На краю

На краю

Лидия Галанчукова

© Лидия Галанчукова, 2026

ISBN 978-5-0070-0066-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Роман от первого лица Надежды и Данила. Это один из самых сложных моих мини романов. Наверное, потому что я люблю фантастические романы, фантастику. Я всегда очень уважала классику, но любила фантастику. Наверное, мое восприятие классических сюжетов сильно зависит от моего воспитания. Все свое детство я провела на улице, на природе. Не любила подолгу слушать старших. Все наставления мне казались очень скучными. Я убегала за поленницу, строила из щепок дома, делала игрушки. Строила свой детский сказочный и фантастический мир. С возрастом я стала вспоминать наставления, что говорили мне взрослые. И говорила им спасибо. Надежда, это образ, собранный очень медленно, именно в те моменты, когда мое настроение было хорошим, а погода на улице была плохой. Говорят, что у погоды нет плохой погоды. Я с этим полностью согласна. Настроение моих героев похоже на настроение за окном в плохую погоду, в каждом из них живет интрига. Что будет с погодой неизвестно. Мы можем только статистически измерить. Люди это умеют, и слава богу.

Героиня романа, как луч солнца пробивается из темных бурь, давая надежду на то, что все плохое проходит. Надежда очень красивая, умная, и терпеливая девушка, которая нашла свою любовь. Кто-то, может быть, узнает в ней себя, полюбит ее, и даже захочет перечитать. Для меня же, Надежда, это большая работа. Писался мини роман два года. Скорее лежал два года недописанным. Немного переписывала, но это было всего несколько предложений. Он просто лежал у меня и все, я про него совсем забыла, а потом нашла, села и дописала. Сначала, да мне было тяжело, рвалась закончить фантастические романы, Надежду оставила на потом. И когда меня совсем захватило непременно закончить фантастику, это был жанр постапокалипсис, я решила резко переключиться на классику. Так как я заподозрила за собой слишком большую, фанатическую тягу к одному жанру. А это, по моим наблюдениям, очень влияет на качество любого романа, придуманного вначале. Самых классный, интересный роман тот, что был придуман вначале. Это в моем стиле, естественно у всех писателей по-разному, это просто мое мнение. Я если честно, не знаю. Мне просто важно, чтоб я сама любила роман, после того, как его закончу. Чтоб не было таких слов — «ну наконец-то я дописала». Даже если роман получился так себе, главное, сдержать мое первое вдохновение.

Переключение с жанра постапокалипсис, очень повлияло на продолжение романа «На краю», я точно знала, как закончить роман. Практически не отвлекалась на посторонние вещи. Наверное, из-за контраста в переходе в противоположный жанр. Решила взять себе на заметку, и поделится с теми, кому это интересно.

Роман вышел легким, интересным, и получил первое место в моих работах. Конечно, местами, есть сложность в чтении, но я старалась сделать эти места по минимуму в процессе. В заключительных частях роман практически парил. Надежда получилась с поучительным характером. Она словно ведет читателя за руку, рассказывая в предисловии о своей жизни, дав узнать ее получше, еще до того, как она начнет свое первое приключение, к ее единственной любви всей жизни. Героиня романа показывает читателю, что она не идеал, а что-то больше, но только рядом с любящим человеком. Я постаралась показать Надежду немного скучной, это ее особенность, изюминка, которая выделяет ее с толпы. Но она не спокойная, до определенного момента. Ее мысли необычные, ее мысли словно ведут, и постоянно приводят ее туда, куда она хотела. Ее мысли словно живут сами по себе, и им никто не может указать. Ее мысли, ее блуждания, это то, о чем она редко говорит. Ими она делится с теми, кто ей действительно нужен. Ее молчание в потоке мыслей, это ее природа, можно сказать дар. И момент, когда эти мысли умолкают, Надежда начинает говорить. Достаточно, своеобразный, и сложный образ, с которым сложно расстаться. Наверное, это потому что я много думала, описывая и создавая героиню. На это влияло много факторов, и природа, и стиль жизни, в котором я живу, и естественно мой жизненный опыт, небольшой, но все же, опыт. Надежда — героиня с характером, который был принят как память о себе. Люби, делай добро, но не забывай о себе — это ее кредо, и частично мое. Доля эгоистичности, которую Надежда в себе не подавляет, а любит, всегда ей помогает.

