Сказы Йоля

Лидия Лис

Сказы Йоля

Пролог

Вспышки молний раз за разом рассекали ночное небо на тысячи осколков. За каждой искрой следовал грозный раскат грома, возвещавший приближение беды. Удар следовал за ударом, будто заблудший путник, отчаявшись, бился о темные двери ночи в поисках приюта.

Звезды, рассеянные по чёрной ткани небосвода, мерцали холодным светом, указывая путь движущемуся миражу. По ночному небу скакали всадники. Дикая Охота вновь мчалась над Анси – так же, как и много лет назад.

Предводитель скрывал лицо под тяжелым шлемом и смотрел прямо в клубящиеся навстречу облака. Его черная накидка вздымалась и рвалась на ветру вьюги, разрастаясь, словно тень, и ложилась на город, которому было суждено надолго запомнить эту ночь.

За ним неслись остальные: хладнокровные убийцы на призрачных скакунах, обезумевшие берсерки, лишённые плоти призраки рыцарей. Черти, скелеты в саванах и духи играли с ветром наперегонки, устраивали друг другу ловушки, сбивали с лошадей, смеясь, обнажая острые, мертвенно-белые зубы.

Небесный огонь, раскаты грома и всадники-посланники злого Рока.

Дикая Охота спускалась на засыпающий Анси.

Глава 1. Трактир «Запоздалый гость»

Жак вбежал в трактир, спасаясь от настигшей его непогоды и стряхивая с себя остатки снежной бури. Снег, казалось, был повсюду, хотя нашего героя не было буквально пару минут: выходил проведать лошадей и замкнуть конюшню.

– Ну и ну! В такую погоду по улицам бродит лишь Смерть.

Мари сняла с мужа истрепавшуюся шубу и указала на стол, где стояли две жестяные кружки с горячим напитком.

Сделав несколько шагов, Жак услышал стук в дверь.

– Кто это? Уже довольно поздно.

– Ты ведь только что сам сказал! Смерть! – Рассмеялась жена, выбивая последний снег с шубы, и направилась к входной двери.

Шутка Жаку пришлась по душе, но на дворе стояла глубокая ночь, довольно опасно пускать жену открывать дверь незнакомцам.

– Отойди, я сам. – Он поймал жену за локоть.

В дверь вновь выжидающе постучали. Три глухих удара – один за другим, они напоминали Жаку об ожидании за дверью.

Мари спряталась за спиной мужа, как только он подошел, уж очень ей было интересно, слишком уж ей хотелось увидеть ночного гостя.

-…сама Судьба стучится в дверь! – Подгоняла его жена.

Но Жак не спешил. С завтрашнего дня начиналась предрождественская суета: нужно было привести трактир в порядок, проверить комнаты, стереть пыль с полок, подготовить обед для шумных компаний, которые уже завтра станут их постояльцами.

Жак и Мари были вместе уже тридцать лет. Они познакомились на одном из весенних праздников, где юноши и девушки находят свою любовь, доверяясь судьбе во время танцев и игр у Майского шеста.

Молодые проводили много времени вместе, и не прошло и двух месяцев, как Мари… сделала Жаку предложение! Это озадачило и его самого, и его семью, да и весь Анси, ведь обычаи были иными; но парень был согласен, свадьбу сыграли быстро. А спустя три года у влюбленных появился первенец.

Любовь без памяти, двое детей, лучший трактир в Анси. Спокойная жизнь уже давно победила жажду приключений.

Супругам перевалило за пятьдесят. Они были довольны тем, что имели, знали цену теплу, взаимопониманию, крыше над головой и тишине после полуночи. Деньги не слишком жаловали пожилую чету, но концы с концами они всегда сводили. Благодарные судьбе друг за друга, они держали трактир, который стал их детищем и домом. И сейчас в «Invité tardif» были лишь они вдвоём.

Жак, проживший всю жизнь в Анси, был невысоким, полноватым мужчиной с карими глазами и доброй улыбкой. Его крючковатый нос был любимой «изюминкой» Мари. Когда муж ворчал или сердился, она подходила к нему, приподнимала его голову и чмокала в нос:

– Не злись, мой птенчик!

В молодости это умиляло друзей и соседей, но теперь выглядело комично, особенно во время семейных застолий. Жак чуть с ума не сошёл, когда прозвище подхватили дети, дразня отца и требуя от него помощи. Услышав это, Мари одарила их испепеляющим взглядом, каким владела с самого детства; насмешки тут же прекратились.

