Магический дуэт

И вот, наконец, Конкордии исполнилось шестнадцать лет. Весь дом и слуги давно готовились к этому празднику, вечером должен был состояться бал. Родной город также радовался за неё. И как же девушка не могла выйти в новом бирюзовом платье на лестницу-балкон? Если бы она только знала, что произойдёт через минуту! Высокий господин в чёрном, сверкнув безумными глазами, за секунду преодолел лестницу, а в следующую уже бросил её в карету, запряженную быстроходными жеребцами. Никто из толпы на площади не успел даже опомниться. Все только видели чёрное пятно, как тёмное облако. Конкордия исчезла навсегда.

В этот мрачный день умерли души графа, графини и всех окружающих. Они остались навсегда в том самом дне, дне рождения их дочери. Горе их было настолько велико, что само время остановилось для них. Их дворец стал больше похож на музей. Цветные платья граф с графиней сменили на серые. Они были больше похожи на прислугу, чем на хозяев.

Конечно же, отец негодовал, отдавал распоряжения направо и налево о поисках дочери, графиня безутешно плакала, но следующий день начинался так же, как и предыдущий. Они начали совещаться с мудрецами и старейшинами города. Но те ничем не могли помочь, так как время исчезло для них тоже.

Наступил восьмой день одного и того же дня. Граф с супругой вышли на балкон. Они опять увидели ту же сцену и тех же людей. Ничто не поменялось в этой картине. Всё такое же яркое солнце, то же движение и те же краски. Кто спешит, кто прогуливается, кто-то едет на бричке, парочка выходит из кофейной, на углу молочница пролила бидон с молоком…

Граф уже хотел развернуться и уйти, он устал рассматривать одно и то же. Но графиня сердцем почувствовала: что-то поменялось. Она снова всматривалась в каждое лицо, в каждый жест и движение. И точно! Около собора вдалеке стояла маленькая неприметная фигура попрошайки-нищенки. «Её же не было! Её никогда не было!» – Воскликнула графиня. Они мигом спустились по лестнице, подбежали к старушке. Пока бежали, графиня придумала речь: «Извините, пожалуйста, мы не взяли с собой денег. Пойдемте в наш дом, мы вас накормим и дадим с собой в дорогу!» Попрошайка согласилась. Приняли они ее по-царски. Граф не стал спрашивать нищенку, каким образом она попала к ним в их день. Они стали рассказывать про своё горе. «Ваша дочь жива, но найдете вы её через сто

семьдесят три года, – сказала нищенка, – тогда и спадёт ваше колдовство, и для вас наступит завтра».

– Но как мы её узнаем, она же будет другой через сто семьдесят три года! – Вздохнули огорчённо родители.

– Ваша картина на площади останется той же. Один из толпы и есть её похититель. Все тёмные силы подчиняются ему. Только ваша дочь сможет опознать, тогда и все увидят его. День опознания злодея будет являться для него последним! Тогда у мира появится завтра, появится будущее, – промолвила нищенка.

– Как всё это сложно! То есть та девушка, которая узнает своего похитителя, и будет нашей дочерью? – Переспросили они, как обычные родители, больше думая о дочке, чем о будущем, о «завтра».

– Именно так, – сказала на прощание старушка.

Горько заплакали родители, они почти не верили в то, что им сказала нищенка. Но когда вышли на балкон, снова увидели ту же картину, то же солнце, ту же молочницу и парочку, выходящую из кофейной. Сто семьдесят три года им придется смотреть на это, как они выдержат? И дочка, это будет уже не их дочка, а девушка с её душой. Они с надеждой вглядывались в лица прохожих на площади, но, ни в одном не могли заподозрить её похитителя.

Не будем описывать страдания, которые испытали родители. Однажды, лет через сто к ним во дворец постучалась одна девушка. Ей рассказали историю этой семьи и этого города. У самозванки было великое желание обогатиться. Она долго готовилась перед тем, как прийти в их дом, изучала по разным сведениям их быт, нравы, традиции и вещи, которые им принадлежали. К тому же девушка была хороша собой, и в своем успехе она не сомневалась. И вот поздним осенним вечером в двери привратника постучались. Сбежался весь дом, чтобы посмотреть на чудо – новое лицо, так как они не видели никого много лет. Граф и графиня были уверены, что эта девушка и есть их дочь. Восторгу и радости не было предела, когда ко всему прочему она назвала своё имя – Конкордия. На радостях они устроили целый пир и веселились всю ночь. Вдруг граф вспомнил нищенку, которая говорила, что они найдут свою дочь ровно через сто семьдесят три года, и что она должна опознать своего похитителя. Он поделился сомнениями со своей супругой, но та была так счастлива, что даже пожурила его. А когда «Конкордия» узнала свои заколки для волос и ещё спросила, где ещё одна, самая любимая, с обломленным кончиком, больше у них сомнений не возникало.