Приятного чтения, мой читатель, надеюсь, будем видеться чаще в романах.

Все события и люди придуманы, любое совпадение, всего лишь совпадение.

Предисловие.

Что же несет женщина, имеющая опыт — естественно банкротства в ее невозмутимом и искусном преображении. Еще маленькой девочкой я поняла, что непременно хочу вырасти, и стать женщиной. Юношество я для себя даже не рассматривала. Этот период жизни я пустила на ветер. Не переживала, жила, наслаждалась, и ждала момент, когда стану той самой женщиной, о которой мечтала всю жизнь. Иногда я видела себя женщиной во снах, она меня учила и вела, она говорила, как поступать правильно. Что есть хорошо, а что есть плохо. Эта женщина, я в будущем, была для меня идолом. Моя юность была полна влюбленностей, мечтаний. Я много танцевала, пела, флиртовала с мальчишками, и очень много смеялась. Я так смеялась, что у меня не оставалась не одной дольки сомнения в том, что моя юность всего лишь мимолетная падающая звезда. И я стремилась поймать эту звезду, улыбнуться ей, всей своей душой, и сказать этой звезде, что я женщина с рождения, а юность мне не принадлежит. Моя юность, стала для меня невидимым талисманом, который всегда мне светил, и который никогда не погасал, и в тоже время мне не принадлежал. И даже когда меня не станет, этот талисман продолжит светить, оставшись тайной для идущего по своему пути. Я задавала себе вопросы, в чем же ценность женщины, которой я непременно хочу стать. Чем она мне дорога. И я себе ответила, эта женщина дорога мне временем. Только ей одной я должна отдать много-много времени. Именно эта женщина отдавала мне свое время, ведя за ручку в школу, в институт. Именно эта женщина благодарила меня за уделенное ей время. Именно эта женщина чувствовала себя нужной, именно эта женщина верила, что придет момент, и она гордо подымит голову, чтоб сказать: — «Я все прошла». Свою юность я посветила родителям. Их я благодарю за неправильные поспешные выводы, когда они говорили, что ты никогда не повзрослеешь. Я верю в то, что бог одобрит мои шаги, и моя старость будет скромным уголком, где я буду продолжать любить не торопясь. Я верю в то, что рядом со мной будет любимый человек, морщинки которого я буду гладить, улыбаться, и говорить, что это все мое. При мысли о старости, я испытываю некую печаль, ведь по сути, морщинки, которые я буду любить и гладить, будут принадлежать мне только в моем мире, а на самом деле всегда останутся где-то за пределом, как большая тайна, которую, собственно, я и собираюсь беречь в старости в знак благодарности и любви. Очень надеюсь на то, что в старости я останусь в своем уме, буду продолжать шутить и смеяться, не теряя тот самый, первый букет, подаренный мне Уваровым. Смотреть на него с юмором, не ожидая ничего хорошего, а только самого лучшего, его слов, — «я буду любить тебя всегда, только, пожалуйста, ложи все на свои места». Я верю в то, что бог всегда мне поможет, и напомнит, где, собственно эти свои места находятся. Что меня не одолеет старческий маразм, и склероз не будет за меня решать, куда мне спешить. Чтоб эти преследователи не вставляли мне палки в колеса, и не мешали любить человека, который решил разделить со мной мой возраст, полный утраченных надежд на когда-нибудь «поколебимый» характер. Уварову был отдан мой строгий нрав, и бесстыжий взгляд моей недоговоренности в своем первом намерении по отношению к нему.