В остальное время Мари была воплощением красоты и изящества. Высокая блондинка с белоснежной кожей, светло-голубыми глазами и пухлыми губами. Такой Жак встретил её много лет назад. Но пленила его не внешность, а улыбка, гостеприимство, забота и готовность помочь каждому, кто попадал в беду. С годами красота поблекла, золотые волосы тронула седина, но в глазах Мари по-прежнему теплился свет.

Из-за своей доброты хозяева трактира часто оставались ни с чем: давали в долг, неделями ждали возврата средств, пускали на ночлег выпивох, которые к утру исчезали без следа.

Но никто не должен был оставаться один в ночь зимнего солнцестояния. Самая длинная ночь в году несла с собой причуды богов.

Йоль был особенным временем в Анси. Жители города стекались в кабаре, ели досыта, много пили и громко пели. Центральные улицы сияли огнями, отражавшимися в водах канала Тью, что рассекал город надвое.

Были и те, кто уходил встречать праздник в горы или к берегу озера: они разжигали костры, возносили молитвы богам и Природе. Собираясь группами, с факелами в руках, они скрывались за вуалью вьюги. Церковь относилась к таким празднествам настороженно, но охота на ведьм закончилась три века назад.

И был тот, кто в этот ночной час стучал в двери трактира «Invité tardif» («Запоздалый гость»).Жак вопросительно посмотрел на Мари: может, и не стоит впускать ночного путника, но та подтолкнула его к двери, снедаемая любопытством.

Муж провернул ключ в первом замке, втором, третьем, отодвинул засов и потянул дверь, которую уже давно следовало заменить. Та не поддалась с первого раза. Забрав немного ее веса на себя, Жак сделал усилие, и со скрипом, заглушающим даже вьюгу, дверь поддалась.

На пороге стоял высокий мужчина в черном плаще. В плену снежного вихря можно было различить лишь его силуэт, и это озадачило хозяев.

– Мсье! Я могу войти? – с трудом выговорил путник, голос его дрожал

.– О… конечно! – Жак протянул руку, помогая гостю переступить порог.

Тот вцепился в неё, сжал со всей силы и шагнул в обитель.

Стены трактира задрожали, скрипнули половицы. Пламя свечей, расставленных по залу, встрепенулось, тени вытянулись.

Мари испуганно выдохнула, ощущая, как дом оживает. Но взгляд её остановился на госте. Их разделяли всего несколько шагов и Жак, возившийся с упрямой дверью, однако они не спускали глаз друг с друга.

– Ну и вьюга! – Жак наконец одолел дверь и надёжно запер трактир, замуровав всех внутри. – Завтра займусь тобой, – буркнул он, обращаясь к деревянному массиву. – А вам, молодой человек… добро пожаловать в «Invité tardif». Будьте как дома!

– Буду, – едва слышно ответил гость и поднял глаза на Мари.

Глава 2. Йольский гость

В трактир вступил мужчина в черном плаще. Он сделал несколько шагов, медленно оглядывая место: столы, криво стоящие стулья, запах сажи и прелых досок.

– Спасибо, что впустили. Мне нужна комната на сегодняшнюю ночь.

– Добро пожаловать в трактир «Запоздалый путник», мсье! – Жак будто ожил, проснулось природное гостеприимство. Он распахнул руки, будто собираясь обнять гостя, но, не получив отклика, схватил его за руку и принялся энергично трясти. В его движениях появилось что-то чрезмерное: слишком широкие жесты, резкая улыбка, поспешная попытка приобнять гостя, от которой тот едва заметно уклонился. Тогда Жак схватил его за руку, боясь упустить путника. – Добро пожаловать! – О том, что минуту назад он сомневался, открывать ли дверь, хозяин мгновенно забыл. – Мари, милая, угости мсье твоей фирменной похлебкой! – Муж обратился к своей избраннице, но тут же заметил бледность на ее лице.– Дорогая, ты что, привидение увидела?!

Мари вздрогнула, словно очнувшись от дурного сна, и направилась к печи в дальнем углу, пряча глаза.