На следующий день родители попросили девушку выйти на балкон, чтобы она опознала своего похитителя, но «дочь» отказалась, сказав, что устала и что: а вдруг, он её снова похитит? И картина на площади осталась прежней. На самом деле хитроумная девушка готовила план. Она собиралась вывезти все ценности дома в эту ночь. И ей это удалось. Подсыпала снотворного во все напитки так, что все во дворце заснули. Граф и графиня проснулись утром, оглядывая пустые стены. Уцелела только одна кровать, на которой они спали. Горько заплакала графиня. Как же теперь их настоящая дочь узнает их дом, не осталось ни одной вещицы, напоминающей о нём!

Наступил долгожданный сто семьдесят третий год. Очень волновалась графская семья и жители того города, ожидающие, когда для них наступит «завтра». Они не знали, что им делать, когда на помощь пришла вся та же нищенка. «Я помогу вам, – сказала добрая женщина, – хотя сама не знаю, где ваша дочь и какая она». Нищенка приводила в их дом девушек сначала десятками, потом сотнями. Сначала из близлежащих городов, потом даже из других стран. Все они соглашались, надеясь, что вдруг окажутся наследницами богатой семьи. Сразу говорили, что это действительно их дом. Они узнают его. Но когда в эксперименте дело доходило до опознавания человека, который украл её, всё вставало в тупик. Некоторые сразу отказывались, другие выходили на балкон и беспомощно всем улыбались, третьи боялись… Граф с графиней тоже, сначала улыбались каждой девушке, предполагая, что это их дочь. Но девушек прошло уже тысячи, и лица их становились все грустнее и пасмурнее. Они уже, как роботы, говорили одни и те же фразы.

Вот и сейчас графская семья в старинных платьях начала водить одну смешную претендентку в джинсах и футболке по дворцу. К сожалению, они показывали пустые комнаты и залы. Девушка недоумевала, откуда она здесь и зачем? Пройдя одну анфиладу дворца, они оказались в огромной зале с высокими арочными окнами. «Видимо, здесь был танцевальный зал», – единственное, что подумала она.

– Вы ничего здесь не узнаете? – Спросила уже без надежды графиня.

– Нет, а что я должна узнать? – Вопросом на вопрос ответила безмятежная девушка.

– Вы когда-то были графиней, это ваш дом в Италии, – сказал граф.

– Да вы что?! Какой дом, какая графиня?! Я студентка, подрабатываю уборщицей, убираю сцену во Дворце культуры по вечерам. Никакая я не графиня! – Не успевала говорить о себе девушка.

Граф с графиней почти уже разочаровались в том, что это их дочь.

– Хорошо. Но вы должны опознать нам одного человека, согласны? – спросили они.

– Конечно, согласна, почему не согласна, – приговаривала она, двигаясь за ними на лестницу-балкон. Как же не помочь таким милым и грустным людям! Яркое солнце ударило им в глаза. «Какая прекрасная и живая площадь!» – Восхитилась девушка, оглядывая сначала здания и улицы, ведущие к этой площади. Потом её взгляд опустился на многочисленную толпу людей, находящуюся в центре. Вдруг, в середине, молниеносно выделилось лицо с чёрными безумными глазами. «А-а-а-а-а-а», – только успела вскрикнуть в беспомощном ужасе девушка и помчалась вниз по лестнице. Высокий мужчина со злыми глазами через доли секунды уже был возле неё и накинулся, словно паук на жертву. Девушка упала в обморок, не веря, что останется жива…

Ах, какое счастье, что она была здесь не одна, как сто семьдесят три года назад. Граф с графиней, их слуги и другие жители города накинулись на злодея. И вот оно! Наконец-то, это случилось! Вся площадь ожила, и действия всех получили развитие! Молочница бидоном начала колотить безумного мужчину и кричать, что из-за него она пролила молоко, бричка с лошадьми припёрла его к стене, и весь народ с площади встал вокруг, а парочка с кофейной презрительно говорила: «А мы ещё кофе пили с вами за одним столом!» И когда все остальные опознали его, он стал превращаться в непонятное насекомое, размером с паука, пытаясь спрятаться. Старый граф не растерялся и раздавил его каблуком. Что говорить, отец, он и есть отец!