Со всей своей скромностью могу сказать уверенно, я не я, когда мне отвечают в ответ моими словами. И не быть мне вежливой женщиной, если предо мной стоит собственный опыт. Нечего переделывать я не собираюсь, мой опыт, так же, как моя юность мне не принадлежит. Это что-то от меня не зависящее, отдельное, и имеющее последствие существование вне моей воли. Я много слушала о том, что все нами созданное к нам вернется и накажет, а может, наградит. Я не согласна с такой трактовкой. Может быть потому — что ко мне ни чего не возвращалось. Но я полностью согласна с тем, что бог все видит, и относится к нашим желанием с уважением. Но я поняла одно, главное, чтоб это желание было, и не важно, кокой вид приобретает желание, материальность, либо, же, намеренное духовное продолжение своего пути. Желание быть любимой, это духовный путь, желание быть красивой в глазах других, это тоже духовный путь, правда, не намеренный. То, что красота спасает — это верно замеченное человеком чудо. Другими словами я не могу это назвать. Желание, проявленное в материальности, это тоже духовный путь, проложенный человеком с помощью интуиции. Очень важно, чтоб эта интуиция шла в ногу с действиями, полными осознанных шагов. Тогда материальность не заставит себя ждать. Она проявится в вещах, о которых человек мечтал, в действиях, к которым человек стремился. Мой друг, и начальник по работе, Миронов, с детства делал кукольные домики, затем он делал небольшие проекты домов, уже с отмеренной перспективой, а затем и большие проекты, где перспектива, когда-то, четко отмеренная, и большим трудом достигнутая, в последствии стала для него интуицией. И, в конечном счете, интуиции приобрела природный талант, который был ему дан и тщательно спрятан. Чтоб дойти до этого дара, понять его, принять, ему пришлось пройти через многое. Его ошибки, его победы были для него дороги. Он оценивал вещи по своим возможностям, и старался брать на себя всю ответственность за свои действия. Не скрою то, что Миронов, бывало, и скрывал свои ошибки, но в итоге он мне об этом говорил. Но это было для того, чтоб меня уберечь от тех действий, которые я спешила предпринять в первую очередь. Интересно то, что его временно скрытые от меня ошибки становились моей победой. Как у меня это получалось, я не знаю. Я не все могу объяснить, происходящее со мной. Но всему этому я могу улыбнуться, это у человека не отнять. Улыбнуться со смущением, улыбнуться с восхищением, улыбнуться с иронией, улыбнуться с усмешкой, если есть на чем-то зацикленность. Я часто ловила на себе усмешки, но не придавала этому никакого значения. Что такое усмешка? Не что иное, как пустая улыбка, которую можно найти у себя, и заполнить чем-то более приятным. Разница в усмешки и в приятной улыбки огромная, и именно этой разницей стоит заполнить пустоту, которая, имеет свойство расти. Вся наша жизнь и есть заполнение пустоты. Все мои пустые надежды заполнял Уваров, человек, которому не требовалась представляться передо мной кем то, в нем одном была наедена моя жизнь такой, какой я ее любила. И он бережно ее хранил, не подпуская ко мне не одной построенной личности, только одна любовь наполняла наши отношения, в которой не было места для траура и бессилия перед нашей совместной дорогой. Мы возвышали друг друга, лечили, берегли и просто любили. Мы верили друг другу без остатка, и просили у друг друга времени, чтоб принять то самое, единственное решение, которое было не в наших руках. А в руках чего-то большего, чем наши планы. И каким-то образом, а может чудом, наши планы часто совпадали, и были одобрены не только друзьями, коллегами но и самой жизнью, отданной в распоряжения богу, любви. Мы часто слышали на наши предложения один и тот же ответ, — «решайте сами, а мы посмотрим». Уварова не устраивал такой ответ, и он часто отвечал, — «я что, кино, чтоб на меня смотреть?» И обнимал. Уваров любил обниматься. Это многих смущало, а меня веселило, я не понимала, почему Уваров любит обниматься. И один раз спросила, — «почему», он ответил, — «чтоб ущипнуть, если мне покажется, что это сон». Я так долго смеялась, ведь действительно, люди часто вскрикивали от его объятий, я не предавала этому значения. Меня интересовала, почему он именно обнимает, ответ меня удивил. Моя история встречи с Уваровым скучна и проста, хотя в ней есть изюминка. Я наполняла нашу жизнь представлениями, превозносила, и старалась отдать всю свою восторженность до последней капли. До встречи с ним моя жизнь была скучна и размерена, я больше не хотела так жить и все бросила. И как только я это сделала, мой путь открылся. История нашей жизни, история развития и целеустремленности людей на нашем пути, предательства и самоотверженность, все это оставалось после нас. Я не могу сказать, что я и Уваров похожи, это совсем не так, мы очень разные, и видимо эта наша разность укрепляла нашу жизнь. Я встречала похожих друг на друга влюбленных, и думала, что же они нашли друг в друге, ведь они так похожи, ведь до встречи они делали тоже самое, что и после встречи, и смотрели друг на друга, как в зеркала, и тоже были счастливы, как мы. В чем же секрет счастья, задавала я себе вопрос, ждала ответа, и получала в ответ дыхание. Странно, что я заметила именно это. Мне это так заинтересовало, я решила из этого сделать игру, и спросила у Уварова. «Уваров, секрет счастья в том, что ты заметил после вопроса — «в чем секрет счастья»? Уваров заметил, что в моем доме громко тикают часы. У меня были часы в виде компаса. Вместо полюсов они показывали время, эти часы мне подарила бабушка, семейная реликвия. Уваров стал петь песню — «Надежда, мой компас земной, а удача, награда за смелость». Я рассмеялась, с этой песней началось наше настоящее знакомство. Ведь до знакомства я только о нем слышала, и знакомилась в своем представлении. И мое представление очень даже совпадало с реальностью.

Глава 1

Приоткрыв один глаз рано утром, я посмотрела на часы, пол шестого, еще пять минут полежу и встану. Но все, я проснулась, пять минут казались вечностью, «если я не встану сейчас, потом будет сложно, надо вставать», спустив одну ногу с кровати, потом и все тело, я села у кровати на полу. Сегодня важный день, я хочу расстаться с парнем, с которым встречалась шесть лет, я всегда знала, что он меня не любит, а просто делает вид, потому — что ничего не хочет менять в своей жизни. Его размеренная жизнь, приезд ко мне два раза в неделю, без радости, без настроения. Разденется, получит свое и уезжает. Мы как два серых человека, которым в этой жизни ничего не хочется. Делаем одни и те же вещи каждый день, смотрим без интереса друг на друга, почти не разговариваем. Внешне Леонид был симпатичным, русый, среднего роста, голубые, глубоко посаженные глаза. Спортивного телосложения. Многие девушки засматривались на него, но он не обращал на других внимания, да и на меня он тоже не обращал. Есть, да есть. Я смотрю на других пар, они улыбаются, стремятся к чему-то, чего-то добиваются, ухаживают и любят друг друга, а мы нет. Как два бесчувственных дурака, пытаемся доказать, что у нас есть чувства, а на самом деле это не так. Пару фраз «привет, пока», это все, что нас связывает, остальное время друг с другом мы просто молчим, лучше вообще без отношений. Он ни когда первым не пойдет на такой шаг, конечно, будет сопротивляться, — «ты не права, я тебя люблю». Все сделаю сама, у меня хвати сил, разорвать эту серую нить между нами. Сегодня я поставлю точку в наших отношениях и будь, что будет. Может быть, ко мне снова прилетит купидон, который наполнит мое сердце любовью. Надеюсь в следующий раз, купидон будет другим. Прошлый купидон, в вечер встречи с Леней, прилетел ко мне после бокала мартини. Он был маленьким, в темных очках, и с большой стрелой в руках. Я смахнула его со своих плеч, он разозлился и выстрелил мне прямо в лоб. Промахнулся, сука… В этот раз не буду злить купидона. Попрошу, чтоб с бабочками внизу живота, чтоб все нежно было, розово, с цветочками в мечтах, чтоб в облаках летала от счастья. И обязательно много-много любви, океан, как в романах, — «он поцеловал ее так, что у Маргариты растаяли все сомнения на его горячих губах. Вот, что за ерунду я несу… Все, короче, надо одеваться, собираться на работу».

На работе начальник вызвал в кабинет, недовольно сложив бумаги на столе, он тяжело вздохнул, затем косо посмотрел на меня и хитро улыбнулся. Высокий брюнет с темно карими глазами, ярко белыми зубами, завораживающе на меня посмотрел. Затем поправил галстук, идеально подходящий к его ярко черному костюму, и ненавязчиво спросил.

— Ну что Надежда, как будем дальше жить?

