкой.

– Свободных комнат нет, – сообщил зевающий портье, – но, может, кто к вечеру уберется.

– Это единственный мотель? – уточнил Тесла.

Портье хихикнул:

– Тут и одного-то много.

– И тем не менее мест нет, – кивнул мой попутчик.

– Сходите пока в толкучку. – Портье снова зевнул и пожал плечами. – Позже заглянете, вдруг освободят.

Толкучкой, конечно, это мог назвать только большой оптимист. В просторном зале было совершенно пусто, если не считать дремлющего за стойкой бармена.

– Вам чего? – оживился он, приоткрывая один глаз. – Еда, выпивка, обмен, мальчики, девочки?

– А у вас тут живые люди водятся? – хмыкнула я.

Бармен юмора не понял. Его проснувшийся глаз тупо таращился на нас, второй, так и оставшись сонной щелкой, глядел куда-то в сторону.

– Налейте нам чего-нибудь холодного, – прервал Тесла его подгрузку, выложив на стойку крохотную батарейку.

Хозяин стойки скосил оба глаза на скромную плату.

– За вотэто, – он выделил «это» презрительной интонацией, – только жичка.

– Две, – кивнул мой наниматель.

Бармен смерил Теслу скептическим взглядом и выгреб из-под стойки два стакана. Бурча что-то о нескончаемых нищебродах, которые губят его дело, он плеснул в стаканы мутноватой жидкости с вкраплениями белесых хлопьев. На вид жидкость походила на мочу.

Мы сели за относительно чистый стол. Стаканы быстро запотели: мочевидная жичка оказалась восхитительно холодной. Я осушила залпом половину тары, едва почувствовав неожиданно приятный сладкий вкус. Стерла рукой конденсат и приложила ладонь ко лбу.

Ради этого стоит брать даже такую дешевую дрянь.

В моей сумке по-прежнему лежали двадцать акумов. Всего за один можно купить сотню порций, и не подслащенной химической браги, а кое-чего получше. И я была уверена, что в рюкзаке Теслы найдется куда больше, чем скромная батарейка. Чего ради тогда он так скопидомничает?

Или мой наниматель вовсе не так богат и ничего, кроме двадцатки, я от него не дождусь?

Словно подслушав мои мысли, Тесла улыбнулся:

– У этой штуки есть два достоинства… – В его глазах мелькнул лукавый огонек. – Она холодная – раз. И она не разоряет бедолагу бармена – два.

Я усмехнулась.В точку.

– Думаю, среди гостей этого заведения регулярно находятся те, кто способен спасти бизнес несчастного за свои средства. – Тесла глотнул жичку и опустил стакан на стол. – Не вижу смысла пополнять их ряды. Завтра нас обоих тут не будет.

– Не возражаю. – Я пожала плечами, водя пальцем по стеклу. Прозрачные капельки собирались в ручейки, струившиеся в подставленную ладонь.

Действительно, если он предпочитает тратить свои акумы на наш поход, с чего мне возражать?

Мы посидели какое-то время, регулярно ловя неприязненные взгляды бармена. В толкучке было сумрачно, относительно прохладно и тихо. Никто так больше и не почтил своим присутствием это процветающее заведение. Солнечные прямоугольники, ложащиеся на пол сквозь отверстия под самым потолком, незаметно сдвинулись на шаг.

Я потихоньку тянула жичку. Теплея, она теряла свой вкус, а не растворившиеся хлопья концентрата густели и сворачивались в комки. Изрядная доза сладости, однако, успокоила желудок. Откуда, интересно, в это ветром забытое место возят сахар? До меня вдруг дошло, что я забыла проверить напиток сигналкой.Дерьмо. Заболталась – или, что хуже, беготня от Немого так измотала меня, что даже привычные вещи отошли на второй план.

Я залпом опрокинула в себя остатки пойла – сдохну или нет, узнаю через пару дней. С опустевшей тары сиротливо капало. Интересно, что напророчит мне стекло на этот раз?..

Тесла сделал последний глоток и аккуратно пристроил стакан на деревяшке. Он тоже и не подумал достать сигналку. Устал, сказались последствия бессонной ночи?..

Я искоса посмотрела на своего нанимателя. Его осунувшееся лицо оставалось бесстрастным. Наверное, как и я, не жаждет гадать. Этот обычай всегда представлялся мне глупым, хотя уж что-что, а стеклянные емкости самого разного вида даже биры приносили в избытке. Приносили именно для того, чтобы разбить, как все устаревшее и потому опасное. Бессмысленно тяжелое и хрупкое стекло не потащишь с собой в поход, где каждый лишний фунт может стоить тебе жизни, – пластик в этом отношении куда практичнее. Стекло, как и бумажные книги, – пережиток прошлого, а то, что отжило, представляет угрозу. Пустошь не считается с сантиментами, она живет лишь настоящим.

Но примета есть примета – отправляясь в путь, стоит знать, что тебя поджидает. И уж лучше такая информация, чем никакой.

Тесла поднялся. Окантованные черным пальцы подхватили рюкзак.

– Посмотрим, ждет ли нас место.

Пропустив его вперед, я обернулась – чтобы поймать недоумевающий взгляд бармена, застывший на целехоньких стаканах.

Мне в это верилось слабо, но место нас ждало. Портье многозначительно покачал ключами и подмигнул. Такое проявление эмоций выглядело странно, и я приготовилась к неприятным сюрпризам.

Тесла распахнул передо мной дверь. Поглядывая на хрономер, я обошла доставшуюся нам комнату. Против всех ожиданий, номер оказался целым и даже относительно чистым. Разве что в углу валялся хлам, оставленный предыдущим обитателем. Наверняка до нас тут бросил кости разведчик. А теперь он ушел в пустоши, чтобы бросить кости там.

Я пнула хлам носком ботинка. Вряд ли жилец отправился на станцию. До следующего поезда еще часа два – многовато, чтобы ждать на жаре, и так мало, если хочется отдохнуть…

Койка в комнате оказалась всего одна – я мысленно прокляла ехидного портье, – и на той пришлось бы лежать в струнку, чтобы не сверзиться. Зато окна были сделаны на совесть, даже более чем: вместо стекол в рамах тускло поблескивали металлические листы. Единственным источником света служили узкие прорези под потолком. В плоских лучах танцевали пылинки.

– Ладно, – пробормотала я и скинула сумку на пол, – мы здесь ненадолго.

В углу нашлась высохшая раковина с умывальником. Я повернула кран – из бачка нехотя потекла вода. Вслед за сумкой полетела куртка, вальтер из ее кармана перекочевал в карман на штанах. Я набрала полную горсть воды и плеснула в лицо, смывая присохшую корку из пыли и пота. Дернула застежку ветровки и окатила шею. Сквозь шум и плеск сзади донесся негромкий щелчок. Нос уловил щекочущий табачный запах.

Я тихо урчала, освобождаясь от грязесолевого панциря, пока не кончилась вода. Опустевший бачок выдал еще пару капель и затих. В комнате повисло молчание. Я вдруг поняла, что аромат табака, так удачно забивавший тухловатый запах жидкости, рассеялся. Обернулась.

В углу у двери сиротливо приткнулся рюкзак. Теслы не было.

Наверняка пошел осмотреться. Наметить пути отхода… Я покосилась на кевларовое полотно. А что, если мой наниматель тоже от кого-то бежит?..

Колодец нашелся за углом, в чахлом дворике с высоченным забором. Я наполнила ведро рыжеватой водой и потащила в номер, подавив желание по пути засветить портье в его хамоватую лыбу. Все они, что ли, такие ублюдки?

В комнате заметно потемнело – солнце клонилось к закату. Я плюхнула воду в бачок. На стене обнаружилась скромная лампа, оба гнезда для акумов были пусты. На поворот выключателя светильник не среагировал. Я вздохнула. Жлобы. За номер плати да еще и свои акумы сажай. Могли бы солнечные батареи поставить, тут солнца столько, что хоть кабанов жарь.

Я стянула жесткие от засохшего пота штаны и задубевшую ветровку. Блуза на спине еще была влажной, и между лопаток пробежал приятный холодок. Откуда-то сквозило.

Колодезная вода оказалась ледяной. Я подставила голову под кран, вымывая из волос песок и мусор. Встряхнулась, отфыркиваясь, и с сожалением выпрямилась. На спину текло. Я сняла блузку.

На правом боку расплылся уродливый бесформенный синяк. Шипя, я ощупала ребра – целы. И то благо.

«Адрен» тоже не пострадал, как и вся остальная аугментика. Повезло. О бустере, впрочем, я не беспокоилась – чуть больше силы в руке или чуть меньше, не важно. А вот если бы что-то случилось с плечевым «Симбэкзо»… Тогда об усилениях руки можно было бы не волноваться – какой смысл усиливать то, что не работает?

Я проверила заряд акумов на имплантах – пока достаточно. Выудила из сумки полотно портативного солнечного зарядника. В пути пригодится.

Остатки воды ушли за считаные минуты. Я растирала по коже песок и смывала его вместе с засохшим потом. В раковину стекала жижа и сыпались белесые крупинки. Вальтер на груде одежды поблескивал вороненым стволом – дверь в номер оставалась незапертой.

Я выстирала белье и блузку, старательно отжала и натянула прямо на влажное тело. От сквозняка кожа покрылась мурашками, но после удушающей дневной жары озноб освежал. Холодная вода взбодрила, однако сил не придала. Я была вымотана. Измучена бесконечной погоней, в которой роль загнанного зверя отводилась мне. Одной ночи отдыха мало, чтобы вернуться в норму после долгих дней нескончаемого бегства.

Я тупо стояла, уткнувшись лбом в прохладный бачок умывальника, и смотрела на собственные ноги. Тонкие белые волоски прилипли к влажной коже. На безымянном пальце краснела натертость.

Завтра мы уйдем. И не важно куда… Важнее то, что это хоть какой-то шанс.

Штаны с ветровкой пришлось долго мять в руках, чтобы избавить от заскорузлости. Я влезла в кое-как отчищенные тряпки, прихватила вальтер и вышла.

Мотель опоясывала узкая веранда с перекошенными перилами. Я миновала фасад здания и повернула за угол.

Он стоял там, опершись спиной о стену. Заходящее солнце блестело в зеркальных линзах маски. Сброшенный плащ небрежно повис на перилах веранды.

Я подошла ближе. Здесь, в тени, уже ощущалась прохлада. Давящий зной уходил, сменяясь ночной свежестью. С запада дул ветерок.

Тесла кивнул мне, молча протянул сигарету. Сквозняк трепал его рубашку, бросал в лицо непослушные пряди. А я, забыв о куреве, во все глаза смотрела на запястье своего нанимателя.

То, что в поезде я приняла за шаманский рисунок, оказалось совсем не татуировкой.

По коже разбегались молнии. Красновато-белые, слегка выпуклые застывшие ветви со странным металлическим оттенком. Как будто кто-то вплавил в плоть мельчайшие частицы железа.

Тесла сдвинул маску на лоб – потускневшее солнце уже не жгло так сильно – и взглянул на меня. От тугих уплотнителей на его лице остались темные следы. Странная гармония с косым шрамом.

– Что-то не так?

Все так. Кроме того, конечно, что я иду в «белую» зону с человеком, которого совершенно не знаю.

– Вода в колодце, на заднем дворе. Я всю выплескала.

– Я заметил. – Тесла не стал уточнять, что именно. Его взгляд на миг задержался на моих мокрых волосах. В светлых глазах отразилось закатное небо.

Я задумчиво смотрела на него. На потертую бляху ремня в виде волчьей оскаленной пасти. На запястья, снова скрытые манжетами рубашки. На гаснущий окурок, зажатый в тонких пальцах. Кончик сигареты тлел пепельной розой.

Что там, под этой рубашкой? Под слоями изоленты, под истрепанными гловами? Тело может многое рассказать. Разъемы имплантов не скроешь, и по ним почти всегда ясно, чем промышляет человек. Что для него важно, что критично. На теле, как на карте, написан весь жизненный путь. От рождения и до сего момента.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пер. с фр. В. С. Курочкина.

2

Автор в курсе, как пишется слово «проститутка». Опечатка допущена намеренно и будет объяснена далее.

3

Beer (англ.) – пиво.

4

Prostitute (англ.) – девушка легкого поведения, prosthesis (англ.) – протез.

5

Вымышленное название «черта Урсиды» имеет следующую этимологию. Наименование «Арктика» – область, лежащая к северу от Северного полярного круга, – происходит от древнегреческого слова ἀρκτικός («рядом с Медведицей»), которое, в свою очередь, восходит к слову ἄρκτος – «медведь». Это связано с расположением в Северном полушарии созвездия Большой Медведицы, латинское название которого звучит как Ursa Major (Урса Мажор).

6

Гловы, гловелетты – перчатки без пальцев.

7

От англ. barren – бесплодная земля, пустошь.