Наконец-то девушка очнулась. Она вспомнила всё, всё, что с ней было за несколько жизней. Ласково обняла своих стареньких родителей и по-детски жалобно сказала: «Я больше не буду… Я не буду больше одна выходить на балкон!»

– Вот теперь мы видим, что ты наша дочь, настоящая Конкордия! – Со слезами сказали они и повели её в дом.

А Конкордия в переводе с латыни – «согласие», мы совсем забыли сказать. Мир и согласие воцарились в этой семье. А благодарные жители города, для которых наконец-то наступило «завтра» назвали эту площадь и сам город Великим Согласием, а как же иначе!?»

– Классная сказка, я таких ещё не слышала! – Восторженно отозвалась Оля, когда Настя закончила читать.

– Вот и я Полине сказала, что сказка мне очень понравилась, – ответила девушка.

– Это я написала, – ответила твоя мама, на что я ей сказала, – тем более Полька, для меня это просто шедевр. Может, ты будешь не в музыкальное училище поступать, а в литературный институт?

– Нет, Настёна, к литературе у меня нет особых талантов. То, что я написала – всё дословно из моего сна… Это всё мне приснилось, даже привиделось, как фильм, где Конкордией была я, правда в образе девушки. Я испытала тот самый жуткий страх, когда меня схватил этот человек-чудовище с чёрными глазами. У меня чуть сердце не остановилось от страха во сне. Вот почему я и ходила, как немая последнюю неделю, это всё под воздействием увиденного».

– Слушай, Поль, а может, это правда, что ты описала, может, у тебя есть дом в Италии? – Начала я задавать вопросы.

– Не знаю, вряд ли. Но имя Конкордия у нас на слуху в семье, – продолжила свой рассказ Полина, – была какая-то прапрапрапра, не знаю, сколько «пра», и звали её Конкордией. Родственники также говорили, что привезли её из Польши. Это было в середине девятнадцатого века.

– Тогда может, она и есть та графиня, которую выкрали в день её шестнадцатилетия?» – Переспросила я.

– Но я ведь тебе сказала, что по сведениям её привёз прапрапра…дед из Польши. То, что она была знатных кровей – это точно. Говорили, что она ничего не умела делать, тем более печь хлеб. И не знала ни одного слова по-русски… Вот и все сведения. А этот дед, ну который привёз и женился на ней, участвовал в Крымско-Турецкой войне.

– Боже, как интересно! – Воскликнула уже Олька, – это же всё о моих родственниках. Настя, спасибо тебе, я как будто обрела сейчас очень-очень много родных, у меня выросли просто крылья за спиной. – У сироты Оли навернулись слёзы. Настя ласково обняла её и продолжила:

– Так вот, Оленька, что мы удумали с твоей мамой. Беспроводного интернета ещё не было в Ладоге, и мы с ней после уроков музыки в Волхове ходили по библиотекам, выспрашивали все книги об Италии, в первую очередь по архитектуре, которых практически не было. Тогда просили по культуре или даже книжки со сказками итальянских писателей. У Полины появился навязчивая идея, она хотела отыскать эту площадь с выходящими из неё пятью улицами, и этот дом с лестницей-балконом, который так явно видела и могла узнать сразу. Да, она заразила меня своей одержимой идеей. Когда появился интернет мы «облазили» все города Италии. Нашли пару вариантов, похожих из сна Полины, но нужны были зрительные доказательства.

– Что было дальше? – Оле не терпелось узнать всё.

– А дальше мы решили с ней после окончания школы поступать в музыкальное училище в Питере, а потом поехать в Италию, надеясь работать там репетиторами по музыке и разыскивать дом-дворец Конкордии. Мы даже поклялись с ней в этом. Написали длинное письмо, замуровали его в бутылку и закопали в вашем огороде. – Улыбнулась Настя, вспоминая их детство.