— Вы о чем? И не улыбайтесь так, пожалуйста. Вам не идет ухмылка, вы становитесь безобразно страшным.

— Сама знаешь, пошли вечером погуляем.

— Николай Алексеевич, вы опять начинаете? Сначала разведитесь, и вообще, вы не в моем вкусе.

— Ладно, пошутил, скучно просто. У меня для тебя новое задание с командировкой.

— Я никуда не поеду.

— Поедешь.

— Не поеду.

— Поедешь.

— Николай Алексеевич!

— Вот держи документы, надо, чтоб наш партнер их подписал.

— А почему он не хочет их подписывать с ваших рук?

— Мы несколько лет назад с ним сильно не сошлись в общем мнении. Он был моим замом несколько месяцев, потом я его уволил. Мы были друзьями. Я сильно вспылил, он хлопнул дверью и ушел. Сейчас у него все хорошо, дела пошли в гору. Я хочу вернуть дружбу. Уваров меня слушать не будет, поэтому надо как то снова внедриться в доверие. Он дорог мне как друг.

— Ну, возьмите, и скажите, что вы были не правы. Внедрение в дружбу, Николай Алексеевич? что за ерунда. Как все это скользко, неправильно.

— Надь, не учи меня, пожалуйста. Других идей у меня нет, на месте определишься. Сначала расскажешь, какая хорошая фирма, продемонстрируешь качество, сделай презентацию по ситуации, с динамическим ростом, где идет серьезное повышения производства в нашем сотрудничестве. Ну, что, мне учить тебя что ли?

— А если я откажусь?

— Я понижу тебя по должности, с главного бухгалтера до секретарши. Будешь, как раньше, разбирать бумаги в тесной пыльной комнатушке. А если Уваров вернется, станешь моим заместителям со своим большим кабинетом, со своими переговорами. Я даже продам тебе часть акций.

— Уж лучше разбирать бумаги. Вы прекрасно знаете, что должность зама директора мне не интересна. Это не мое, Николай Алексеевич. Кстати, ваша жена вас ко мне ревнует, вот когда это закончится? А самое интересное, то, что когда я ей сказала, что — «ваш муж мне не нужен», она обиделась, спросив, — «и чем же он тебе не понравился», и разозлилась еще больше.

— Надь, просто Кларисса у меня особенная, у нее все должно быть идеально, и даже служебный роман ее мужа должен быть идеальным.

— Вы оба со странностями, Николай Алексеевич.

— Знаю, я люблю Клариссу, ты это знаешь, и всегда меня понимаешь. Я не хочу тебя терять, работник ты хороший, и фирму тоже не хочу терять. По анализу аналитиков, через год мы обанкротимся. Нам нужен Уваров, я на тебя рассчитываю. — Николай Алексеевич посмотрел на меня внимательно, — про странности, у тебя кофта задом наперед одета.

Я посмотрела на кофту, действительно, торопилась, люблю свою работу, про себя совсем забыла.

— Ладно, я подумаю. Только вот понять не могу ход ваших мыслей, каким образом нам поможет Уваров.

— Это и для меня секрет. Уваров всегда знал, что делать лучше меня. Сейчас это мне очень не помешает.

— Хорошо. Сделаю все свои дела и возьму билет. Так и быть, один раз в командировку съезжу.

— Нет, Надь, надо ехать сегодня. Я уже взял билет на самолет.

— Николай Алексеевич! У меня сегодня вечером запланировано важное свидание.

— Придется отложить. Все, иди домой, собирайся, вылет вечером.

— Тогда я оставлю у вас письмо, отдадите Леониду, это очень важно.

— Хорошо, отдам. Не подведи, я на тебя рассчитываю.

Голова шла кругом, я была полностью сбита с мысли. Николай Алексеевич никогда не отправлял меня в командировки, я очень переживала. Строительная компания «МироноФ» за последние три года значительно повысилась в качестве работы, но что-то пошло не так. Ценность акций стала падать, продажа объектов снизилась. По словам аналитиков, мода, на строительства по старым, хоть и значительно усовершенствованным чертежам резко потеряла интерес со стороны покупателей. Появились инженеры, которые умели проектировать дома из сетевых игр. Другими словами, брали идеи там. Правда не каждый инженер мог воплотить в новые модели в жизнь. Тут нужны были высочайшие мастера, способные сделать проекты безопасными. Таких домов было достаточно мало, но по тому, как росли инженеры в данной модели развития строительного бизнеса, было понятно, если сейчас не предпринимать решения, строительная индустрия предпримет большие изменения в сторону нового, но ненадолго. Аналитики заранее предупредили всех инженеров о возможном перевороте. Естественно за большие деньги. Леня был независимым аналитиком, который очень редко ошибался в расчетах. Миронов не любил его, но отдавал должное профессионализму, в этот раз решил ему поверить. Миронов проверил данные у других аналитиков, данные были похожи. Только другие сомневались, а Леня не сомневался в том, что скоро будут внедрены новые технологии, новые ученые, новые инженеры. Он говорил Уварову о том, что времена такие, и старые мастера мешают новому поколению проявить свои способности. Миронову такое план развития в строительной индустрии не нравился. Но это понятно, банкротство никак не входило в планы Миронова. Миронов твердил, что идеи через сеть слабы перед игрой крепких и рабочих рук, испытавших на себе все ошибки, переживших весь труд на себе. Ведь перед тем, как инженер берет карандаш и линейку, он изучает землю, знакомится с природой, как она есть, без представлений. А природа это сила, мощь которой чувствуется только в работе, а в творчестве видна. Миронов говорил, что ценность это — то, что специалист отдал, а опыт бесценен. Миронов умел понимать аналитиков, поэтому часто звал их на помощь, особенно независимых.

Когда Надежда улетела, Миронов, в одном из разговоров с Леонидом Антоновым, понял, что независимые аналитики видят ближе фирм. Дают более точную информацию. Фирмы же видят дальше, и дают информацию компаниям в разы обширнее. Только в этой обширности легко затеряться и принять решение как можно быстрей. И те и те имеют большую ценность. Только у независимых аналитиков компания обретает поддержку, которая им необходима, пока все не войдет в свое русло. Что же по поводу аналитических фирм, тут тоже есть весомая поддержка, но эта поддержка рассчитана на всех работников компаний, нет выделенного одного, даже если фирмы твердят иначе. В таких случаях иначе быть не может, в таких случаях, иначе может обозначать только одно, невостребованность. Узкая грань понимания социума доступна только специалистам широкого спектра аналитики, Леонид Антонов был именно таким. Он умел видеть закономерности, умел подолгу ждать и собирать точные данные. Но в том, что он дал точные данные Миронову, были большие сомнения.

— Хитрый ты, и скользкий тип Леня. Независимый, сделал меня зависимым от вторжения глобальных изменений.

— Да, Николай. Ты понимаешь, что должен мне больше, чем я прошу за свою помощь.

— Это мне в тебе Леня и не нравится, предупреждать об оплате, о которой я итак знаю.

— Не преувеличивай, Николай. Наша дружба не разрушится, если ты сам этого не захочешь.

— Тебе письмо от Нади, я отправил ее в командировку. Думаю, за неделю управится.

— Тут я сомневаюсь. Надя ничего быстро делать не умеет, я в этом много раз сам лично удостоверился.

— Тогда ты плохо знаешь Надю.

Леня развернул письмо, Миронов наблюдал, как он менялся в лице. Антонов смял письмо и выбросил в урну.

— Ты прав Николай, Надя действительно быстро управилась, не ожидал. Она со мной рассталась.

— Хм, я тоже удивлен. Вроде все было хорошо.

— И я так думал.

— Ну, ничего Лень, женщина анализу не поддается, это самая главная закономерность. Опыт Лень — хорошая штука.

— Хм, я думал, она от меня без ума. Всегда ждала, всегда слушала.

— А ты умеешь говорить с женщинами? Что-то я ни разу не слышал, чтоб ты с ними разговаривал.

— Это моя особенность, молчать перед женщиной. Видимо она меня недооценила. Будь я не Леней Антоновым, лучшим аналитиком, если оставлю все как есть.

Антов был зол. Миронов изучающее на него смотрел.

— Что ты хочешь предпринять?

— Так же как и она, сделать ей сюрприз.