Первый этаж трактира совмещал в себе кабинет Жака, столовую, бар и площадку для танцев – смешение, которое вечно вносило хаос в жизнь трактира. В праздники сюда набивалось столько народу, что новые постояльцы не успевали вписать свое имя в книгу посещений, но сразу же смешивались с завсегдатаями, требующими еще одну кружку пива.

– Проходите, господин! Формальности потом! . В такую погоду на улице и врага не оставишь! – Жак подвёл гостя к столу с двумя жестяными кружками. – Садитесь, я сейчас вернусь. – И поспешил к жене.

Рядом со старым деревянным столом находилось окно, занесённое снегом, почти ничего не было видно за ледяной коркой. В камине горел огонь; и, похоже, этот уголок был самым уютным местом в трактире.

Гость снял плащ, повесил на крючок и вернулся к столу. На нём был тёмно-синий офицерский мундир: тускло мерцало золото пуговиц, галуны сверкали в свете огня, эполетты указывали на высокое звание. В его манерах ощущались воспитание и сдержанное достоинство. Жак это заметил и, улыбнувшись, поклонился ему из-за стойки, подгоняя жену с угощением.

Мужчина сел за стол, взял одну из двух кружек и сделал глоток. Что-то тёплое и слегка кислое обожгло язык, но приятно согрело изнутри. Он зажмурился и резко открыл глаза. Подоспел хозяин.

– Надеюсь, я не отнял чужую кружку, – сказал он. – У меня появилось странное чувство, что она стояла здесь для меня. Если я ошибся, я извинюсь и заплачу.

Жак тихо рассмеялся, ставя на стол поднос. Перед гостем появилась миска супа, напротив – другая, ещё одна с хлебом, овощами, чесноком и салом осталась посередине.

– Я женат уже 30 лет, – он грузно уселся на стул, – и каждый год в ночь на Йоль моя жена накрывает стол еще для одного гостя. Вначале все яства получает он, а потом – остальные члены семьи. – Жак разломал кусочек ржаного хлеба.

– Так… и для кого она это делает?

– Для Йольского гостя. Незванного путника, что приходит с метелями зимнего солнцестояния.

Мужчина внимательно слушал хозяина, не прикасаясь к еде.

– Значит, все-таки для меня? – усмехнулся он, неловко улыбаясь, боясь смущать хозяев.

– Ну что Вы… – Жак понизил голос и наклонился к гостю. – Она верит в призраков. И считает, что так может откупиться от их кары.

– … но за что карать её?! – Гость перевёл взгляд на Мари. Та, склонив голову, убирала следы готовки.

– Бог знает. – Жак принял обычное положение и продолжил хлебать суп. – Первые лет пять я пытался узнать, но она отказалась открыть мне этот секрет. Позже я просто смирился с этой ее причудой. Суеверия, знаете ли! Человеку легче жить, когда некоторые двери остаются закрытыми. Она предпочла остаться собой, а я – остаться рядом. А Вы что не едите?

– Я… не знаю. – Путник погрузил ложку в теплую похлёбку. – Только зашёл к вам, а столько интересного уже происходит!

– Добро пожаловать! – Жак громко выкрикнул и вновь раскинул руки вверх. В дальнем углу трактира дрогнула посуда; муж напугал Мари своим гостеприимством.

Мужчина улыбнулся и отправил первую ложку супа в рот.

– Ешьте, пока горячий, если остынет, потеряет вкус! Мари обходит рынки и мясные лавки по несколько раз, чтобы выбрать лучшие косточки для этого бульона! Коренья, ячмень…

– Похоже, вы и сами разбираетесь в готовке.

– Нет, я , только наблюдаю и помогаю. – Жак на секунду задумался, потом резко подскочил, едва не опрокинув стол. – Господь всемогущий! Я ведь даже не представился! Жак, Жак Матисс, к Вашим услугам! – И для приветственного пожатия он схватил руку незнакомца, в которой до сих пор находилась ложка.

– Очень приятно, Жак! Меня зовут Этьен Бертран.

– Этьен, добро пожаловать, мой друг! А вот и моя Мари!

Позади Этьена появилась хозяйка с новыми блюдами к праздничному столу. Заметив, какое место за столом выбрал путник, она побледнела и не смогла произнести ни слова.

Глава 3. Ночь в монастыре

– Этьен, расскажите же, откуда вы?

– Моя семья из Бордо.

– Оооо, прекрасное Бордо! – Жак плеснул красного напитка в жестяную кружку Этьена. – Великолепные виды! Нежные холмы, виноградники, воздух, в котором всё дышит солнцем! И давно вы там живете?

– Довольно давно, – Этьен заглянул в кружку и поставил ее обратно на стол. – Моя семья происходит из древнего рода торговцев, они были у истоков «Порта Луны».

– А вы сами, Этьен? Чем занимаетесь? Как попали в Анси?

– Я служу во французской армии уже четвертый год, и вот, возвращаюсь домой.

– Прекрасно! Я, разумеется, заметил вашу форму, она безупречна! Как и молодость, Этьен! Такой юный и уже посвятили жизнь защите страны! Гордость переполняет меня, юноша!! За Вас! – Он поднял вверх и протянул к Этьену свою кружку. – Для меня честь встретить Ночь Йоля в такой компании. Мари!

Супруга Жака, занятая у печи, не спешила присоединяться к ним.

– Мари, оставь уже стряпню! В нашем трактире настоящий защитник, сильный воин из Бордо! Иди праздновать с нами Йоль! – сказал Жак, в голосе звучала привычная нежность.

Жена не откликнулась, а только громче застучала мисками. Жак ухмыльнулся и кивнул в её сторону:

– Она у меня, знаете ли, с характером! – Подмигнул он.

– Подожди, Жак, я буду через минуту!

Хозяин вновь повернулся к гостю.

– Этьен, Вы много где бывали?

– Да, служба обязывает.

– И много, что повидали?

– …иногда слишком. – Гость вновь с любопытством заглянул в кружку. – Жак, скажите честно: что мы пьем?

– В такую погоду, мой юный друг, ничто так не согревает душу и тело, как тёплое красное сухое вино! Оно способно вернуть человека к жизни!– Этьен острожно сделал небольшой глоток, будто проверяя слова хозяина.– О, мой друг! Сами боги послали вас! Мы с женой посвятили жизнь этому трактиру и его гостям, были еще одним пунктом назначения в их путешествии. Но они шли дальше, а мы оставались здесь. Мы голодны до историй, до вестей из большого мира! Кажется, что мы увязли в трясине своих воспоминаний, обязательств. Мы стали привидениями, привязанными к трактиру. – К нему подошла Мари с подносом горячей еды, от которой шел аппетитный аромат. – Ведь так, любимая? – Он подтянул к себе жену.

Та смутилась, легко улыбнулась и посмотрела на гостя.

– Да, всё так. Мы будем очень рады, если вы скрасите наш вечер парочкой историй.

– Если вы, дорогой Этьен, еще не устали! – Поспешно добавил Жак.

Гость глянул на хозяев таверны, замешкался, проворачивая в руках жестяную кружку, потом немножко улыбнулся.

– Да, дорога была изнурительной, но я очень благодарен за приют и ужин! Что ж, как не в Йоль провести время у очага в доброй компании за причудливыми рассказами!? – Мари расставила миски и села рядом с мужем. Было видно, что они находятся в предвкушении. – Я знаю несколько историй; одни я слышал от друзей; другие – видел сам. И пусть первая будет о неистовой метели; ровно такой же, как сейчас за окном.

На севере Франции в старой церкви, отрезанной метелью от мира, шла служба. Священники и жители деревни славили Бога и читали Псалтирь. Пламя свечей выводило по стенам замысловатые узоры, воздух пах ладаном. Тихая снежная ночь, шепот молитвы, мягкий свет огня, согревающий душу.

Идиллия оборвалась мгновенно. Ржание коней и стук копыт молнией пронеслись по крыше, стенам со стороны улицы и на ступеньках у входа. Дикая Охота давно приметила тихую обитель, но они ждали ночи Йоля, чтобы славить своего бога.

Паника заполнила церковь в считанные секунды. Люди бросились к дверям, но священник запретил им выходить на улицу, там было опасно.

Мужчины встали у массивных дверей, две плотные линии, – им поручили никого не пускать и не выпускать. Женщин и детей вели к дверям подвала, месту защиты от чудовищ.

Всадники пытались попасть в священное место, кони выбивали стёкла из окон. Певчим было приказано заколотить проёмы лавками, столами, досками – всем, что попадалось под руку.

Один из певчих, мальчишка двенадцати лет, прижал спинку стула к разбитому окну и увидел всадника. Высокий, сильный воин в латах и шлеме, скрывающем его лицо, витал в воздухе и встретился с взглядом мальчика. Мир людей и мир духов. Мир правил и мир безудержной власти. Мальчик замер с деревяшкой в руках и ждал своей участи. Его и призрака разделяла только деревянная рама, которая вот-вот была готова упасть.

Мальчик был готов к смерти, на его губах застывала молитва. Он прощался с миром и семьей.

Всадник смотрел на него сквозь шлем, внимательно разглядывая и медленно поворачивая голову. Вдруг зеленоватый свет вспыхнул в глазах призрака, и он, не отводя глаз, смотрел на мальчика. Певчего свечение отвлекло от молитвы, и он, заворожённый, не смог отвести взгляд.

Через минуту сияние угасло. Всадник отошел от окна и исчез в лапах метели.

Певчий надёжно укрепил стул в оконном проёме,, заменив им разбитое стекло. Выбрался из завалов и паникующей толпы и, выйдя в центр, решительно направился к двери. Люди на его пути расступались, следуя какой-то необъяснимой силе.

Мужчины, защищавшие входную дверь в миг разбежались в стороны, умоляя мальчика не впускать зло, но тот уже ничего не слышал.

Тяжелая дверь легко поддалась в руках ребенка, за ней стояло призрачное войско.

Мари тихо вскрикнула и прижала ладонь ко рту, но слушала дальше.

– Они ворвались в церковь, подгоняемые ветрами снежной бури. Лошади несли их прямо к алтарю, и там, где проезжала охота исчезали люди один за другим. У амвона, у двери в подвал, остались женщины и дети.

Когда Предводитель достиг священного места, он остановился и взглянул на оставшихся прихожан. Его лошадь встала на дыбы, и копыта снова коснулись пола, церковь и люди в ней исчезли, превратившись в снег.

Этьен замолчал.

– Утром те, кто не был на службе, забыли о своих родных, друзей и соседей. О них не говорили, про них не вспоминали. Стоило назвать имя, и люди не понимали, о ком речь.

– Что за жуткая история… – Выдохнула Мари. – Откуда вы знаете её, Этьен?

– Мне рассказал ее священник той церкви. Он в последний момент передумал, сам успел уйти в подвал и выбраться через подкоп до того, как Дикий Гон вступил в церковь. Он оставил всех там умирать. Я встретил его уже на смертном одре. Узнав, что в деревню прибыл служивый, он велел позвать меня, надеясь, что я освобожу его от греха, убив его.

– И что же Вы решили, мой мальчик? – Жак был очарован смелостью молодого человека.

– Дослушав его историю, я покинул деревню и продолжил свою дорогу. Не мне вершить его судьбу, он сделал это сам.

Глава 4. Проклятие охотника

– Этьен, так вы верите в Дикую охоту?

Парень резко поднял глаза на хозяина трактира.

– Глупо отрицать очевидное.

– Ну… не знаю, – Жак подлил всем еще вина. – Для меня это сказки, которые любил рассказывать дедушка. Мы собирались с братьями и сестрами у очага, и с наступлением тьмы он начинал свои истории о Диком Гоне. Мы дрожали от страха и не могли заснуть, но ждали следующего вечера и новой истории. Любопытство всегда побеждало страх, и мы вновь и вновь просили дедушку рассказать еще один случай встречи с призраками.

– И что же рассказывал ваш дедушка?

Жак задумался на секунду, и жена воспользовалась моментом. Мари наполнила миски мужчин свининой, тушеной с капустой, пропитанной солью и дымом, и поспешно заняла свое место, чтобы не отвлекать рассказчиков.

– Мой дед был охотником. Но когда мы слышим это слово, наши ассоциации могут не совпадать. Были «Люди леса», они входили в чащу с благодарностью, оставляли дары, брели по тропам, лишали животных жизни лишь в том случае, если те мучились. Другие же – «Убийцы» – несли смерть всему живому, что появлялось на их пути. Мой дед был «Человеком Леса», но и «Убийц» было вокруг хватало.

Одним из них был наш сосед Андрэ. Он считал, что поход был неудачным, если не приносил три-четыре тушки. Жесток он был не только на охоте, но и дома.

Ивот, в канун зимнего солнцестояния, он отправился на охоту один. Для него это было обычным делом: друзей у Андрэ почти не было; никто не хотел становиться свидетелем его жестокости.

На нём была удобная тёплая серая куртка и шапка, почти скрывающая глаза. Он легко сливался с корой деревьев и мог часами выжидать добычу.

Андрэ забрел глубоко в лес и сам не заметил, как начало смеркаться. Опускался туман, лес застыл в глухой тишине. Охотника это не пугало. Он спокойно развёл костёр, достал фляжку с чем-то горячительным и стал наблюдать за огнём.

Через некоторое время он услышал треск веток неподалёку. Оглянувшись, заметил силуэт чёрного волка. На белом снегу незваный гость был хорошо различим.

Андрэ потянулся к балке, горящей в костре, подхватил ее и стал медленно подниматься.

Волк был слишком крупным для лесов Анси, черный как ночь. Ярко-голубое сияние глаз. Он не испытывал ни капли страха перед охотником. Едва слышно поскуливая, зверь не собирался нападать, но упрямо шёл навстречу убийце. Лишь когда Андрэ шагнул вперёд с пылающим факелом, волк оскалился.

– Иди сюда, нападай! Кто сильнее?! Ну же… подходи!!! Получи своё!

Волк внимательно наблюдал за танцем охотника, за его странными рваными движениями, взывающими к драке.

Андрэ рванулся к зверю и замахнулся палкой, но волк оказался быстрее. Он отпрыгнул в сторону и успел отбить руку охотника, так что тот выронил факел. Волк выждал, пока огонь на снегу погаснет, и вновь начал приближаться.

Андрэ вытащил нож, который уже давно стал продолжением руки охотника. Его вечный спутник, его незаменимый друг, соучастник преступлений.

– Не хочешь по-хорошему…

Луна отразилась в лезвии ножа. Сейчас или никогда.

Волк разбежался и прыгнул на Андрэ. Мужчина, готовый к схватке, закричал, и выставил перед собой нож. Всё кончилось. А дальше тьма. Поглощающая пустота. Ничего. Конец.

Только спустя несколько мгновений Андрэ начал чувствовать хоть что-то. Ветер, буря, холод. Его несло по ночному небу, и звезды указывали путь. Посмотрев по сторонам, он хотел закричать, но почему-то не мог. Вокруг него мчались призраки – всадники на лошадях, волки, птицы. Это была Дикая Охота. Та самая, в которую Андрэ никогда не верил. До этого дня.

О Диком Гоне ему рассказывала мама. Когда мальчик поднимал руку на беззащитных животных, а, повзрослев, на жену с сыном, мать каждый раз пыталась его остановить следующими словами: «Что ты делаешь?! Остановись! Тебя заберут волки!» Эта фраза – самая яркое воспоминание из детства, наполненное страхом.

Когда же он стал старше и понял, что, нет, его никто не заберет и не остановит, Андрэ продолжил творить ужасы, преуспевая в своей жестокости.

Теперь же он не мог поверить, что Судьба настигла его, что он стал частью призрачной процессии, скачущей по ночному небу.

Вдруг всадники и звери начали расходиться в стороны, спускаясь на землю тут и там. Андрэ ощутил внутри странный зов и тоже начал снижаться, погружаясь в тьму ночного леса. Он шёл за жертвой, за тем, кого он должен был забрать с собой и отдать Охоте.

Дорогу освещала лишь луна, но Андрэ знал, куда идти. Природное чутье никогда не подводило, он всегда чувствовал, где скрывается жертва: зверь или человек.

И вот наконец он увидел свет костра. Рядом грелся охотник: серая куртка, шапка, надвинутая почти на глаза…

Андрэ сделал шаг назад, раздался треск веток на снегу, и охотник заметил его. Он потянулся к горящей балке, взял ее в руку и медленно поднялся.

Волк узнал охотника, убийца был готов напасть.

Андрэ- волк приближался к Андрэ-охотнику, думая, как бы все объяснить, но это было невозможно. Он пришел сюда за душой убийцы.

Дикая Охота исполнила проклятие.

Жак закончил свою историю и откинулся на спинку стула.

В тот же миг с улицы завыла метель, да так сильно, что задрожали стекла окон, свечи погасли. Трактир поглотила тьма.

Глава 5. Братья

– Такое здесь бывает… – Жак нащупал у камина спички и начал разводить огонь.

– Печка еще теплая! – Радостно воскликнула в темноте Мари. Те