Оля не стала прерывать рассказ Крёстной, подумав, что, наверно, это была одна из причин, почему она поехала именно в Италию.

– Ну, а потом наша дружба начала давать немного трещину, – грустно продолжила Настя. – Потому что появился, так сказать, третий. А третий и был твой папа – Владик. В него и я была влюблена, – девушка решила до конца открыть Ольке карты, да что говорить, в него были влюблены все девчонки в музыкальной школе, а наверно, и в интернате. Но Владик больше дружил с Полей, твоей мамой. Это и понятно. Они играли в оркестре. О, это непревзойдённое чувство быть одним голосом, то есть звуком в общей полифонии. Без одного инструмента, без его партии, не получится ни одно музыкальное чудо. Так они, Полька и Владик, чувствовали себя, как инструменты, как партии, которые не могли обойтись друг без друга. – Настя замолчала на минуту. – Я очень ревновала. Даже не знаю к кому и кого. Но больше ревновала, конечно, Полину, любимую подружку, которая всё чаще и чаще посвящала время Владику. Это была чисто детская ревность. Когда мы учились в одиннадцатом классе, умерла Полинина мама, твоя бабушка. О её поступлении в музыкальное училище не было и речи. Хорошо, если бы мы поступили на бюджетное обучение, но в Питере надо было снимать квартиру. А это немалые деньги. Подрабатывать на первом и втором курсах было невозможным делом. Потому что в отличие от многих других учебных заведений, музыка требовала ежедневных репетиций и оттачивания своего исполнительского мастерства. Иначе, ты не музыкант. Я, конечно, недовольная поехала в Питер поступать, хотя как я уговаривала Полинку ехать, что выкарабкаемся как-нибудь, перебьёмся. Она ни в какую. Поступила, а они с Владиком поженились и стали жить вместе. А через год родилась ты, а ещё через два – сама знаешь, что произошло. Для меня это было потрясением. Жутким потрясением. И оно преследовало меня постоянно. Сейчас, когда я увидела тебя, оно как будто прошло. Я даже не могу выразить, что-то радостное творится в моей душе. Я с тобой, как будто с Полинкой! – На глазах крёстной заблестели слёзы. Олька нежно убирала ладошкой слезинки с её глаз.

Настя продолжила, и девочка уже догадывалась о концовке рассказа.

– После их смерти я дала одна себе клятву – отыскать Полькин дом. Пусть не найду, но я буду чувствовать себя так, как будто мы с Полинкой вдвоём путешествуем по Италии, как и задумали в детстве, ведь у нас была мечта.

Тайна и мечта – отыскать дом из сна Полины… Вот ты сейчас скажешь, какая крёстная замечательная, как она верна детским идеалам, верна твоей маме! Знаю я тебя, Олька-Полька. Нет, не думай, что я такая идеалистка-перфекционистка. Ещё другие были причины. В Консерваторию Римского-Корсакова на бюджет мне было не поступить, не хотелось тянуть деньги дальше с родителей. Они и так оплачивали мне квартиру в течение моей учёбы. Ну и о своей квартире надо было задуматься. Работая в школе учителем музыки, я бы зарабатывала копейки, и за всю жизнь не купила бы ничего. Потом очень хотелось увидеть другие страны, попутешествовать. Но на всё это меня подвигла твоя мама, это точно! А в Италии, смешно сказать, прямо-таки и ждали меня, чтобы я обучала детей игре на фортепьяно, наивняк, да и только, – рассмеялась девушка, – пришлось устроиться официанткой. Работала по полторы смены, а по выходным ездила на электричке в другие города, бродила по улицам и площадям. Это было чудесное время! Я жила воспоминаниями, тайной и мечтой. Эти листочки со сказкой всегда были в моей сумочке. Теперь я передаю их тебе. Да, видела много похожего. Но, то четыре улицы выходят из площади, то дом трёхэтажный, то не было лестницы-балкона на торце здания. Короче, сомневалась. Затем начала работать в доме Лучии. Эту вакансию мне предложила коллега по работе, говоря, что и работа спокойнее, и платят больше. Я действительно очень устала от бешеной работы в ресторане. Так и оказалась в доме Лучии – прекраснейшей женщины. – Настя немного помолчала, а потом продолжила: